Глава 20

Поздно вечером Маер спустился в гостиную и уселся в кресле напротив камина. Охваченные огнем поленья приятно потрескивали, обдавая босые ступни приятным теплом.

— Не возражаешь? — Рейн чуть улыбнулся, собираясь присесть в рядом стоящее кресло.

— Нет, конечно, — расслабленно отвечал Маер. — Рассказывай.

Мужчина наслаждался приятным опьянением после хорошего секса. Ему было лень даже двинуть пальцем.

— А что рассказывать? — Рейн с удовольствием протянул ноги к огню. — Моя сольная карьера только началась. Загадывать как пойдет пока трудно, но я думаю с этим проблем не будет.

— А семейная жизнь как? — усмехнулся Маер. — Не заскучал? Ты вроде был заядлым холостяком.

— Моя маленькая Ива не дает скучать, — тепло улыбнулся Рейн. — А у тебя как? Серьезно с Мелитой? Как ты ее нашел?

— Купил у ее отчима, — в тоне Маера послышался сарказм. — Я ее спонсор. Оплачиваю ей университет и все расходы.

Лицо Рейна стало серьезным.

— Ясно. Признаться, я думал она тебе понравилась как девушка. Очень милая. И отчаянно хочет тебе во всем угодить.

— Она и должна это делать, — для Маера это было очевидным. — Иначе зачем мне столько вкладывать в нее?

— Жаль, — вздохнул Рейн и замолчал.

— О чем ты? — Маер поднял брови вверх.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты ее обидел, — Рейн даже не глядел в сторону друга.

— Я ее и не обижаю.

— Но ведь она, по сути, твоя…

— Моя сабмиссив, — внутри Маера закипело тихое раздражение. — Она во всем мне подчиняется и приносит удовольствие в постели…

— Этому есть более простое и емкое слово, — Рейн по-прежнему глядел только на огонь. — Она твоя рабыня.

— Ну и что? Даже если так. Разве ей плохо? — нахмурился Маер.

— Получается, что все твои предыдущие «девушки» хотя бы знали на что идут, — наконец Рейн повернулся к другу, устремив на него свои черные глаза. — А у Мелиты даже нет шанса уйти?

— Да! — окончательно разозлился Маер. — У нее нет шанса. И не будет, пока она не отработает все, до последнего евро! Она сама на это согласилась. Она живет в шикарных условиях, я готов купить ей все, что ей понадобится. И я избавил ее от вынужденного брака. Тот, кому она предназначалась вряд ли бы стал обращаться с ней так хорошо, как я. Да, может их секс был бы не таким разнообразным, но, поверь, его условия были бы поистине рабскими.

— Правда? — Рейн внимательно глядел на друга.

— Да, — уже спокойнее отвечал Маер. — Поэтому Мелита хочет мне угодить. Не из-за денег. И не из-за безысходности. Она действительно мне благодарна.

— И все же, — напирал Рейн. — Не слишком ли она молода для твоих игр? А если она к тебе привяжется?

— Слушай, — усмехнулся Маер. — А ты сам не задумывался над этим, когда брал свою Иву против ее желания? У тебя с ней такая же большая разница в возрасте, но ты не церемонился, насколько я помню. Даже если бы Ива оказалась девственницей, тебя бы это не остановило. Может ты бы ее взял на день позже, но это максимум. И я ни за что не поверю, что ты весь такой нежный с ней. Одни ваши прилюдные ласки говорят об обратном.

— Ты прав. Я тоже думал, что Ива мне кругом должна.

— Нечем крыть? — азартно прищурился Маер.

— Нечем, — признался Рейн.

Мужчины замолчали на пару минут, обдумывая каждый свое.

— Ничего страшного с Мелитой не случится, — наконец произнес Маер. — Не надо сейчас из меня делать извращенца, который питается девственницами на завтрак.

Маер встал, показывая этим, что разговор окончен, и направился на второй этаж в свою спальню. Его общение с Рейном всегда проходило достаточно резко и прямо. Рейн никогда не заискивал перед ним как перед инвестором, а Маер не относился к Рейну свысока. Они обычно не прислушивались к советам друг друга и во многом имели противоположные взгляды на жизнь, но все же они были друзьями. Маер считал Рейна самым надежным человеком в его окружении, и был уверен, что также считает и Рейн. Поэтому как бы им не было тяжело в общении друг с другом, но каждый из них пошел бы на все ради помощи другому. Скорее всего так было и сейчас. Рейн был готов даже разозлить Маера лишь бы открыть ему глаза на Мелиту.

А что тут открывать? Маер и сам понимал, что Мелита того стоит.

Прошлые девушки Маера были опытными и обученными Нижними. Они понимали мужчину с полуслова, прекрасно играли свою роль и сами получали удовольствие от сессий. Но Мелита была совсем другой. Она не играла. Она действительно испытывала все те эмоции, которые и хотел видеть Маер: страх, покорность, беспрекословное послушание. И он упивался ее трепетом, дрожью и неподдельным возбуждением.

Ей нравится его грубость, хотя она и сама этого еще не понимает. Она не только не знает, как остановить мужчину, но и не пытается это сделать. Послушание, что с пеленок вбивали ей в голову, просто не позволяет ей даже попросить Маера остановиться, или хотя бы быть не таким грубым. И это чертовски заводит. Ведь Мелита самая настоящая рабыня для него. Это и есть высшая форма отношений между доминантом и сабмиссив. Когда она согласна абсолютно на все, даже не зная, что может быть по-другому. Когда у доминанта нет никаких запретов и границ, никаких стоп-слов, а только полное распоряжение своей партнершей.

И как бы сильно это не кружило голову, Маер не хотел делать ей очень больно. Не хотел ломать. То, какой она была вечером — робкая, искренняя, чистая — сводило с ума. Малейшее прикосновение Маера, и она уже дрожит от возбуждения. Разве такое может сыграть опытная саба? А как она кричит! Какие сладкие стоны издает ее ротик! И как порочно звучит в ее устах просьба трахнуть ее.

Маер никогда не хотел обзавестись женой. Ведь жена это уже совсем другое. Она имеет право требовать, запрещать, отказывать, претендовать на деньги мужа. Все жены представлялись Маеру этакими остервенелыми сучками, которые считали, что каждый раз после того, как они раздвинут ноги, меланхолично глядя в потолок, муж должен одаривать их с ног до головы и плакать от своего счастья. Маер никогда не позволит себе попасть в такую западню.

Сейчас ему хотелось продержать Мелиту возле себя как можно дольше, но только в качестве сабмиссив. Даже статус «его девушки» даст ей право на отказ. Этого нельзя допустить. Маеру казалось, что он никогда не наиграется этой малышкой. Поэтому как бы не был прав Рейн со своей стороны, но для Маера это конец веселью. А значит и конец любым связям с Мелитой.