Глава 24. "Яйца пашот" и волшебный пузырь.

3 ноября 2020 года, вторник, день девятый.

«Еда? Еда?» — кричало несколько голосов, вырывая меня из сладкого сна. Зевнув, я приоткрыла один глаз и огляделась.

Я лежала на груди спящего Фрэнка, сквозь полотно палатки просвечивалось довольно яркое солнце, показывая, что уже утро, а за закрытым на молнию входом топталось возмущённое утиное семейство, нагло требуя кормёжки. Поскольку орали они не только мысленно, но и вслух, я испугалась, что их настойчивое кряканье разбудит Фрэнка. Осторожно встав со своего своеобразного матраса, я подошла к выходу, немного потопталась, набираясь смелости, а потом осторожненько потянула за язычок молнии. Было немного страшновато, поскольку жаль было бы испортить хорошую вещь, но я напрасно боялась — мне удалось без потерь расстегнуть застёжку.

Прихватив хлеб, так и лежащий со вчерашнего дня на столе, поскольку за ужином мы его проигнорировали, я шуганула особо наглого утёнка, пытающегося вторгнуться в палатку, и вышла на поляну.

Оделив Миссис Клювдию с её выводком порцией хлеба, я, незаметно для себя, умяла оставшийся кусок батона. Потом, совершив утренний променад под иву, а так же умывание, после которого ни одно полотенце не пострадало — бумажные не в счёт, — я взяла со стола пару яблок, уселась на берегу и задумалась.

Фрэнк будет спать ещё минимум пару часов, а, проснувшись, захочет есть. Велик шанс, что кто-то принесёт нам еду прямо сюда, но я постепенно начинала чувствовать себя от этого немного неловко.

Одно дело, когда я действительно хворала, а потом была полубеспомощна, не в состоянии владеть своим ставшим слишком сильным телом — в этом случае такая забота себя оправдывала. Но теперь, когда я, в общем-то, вернулась к нормальной жизни, было как-то неудобно отрывать кого-то от дел, чтобы меня накормить. Решено — сегодня завтрак добываю я! Фрэнк уже поймал для нас вчера «мамонта», теперь моя очередь. Благо, для этого даже в посёлок ходить не нужно, достаточно добраться до цехов. Тем более, что я уже «удавила червя» — или как там Эрик произносил эту русскую поговорку? — а значит, вполне доживу до того момента, как проснётся Фрэнк, чтобы позавтракать вместе с ним.

На случай, если он всё же проснётся раньше моего возвращения, я решила оставить ему послание. Но как? Ручки и бумаги под рукой не было, да и не осилить мне сейчас письмо, всё порву и поломаю. Набрать записку на одном из телефонов? Это мне уже по силам, но не думаю, что Фрэнк догадается включить его, чтобы узнать, не написано ли что-то на потухшем экране. Поэтому я просто выложила на полу из ярких кусочков «лего»: «Ушла за едой», такую «записку» не заметить просто невозможно. Мне совсем не хотелось покидать Фрэнка, но ведь это совсем ненадолго, он, скорее всего, даже не заметит.

Осторожно, стараясь не разбудить, я коснулась губами губ Фрэнка и покинула палатку, не рискнув вновь застегнуть молнию на входе. Вся надежда на то, что сытые утки не припрутся туда вновь, прежде они не были замечены в желании просто «пообщаться», приходили ко мне лишь в расчёте на кормёжку. Скоро им придётся отвыкать от регулярной халявы, поскольку не думаю, что, после возвращения с островов, мы с Фрэнком продолжим жить в палатке. Хотя — кто знает, зависит от того, как быстро я приспособлюсь к жизни среди толпы народа.

Первым делом я решила наведаться к Айрис — у неё в цеху всегда можно разжиться всякими мясными вкусностями, — а потом уже пробежаться по остальным цехам. Выйдя из рощицы на дорогу, я задумалась — мне бежать или прыгать? Что быстрее? Я ведь не хотела оставлять Фрэнка надолго. Потом я поняла всю глупость подобного выбора — ведь менялось лишь моё восприятие, скорость же оставалась одинаковой. Сообразив это, я поскакала-полетела в сторону цехов, вновь наслаждаясь этим удивительным чувством парения. Мне решительно нравится новый способ передвижения, при любой возможности я буду двигаться именно так.

До цеха оставалось уже порядочно, а до меня уже донёсся гул конвейера, который раньше я могла слышать, лишь войдя внутрь помещения. Не такой он, в общем-то, был и громкий, так что я пожала плечами и сосредоточилась на своей миссии. Айрис встретила меня на крыльце — видимо, услышала моё приближение, а, может, учуяла. В принципе, она, как правило, всегда выходила мне навстречу, в цехе я бывала редко, и теперь была даже рада, что не придётся заходить внутрь.

— Привет, Ники, — она помахала мне рукой. — А где же твой Фрэнк? Как это он отпустил тебя одну?

— Привет, Айрис! Фрэнк ещё спит, а я решила раздобыть что-нибудь к завтраку. Знаешь, оказывается, гаргульи, даже перерождённые, спят столько же, сколько и в детстве, а он вчера засиделся со мной заполночь. Я что-то теперь перестала во времени ориентироваться, а то бы легла пораньше, хотя и не хотела ещё. Знаешь, когда всё время светло…

— О, да, сначала довольно непривычно, но постепенно ты приспособишься определять время суток. По луне, по звёздам, да и старые добрые часы никто не отменял. Сейчас я соберу вам что-нибудь вкусненькое на завтрак. Только, погоди, как же ты это понесёшь? Раздавишь же.

— Постараюсь не раздавить. У меня уже совсем неплохо получается, я теперь совсем мало вещей порчу, — не удержалась я от маленького хвастовства.

— Подожди секундочку, кажется, я кое-что придумала, — и Айрис исчезла за дверью, на мгновение буквально оглушив меня шумом из-за приоткрытой двери. Кстати, пока мы разговаривали, я этот шум вроде бы даже и не замечала. Любопытно…

Айрис, действительно, появилась буквально спустя пару секунд, держа в руке металлическое ведро, более чем наполовину заполненное всякими мясными деликатесами.

— Вот, держи. Думаю, это для тебя пока лучше, чем пакет или даже сумка, — улыбнулась она, протягивая мне ведро и зорко наблюдая, как я уверенно беру его за дужку — легче лёгкого, «полиэтиленовое» ведро на ручке «из ниток», делов-то!

— Спасибо! Я побегу!

— Забеги в молочный цех, место в ведре ещё есть, — с улыбкой покачала Айрис головой. — И Калеб только что булочки из печи вынул, чувствуешь? Я вижу, как ты пританцовываешь, поглядывая в сторону пруда, но, поверь, это займёт у тебя пару минут, не больше.

Понимая, что она права, да и желая приготовить завтрак для Фрэнка повкуснее и поразнообразнее, я послала Айрис воздушный поцелуй и рванула к соседнему цеху. На этот раз я выбрала «телепортацию», так мне казалось быстрее, я понимала, что это не так, но чисто психологически мне было легче. Да и не уверена я была, что ведро, точнее — его дужка, выдержит мои прыжки.

В общем, спустя несколько минут, пожертвовав удовольствием снова «полетать», я уже вернулась на нашу поляну. В молочном цеху я разжилась маслом, творогом, сметаной и сыром, а в пекарне — хлебом, булочками, сахаром, солью, парой упаковок яиц и маленькой кастрюлькой, к которой Калеб прикрутил для меня проволочную ручку, превратив в походный котелок. Напитков — воды и разной содовой, — у нас всё ещё было предостаточно в бутылках, а без компота можно денёк прожить.

Фрэнк всё ещё сладко спал, обнимая мою подушку, и я решила попробовать самостоятельно соорудить завтрак. Будем считать это очередной тренировкой.

Самым простым оказалось выложить булочки на тарелку, с молочными продуктами я промучилась дольше, одну коробочку со сметаной таки случайно проткнула пальцем, но, пожав плечами, просто высосала сметану через эту дырку, а опустевшую коробочку честно отправила в «мусорную» картонку с поломанными вещами.

Как ни странно, бутерброды соорудить оказалось несложно — сработал метод Рэнди. Я резала «желе» «одноразовым ножом», пусть куски ветчины и сыра оказались не слишком ровными, но особой красоты от них и не требовалось. А плотную плёнку-упаковку с брусочков грудинки я легко ободрала, словно она была бумажной, мне это даже понравилось — то, что я смогла это сделать без всяких инструментов, используя исключительно собственные ногти. В общем, с бутербродами я более-менее справилась.

Но вот что мне доставило наибольшую проблему — это яйца. Я решила их сварить, а для этого пришлось переложить их в кастрюльку. В итоге дюжина яиц распределилась следующим образом — шесть штук благополучно разместились в кастрюльке, целые и невредимые, ещё четыре лежали там же, разбитые и полувытекшие, я не решилась их как-то оттуда изымать, решив, что остальным яйцам это вариться не помешает. И, самое печальное — два яйца раздавились у меня в руках, прежде чем я приспособилась и смогла более-менее рассчитать силу, с которой их нужно было держать. А хуже всего было то, что я заляпала яйцом футболку Дэна. Мало я их порвала, так теперь ещё и перепачкала. Ладно, это должно отстираться, так что, совсем уж погибшей футболка не была.

Потом я наломала дров с той же части дерева, с которой вчера их брал Фрэнк. При моем приближении с веток вспорхнуло с полдюжины пташек, на несколько голосов вопя: «Опасность, опасность!»

— Ой, да кому вы нужны! — ворчала я, легко, словно спички, ломая ветки толщиной со свою руку. — Если бы хотела — давно бы вас всех переловила.

А ведь так оно и было. При желании я вполне могла бы просто собрать этих птичек с дерева, как фрукты, ещё до того, как они сообразили бы, что происходит, и попытались бы взлететь. Я ещё помнила застывшую в воздухе птицу, когда мы с Фрэнком бежали по полям. И эти точно так же застыли бы, если бы я этого захотела. Только я не хотела — зачем?

Наломав дров, я вернулась к вчерашнему кострищу и решила раздуть костёр из угольков. Вспомнив, как это делали Кристиан и Брайан, я положила на угли несколько щепочек, дунула и… сдула всё содержимое кострища на траву. Повздыхав над тем, что не сообразила, что я теперь суперсильная ВСЯ, в том числе и мои лёгкие тоже, я взяла освободившееся ведро, выданное мне Айрис, и на всякий случай залила рассыпанные по поляне угольки, тем более что некоторые из них не внушали мне особого доверия.

Потом, вспомнив всё, что вчера делал Фрэнк, я трением добыла огонь и запалила совсем неплохой новый костерок.

* * *

Сначала я собиралась налить в кастрюльку воды из пруда ведром, но потом подумала, что даже целые яйца могут лопнуть во время варки, и если в них попадёт прудовая вода… Да, мне можно было не бояться никаких возможных микробов, я без какого-то ущерба для здоровья могла бы пить эту воду, но… Нет, одно дело знать, что эта вода мне не навредит, если её выпить, и совсем другое — действительно брать её в рот. Умываться — это одно, но пить? Не-ет! Всё не настолько печально, воды в бутылках у нас — залейся. Её и использую.

Взяв бутылку с водой из палатки, я задумалась. Открывать крышку я пока не научилась, единственная попытка окончилась отломанным горлышком и облитой футболкой. Конечно, по сравнению с прошлым утром, я теперь намного более ловкая и умелая, но этого мало. Ладно, бутылку все равно выбрасывать. Поэтому я просто проделала пальцем дыру в стенке бутылки, и вылила через неё воду в кастрюльку. Отлично, вода на месте, а я сухая, если не считать яйца на футболке, но это я потом отстираю.

Когда, спустя несколько минут, из палатки появился заспанный, зевающий и потягивающийся Фрэнк, я стояла на берегу на коленях и, склонившись над водой, полоскала в ней подол футболки, и так была сосредоточена на том, чтобы не порвать её, что ничего вокруг не видела и не слышала.

— Какое очаровательное зрелище, — услышала я за спиной, дёрнулась от неожиданности, и кусок подола остался у меня в руке. Я взвыла от разочарования, но, обернувшись, застыла, любуясь Фрэнком, заспанная улыбка которого была совершенно неотразимой. Не сразу я сообразила, что он имел в виду, а когда поняла, то залилась краской, представив, что именно он увидел, выйдя из палатки — мой, не прикрытый футболкой, виляющий зад. Да уж, не самое эстетичное зрелище, хотя ему, кажется, понравилось.

— По какому поводу стон? — поинтересовался Фрэнк, подходя ближе, опускаясь рядом со мной на корточки и легонько целуя в губы, совсем мимолётно. — Доброе утро.

— Доброе, — я не смогла не улыбнуться в ответ. — Если не считать того, что я угробила очередную футболку Дэна.

— Не страшно, у нас есть ещё. Я только не понял, что ты с ней делала?

— Пыталась замыть, пока не засохло. Я её яйцами обляпала, раздавила их в руке. Я такая неуклюжая. Хотела спасти хотя бы эту футболку, а в итоге порвала.

— Это я виноват — напугал тебя. До моего появления ведь всё было нормально?

— Ну… вроде бы получалось. Но сложно сказать, на мокрой ткани плохо видно. Я боялась тереть, чтобы не порвать, только обмывала. Не знаю, получилось бы или нет, теперь это уже не важно.

— Я уверен, что получилось бы, — подбодрил меня Фрэнк. — Я смотрю — ты неплохо похозяйничала, пока я спал?

— Да! — я как-то сразу позабыла про порванный подол, да и дыра была не особо большой, можно и так походить. — Я подумала, что теперь уже не настолько беспомощна, и решила попробовать. Подумала — ты проснёшься голодный, а завтрак уже готов.

Я начала подробно описывать своё приключение — именно так я его и воспринимала, — по добыванию еды и приготовлению завтрака. За это время яйца, по моим прикидка, сварились. Я хотела заняться ими сама, но Фрэнк, заявив, что тоже хочет принять участие в приготовлении завтрака, ловко снял кастрюльку, висящую над костром на вчерашней «шашлычной» перекладине, и выловил ложкой из воды не только целые яйца, но и полувытекшие, заявив, что получились «яйца пашот», и их тоже вполне можно есть. На мои возражения, что яйца пашот не должны быть сварены вкрутую, и уж тем более в них не должны присутствовать осколки скорлупы, Фрэнк лишь пожал плечами, заявив, что всё равно с удовольствием их съест, тем более что скорлупа для нас вообще не помеха.

Пока Фрэнк совершал утренний туалет — вот он без проблем полоскал рот прудовой водой, я бы не смогла, — я любовалась его чёткими движениями и сушила подол над костром. Футболку я решила переодеть перед походом в посёлок, а для завтрака сгодится и драная. И если чем-то вновь её заляпаю — хотя бы не жалко.

Мы позавтракали в палатке — у костра было бы романтичнее, но трава там была ещё мокрой и вся в углях. Фрэнк сделал то, на что я сама пока не решилась — намазал булочки маслом, очистил яйца и открыл коробочки со сметаной и творогом. И, действительно, съел все «яйца пашот» прямо с заварившейся в них скорлупой.

После завтрака он помог мне переодеться, на этот раз чуть усложнив мне задачу — я сама застегнула молнию на самостоятельно же надетых джинсах и сняла футболку, не добавив в ней новых дыр. А он надел на меня другую футболку, по размеру, и застегнул пуговицу на джинсах. Обувь мы опять решили не надевать.

Я тайно надеялась, что и в этот раз повторится то же, что и вчера — прикосновение рук, а, может, и губ Фрэнка к моему плечу, но он следовал своему решению «продышаться». Возможно, он на самом деле опасался «сорваться». Я была бы не против, я была бы очень даже за, но… Не там, где в любой момент мог появиться кто угодно, не там, где мой отец мог по запаху определить, чем мы занимались.

Я любила свою семью, очень, но порой так мечтала оказаться подальше ото всех, только я и Фрэнк, и ни одного оборотня на сто миль вокруг! Но это будет не сегодня, а пока мне предстоит очередное испытание — окунуться с головой в шум и суету посёлка. Бедная моя головушка! Но Фрэнк прав — это нужно сделать именно сегодня, поскольку завтра мы уже улетаем, и моё появление неподготовленной в большом городе может стать огромной проблемой.

Когда мы оба переоделись, то вышли из нашей уютной рощи и помчались к посёлку. Я выбрала свой любимый способ передвижения — прыжки. Я наслаждалась «полётом» и разговором с Фрэнком — наша скорость ни капельки мне не мешала.

— Интересно, почему сегодня никто не пришёл нас кормить?

— Думаю, тут могут быть две причины, — предположил Фрэнк. — Первое — твои родители знают, что утром мы придём в посёлок, и ждут нас к завтраку там. Второй вариант — кто-то из тех, кто снабдил нас продуктами, сообщил в посёлок, что кормить нас не нужно.

— Думаешь? — усомнилась я в его рассуждениях. — Мы вроде бы не называли точного времени прихода, могли бы и до полудня не появиться. И вряд ли Айрис или Калеб сразу кинутся оповещать всех, что чем-то меня угостили.

— Ну, тогда есть ещё третий вариант — кто-то связался с Рэнди и сказал ей, что нести нам завтрак не обязательно, ты уже обо всём позаботилась.

— Кто-то? — я подозрительно прищурилась.

— Ладно! — рассмеялся Фрэнк. — Это я связался с Рэнди. Точнее — она со мной, поинтересовалась, что принести на завтрак. А я сказал, что ничего не надо, всё уже есть.

— А сказать мне об этом было нельзя?

— Я хотел. Честно, собирался сказать. Но меня отвлекло незабываемое зрелище чьей-то симпатичной попки.

— Ну, извини, — хмыкнула я. — И в мыслях не было тебя отвлекать.

— Жаль, — синие глаза полыхнули жаром, но тут же ушли в сторону. — Через реку будешь сама прыгать, или тебя перенести?

А я даже и не заметила, что мы уже возле реки, поскольку была полностью сосредоточена на Фрэнке. Теперь же я присмотрелась к водной преграде, что стремительно приближалась.

— Я ведь могу её перепрыгнуть, верно? — уточнила я на всякий случай.

— Да, можешь. Главное — постарайся завершить предыдущий прыжок как можно ближе к берегу, тогда перелетишь с запасом. Если же прыгнешь издалека — можешь и не допрыгнуть.

— Угу, — кивнула я, взглядом измеряя расстояние до берега и понимая, что последний прыжок придётся заметно укоротить. Слегка притормозив, я приземлилась в паре футов от берега и, толкнувшись посильнее, перелетела реку с большим запасом.

— Молодец, — похвалил меня Фрэнк. — Но в следующий раз не стоит настолько приближаться к берегу, он может оказаться неустойчивым и осыпаться от твоего толчка. Впрочем, если ты бежишь по Долине, ориентируйся на тропинки. Раз в то место наступали твои родственники, значит, и для тебя это безопасно, и наоборот.

Обернувшись, я поняла, что он прав. Тропинка, столетиями протаптываемая оборотнями, заканчивалась футах в трёх-четырёх от берега, раза в два дальше того места, от которого оттолкнулась я.

— Век живи, век учись, — вздохнула я. — Дураком помрёшь.

— Тебе это определённо не грозит, — утешил меня Фрэнк. — Но я и сам до сих пор узнаю что-то новое, а я жил и учился уж побольше века, сама знаешь. Но для тебя сейчас, действительно, информация идёт непрерывным потоком, дальше будет легче, обещаю.

— Кажется, новый этап обучения уже не за горами, — пробормотала я, слыша всё больше и больше звуков, отличающихся от природных, которые я уже довольно уверенно отсекала, оставляя за краем сознания.

Звуки делились на голоса и шумы, к последним относились: гул холодильников и пылесосов, щелчки клавиатуры, шаги, бульканье кипящей воды, шкворчание масла на сковороде, стук столовых приборов — мы, похоже, появились, когда большинство семей завтракало. Но эти звуки, хотя их было довольно много, я, пожалуй, тоже легко смогу отсечь. А вот разговоры — другое дело.

* * *

Мы добежали до посёлка и, затормозив, пошли обычным, «человеческим» шагом. Мне показалось, что мои уши зашевелились, пытаясь вслушаться сразу в десяток разговоров, плюс включённые телевизоры. Это было похоже на чувство, словно я попала на очередное семейное сборище, когда несколько десятков человек собрались вокруг меня и заговорили все одновременно. Но, в отличие от моего пробуждения в клинике, эти разговоры вовсе не били по голове, словно кувалдой, ничего такого, чего я опасалась. Громко, шумно, довольно раздражающе, но вполне терпимо. Моё сознание словно бы скользило в этой мешанине из голосов, выхватывая отдельные фразы:

«Бетти, тебе с малиновым джемом или сливовым?»

«Ты должен назначить совет директоров на…»

«Морган, придурок, отдай пульт!»

«Кто-о-о проживает на дне океана?..»

«Мне три котлетки, нет, пожалуй, четыре, а ещё…»

«На всей территории штата Мичиган пасмурная…»

«О, боже, Ричард, оно прекрасно!»

«Джеффри, может, уже хватит этих переливаний, а? У меня уже не болит, честно-честно!»

«Как странно мне, что он такой. Он был противный, очень грубый, просто злой…»

Услышав песенку из любимого мультфильма, я замурлыкала в унисон:

— Сейчас он мил, не лезет спор. Где ж это всё таилось в нём до этих пор?

И вдруг услышала голос Фрэнка.

— Руки своей не отняла. И от меня в испуге глаз не отвела. Быть может, я в сужденьях скор, но глаз таких я не встречал до этих пор.

«Он так смущён, я тоже. А глаза, как ласковы они…» — продолжала петь Белль о своём Чудовище уже в одиночестве, потому что я, с отвалившейся челюстью, уставилась на Фрэнка, застыв на месте. Поняв, что я остановилась, он тоже притормозил и вопросительно посмотрел на меня.

— Что случилось?

— Фрэнк… — беспомощно выдохнула я. — Твой голос!.. Он такой…

— Какой? — Фрэнк явно не понимал, о чём я.

— Краси-ивый!..

— Ну, что ты, Солнышко, он самый обыкновенный, — Фрэнк чуть смущённо покачал головой. — У нас вся семья музыкальная, я как все.

— Фрэнк, если бы ты участвовал в шоу «Голос», то занял бы первое место сразу же, ещё на этапе отбора.

Я ни капельки в этом не сомневалась. Если даже простая песенка из мультика в его устах звучала так прекрасно, то что будет, если он попробует спеть что-то профессионально? Он уже пел мне раньше колыбельную, но тогда почти шептал, да и я была не в том состоянии, чтобы оценить красоту его голоса, но теперь могла сказать однозначно — за все свои прожитые полвека ничего похожего я не слышала.

— Мне нельзя на «Голос», ты же понимаешь, Солнышко, — печально улыбнулся мне Фрэнк.

— Понимаю, — вздохнула я.

Действительно, как я могла забыть, что нам противопоказаны все эти телешоу. Фрэнк протянул мне руку, и мы пошли дальше, слыша вокруг:

«Привет, Ники, привет, Фрэнк».

«Ники, Фрэнк, доброе утро!»

«О, чудо-девушка почтила своим присутствием наш скромный посёлок!»

— Стивен, кончай прикалываться, — огрызнулась я, прекрасно понимая, что он тоже меня услышит, хотя я находилась от него где-то в полумиле. — Привет, Клер, привет, Морган, привет, Алана, всем привет!

— С возвращением, — на крыльцо клиники вышел Джеффри. — Как самочувствие, Ники? Осваиваешься в новом теле?

— Потихоньку осваиваюсь, — я скромно потупила глазки.

— Семимильными шагами она осваивается! — расхохотался Фрэнк, а потом гордо известил всех: — Сегодня Ники приготовила нам завтрак.

— Ничего себе! — присвистнул появившийся откуда-то с соседней улицы Питер. — Я, помню, ложку едва смог удержать где-то через неделю, до этого ломал. А ты — завтрак!

— Да я только бутербродов кривых настрогала и яйца сварила, ничего особенного.

— Яйца? Я к сырым яйцам месяц прикоснуться не могла — давила, — из соседнего дома вышла Клер.

— Так и я раздавила, — с улыбкой закивала я. — Половину.

— Ты действительно приспосабливаешься с невероятной скоростью, — покачала головой Клер. — Может, потому, что обратилась совсем ребёнком?

— Я не ребёнок! Уже нет! — возмущённо воскликнула я, с опаской поглядывая на Фрэнка, не решит ли он, чего доброго, согласиться с Клер.

В этот момент из дверей клиники вышел Томас.

— Джеффри, ну, правда, я в порядке. Давай не будем сегодня переливание делать. Или отложим на вечер, а?

— Нет, Томас, твоя нога ещё далеко не в порядке, — покачал головой доктор. — Извини, но прерывать лечение пока нельзя.

— Ну, хотя бы один разочек, — заскулил мальчик.

— Ты вроде бы нормально переносил переливания, — удивилась я. — С чего вдруг не хочешь именно сегодня?

— С того! — насупился мой маленький дядюшка. — Под капельницей целый час лежать нужно. А ребята сейчас новый мотоцикл Кайла обкатывать будут, я посмотреть хотел. Я же пропущу всё!

— Так в чём проблема? — пожал плечами Фрэнк. — Выпей кровь, и не придётся лежать под капельницей.

— Его рвёт от крови, — напомнил Джеффри.

— А это уж зависит от того, насколько сильно он хочет взглянуть на новый мотоцикл Кайла, — Фрэнк широко улыбнулся Джеффри, тот понимающе кивнул в ответ.

— Я выпью! — мальчик нетерпеливо затанцевал на крыльце и потянул доктора за рукав халата. — Джеффри, я выпью! Пойдём!

Я проводила глазами исчезнувшую в дверях клиники парочку и обернулась к группе своих родственников, успевших собраться возле нас.

— У Кайла появился мотоцикл?

— Да, Пирс ему вчера купил, — пояснил Питер. — Просто привёз и вручил.

— Ну, а как же! — усмехнулся Морган. — У Кристиана есть, а у Кайла нет. Разве мог Пирс пережить подобное?

«У Пирса новый бзик, — послышалось с соседей улицы. — Теперь обижают и ущемляют не его самого, а его «сынишку». Вот и восстанавливает справедливость».

— Жениться ему нужно, — вздохнула Клер. — Он явно созрел для отцовства. Да только где он жену-то найдёт, из Долины не вылезает, разве что на пару дней.

«Моя жена ещё не родилась, — послышался голос Пирса. — Когда придёт время, я её встречу. А то, что я хочу немного побаловать парнишку — так что в этом плохого? Его и так жизнь обидела, пусть хоть чему-то порадуется»

— Он прав, — кивнула я. — Кайл заслужил немного заботы, он прошёл через ад, не забывайте.

В этот момент дверь клиники с грохотом распахнулась, и на крыльцо, вытирая губы, выбежал Томас.

— Я выпил! Я смог! И меня не вырвало! Всё, больше никаких капельниц.

— Я же говорил — всё дело в мотивации, — шепнул мне Фрэнк.

— Ники, Фрэнк, привет! — подбежал к нам мальчик. Я не решилась обнять его, просто протянула руку, по которой он хлопнул, после чего замахал отбитой ладошкой. — Ух! Ты и правда стала взрослой. Я всё поверить не мог. Слушай, раз ты теперь сильная и быстрая, как взрослые, подбрось меня к дому Гейба, а то я всё пропущу.

— Давай-ка, лучше я, — Фрэнк подхватил парнишку на руки, кивнул мне, и мы побежали в сторону дома Гейба. Я, вообще-то, планировала сначала сходить домой, но не думаю, что это займёт много времени.

— И как тебе погружение в шум толпы, — поинтересовался Фрэнк.

В то же мгновение на меня обрушился гул и шум, мешанина разговоров, которые я в последние минуты как-то не замечала.

— Ох, ну, зачем ты напомнил? — простонала я. — Похоже, у меня получилось закрыться, я сама не заметила — как. А теперь всё вернулось.

— Ты закрылась? — Фрэнк смотрел на меня широко открытыми глазами. — Уже? И на что это было похоже?

Я поискала какое-нибудь подходящее сравнение.

— Словно бы передо мной табло аэропорта. Я его вижу целиком, но читаю только те строчки, которые мне нужны.

— Очень верное сравнение. Вот только чему-то подобному мы учимся постепенно, а сначала в голове просто мешанина из голосов.

— Да? У меня как-то само получилось. Я слышала только то, что имело отношение к нашему разговору, на остальные голоса внимания не обращала.

— А что с шумом?

— Фрэнк! Не напоминай! Он только исчез, и опять…

— Ты успела закрыться за то время, что мы обменялись парой фраз? Невероятно…

— Видимо, да. Ты — удивительно отвлекающий фактор, я тебе уже говорила? Но я всё время срываюсь, не могу сознательно удержать защиту.

— Солнышко, то, что ты ставишь её бессознательно — вообще невероятное достижение. Поначалу это требует от нас сознательного усилия, а ты перепрыгнула эту стадию. Впрочем, чему я удивляюсь? Учитывая, сколько всего ты «перепрыгнула» при перерождении…

— Мне вообще нравится прыгать, — довольно улыбнулась я. Приятно узнать, что я такая особенная, учитывая, что мне от этого только плюсы.

* * *

В этот момент мы добежали до дома Гейба и притормозили. Фрэнк опустил Томаса на землю, и тот, слегка прихрамывая, рванул за дом.

— Идёмте, они там, на вертолётной площадке, — и он исчез за углом.

— Посмотрим? — поинтересовался Фрэнк.

— Ну, раз уж мы здесь, — мне тоже стало любопытно.

— Мотоциклы — это громко, — предупредил он меня. — Очень громко.

— Думаешь, если я буду на соседней улице, будет тише?

— Вряд ли. Ладно, пойдём, полюбопытствуем.

— Надеюсь, шум мотоциклов не разбудит малышек?

— Малышки уже проснулись. Иначе близнецы не позволили бы устраивать это безобразие под окнами детской.

Мы свернули к задней стене дома, и Фрэнк ткнул пальцем в сторону раскрытого окна второго этажа. Возле него стояли братья Рэнди с малышками на руках. Остальные девочки разместились внизу, на одном из столов, оставшемся после последнего пикника, усевшись в рядок и жуя булочки с джемом. Видимо, там им, ради безопасности, велели сидеть взрослые, которые тоже были здесь — Рэнди с Гейбом, её родители, а так же Филипп и Люси. Последние, видимо, привели сюда Стейси, которая с удовольствием болтала с Бетти и Гвенни, точнее — Вэнди.

Неподалёку стояли два мотоцикла, черно-красный Кристиана и второй, черно-серебристый, по виду — совсем новый, видимо, принадлежащий Кайлу. Сам Кайл, Кристиан, Бредли, Брайан и Томас топтались возле него, что-то рассматривая, ощупывая, подкручивая, протирая и полируя. В общем — мальчики игрались с новой игрушкой. Мы подошли к группе взрослых, поприветствовав друг друга.

— А где Лаки? — мне было интересно ещё раз послушать мысли пса, после уток хотелось некоего разнообразия.

— Он у Джулии. Увязался за Джереми, тот пошёл поиграть с Эриком. Ему скучновато с девочками, а вот с Эриком он сразу подружился.

— Один пошёл? — я с удивлением взглянула на родителей Рэнди. Насколько я успела узнать, гаргульи даже подростков без присмотра не оставляют, а Джереми всего пять.

— Конечно, нет, — рассмеялась Элли, мама Рэнди. — Его повёл Адам и обещал глаз с него не спускать. У Джереми появилась целая куча «нянек», хотя здесь вроде бы безопасно.

— Абсолютно безопасно, — подтвердила я, вспомнив, как сама бегала по Долине ещё совсем малышкой в полном одиночестве, испытывая невероятное чувство свободы. И лишь гораздо позже узнала, что присмотр за мной всё же был, просто незаметный.

В этот момент на поляне нарисовался Пирс, держа подмышкой что-то чёрное.

— Кайл, ты забыл куртку.

— Ой, Пирс, да ладно тебе! — застонал Кристиан. — Мы же не по трассе гонять собираемся. Пару кругов по поляне, на небольшой скорости. Тут вообще-то земля и трава, тут, даже если и упадёшь — не разобьёшься.

— Ты можешь кататься хоть голым, мне без разницы, а Кайл ещё толком не выздоровел, — огрызнулся Пирс, глядя, как Кайл безропотно, с лёгкой улыбкой, надевает специальную простёганную байкерскую куртку.

— Кристиан! — негромко окликнула Рэнди, а когда тот оглянулся, мотнула головой в сторону ангара.

С недовольным выражением лица, но без единого слова возражения, парень исчез в ангаре, а через полминуты появился оттуда, натягивая точно такую же куртку, что и Кайл. Я заулыбалась. Похоже, Рэнди крепко держит всю семью в своих крошечных ручках. Просто удивительно, насколько же точно она вписалась в роль жены главы семьи. Точнее — пока невесты, но заботилась она обо всех практически вровень с Гейбом, и все слушались её так же беспрекословно, как и его. Да уж, судьба не ошиблась, сводя этих половинок.

— Можно, я всё же не буду надевать наколенники, — негромко спросил Кайл у Пирса.

— Ладно, — махнул рукой тот, тяжело вздохнув. — Но шлем наденешь обязательно.

— Господи, у меня такое чувство, словно бы мне снова девять лет, я впервые встала на ролики, и папа упаковывает меня во всё, что только можно — шлем, наколенники, налокотники, перчатки, под всем этим — простёганный костюмчик. Я во всём этом едва двигаться могла, какое уж катание, — шепнула я так, чтобы Кайл не услышал.

— Да, с наколенниками Пирс, конечно, перестарался, — покачал головой Филипп. — Но, вообще-то, парнишка совсем хрупкий, человек же. У наших ребятишек хотя бы иммунитет есть. А этот такой беззащитный. Не удивительно, что Пирс над ним трясётся — всё же, мотоциклы далеко не самая безопасная игрушка.

— Случись что — мы всегда успеем их подхватить, — пожал плечами Гейб. — Хуже, когда нас нет рядом. Знаете, — обратился он к Коулу, отцу Рэнди, — я начинаю смотреть на ситуацию вашими глазами. Пожалуй, ваш обычай с «няньками» для молодняка стоит взять на вооружение.

В этот момент парни завели мотоциклы и принялись кататься по поляне кругами. Кристиан был прав — скорость была совсем небольшой, но, учитывая, что Кайл ещё только учился — это было оптимальнее всего.

— Это хорошо, что они по траве катаются, — пробормотал отошедший к нам Томас. — Ни грязи, ни пыли. Почти. Мотоцикл будет легко мыть.

— С чего это вдруг тебя озаботило? — удивилась я. — Не тебе же его мыть.

— В том-то и дело, что мне. Я целый месяц должен буду мыть мотоцикл Кристиана. Это моё наказание.

— За что?

— За то, что угнал его. Туда, где Рэнди встречалась с Линдой, мне же нужно было как-то добраться! На велосипеде я бы час пилил, я же не мог напрямую, через горы.

— Ты ехал на мотоцикле? — ахнула я. — С ума сошёл!?

— Ой, не начинай, а! Мне хватило причитаний Рэнди. Я ведь нормально доехал, ничего же не случилось, так зачем теперь-то ахать?

— Ладно, не буду. Пусть тебя Гейб наказывает.

— Не-а! Он хотел, но Рэнди не разрешила. Сказала, что с меня и так довольно. Тем более что Кристиан мне уже придумал наказание за угнанный мотоцикл, а за одно и то же два раза не наказывают!

— Будущий юрист, — хмыкнул Фрэнк.

— Ники, я смотрю, ты уже вполне освоилась? — обратился ко мне Гейб. — Я слышал, что ты уже научилась закрываться?

Ба-бах! На довольно громкий рёв мотоциклов, к которому я уже как-то притерпелась, тут же наслоился шум всего посёлка, который прежде я как-то умудрилась отсечь. И это было намного хуже, чем в тот момент, когда мы только вошли в посёлок. Причём, если прежде, до перерождения, мотоциклы заглушили бы для меня более дальние шумы, то теперь я слышала каждый звук, шум или фразу отдельно, не зависимо от того, как далеко и тихо они звучали.

— Ох, зря ты её спросил, — раздался сочувственный голос Рэнди.

Я успела лишь удивиться, как она это поняла, и в этот момент к моим губам прижались губы Фрэнка. Я мгновенно забыла про окружающий меня шум и с энтузиазмом ответила на поцелуй, уже привычно запустив пальцы в его волосы. Отдаваясь долгожданному поцелую — мне казалось, что с последнего прошло безумно много времени, — я перестала обращать внимание на окружающий мир, чувствуя себя и Фрэнка заключёнными в некий непроницаемый пузырь, который укрывает нас от всех и вся.

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я услышала свист и аплодисменты. Оторвавшись от губ Фрэнка — но не от него самого, поскольку обвилась вокруг него, как плющ, — я обернулась и увидела троицу парней, выражающих свой восторг по поводу увиденного. Четвёртый, Кайл, вёл себя более сдержано, но тоже смотрел на нас с улыбкой, как, впрочем, и остальные присутствующие, разве что Томас не разделял всеобщего восторга, сморщившись от отвращения. Что поделать — возраст у него такой, для него пока что поцелуи — нечто гадкое и отвратительное. Я улыбнулась в ответ всем окружающим и пожала плечами.

— Фрэнк — лучший отвлекающий фактор на свете.

— Я бы могла поспорить, но не стану, — усмехнулась Рэнди, приклеиваясь к боку Гейба. — Похоже, его метод отвлечения сработал?

— Ещё как!

Осознав, о чём мы говорим, я приготовилась к тому, что шум снова накроет меня, ведь раз я о нём вспомнила — бессознательная защита должна была вновь рухнуть. Но ничего не произошло.

Мотоциклов я не слышала по простой причине — они молчали. Сами ли парни остановились, или им дал знак кто-то из тех, кто понял, что со мной происходит — не знаю, но гул железных коней больше не бил по моим барабанным перепонкам. Но почему держалась моя защита от остальных шумов, мне было непонятно. Я же об этом сейчас думаю… Я обвела растерянным взглядом окружающих, прислушалась — да, снова эффект «табло». Всё могу слышать, но слышу только то, что хочу. Не понимаю… Я, конечно, рада, но как?

* * *

— Что случилось, Солнышко? — Фрэнка, похоже, встревожил мой растерянный вид.

— Шум пропал.

— Я, собственно, на это и рассчитывал, — он довольно прищурился.

— И не вернулся, — продолжила я. — Я про него вспомнила, а он всё равно не вернулся.

Лица окружающих вытянулись. Точнее — взрослых окружающих, перерождённых.

— Ты хочешь сказать, что поставила защиту? — Филипп смотрел на меня круглыми глазами. — Сама? УЖЕ?

Защиту? И тут я вспомнила про «пузырь», в котором укрылись мы с Фрэнком. Похоже, он так и остался вокруг нас. Но он же воображаемый, я его придумала. Да, но Фрэнк говорил мне про воображаемую защитную стену, может, это и есть мой пузырь?

Филипп всё ещё вопросительно смотрел на меня, и я ответила:

— Кажется, да. Когда Фрэнк меня целовал, мне показалось, что мы с ним находимся в защитном пузыре. И, похоже, этот пузырь никуда не делся, так и остался.

— Ничего себе… — Рэнди заворожённо смотрела на меня, качая головой. — Ты с одного поцелуя научилась тому, чему мы учились неделями!

— А то и месяцами, — подхватил Пирс. — Ники, ты хоть осознаешь, насколько тебе повезло?

— Осознаю, — я ещё крепче прижалась к Фрэнку, хотя это казалось невозможным, и потёрлась щекой о его грудь, давая всем понять, в чём именно мне повезло.

— Возможно, наличие рядом половинки сыграло свою роль? — задумчиво проговорил Коул. — Прежде никто из нас не обращался, уже имея половинку, сравнивать не с чем.

— Если дело именно в этом, то мы учтём опыт дяди Фрэнка, — послышалось со второго этажа.

Ну, конечно! Близняшкам ведь тоже предстоит перерождение, и рядом, без сомнения, будут их половинки. Пусть и у них всё будет так же, как у нас с Фрэнком, если дело именно в этом.

— А Алана и Себастьян? — напомнила Рэнди. — Они же тоже половинки, и встретились до перерождения. Что с ними?

— Первой переродилась Алана, и её наставницей была Оливия, — ответил Гейб. — Себастьян, конечно, её постоянно навещал в тот период, но прошли недели, прежде чем она смогла прикасаться к нему без опаски навредить. А когда переродился Себастьян… Мы их в посёлке месяца два не видели, но вряд ли это как-то связано с его способностью или неспособностью ставить защиту. Не забывайте, они несколько лет не могли… кхм… — быстрый взгляд в сторону детей. — Ну, вы поняли!

— Мы поняли, дядя Гейб, — откликнулась широко улыбающаяся Бетти, и Гейб слегка застонал.

— Короче — дорвались, — хмыкнул Пирс. — Думаю, они нашли более интересное занятие, чем пазлы собирать. Так что, эта парочка определённо не показатель.

— Скажи, Ники, а что представляет собой твой «пузырь»? — спросил Гейб, явно желая увести разговор в сторону от занятий «дорвавшейся парочки». — Ты его видишь? Чувствуешь?

— Нет, не вижу, — я помотала головой, вслушиваясь в свои ощущения. — Просто знаю, что он есть.

— И сложно тебе его удерживать? — это уже Филипп.

— Да я его и не удерживаю, — пожала я плечами. — Просто знаю, что он есть, вот и всё.

— А убрать его сможешь? — поинтересовался Пирс.

— А зачем?

— Ну, мало ли. Вдруг понадобится.

— Не знаю. Я как-то не особо хочу его отпускать, вдруг не получится сделать снова?

— У тебя все получится, — подбодрил меня Фрэнк. — Если понадобится — я снова тебя поцелую. В первый раз это вроде бы сработало.

— Хорошо, что Синклер вас не видит, — ухмыльнулся Пирс.

«Зато прекрасно слышит, — раздался вдруг голос отца. — Может, не стоит экспериментировать? Просто удерживай этот «пузырь» и дальше, Ники».

— Я его уже сняла, пап, иначе не услышала бы тебя. Или услышала бы? — я вопросительно взглянула на окружающих, слегка морщась от какофонии звуков.3f9215

— Думаю, ты бы услышала, раз Синклер обращался к тебе, — пожал плечами Филипп. — Ты ведь не звуконепроницаемой стеной отгородилась, просто отключилась от того, что тебе не нужно. Но если какой-то звук или фраза важны для нас — наш внутренний радар это определит и позволит данному звуку пройти сквозь защиту. Иначе бы мы просто «глохли», наш слух становился бы бесполезным. Но защита не делает нас глухими, она как бы… сортирует звуки по важности и нужности.

— Думаю, ты уже можешь снова ставить защиту, — с беспокойством глядя на меня сказал Фрэнк.

— Попробую, — кивнула я.

Мне самой уже хотелось уйти от этого шума. Поскольку мы только о нём и говорили — бессознательная защита тоже не приходила. Итак, пузырь. Невидимый пузырь, защищающий меня от всего. Ну? Ну же! Я попыталась ещё раз, и ещё. Не получалось… Зря я всё же сняла защиту, вдруг это была случайная удача?

— Солнышко, ты как? — Фрэнк явно почувствовал мою растерянность.

— Никак, — вздохнула я. — Не получается…

— Наверное, тебе снова нужно её поцеловать, — внесла предложение Рэнди.

— Я же говорил — не нужно снимать защиту, — голос отца звучал совсем рядом, оглянувшись, я увидела, как он, с мамой на руках, выходит из-за дома Гейба.

— Тебе помочь, Солнышко? — похоже, Фрэнку было всё равно, здесь мои родители или нет, если нужно — он готов целовать меня у них на глазах.

— Погоди минутку, — я была совсем не против поцелуя, но… — Хочу попробовать ещё раз.

Закрыла глаза и постаралась сосредоточиться. Что я делаю не так? В прошлый раз я представила, что мы с Фрэнком в непроницаемом пузыре, и это сработало, а сейчас… Вот! Вот оно! Не я, а МЫ в пузыре! Мы с Фрэнком. Только мы вдвоём, защищены от всего мира.

— Сработало! — выдохнула я, потому что какофония звуков, словно по команде, отошла куда-то на задний план.

Я попробовала лавировать между звуками, прислушиваться то к одному, то к другому разговору — и у меня получилось! Я управляла своей защитой так, словно родилась с ней.

— Вы были правы, — обратилась я к окружающим. — Всё дело во Фрэнке. В моей половинке. В том, что он рядом. Я не знаю, как и почему, не могу объяснить, но это определённо работает!

— Отлично, — голос отца звучал несколько… кисло. — Думаю, теперь Фрэнку не нужно тебя целовать, верно?

— Синклер! — возмущённо воскликнула мама.

— Неверно, — покачал головой Фрэнк и, подхватив меня на руки, крутанулся вокруг своей оси, а потом поцеловал. Этот поцелуй был совсем лёгким, невесомым, но всё равно очень сладким. — Я так горжусь тобой, Солнышко.

— Я тоже, Ники, я так тобой горжусь и так за вас рада, — мама просто сияла, глядя на нас. — Спасибо тебе, Фрэнк. Я очень рада, что ты есть у моей дочери. Синклер?

— Что? — отец сделал непонимающие глаза. Мама сердито хлопнула его по руке. — Дорогая, ну зачем ты это сделала? У тебя же теперь ладонь будет болеть!

— Ох, ну что за человек! Фрэнк, я уверена, что Синклер тоже счастлив, что именно ты стал половинкой нашей Ники. Ты идеально ей подходишь, я с каждым днём всё сильнее в этом убеждаюсь.

— Просто не обязательно целовать её у меня на глазах, — проворчал отец.

— Неисправим, — рассмеялся Гейб.

— Кто бы говорил, — Рэнди шутливо пихнула его в бок. — Мне заранее страшно за братьев, когда близняшки подрастут.

— Слушайте, вроде бы, тут уже с пузырями разобрались? — вмешался Бредли. — Мы можем дальше кататься? А то эти ваши разговоры про половинки и поцелуи становятся утомительными.

— Вперёд, — дал ему отмашку Гейб, и парни поменялись куртками, шлемами и мотоциклами — пришла очередь Брайана и Бредли кататься. Это, в принципе, было уже не особо интересно, поэтому я решила воспользоваться тем, что мы здесь, и расспросить своего дядюшку о завтрашней поездке.

— Гейб, — я уже перестала спотыкаться на этом имени, привыкла. — А кто ещё полетит с нами на Виргинские острова?