Глава 3

Илья – Ха-ха! Я вас всех убил! – доносится мальчишеский голос, приглушенный стенами из бревен. Это что за разборки внутри моего дома? Ребенок мокруху устроил? – Нечестно! У тебя пистолет! – отвечает первому второй голос, обиженный. Тоже мальчишеский. – И чо-о?! А у тебя лук со стрелами! – парирует первый. – Ты просто мазила! Направляюсь ко входу через террасу. Пора разобраться с этими малолетними воителями, что продолжают спорить. – А ты, вообще, не стрелял! У тебя пистолет без пулек! А от стрел легко уклониться! – Да ты даже не в мою сторону стрелял! Все мимо! – Это ты мимо стрелял! Косой! – А вот и прямо в тебя! Я ковбой! А ковбои всегда попадают! А ты косой и мазила! – Нет, это ты косой и мазила! Ковбой ты косоглазый! Когда аккуратно вхожу в помещение, наблюдаю следующую картину. Мальчик лет семи в ковбойской шляпе стоит на ступеньках лестницы и направляет игрушечный пистолет в мальца чуть младше, сидящего на диване, со словами: – Не косоглазый! Вот! Пиф-пиф! Ты убит! Я попал! Кстати, в моей шляпе. Из кожи. Дорогущая, зараза. Из Аризоны под заказ. – А вот и не попал! Пули мимо пролетели! А я в тебя стрелой попал! – кричит в ответ малец на диване и дергает тетиву пластикового лука. – Не попал! Ты даже стрелу из лука не выпустил! – смеется «ковбой». – Ага?! А ты пулями не стреляешь! – возражает «лучник». Из-под дивана поднимается ранее не виденная мной девочка лет шести-семи со словами: – Я с вами больше не играю. Пойду кашу готовить. И направляется в сторону кухонной мебели, к старой газовой плите, на которой стоит чугунная сковорода и кастрюля. Девочка на ходу поддерживает полы моего пончо. Подарок от одного из хороших друзей, которых и так осталось очень мало. Одежда из натуральной шерсти альпаки, расшитая классическими для индейцев узорами. Красивая этническая штука. На девочке она смотрится… В общем, пончо на мне, при моей немалой ширине плеч и росте в метр девяносто сидит свободно. А девочка просто утонула в одеянии. – Эй, дядя! Ты чего сюда пришел? – меня заметил один из ребятишек. Тот, что в моей шляпе. – Это наша база! – Вообще-то, что мой дом, – веско роняю я. Стараюсь держать свое раздражение в руках. Все-таки это дети. – Врешь! – подключается мальчик с луком. – Это наш! – Да! – добавляет первый. – Все знают, что мы тут каждый год летом играем! Ищи себе другую заброшку! Начинаю закипать сильнее. Я сюда отдыхать и успокаиваться приехал, а не участвовать в очередных разборках. Мне этого и ТАМ хватало. А тут нифига не лучше, нет отдыха. И, главное, не взрослые важные и влиятельные люди, а какие-то малолетки пытаются у меня недвигу отжать. Не успел приехать, называется. – Так, – грозно обвожу всех взглядом. – Этот дом мой. Если сейчас не уберетесь, то сейчас же схвачу вас и отведу прямиком к вашим родителям. Расскажу, что вы безобразничаете в чужом доме, устраиваете бардак, а еще воруете вещи! – Мы ничо-о не воровали! – дружно восклицают мальчишки. Угроза про родителей их явно напугала. Даже девочка у плиты как-то съеживается, еще больше утопая в пончо. – Вещи мои из сумок и чемодана раскидали, – поясняю им. – Шляпу мою украл! Указываю пальцем на предмет на голове мальчика. Затем на девочку. – И пончо. Значит, воры, – заключаю. – Пойдемте искать родителей. Девочка испугано пятится к мимо меня к двери, робко пища: – Это никакие не почо. Это мое новое красивое платьице, – еще тише добавляет. – Почти такое же, как у бабушки на чердаке. Тут резко со своих мест стартуют мальчики. Огибая меня, выбегают через дверь, увлекая за собой девочку. – Это теперь война! Бойся! – кричат уже с улицы. – Мы вернем нашу базу! Кожаная широкополая шляпа слетает с головы мальчика и подает у порога. А вот девочка так и остается в моем пончо. Нужно будет потом наведаться к ее родителям. Они то точно должны будут задаться вопросом, откуда у их ребенка непонятная одежда? Думаю, проблем с возвратом не будет. Растираю лицо руками, чтобы немного прийти в себя. Нужно успокоиться и смотреть на все под другим углом. Это же просто дети. И забавный случай. Так ведь? Со стороны улицы раздается уже знакомый голос: – Вот туть я насла того босего зывачного гномика! Выглянув в окно через пыльное стекло и не менее пыльную занавеску, вижу как Полина тащит за руку Машку, которая не знает, что ей делать. То ли под ноги смотреть, то ли в экран телефона. Как мимо калитки не промахнулась и лбом об косяк не ударилась? Чудо просто. – Какого еще гномика?! – удивляется чуть не столкнувшийся с ними «ковбой». – Там в дом бомж какой-то залез. Чего?! – По-ли-на-а! Ма-а-ша-а! – за забором раздается уже женский голос. Приятный. Как и в прошлый раз чем-то цепляющий. Я бы даже сказал, как будто знакомый. – Я видела вас! Вы опять в заброшенный дом пошли?! Сколько я вам говорила, не лезть сюда! – Ну, ма-а-ам! – расстраивается малышка. Вот только не хватало, чтобы ее мама зашла сюда и узнала во мне бизнесмена из телевизора. Спокойной жизни тогда точно не видать. Что происходит дальше, мне видно плохо. Мешает заросшая высокой травой и кустарником возвышающаяся ограда. Так, силуэты лишь мелькают. А вот голоса слышно. – А вы чего, тут разбегались? – спрашивает женский голос. Видимо, обращается к той троице, что я прогнал. – Там мужик какой-то в дом залез! – жалуется один из мальчиков. – Может, бомж какой. Прогонял нас, ругался. – Хотел, чтобы я платьице сняла, – подключается девочка. Да, они сейчас про меня тако-о-ого наговорят. – Так! Быстро пошли отсюда! – женский голос звучит очень взволновано. – Сейчас дяде Сереже и деду Мите расскажем, пусть они разберутся с этим бомжом… Последние слова звучат уже тише, так как говорившая удаляется от дома.