Глава 28

  Празднование было в разгаре, Роза хоть и чувствовала себя стеснённо в компании незнакомых или малознакомых людей, всё же получала удовольствие от происходящего. Большого, шумного семейства, дружеской атмосферы, шуток, а то и откровенных подколов друг друга, а также всевозможных яств, наготовленных Нелли Яковлевной.

  Матвей быстро перевёл основные слова и поздравления, которые то и дело звучали за столом. Всё оказалось просто на первый взгляд. «Шана това», – говорили одни, «Шана това уметука», – отвечали им. «С новым годом» поздравляли. «Счастливого и сладкого года» желали в ответ. Большего, как оказалось, не ведают почти все собравшиеся.

  Этим поделился Леонид Львович, когда вышел во внутренний двор, как называли двор с прудиком и мостком через него. Роза стояла там же, вышла подышать свежим воздухом, а на самом деле просто пошла за Матвеем, который окликнул её, когда отправился на улицу с Даниилом и Светиком, отвлекая от отца с мамой. Те заспорили из-за какой-то незначительной ерунды, Миша сжал губы добела, Софа же не уступала ему, буравя взглядом. Матвей вовремя отвлёк малышню, они, кажется, не заметили разгорающегося конфликта.

- Немного необычно, правда? – заметил Леонид Львович, показывая взглядом на дверь в дом. Роза поняла, что он имеет в виду.

- Да, - согласилась.

  Было необычно. Немного необычно. Скорее даже обыкновенно, если представить, что это не Новый год по лунному иудейскому календарю, первый день тишрея, а день рождения кого-то из многочисленной семьи.  В последние шесть лет Роза жила в местности, где празднуют Ураза-байрам наряду с Православной Пасхой, почему бы Розе не узнать про традиции Рош ха-Шана.

- На самом деле почти никто из них не знает толком традиций, не понимает смысла происходящего. Это, как у нас – все красят яйца на Пасху, а пост соблюдают не больше десяти процентов населения, - улыбнулся Леонид Львович. - Хорошо разбирался Борис Соломонович, отец Нелли, да Идида Яковлевна придерживается, а молодёжь… - махнул небрежно рукой. – Вы не переживайте, если Нелли что-то неловкое сказала.

- Я не переживаю, - Роза соврала. Не то, чтобы ей хотелось во что бы то ни стало понравиться маме Матвея Розенберга, но история с «чудесной девочкой Риточкой», «отличной партией» не выходила из головы, а обсуждать это с Матвеем времени не было, да и стоит ли.

- Главное, вы Идиде понравились, простите за фамильярность, Розалия. Идида Яковлевна – душа этой семьи, дома, мальчишки страшно боятся её огорчить.

- Так мне повезло, выходит? – помимо воли вырвалось у Розы. Хотелось добавить «скажите пожалуйста!», упереть руки в боки и заявить, как в лохматом анекдоте: «Плевать мне, на каком глазу у тебя тюбетейка!».

- Ершистая какая, - Леонид Львович рассмеялся в голос. – Повезло, только не с Идидой Яковлевной, а с Матвеем, надеюсь, вы это понимаете или поймёте в будущем.

  Роза кивнула и устремила взгляд на Матвея. Всё-таки потрясающий мужчина этот старший тренер и руководитель Розенберг М. Высокий, свободные джинсы не скрывали длинные ноги с крепкими мышцами и ягодицами. Ветровка, накинутая на свитер крупной вязки, подчёркивала ширину плеч, а яркое обрамление золотой осени оттеняло тёмные волосы, вьющиеся сильнее обычного от влажного воздуха, и карие глаза.

  Розе и правда повезло, что в её жизни есть такой мужчина, чем бы ни закончилась история курортного романа, насколько бы ни были мизерны шансы на продолжение – повезло. Матвей Розенберг поднял планку для всех последующих мужчин Розы на невероятную высоту, а Розе, как оказалось, и не нужны «последующие мужчины». Впрочем, как и «предыдущие». Защемило в груди, на глаза навернулись слёзы, Роза скомканно извинилась и подошла, скорее, подбежала к Матвею.

  Он тут же обнял её, обхватывая двумя руками, приподнял, прижал к себе крепко-крепко, Роза чуть не замурлыкала от счастья, пытаясь вжаться ещё сильнее, уткнулась носом в горячую шею и вдохнула аромат: смесь лёгкого парфюма, геля для душа, скошенной травы, костра на соседнем участке, сосен, сырости залива.

- Что, лягушонок? - Матвей сначала прижался губами ко лбу, потом обцеловал щёки, не смущаясь того, что в любой момент могут выйти во двор нечаянные зрители. – Папа рассказывал, какой я молодец? Как тебе повезло отхватить великолепного меня? – усмехнулся и прикоснулся губами к губам. Роза задохнулась от внезапно нахлынувшей нежности. Щемящей, колкой.

- А мне повезло? – поцеловала, изо всех сил старясь не углублять поцелуй, держаться в рамках приличий. Рядом носились Светик с Даниилом, в любой момент могли появиться родственники, а то и вовсе «чудесная девочка».

- Тебе видней, - тихо засмеялся. Прокрутился вокруг своей оси, кружа Розу, и поставил на ноги, снова целуя.

  По телу пробежал жар, плюхнулся в низ живота, растёкся там жгучим желанием. Роза судорожно вздохнула и вцепилась в широкие плечи, зажмурила глаза и постаралась прийти в себя, погасить огонь, закипающий в теле. Слишком не вовремя он был, не к месту.

  Получалось плохо. Жар от Матвея проникал даже сквозь ветровку, свитер Матвея и толстовку, накинутую на Розу. Толстовка даже наоборот, напоминала лето, вечера у ледяной реки или густой туман, поднимающийся поутру. Тогда Матвей надевал именно эту толстовку или кутал в неё же Розу.

Роза настолько долго не была с Матвеем, так истосковалась по нему, что минуты спонтанного секса в кабинете не могли удовлетворить и десятую долю её жажды, как она понимала – Матвея тоже. Эрекция, упирающаяся ей в живот, была отличным подтверждением очевидных мыслей старшего тренера.

  Знакомство с семьёй, обычаями, традициями, яблоками, мёдом, блюдами национальной кухни, загадочным мафрум,  или разливанное море рыбных блюд – оказалось, основное блюдо на Рош ха-Шана – фаршированная рыба, обязательно с головой,  за это Роза готова была полюбить праздник особенной, русской любовью, насколько позволяет имя Розалия и примесь восточной крови, – не стоили того, что при встрече с Матвеем, они стояли во внутреннем дворе дачного дома, а не лежали в постели.

- Повезло, - кивнула Роза. Ей повезло. Она признавала это. Не видела смысла скрывать и скрываться.

  Краем глаза Роза увидела, как через всё ещё зелёный газон идёт Софа в светлом широком пончо с опушкой из мягкого натурального меха. Высокая, необыкновенно красивая. Настолько, что эта красота отталкивала. Может быть, только Розу, потому что идущий с ней рядом Михаил улыбался, как полоумный, довольной улыбкой удовлетворённого самца, да и Матвей приветливо махнул рукой, приглашая подойти. Будто Софа нуждалась в приглашении.

  Роза ни минуты не сомневалась, что Софа не станет церемониться и подойдёт к любому, в любой из возможных ситуаций, если ей это будет необходимо. К ней тут же подбежали Светик и Даниил, Софа присела и о чём-то начала разговаривать с детьми, обнимая поочерёдно то одного, то второго ребёнка. Наконец, поцеловав обоих, что-то им прошептала на ухо, каждому по отдельности. Даниил замер в нерешительности, поглядывая то на неё, то на папу, только потом кивнул и попытался степенно пойти к дому. Светик же взвизгнула, подпрыгнула и рванула в дом со всех ног, почти сбив вышедшую на крыльцо Идиду Яковлевну.

- И чем ты их отвлекла? – поинтересовался Матвей.

- Мы купили аквариум с красноухими черепашками, - довольно проговорил Михаил. – Мелкие, шустрые. Продавец клялся, что это мальчик и девочка, - Миша засмеялся, смех покатился по тихому дачному участку. – Будем-таки делать бизнес на черепашатах, - картавил, кривляясь.

- Тебе мало своих черепашат? – фыркнул Матвей. Роза не слишком поняла, что это значит. Впрочем, она с самого утра не понимала происходящее. – Серьёзно, кто будет заниматься этими черепахами?

- Пока здесь поживут, у мамы, - Миша беспечно пожал плечами. – Потом домой привезу, или они самоубьются от переедания, - похлопал по животу. – Серьёзно, надо было как-то отвлечь мелких, а они давно рыбок просят. Рыбки - это сложно, фильтр  покупать, воду отстаивать, а эти, как заверил продавец, неприхотливые.

- Я могла бы и остаться, - проговорила Софа, смотря почему-то на Матвея, а не на Мишу. – Утром бы уехала, - прищурила глаза и тут же вернула взгляд на мужа, пусть и бывшего.

- Тебе пора, - Михаил подтолкнул к выходу с участка жену. – Такси вот-вот приедет.

- Пора, так пора, - Софа вздёрнулась, расправила плечи, подмигнула Матвею, тот коротко обнял «по совместительству лучшую подругу» и тут же отпустил, желая хорошего пути и наказывая позвонить, как только доберётся.

  С Розой Софа попрощалась тепло, как с хорошей знакомой, если не с подругой, и Розе оставалось только гадать, знала ли Софа, что она сестра женщины, с которой спал её муж, пусть и бывший, мужчина он  в настоящем. Это было очевидно всем присутствующим. Как сказала Нелли Борисовна: «У двоих написано на лбу, что сегодня занимались этим!»

  Миша развернулся и пошёл вслед за Софой, сказав, что сейчас вернётся, Матвей же, пользуясь всеобщим отвлечением на уезжающую Софу, отвёл Розу в сторону, под огромную ель, растущую прямо на участке. Развернул знакомым жестом к себе лицом и впечатал свои губы в Розины. Забывая, что рядом могут быть люди, Роза забылась тоже, решив, что ствол дерева достаточно широкий, чтобы скрыть их. А если увидят… что ж, она готова жениться на обесчещенном ею старшем тренере и руководителе Розенберге М.

 Ближе к вечеру, почти к ночи, разъехались почти все, Леонид Львович отправился отдыхать, как и Идида Яковлевна, Нелли Борисовна убрала со стола, сама, не доверив этот процесс никому, даже чудесной Риточке, к слову, оказавшейся действительно чудесной. Эдаким улыбчивым рыжим солнечным зайчиком, когда она смеялась, то заливалась ярким румянцем, становясь моложе своих юных девятнадцати лет. Матвей с Михаилом не уставали подшучивать над девушкой, получая явное удовольствие от реакции и смущения Риты, впрочем, Рита не отставала и порой очень даже колко отвечала.

 - Рита твоя ученица? – спросила Роза у Матвея, когда Миша ушёл в комнату к детям, а Рита побежала на улицу кому-то звонить, пока не видит мама, увлёкшаяся беседой с Нелли Борисовной.

 - Громко сказано, - Матвей взлохматил волосы. – Давай по порядку, тебя же не процесс тренировок женского бокса интересует, - ухмыльнулся мужчина и придвинул к себе Розу. Они сидели на том самом диване, где несколькими часами ранее Леонид Львович читал газету, оказывается, действительно выпущенном в самом начале двадцатого века и принадлежавшем дедушке братьев Розенбергов, как вся остальная мебель, восстановленная уже в двадцать первом веке его внуками.

 - Вряд ли, - Роза покачала головой. Конечно, ей было интересно послушать и про женский бокс и даже про красноухих черепах, о чём угодно, лишь бы из уст Матвея, тем не менее, диалог Нелли Борисовны и Матвея не выходил из головы.

 - Хорошо, - кивнул в знак согласия. – По мнению нашей мамы, я слишком долго был один.

 - А ты был один? – что-то Роза сомневалась в этом.

 - Скажем так, я не спешил знакомить маму с каждой женщиной, с которой... проводил время, из-за этого складывалось превратное впечатление, что я одинок. С другой стороны, в моей жизни действительно не было чего-то постоянного. Женщины, которую я бы хотел привести в этот дом. Нет, приводил, обет безбрачия не давал, - тут подмигнул Розе. – Да и не до женщин мне было, если откровенно. Сейчас я свободен, мелкие чаще с отцом. Михаил сам справляется. Идида здорова, в силу своих особенностей, но в посторонней постоянной помощи не нуждается, как видишь. Теперь есть время о себе подумать, тогда его попросту не было.

 - Ох, - Роза вздохнула.

 - Я не жалуюсь, - Матвей улыбнулся, так умеет только он. Какой-то детской улыбкой, немного робкой, что неимоверно шла его лицу и контрастировала со всей остальной внешностью русского богатыря. – Рассказываю, какая гениальная идея посетила маму. Решила, что раз она не в курсе интимных подробностей моей личной жизни, значит, я не в состоянии устроить эту жизнь, и взяла инициативу на себя. Посовещавшись с лучшей подругой, Верочкой Абрамовной, - Роза вспомнила высокую женщину, с копной рыжеватых волос, молодую и интересную, вряд ли той было больше сорока лет, поэтому «Верочка» из уст тридцатичетырёхлетнего здоровенного мужика прозвучало гармонично. – Они решили, что Рита – идеальный вариант для меня. Разница в возрасте, видите ли, идеальная, национальность подходящая. Верочка Абрамовна настояла на занятиях Ритки в клубе, якобы для здоровья. Попросила меня лично с ней заниматься. Вот только нам забыли сообщить, что это очень своеобразный шидух, сватовство, а не бокс, - громко засмеялся. – Рите я интересен, как чемодан без ручки. Представь, ей семнадцать, первокурсница, а мне тридцать два, здоровый дядька, тренер. Мне тоже не очень-то интересна девушка в этом, - подчеркнул, - плане. Ребёнок! Вот и вся история. Но у мамы и Верочки есть план, мне плешь проели, могу представить, каково ей, - тряхнул головой. – Кажется, Верочка нашла у Риты противозачаточные и сделала удобные для себя выводы, переубедить в обратном невозможно, да и не стоит сотрясать воздух. Ритку немного жалко, надеюсь, скоро они успокоятся.

 - А, точно?..

 - Лягушонок, - Матвей внимательно посмотрел на Розу. – Повторяю, я не давал обета безбрачия, не отказывал себе, случались романы, случайные связи, я не идеальный, но совращать семнадцатилетнюю девочку – это не ко мне. Я, знаешь ли, люблю погорячее, - нервно облизнул губы. – Ты забыла? Я напомню сегодня ночью.

 - Ночью?

 - Да, ночью. Сейчас попрощаемся со всеми и ко мне домой.

 - А Миша? – до этого Роза слышала, что Миша собирается в Питер, только детей уложит спать.

 Для одного дня впечатлений больше, чем достаточно. Она побывала на даче Розенбергов. Познакомилась с самыми близкими людьми Матвея, даже понравилась его бабушке, что можно засчитать за уверенную заявку на победу. Ночевать в квартире Розенбергов, когда в соседней комнате спит один из братьев – перебор. Можно же и номер в гостинице снять, благо их много, на каждом углу. От посуточных до почасовых.

 - Он не домой, - ответил Матвей. – Естественно, - добавил.