Глава 22

Алиса Не знаю как так получилось, но я просыпаюсь у Самойлова. На старом разложенном диване. Я одета. Илюша тоже. Между нами, уткнувшись ему в плечо, сопит Полина. Вчера она сильно утомилась от всех игр. Мы тоже. Уснули в чем были, откинувшись на мебели, когда выдумывали для дочки новые сказки. Слышу жужжание шмеля за окном и пение птиц, далекое приглушенное кукарекание. В комнату приникают солнечные лучи. И в их свете можно наблюдать рой подсвеченных пылинок, что перемещаются в хаотичном порядке и почему-то напоминают путешествие среди звезд в космическом пространстве. Замечаю на себе взгляд проснувшегося Ильи. Сначала не подаю вида, что заметила. Но он ничего не говорит и не перестает рассматривать меня. Исследует глазами всю. Чувствую, как любуется, отчего становится очень приятно. Все же не выдерживаю, и поворачиваюсь к нему. Конечно же выражение на моем лице не должно показать, как мне с ним хорошо. Оно серьезное. Даже строгое. Очень стараюсь его таким держать. Илья не прощен. Просто… сработала женская слабость. Но Самойлов, словно, читает меня. И успевает сказать до того, как выскажу ему свое мнение по происходящему. – После того, что было этой ночью, – вздыхает он и продолжает театрально серьезным и официальном тоном, – я просто обязан на тебе женится. Фыркаю, чуть не рассмеявшись, глядя как он сам еле сдерживается. Как пытается вернуть расползающиеся уголки губ на место. – Эта ночь и то, что происходило между нами, ничего не значит, – высказываю ему, пытаясь вернуть строгость лицу и голосу. А потом мы не выдерживаем и нас прорывает на смех. Который, между прочим, я тут же пытаюсь сдержать. И себе рукой закрываю рот и приставляю ладонь к губам Ильи. Все же не хочу разбудить Полину. Самойлов, успокоившись, с нежностью проводит своими пальцами по волосам дочки. То, что она его, он как-то сам понял. Пока Полина не слышала, мы несколько раз вчера говорили про нее, и он четко называл ее именно своим ребенком. А я не отрицала. Почему не требовал объяснений и тому подобное, не знаю. Просто принял все как есть. И я этому очень рада. Утро готовит нам сюрприз. Не успеваем подняться с дивана, как замечаем гостя. Вернее, гостью. У калитки ошивается Марина. Пытается высмотреть что-то через пыльные окна дома. Но, конечно, же не видит, что происходит внутри. Вся приодетая, на каблуках, яркий макияж. В руках поднос, накрытый полотенцем. Точно, завтрак принесла. По поведению видно, что волнуется и не знает, как лучше объявить о своем приходе. Я лишь успеваю показать выходящему во двор Самойлову кулак с увещеванием его применить, если кто-то узнает о том, что я с Полиной у него ночевала. Не хватало, чтобы по деревне всякие слухи пошли. Дальше вижу происходящее через пыльное стекло окна, присев у подоконника и притаившись, как малолетняя шпионка. Илья завтрак забирает. Марину нет. Но перед тем, как выпроводить ее, заводит серьезный разговор. Мне его почти не слышно. Лишь несколько обрывков слов, по которым ничего не понять. Вернувшись, Самойлов в подробности меня не посещает. Лишь говорит, что все уладил, мол, не волнуйся. Пф! Вот еще! Было бы из-за чего волноваться. – Мне, вообще, это не интересно, – бросаю ему. – А это чего притащил? Киваю на большой поднос в его руках. – Еда, конечно. Кто же от нее отказывается? – натурально удивляется он, закидывая в рот небольшой бутербродик, по модному называемый брускеттой. А Марина, смотрю, расстаралась. Помимо разного вида брускетт на подносе имеются глазунья, свежеиспеченный домашний хлеб, тарелка с кашей, овощи и фрукты, две термокружки с чем-то горячим. Самойлов, пожевав немного, продолжает: – С твоими угощениями, конечно, это не сравнится. Но зачем тебя напрягать готовкой, когда можно с утречка просто расслабиться? – Готовка меня нисколечко не напрягает, – заявляю ему, поднимая вверх указательный палец для вескости. – Но тут, у тебя, – обвожу печальным взглядом кухню, – Золотая Орда прошлась, мыши повесились. – Вот! – так же выставляет палец Илья. – В том то и дело. И пихает в себя следующий бутерброд. Дальше день проходит так, словно Самойлов всегда был с нами. Он помогает мне, играет с Полиной и другими детьми, я помогаю ему в его доме. На душе легко и как-то спокойно. А еще радостно, хоть Илье я об этом не говорю. В этот же вечер он сам находит Рому и проводит с ним серьезный разговор. По его словам, Рома – мужик неплохой. Головастый. Видимо, просто не смог реализоваться здесь. И у Самойлова есть идеи, как тому помочь с этим. Но подробности не рассказывает. Сам Рома после разговора продолжает со мной здороваться, делать комплименты, даже Полине иногда подарки делать, но в гости не напрашивается, намеки на отношения больше не делает. Проходит неделя, а Илюша никуда не уезжает, чего я с потаенным страхом все это время ожидала. Не срывается по каким-то важным делам. Не названивает партнерам и не устраивает онлайн конференций. Он с нами, рядом. Даже не верится. Меня постепенно отпускает напряжение и ежеминутное ожидание какого-нибудь телефонного вызова, на который Самойлов ответит и пропадет. А я снова разочаруюсь и пойму, что совершила страшную ошибку, позволив расцвести надежде. Как-то так само собой получается, что Полина уже называет его папой. А он ее дочкой. Я не препятствую. А еще через неделю, Самойлов сообщает, что мы должны переехать к нему. Но для этого он приведет дом и территорию в порядок. Вот тут Илья и совершает при мне первый звонок. Но не по своей работе. А по найму специалистов в строительной компании. Через пару дней понаехала техника и рабочие. Так как сам дом Самойлова был из хороших толстых бревен и удобной планировки, то их просто шлифуют, пропитывают специальными составами. В общем, сам сруб оставляют, а остальное переделывают. Само строение декорируют на современный лад. На участке работает ландшафтный дизайнер. И через месяц это место не узнать. Так все красиво и, в то же время, вписывается в природу, что не налюбоваться. А еще у дуба имеется загончик, огороженный красивой низкой изгородью. Это, как говорит Илья, для важного гостя Иннокентия. Тому это место приходится по душе. Когда мы запускаем его к дубу, тот радостно похрюкивает. Ну, или нам так кажется, что радостно. Но кто точно радуется, так это дети. Немного в стороне от дома расположилась большая деревянная детская площадка. Там, помимо горок и всевозможных лазилок, имеются домики на дереве, каркас пиратского корабля и башня принцессы. А вечером к нам собираются почти все жители деревни. Вроде и обычное дело. Всем любопытно. К тому же, новоселье. Но они почему-то не расходятся, словно чего-то ждут. Вон и Марина принарядилась. А ведь солнце уже касается края леса, окашивая и небо и кроны деревьев в розовые тона. Темнеет. По территории участка включаются декоративные фонарики, а у дома подсветка. Стоп. Как я сразу не заметила. Все в нарядной выходной одежде. К чему? Так, а почему перед домом выставляют лавки и столы? Расставляются угощения. Что происходит? – Что все это? Почему они не расходятся? – тихо интересуюсь у Ильи, так как вижу, что он, в отличие от меня, ничему не удивляется. Указываю на соседей. Мало того, они еще и нас окружили. Взяли в кольцо… – А это для того, чтобы ты не сбежала, – усмехается Самойлов. – А с чего мне сбегать? – фыркаю, не понимая, к чему он это говорит. В этот момент к вечерним фонарикам на дорожках участка и на доме, по кругу зажигаются лампы с живым огнем. Их держат соседи и со всем вниманием и ожиданием чего-то пялятся на нас с улыбками. Улыбающаяся Полина стоит в первом ряду и прижимает ладошки к щекам, готовая что-то мне сказать. Но сдерживается. И тут Илья встает на колено. Протягивает открытую бархатную коробочку с кольцом внутри. Всю его речь в моих глазах он, огни вокруг, закатное небо переливаются и смазываются в нечто красивое и сверкающее от выступивших слез. – Мама! Согласайся сколее! – доносится радостный крик дочки. И как тут не согласиться?!