‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍28. Аля

Я ничего не могу с собой поделать: стоит мне только очутиться рядом с Алексом, почувствовать его тепло, его близость, как слёзы снова туманят мой взор. Мужчина бережно сжимает меня в своих объятиях, стирает мои слёзы губами, заверяя, что всё будет хорошо.

В первые секунды, когда я стояла под дверью кабинета отца, мне казалось, что моё сердце просто разорвётся от боли. Кое-как, по стеночке, я вернулась обратно в свой маленький кабинет и рухнула на пол, пытаясь снова собрать себя.

Очевидно, я просто сплю. Или сошла с ума! На самом деле ничего этого не было — ни счастья моего, ни лёгкости. Всё, что теперь у меня есть, — это порабощающая боль. Как же я устала! Я больше не могу так жить!

Как в бреду, я собралась и вышла из офиса. На автомате приехала в свою маленькую квартирку, расположенную не в самом благополучном районе, села в кухне и смотрела в окно, абсолютно не понимая, что мне делать.

Это же очевидно, что мы не можем быть вместе. Если Алекс действительно отец ребёнка моей сестры, моего племянника, разве я могу претендовать на что-либо? Разве смогу я счастливо продолжать жить вместе с ним, любить его, быть любимой им, зная, что его ребёнок, мой близкий родственник, будет расти без отца?

Разве смогу я быть рядом, наблюдая, как растёт его ребёнок, ребёнок, которого я сама, вероятно, никогда не смогу ему родить? Разве это правильно — стоять на пути возможности образования новой семьи, зная, что взамен я ничего не могу предложить?!

Какая же я жалкая! Даже моё счастье какое-то неправильное. Незаслуженное, нелепое, невозможное.

Которое абсолютно не создано для меня. Не имею на него никаких прав, и судьба старательно тычет меня в это истину носом, как непослушного котёнка.

Дрожащими руками я достаю телефон, чтобы написать Алексу, что не прилечу, но в последний момент, когда палец уже зависает над кнопкой «отправить», я решаю, что правильней будет позвонить, я вспоминаю, что дала ему обещание. И пусть это будет наш последний разговор, но я услышу его голос, его объяснения.

Я не рассчитываю, что будет просто. Стоит мне только уловить взволнованные нотки его голоса, как плотину прорывает. Почему, ну почему же всё должно быть так сложно? Почему я должна страдать, когда такой человек, как моя сестра, получает всё, даже не желая этого?

Я вываливаю на Алекса неутешительные новости. Я удивлена, что каким-то образом ему удаётся заверить меня в нереальности происходящего. Я удивлена, что у меня ещё осталось чуточку веры. Или я просто нуждаюсь в этом. Я не могу не доверять Алексу. Не после того, что между нами было. И я доверяю.

Именно поэтому я стою сейчас в его объятиях и лью слёзы пережитого страха, боли и ужаса, что моё маленькое счастье так просто может быть разрушено. Я плачу, а он успокаивает.

— Всё хорошо, слышишь? Всё непременно будет хорошо, я рядом. Я никогда больше не оставлю тебя, малышка. Что бы ни произошло, я всегда буду с тобой, буду любить тебя.

И этого заверения достаточно, чтобы я улыбнулась.

— Ты не представляешь, как я скучала по тебе, Алекс!

— Прекрасно представляю, ведь я скучал гораздо сильнее, — он, смеясь, берёт меня за руку и ведёт к парковке.

— Это почему же?

— Потому что я вдвое старше и вдвое тяжелее, малышка. Отсюда можно сделать вывод…

— Что ты более опытный и толстокожий, в отличие от меня, маленькой и наивной, значит, я скучала сильнее.

Мои слова вызывают у мужчины снисходительную улыбку, но он позволяет мне остаться правой и не открывает спор.

Стоит нам только переступить порог его лондонской квартиры, как мужчина набрасывается на меня с торопливыми поцелуями, выбивающими почву из-под моих ног, но дальше поцелуев и невесомых прикосновений он не заходит.

Проводит в кухню, наливает бокал вина и выставляет на стол сырную тарелку и блюдо с зелёным виноградом, при виде которого рот мгновенно наполняется слюной. Мне до дрожи хочется ощутить кислый сочный вкус плотных ягод, хотя я и не могу отнести себя к их ярым любителям.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тянусь рукой к грозди, но Алекс опережает меня.

— Позволь мне покормить тебя, — с усмешкой бросает мне, и лёгкий кивок служит ему ответом.

Наблюдаю, как его пальцы обхватывают ягоду. В каждом выверенном движении читается сексуальный подтекст.

— Ты решил соблазнить меня? — спрашиваю тихо.

— Нет, сегодня мы не станем заниматься любовью, — в его глазах пляшут лучики веселья.

— Нет? — удивлённо вскидываю брови. — Я думала, ты соскучился.

— Я соскучился, — подтверждает кивком. — По тебе. Я не хочу, чтобы ты решила, что я вызвал тебя на выходные, чтобы удовлетворить свои потребности. Я хочу провести время с тобой, Аль. Не обязательно в постели. Просто расслабленно поговорить, выспаться рядом с тобой, погулять, как раньше, выискивая интересные названия домов, разделить какое-нибудь невероятное блюдо на двоих. Я скучаю по тебе. Не по сексу с тобой. И я не хочу, чтобы ты надумывала всякое… В свете того, что произошло, я понимаю, что, возможно, тебе понадобится некоторое время, чтобы всё вернулось на круги своя…

— Из-за того, что ты когда-то переспал с Ингой? — понимание вспыхивает внезапно. — Брось, ты же не изменил мне в конце концов. Наши отношения… были на паузе. Я же тоже встречалась… кое с кем.

Алекс сжимает губы.

— Тебе обязательно каждый раз напоминать мне об этом? Ведь я сразу вспоминаю, что ты до сих пор состоишь в этих отношениях…

— Алекс! — ахаю я и стремительно огибаю стол, устраиваясь у него на коленях. — Это совершенно не должно тебя беспокоить. Я улажу это в самое ближайшее время. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой. Прости, что я не могу оборвать всё по телефону, просто я прекрасно знаю, как это ужасно.

Рука Алекса ложится мне на шею, пальцы ныряют в волосы, обхватывая затылок, вынуждая склониться к его лицу. Поцелуй мужчины жёсткий, грубоватый. Дикий и необузданный. Наполняющий греховным желанием.

— Ты — моя, Аль. — выдыхает он в мои губы. — Никому не отдам. Никогда не отпущу.

Мы так и сидим: я — на его коленях, он — кормит меня виноградом. Я цежу мелкими глотками вино, целую Алекса. Он поглаживает мои бёдра. Я льну к нему. Он посмеивается.

— Пойдём в спальню? — спрашивает искушающе, и я послушно киваю.

Алекс медленно раздевает меня, практически не касаясь кожи. Всё внутри меня звенит от напряжения. В ожидании его ласк. Я на пределе выдержки. Ещё мгновение, и я накинусь на него сама.

— Ложись, Аль. Я помассирую тебе шею и спину. Ты так напряжена, малышка… Тебе просто необходимо расслабиться…

Его голос звучит мягко и спокойно против моего неспокойного состояния. Я ложусь на живот, и Алекс стягивает с меня последнюю деталь моего гардероба. Мои трусики.

Его руки плавно скользят по моим ногам, поднимаются выше, очерчивают ягодицы, лёгкими массажными движениями доходят от поясницы до линии роста волос и спускаются обратно.

Подушечки пальцев невесомо порхают по коже, чередуясь с пощипыванием, надавливанием, растягиванием, сжатием. Чувствую, как каждая клеточка моего тела блаженно расслабляется, и закрываю глаза.

В следующее мгновение я стою посреди дорожного полотна и смотрю немигающим взглядом, как тонированный автомобиль стремительно приближается ко мне. Неожиданно на дорогу выходит Инга. У неё огромный живот, торчащий вперёд и затрудняющий движение. Теперь она медленно, вразвалочку, переходит дорогу между мной и автомобилем. Когда до столкновения остаются считанные секунды, появляется Алекс, который принимает удар на себя, отталкивая мою сестру в сторону.

— Ну ты и дрянь, — говорит она мне, — ты же знаешь, кого он выберет в конечном итоге. Ты же ничего не можешь ему дать! А я собираюсь подарить ему сына. Сына, которого ты не уберегла. Сына, которого погубила твоя беспечность. Только ты виновата в том, что произошло! Ещё и скрываешь от него правду!

Нет! Нет! Нет! Невыносимо!

— Аля, — тормошит меня Алекс, — просыпайся. Это просто дурной сон. Не плачь.

Он прячет меня в своих объятиях, покрывая поцелуями моё лицо, и постепенно страх отступает, а на его место приходит трезвящая боль разочарования в самой себе.

— Алекс?

— Да, малышка?

— А если бы это было правдой..? Если бы оказалось, что Инга… от тебя беременна..? Ты бы выбрал её и ребёнка, да? Не меня..?

Мужчина обхватывает руками моё лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Аль, ничто и никогда не вынудит меня оставить тебя. Даже если бы Инга забеременела от случайной связи со мной, для меня бы это ничего не изменило. Ведь люблю я тебя.

— Но как же ребёнок? Как же в таком случае поступить с ребёнком? Разве он не должен расти в полноценной семье?

— Однажды я уже выбрал этот путь, — он целует мой лоб. — Не забывай, Аля, у меня уже есть опыт. И одно я уяснил точно: дети должны расти, видя счастливых родителей, а не с иллюзией полной семьи. Тогда они вырастают счастливыми людьми. На обмане невозможно построить что-то крепкое и здоровое.

Его проникновенный взгляд обжигает, а мне вспоминается мой сон.

Интересно, на что я рассчитываю, пытаясь построить наши отношения на утаивании некоторой информации? Даже если считаю, что это во благо. Да и есть ли благо во лжи?!