‌ ‌‍27. Алекс‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​…

‌‌‍27. Алекс‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​

Человек предполагает, а обстоятельства располагают. В моём случае обстоятельства абсолютно не желают играть мне на руку.

Сын даром что вырасти вырос, а ведёт себя как дитя малое! И как не вовремя! Это просто немыслимо! Словно он чувствует моё счастье и намеренно вставляет палки в колёса!

Мой помощник ошибся. Пацан обожрался дури, хорошенько запивая вискарём. Состояние не критическое, но достаточно хреновое, чтобы провести на больничной койке дольше условных трёх дней.

Не думал я, что придётся контролировать жизнь совершеннолетнего парня, но выбора он мне не оставил.

— Отправишься на месяц в реабилитационный центр, телефона, ноутбука и любых средств связи я тебя лишаю, — выговариваю ему, вышагивая по палате. — Соответственно, доступ к счёту я тебе тоже перекрываю. Временно.

— Ой, пап, давно ты решил поиграться в воспитание?

— Когда узнал, что мой единственный ребёнок решил пойти по кривой дорожке!

— Не пошёл бы ты..?

— Куда?

— К той бабе, из-за которой семью развалил!

— Ты, если чего не понимаешь, не суди. Легко наговорить всякого, да только ты пожалеешь, а я уже не забуду.

— Это угроза? Ты меня без бабок, что ли, оставишь? Да мне насрать, ясно? Я и без тебя проживу! Я вообще жениться хочу!

— Господи, да куда тебе жениться-то? Ты ещё такой ребёнок! Ты о себе позаботиться не можешь, как ты о девушке собрался заботиться?

— Я прекрасно заботился, представь себе! — сын со злостью смотрит на меня.

Чудесно! Мой сын связался с какой-то недалёкой студенткой и подсел на наркоту в её обшарпанной общаге. Просто фантастика. Работая на его светлое будущее, я только об этом и мечтал! Кто-то вообще ещё женится в таком возрасте, кроме как по залёту? Ну хоть этот вариант я и отбрасываю со спокойной душой, но чувство глухого разочарования растекается по венам.

— Так это ты с ней развлекался? Со своей девушкой? — открываю папку и зачитываю вслух: — Концентрация этилового спирта в крови — 2,58 %, что соответсвует алкогольному опьянению сильной степени, так же обнаружены следы синтетического препарата, предположительно, амфетамин. Серьёзно, сынок? Скорость? Что ты молчишь? А то, что вы совокуплялись в бассейне с подогревом среди тел таких же обдолбанных студентов — это твоя забота?!

— Это была не она… Не моя девушка. — возражает он. — С ней я бы никогда так не поступил!

— Ты уже с ней так поступил! — взрываюсь я. — Это невероятно! Просто феерично! Ты реально идиот? Ты своей девушке изменил! На какой-то беспорядочной оргии! И ты хочешь сказать, что можешь позаботиться о ней?! Чем? Тем, что притащишь хламидиоз?

— Ты постоянно изменял маме! Не жил с нами! Никогда не лез со своим воспитанием, вот и сейчас не надо! Задолбал, папаша!

— Я всю жизнь деньги зарабатывал, чтобы ты беззаботно мог их тратить. Чтобы у тебя была лучшая жизнь. И я не позволю тебе просрать её на недостойных женщин, алкоголь и наркотики. Я тебя учиться в Лондон отправил, чтобы ты ума набирался, а не трахал девок в бассейне на вечеринке!

— Пап, вот что тебе надо, а? Ты сам ушёл от мамы из-за какой-то бляди…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В мгновение ока приближаюсь к нему и нависаю над койкой.

— Рот закрой! Бляди на спидах соплякам вроде тебя на вечеринках отдаются. Ты, если чего-то не знаешь, то и не делай поспешных выводов. Хочешь быть взрослым, так и веди себя по-мужски. Мы с твоей матерью всегда были чужими людьми, ты прекрасно это знаешь. Ты вырос, живёшь отдельно, так разве мама не достойна шанса устроить свою жизнь? И я — не достоин этого шанса? Ты навсегда останешься нашим ребёнком, но ты уже не маленький, сынок, должен понимать, что и как работает в жизни. Если мы не любим друг друга, это не значит, что мы перестаём быть твоими родителями и перестаём любить тебя.

— Будто ты вообще знаешь, что такое любовь! — запальчиво бросает он. — Скажи ещё, что любишь эту свою новую бабу…

— Так, пацан! Мы тут не мою жизнь собрались обсуждать! А твоё светлое будущее, в котором ты не жрёшь наркоту и не запиваешь её виски, не трахаешь девок на глазах у целой толпы и не попадаешься в таком состоянии полиции! Тебя из университета отчисляют, в курсе? Дальше что — Россия, армия, завод?

Я тяжело дышу, чувствуя какую-то отрешённую усталость. Безусловно, часть своей вины за то, каким он вырос, я с себя не снимаю. Но Мила, в своём желании воздействовать на меня, сделала из мальчика какого-то инфантильного хлюпика, который живёт с навязанными ею же понятиями о моём долге перед семьёй.

— Отчисляют? — сын привстаёт на локтях. — Неужели ничего нельзя сделать, пап?

На его лице читается если не ужас, то некая брезгливость. Он хорошо знает, мне ничего не стоит отправить его в самую Богом забытую воинскую часть отдавать честь Родине.

— Я тебе уже сказал, что, — усмехаюсь я и протягиваю руку. — Телефон. — сын послушно отдаёт свой айфон. — Примерно дней через пять тебя выпишут, месяц в реабилитационном центре, и твой новый испытательный срок — один год. Протянешь без косяков, всё вернётся на круги своя, сын.

— А свадьба? — тихо спрашивает он.

— Как раз познакомимся получше с этой… невестой.

— Пап…

— Посмотрим, ладно? Однажды ты поймёшь, что все самые тяжёлые решения я принимал ради твоего блага.

Дни в Лондоне заунывные и долгие. Я прекрасно знаю, почему так: я безнадёжно сохну по одной крошечной девушке, которая ждёт меня в Москве.

Пока сын в клинике, он общается с психологом. В нашем случае это стандартная процедура. Но психологу не нравится состояние моего парня. Все мои страхи сейчас всплывают на поверхность, и я решаю углубить лечение сына, чтобы удостовериться, что не произошло тех сдвигов, которые я все эти годы ожидал с затаённым опасением.

И это снова мешает мне встретиться с Алей. Когда я на грани, я решаю позвать её к себе хотя бы на выходные и бронирую билет.

Но за два с половиной часа до рейса мой телефон разрывается от трели, и я вижу на экране имя своей малышки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Аля? Что-то случилось? — спрашиваю с беспокойством.

Слышу горестный всхлип, и моё сердце пропускает удар. Она рыдает в трубку. Я обессилено опускаюсь в кресло и сжимаю руку в кулак. До хруста. До лёгкой боли.

Почему стоит лишь немного выдохнуть, как происходит непременный поворот куда-то не туда?! Сейчас я отдал бы целое состояние за возможность просто быть рядом с ней.

— Алечка, малышка, что случилось? — её слёзы проходятся ножом мне по сердцу. — Пожалуйста, Аль, не молчи.

— О, Алекс! — выдыхает она. — Я не могу приехать..! Просто не могу..! Нам нельзя, Алекс..! Никак нельзя больше..!

Она на грани истерики, и я холодею. Что, блядь, произошло? Мы разговаривали около четырёх часов назад!

— Аля, любимая моя малышка, успокойся, пожалуйста, и объясни, что за глупости ты говоришь?

— Ты не понимаешь, Алекс, — звенит её голос. — Мы больше не можем быть вместе.

Она жалобно всхлипывает и заходится в рыданиях. Я честно пытаюсь найти хоть одну причину её истерики и не нахожу.

— Я не понимаю, Аль.

— Инга… — выдавливает Алевтина, — она беременна, понимаешь?

— Не понимаю. Наверно, радостная новость для вашей семьи, но я, хоть убей, не понимаю, при чём тут наши отношения.

— Есть такая вероятность, что она беременна от тебя, Алекс!

В первое мгновение мне хочется рассмеяться. И я бы от души посмеялся, если бы не жуткий вой, наполненный болью, на том конце телефонного звонка.

— Аль, сюда послушай, маленькая, — твёрдо произношу каждое слово. — Это просто физически невозможно. Я всегда слежу за безопасностью половых связей. Я говорил, что не стану ничего от тебя скрывать, поэтому я не собираюсь убеждать тебя, что не спал с твоей сестрой. Однажды мы переспали и решили не продолжать двигаться в этом направлении. Один раз было, Аль, но ты можешь быть уверена — это не мой ребёнок.

Я говорю и говорю без остановки. Отсекая любое сомнение с её стороны. Мой голос звучит уверенно и твёрдо. Я убеждён в собственной правоте. Абсолютно невозможная ситуация, чтобы кто-то случайно залетел от меня. Исключено!

Единственная женщина, которая, я надеюсь, носит под сердцем моего ребёнка прямо в это мгновение, — это Аля. Некрасиво поступил, знаю. Но я эгоист в своём стремлении достичь желаемого результата. А хочу я её. В своём доме, в своей жизни, навсегда. Поэтому и вяжу всевозможными нитями, сплетая воедино наши судьбы.

— Малышка, это просто невозможно. Я даю тебе слово, это ошибка. Кто-то другой сделал твоей сестре ребёнка. Не я, Аль.

— Как ты думаешь, — глухо шепчет она, — я ещё успею в аэропорт?

— Конечно, малышка. А я буду тебя ждать. Вызывай такси и успокаивайся. Нет ни единой причины для твоих слёз.

Я нервно расхаживаю по квартире, пока Аля не пишет мне, что пошла на посадку. И даже тогда я не могу успокоиться. Меня колотит как от лихорадки. Хочется спрятать ото всех своё хрупкое, словно хрустальное, счастье.

А ещё мне просто жизненно необходимо внушить Инге, чтобы даже не смела думать в этом направлении и, тем более, убеждать в этом Алевтину.

Набираю её номер, но тщетно. Он выключен. Отчего-то это раздражает. Терпеть не могу откладывать важные вопросы на более позднее время, но и не хочу решать их в то время, когда Аля будет рядом.

Я уже готов подпрыгивать от нетерпения, дожидаясь её прилёта. Напряжение начинает спадать лишь в тот миг, когда вижу в толпе знакомую фигуру. А расслабляюсь — когда отрываю её от земли, прижимая к себе так крепко, что, вероятно, причиняю ей боль, и целую, жадно и несдержанно.