Глава 27

Маер вновь исчез с поля моего зрения, и я приготовилась к самому худшему. Однако первым кругом ада для меня стал не удар, а тот гель, что он нанес мне на кожу. После парализующего холода внезапно я почувствовала все разгорающийся пожар внизу живота. С каждой секундой его действие все усиливалось, и я сжала руки в кулаки, лишь бы не сорваться и не закричать. Во рту вмиг пересохло, и я старалась бесшумно хватать воздух ртом. В какой-то момент я почувствовала дикое нестерпимое возбуждение, но это ощущение разом прервалось, когда Маер ударил меня хлыстом.

Весь воздух разом покинул мои легкие, а на глаза навернулись слезы. Удар пришелся на ступни, отчего я потеряла равновесие и на несколько секунд повисла только на руках. Суставы и лопатки заломило от обездвиженности, мышцы плеч заныли от напряжения. Не могу сказать, что мне было очень больно, но ужас от ожидания боли сделал свое дело. Я вдруг перестала соображать что происходит и зажмурившись окунулась с головой в эту агонию.

Я слышала удары его хлыста, слова Маера и как мне казалось собственное оглушительно дыхание. И понимала, что через час моя пытка точно не кончится.

— Мелита, — все еще со злобой в голосе говорил Маер. — Ты — мое самое большое разочарование и самое бесполезное вложение, — мужчина провел сложенным хлыстом по моим ноющим мышцам спины. — Я думал твое воспитание сделает тебя моей идеальной игрушкой. Но в итоге, даже такая милая и тихая девочка как ты, за считанные дни стала требовательной, истеричной и стервозной.

Мужчина снова ударил меня в этот раз по спине. Конец хлыста зацепил мои волосы, и боль перекинулась еще и на голову. Слезы полились из моих глаз уже сплошным потоком. Я помнила, что Маер запретил мне плакать, но ничего не могла с собой поделать. Я снова потеряла равновесие, снова на время забыла как дышать. Пожар, что разливался теперь во всем теле, сжигал внутренности, тогда как наружный холод заставлял руки и ноги трястись.

— Я понял, что связываться с необученной сабмиссив — себе дороже, — говорил Маер, проводя хлыстом по моим ягодицам. — Я думал, что смогу воспитать тебя, смогу всему научить. Я все тебе дал, от всего оградил, старался доставить тебе удовольствие, а ты попыталась сесть мне на шею! Но я понял, что все вы лживые сучки, в каких бы условиях не воспитывались!

Новый удар опалил мне ягодицы, и в этот момент я поняла Маера. По сути, он требовал от меня совсем немного. Если бы я стала женой Мансура, то он бы запер меня в своем доме, и я бы только и делала, что убирала и готовила, всячески угождала бы всем его родственникам и не вылезала бы из беременностей. Я бы никогда не познала такой заботы и интимных удовольствий. А я поступила как последняя дура. Зная, что у Маера серьезные проблемы на работе, я позволила себе закатить истерику на ровном месте. Я не достойна такого мужчины, и пусть он лучше забьет меня до смерти. Я сама загнала себя в тупик. У меня нет будущего без Маера, а он уже не даст мне второго шанса.

Мне и самой хотелось наказать себя. И я искренне сожалела, что оказалась самой худшей из всех его девушек.

Тем временем, мужчина обошел меня и встал прямо перед моим лицом. Даже в подвешенном состоянии я была ниже его. Он провел сложенным хлыстом по моему лицу, и в моих глазах отразился ужас. Он делал так каждый раз перед ударом, значит сейчас он ударит по лицу?

Он хотел еще что-то сказать, но, взглянув мне в глаза, передумал. Мужчина бросил хлыст на кровать и вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь, а я осталась гореть в своем отчаянии.

Я снова позволила слезам заливать мое лицо, не заботясь о том, чтобы сохранять молчание. Пусть Маер меня услышит, пусть оставит меня здесь висеть хоть целую вечность! Только бы не возвращаться в мою прошлую жизнь! Не чувствуя ног от напряжения, я позволила себе просто повиснуть на руках, изо всех сил напрягая мышцы спины и плеч, чтобы унять боль в суставах. До безумия хотелось пить и согреться. Но я заслуживаю это наказание!

Не знаю сколько я так провисела, но постепенно на меня напала апатия и бессилие. Во мне словно выключилось что-то, и я перестала чувствовать свое тело. Почему-то стало так легко, а все вокруг плавно погружалось во мрак. Я закрыла глаза, уже не понимая, где нахожусь и в каком положении.

— Мелита! — я услышала голос мужчины прямо перед собой. — Очнись!

Я посмотрела вперед невидящим взглядом, понимая, что мне показалось, и тут же почувствовала успокаивающее тепло. Оно коснулось моего лица, шеи, плеч и стало последним, что я запомнила.