Глава 25. Тайное убежище.

3 ноября 2020 года, вторник, день девятый.

— А кто ещё полетит с нами на Виргинские острова?

— От нашей семьи — Эндрю и Ричард с Эбби, — сказал Гейб. — И мы четверо.

— Значит, Ричард согласился? — я была этому рада.

— А куда бы он делся? — хмыкнул Коул. — Эбби захотела лететь, так что, у него не было шансов воспротивиться.

— А кто ещё с нами будет? И кто отправится к двум другим?

— К другим — по паре от нас и от гаргулий, кто-нибудь, кто живёт поближе. Мы пока не решили, слишком много желающих, хотя хватило бы и одного-двоих. Но мы сошлись на четверых к каждому. А вот на острова нас полетит больше, тут особый случай.

— В принципе, там уже есть парочка наших, — сказал Фрэнк. — Их с избытком хватило бы и чтобы снять охрану, и чтобы расправиться с негодяем.

— Но это было бы не то, — покачала головой Рэнди. — Я должна быть там, обязательно должна. И вы с Эбби — тоже.

— А это означает, что и я, и Фрэнк, и Ричард, тоже летим, тут без вариантов, одних мы бы вас не отпустили. Ну а Эндрю необходим, чтобы разобраться с компьютером этого гада, почистить там, да и просто выяснить, не упустили ли мы чего-нибудь.

— Да, без Эндрю никак, — кивнула я, соглашаясь.

— Отсюда мы вылетим всемером, завтра, ближе к вечеру, — продолжил рассказывать Гейб. — Эндрю поведёт вертолёт, Ричард с Эбби на коленях вполне поместится на пассажирском сидении.

— А мы с Фрэнком понесём вас, — подхватила Рэнди. — Будет уже достаточно темно, нас никто не заметит.

— Ники, Фрэнк, вы должны это увидеть! — Пирс, казалось, был в восторге. — Это будет нечто! И снимите на видео, пожалуйста!

— Что именно, — не поняла я.

— Как Рэнди несёт деда. Незабываемое зрелище!

— Извини, Пирс, но мои руки будут заняты, а Ники ещё не настолько освоилась, чтобы что-то снимать, не опасаясь раздавить камеру.

— Вот же невезуха, — вздохнул Пирс.

— Не расстраивайся, — Коул похлопал его по плечу. — В любом случае, ни одна современная камера не способна зафиксировать гаргулью, летящую на полной скорости.

— Да, об этом я как-то не подумал.

— А куда мы полетим отсюда? — спросила я.

— В Грейт-Фолс. Там мы пересядем в самолёт, который поведут Дуглас и Винсент, и там же нас будут ждать гаргульи, которые полетят с нами.

— Ты познакомишься с моим младшим братом Саймоном и с Майклом, самым старшим из братьев Эрика, — сказал мне Фрэнк. — Угадай, кто будет третьим?

— Дэн? — улыбнулась я. Как будто были варианты.

— Кто же ещё? — хмыкнул Коул. — Дедуля ни за что не упустил бы подобную возможность.

— В общем, лететь мы будем большую часть ночи, там же, в самолёте и поспим, — продолжил Гейб. — На Пуэрто-Рико прилетим под утро, тогда будет ещё достаточно темно, чтобы незаметно улететь на крыльях. Мы вдесятером отправимся на остров, а Дуглас с Винсентом останутся в аэропорту, отсыпаться.

— А когда всё закончится, все улетят обратно, а мы останемся там, — добавила Рэнди.

— То есть, Ники можно ждать назад в четверг вечером или к утру пятницы? — уточнил отец.

— Вообще-то, говоря «мы», я имела в виду не только нас с Гейбом, но и Фрэнка с Ники, — широко улыбнулась Рэнди.

— Но… но… — отец явно очень хотел возразить, но слова застревали у него в горле. Я вспомнила, как он говорил о том, что Рэнди для него теперь не меньший авторитет, чем Гейб.

— Синклер, ну ты же не станешь возражать, что после стольких стрессов подряд — взрыв, похищение, травма, досрочное перерождение, — Ники просто необходим небольшой отдых на море? — продолжала добивать его Рэнди, невинно хлопая глазками.

— Действительно, Синклер, в чём проблема? — Не знаю, как остальные, а я точно заметила, как локоток Рэнди стукнул Гейба в бок, призывая поддержать её. И, конечно же, мой дядюшка так и сделал. И почему это меня уже не удивляет? — В конце концов, я же буду там и присмотрю за этой парочкой. Мне-то ты доверишь Ники?

— Обложили, — отец затравлено переводил взгляд с одного на другую. — Со всех сторон обложили. Летите, куда хотите, делайте, что хотите, я умываю руки!

— Молодец! — мама потянула отца за рукав и, когда он наклонился, чмокнула в щеку. — Давно пора. Наконец-то ты понял, что Ники уже взрослая.

— Она ещё малышка! — тут же возразил отец, и я тихонько застонала. — И навеки останется для меня такой. Но… раз уж так вышло. Раз она внезапно стала взрослой… Ладно, я привыкну. Постараюсь. Но если ты, Фрэнк, когда-нибудь её обидишь…

— Я скорее умру, — совершенно серьёзно ответил Фрэнк.

— Я знаю. Но позволь уж старику порой поворчать, прости ему эту небольшую слабость, сынок. И не надо фыркать, Ники, я помню, сколько ему лет.

— Вот и договорились! — умиротворённо кивнула Рэнди, а потом вдруг расплылась в широкой улыбке. — Я увижу море! Я в нём искупаюсь! Впервые в жизни!

Казалось, она сейчас начнёт подпрыгивать и хлопать в ладоши, как ребёнок. Я заразилась её настроением и тоже засияла.

— Я тоже!!!

И неважно, что наша поездка устроена для того, чтобы убить мерзавца, по чьей вине страдали и приняли мучительную смерть десятки, а, возможно, сотни невинных людей. Он заслужил свою смерть, и его будущая казнь не сможет испортить мне радость от того, что мне предстоит потом. Море — да, но не только. Я взглянула на Фрэнка и поняла, что он думает о том же.

В этот момент мотоциклы, чей рёв я слышала лишь негромким фоном, срабатывала защита, замолчали.

— Девчата, кого покатать? — послышался голос Кристиана.

Обернувшись, я увидела, что он забирает у Брайана свою куртку и шлем, и вновь усаживается на мотоцикл.

— Меня! — закричала Стейси и спрыгнула со стола, но тут же вскрикнула и затрясла рукой. Все мгновенно оказались рядом, окружив малышку, Филипп аккуратно взял её руку, повернув ладонью вверх, и мы увидели довольно большую, наливающуюся кровью царапину, из которой торчало несколько больших заноз.

— Ох, Стейси, ну как же ты сумела? — ласково прижав к себе девочку, чьи глазёнки уже начали наливаться слезами, вздохнула Люси.

— Мам, я не знаю. Я не заметила, оно само.

Мы дружно взглянули на стол, с которого спрыгнула малышка, и увидели на его краю небольшую выщербинку. Видимо, девочка неудачно провезла по ней ладонью, спрыгивая, и вот результат. Бетти и Вэнди были тут же сняты со стола кем-то из взрослых, но больше никаких повреждений, способных поранить детей, на столешнице обнаружено не было. Стейси просто не повезло.

— Сейчас сходим к Джеффри, он обработает тебе ранку и вытащит занозы, — сказал Филипп.

— А потом я тебя обязательно покатаю, — пообещал Кристиан.

— Ничего, заживёт, — храбро сказала девочка, шмыгнув носом. — Бывало и хуже. Ой! Перестало болеть. Совсем.

И мы все с удивлением увидели, что царапина исчезла. Даже не затянулась, как бывает при ускоренной регенерации, а просто исчезла. На ладони осталась полоска крови и несколько крошечных щепочек-заноз, но никакой раны не было.

— Стейси, ты регенерируешь? — удивлённо спросила Рэнди?

— Что делаю? — Девочка, похоже, не поняла это слово.

— У тебя всё заживает очень быстро? — переспросила Рэнди.

— Не-ет, — Стейси замотала головой, продолжая недоумённо рассматривать ладонь. — Такого раньше никогда не было.

— Кайл, — раздался подозрительный голос Пирса. — А ну-ка, покажи ладонь.

Обернувшись, я увидела спину Кайла, отходящего к мотоциклам. Услышав голос Пирса, он замер, повернулся и продемонстрировал тому совершенно целую ладонь.

— Левую, Кайл, — продолжал настаивать Пирс.

Вздохнув, парень разжал кулак, и я увидела, что поперёк уже зажившего шрама от пореза появилась свежая кровавая полоска.

— Кайл, ну зачем? — воскликнула Стейси. Взрослые молчали в растерянности. — У меня бы зажило. А ты и так болеешь.

— У меня заживёт гораздо быстрее, — улыбнулся он девочке. — Мне переливают кровь гаргулий, помнишь? К вечеру и следа не останется. И занозы вынимать не нужно.

— Действительно, — пробормотал Филипп, беря с ладони Стейси крохотную щепочку и рассматривая её. — Ты знал, что занозы останутся снаружи?

— Да. Я же лечил свою сестрёнку. А она была чуть младше Стейси. Дети в таком возрасте сажают себе занозы постоянно.

— Так, пойдём-ка, парень, в клинику, пусть Джеффри обработает твою рану.

— Пирс, я тебя умоляю! Это всего лишь царапина, она уже подсыхает, не нужно её обрабатывать. К тому же, мне на переливание через полтора часа, доживу как-нибудь.

— Я могу перевязать! — Стейси вытерла кровь с ладони о светло-жёлтые штанишки — взрослые сделали вид, что ничего не заметили, — и вынула из кармана белый носовой платочек с голубыми цветочками, обшитый кружевами.

Кайл покорно протянул девочке руку и позволил повязать свою ладонь крошечным платочком. Стейси старательно завязала узелок и подняла глаза на Кайла. В её взгляде сквозило такое восхищение, словно перед ней — прекрасный рыцарь, только что победивший дракона. Жестом попросив его наклониться, она порывисто обняла его за шею и чмокнула в щёку.

— Спасибо! Ты такой хороший. Когда я вырасту, то обязательно на тебе женюсь!

— Договорились, — улыбнулся Кайл.

* * *

— Синклер, я начинаю тебя понимать, — пробормотал Филипп.

— Господи, Филипп, да ей восемь лет всего лишь, — покачала головой Люси, глядя на насупившегося мужа. — Через неделю она найдёт себе новый объект для обожания. Но сейчас Кайл для неё — герой, так пусть верит в сказку.

— Стейси, так ты будешь кататься? — поинтересовался Кристиан.

— Нет. Я потом, с Кайлом. Когда у него рука заживёт.

— Тогда меня, — попросила Бетти.

— Кайл, раз уж ты временно инвалид, — Бредли насмешливо поднял бровь, глядя на повязку на руке Кайла, в цветочках и кружавчиках, — я пока покатаю Вэнди, ладно?

— Катай, — кивнул Кайл. — И вообще, ребята, берите мой мотоцикл, когда хотите. Пирс, ты не возражаешь?

— Это твой мотоцикл, решать тебе, — пожал плечами Пирс. — Только Брайану и Бредли нужно будет спросить своих отцов, разрешат ли они им кататься без присмотра.

— Я бы не разрешил, — пробормотал Коул. — По крайней мере — когда меня нет рядом.

— Поэтому Эрику не разрешают водить машину? — сообразила я. — Дело вовсе не в его якобы травме?

— Ему не разрешают водить машину в одиночку, — уточнил Коул. — Как и всем нашим неперерождённым детям. Аварии случаются, лихачи и пьяницы на дорогах были, есть и будут, мы не хотим рисковать.

— Логично, — вздохнул Гейб. — И я рад бы придерживаться подобной стратегии, только вот беда в том, что ваши мальчики перерождаются в восемнадцать, а девочки и того раньше, наши же — в девяносто и семьдесят пять соответственно, плюс-минус несколько лет. Легко держать при себе ребёнка, школьника, но как быть со студентами? А с теми, кто уже выглядит взрослым по любым меркам? Как люди будут смотреть на тридцатилетнего мужчину, которому нельзя садиться за руль, и его возит брат, внешне того же возраста, но одному вроде как за руль можно, а другому почему-то нет. Как быть в этом случае? Поэтому мы вынуждены предоставлять свободу своим детям, даже когда они ещё уязвимы, в расчёте на их благоразумие.

— Я, например, и так выделяюсь ростом, холодной кожей и «болезнью», — вмешалась я. — Если ещё и машину не смогу водить, как все мои одноклассники — это будет уже перебор. А мы ведь стараемся не выделяться.

— И потом, мотоцикл Кристиана — единственный, который есть у одного из неперерождённых, обычно у детей велосипеды, а потом они пересаживаются на машины — это безопаснее. А Кристиан купил мотоцикл, не спросив у меня разрешения или согласия, на свои деньги. Я этому не рад, но уважаю его выбор, к тому же, кое-какие бонусы есть и у молодняка — ночное видение и способность замечать быстродвижущиеся предметы, это даёт Кристиану определённое преимущество, поэтому я не стал возражать. Но я могу решать только в отношении него, как опекун. А у Бредли и Брайана есть отцы, и именно им решать, готовы ли их сыновья кататься на мотоциклах без присмотра. Если разрешат — так тому и быть. В конце концов, им обоим около шестидесяти, и они уже достаточно взрослые, чтобы не делать глупостей.

— Ох, всё время забываю, что ваша молодёжь гораздо старше, чем выглядит, — покачал головой Коул. — Я-то вижу парнишек, только-только школу закончивших, даже младше близнецов. Всё же сложно сразу перестроиться.

— А мне когда можно будет кататься на мотоцикле? — встрял топчущийся рядом Томас.

— Через тридцать лет, — отрезал Гейб. — И под моим присмотром.

— Через пятнадцать, — одновременно с ним сказала Рэнди, оглянулась на Гейба, тот вздохнул и махнул рукой, мол, ладно, как скажешь. — Но только по Долине и только под присмотром, — продолжила она, и Гейб заулыбался, Томас же, наоборот, насупился.

— Ладно. В конце концов, меня всегда сможет кто-нибудь покатать, — и мальчик с намёком глянул на Фрэнка, давая понять, что имел в виду вовсе не мотоциклы. Фрэнк кивнул.

— В любое время, парень. Обращайся.

— Какие планы на сегодня? — поинтересовался отец.

Мы с Фрэнком переглянулись и синхронно пожали плечами.

— Мы думали, что весь день Ники потратит на выработку защиты от шумов. Но она справилась за полчаса, поэтому план наш уже не актуален.

— Но у нас в палатке ещё куча коробок с вещами для тренировок. Я ещё не очень уверенно управляюсь со многими предметами. — Вокруг раздалось недоверчивое фырканье, которое я проигнорировала. — А к книгам и журналам я вообще ещё даже не прикасалась. Знаю, что это не вещи первостепенной важности, но всё же хорошая тренировка.

— Но сначала зайдите домой, — сказала мама. — Сегодня я снова напекла блинчиков.

Я облизнулась. Пусть мы поели совсем недавно, но мамины блинчики я могу есть когда угодно. Мы попрощались с родственниками и пошли в сторону дома.

Отец привычно подхватил маму на руки, а Фрэнк, не менее привычно, меня.

— Разве в этом всё ещё есть необходимость? — прищурился отец.

— Да, и большая, — кивнул Фрэнк.

— И какая же именно, позвольте полюбопытствовать?

— Мне это нравится, — расплылся Фрэнк в улыбке, всем своим видом показывая, что он в своём праве и отступать не собирается.

— Мне тоже, — с некоторым вызовом взглянув на отца, я обвила шею Фрэнка руками и положила голову ему на плечо.

— Причина уважительная, — кивнула мама, пряча улыбку.

— Ой, да делайте, что хотите, — поняв, что остался в меньшинстве, фыркнул отец.

— Спасибо, сэр, мы учтём ваше разрешение, — с серьёзным лицом, но с чертенятами в глазах, кивнул Фрэнк.

— Я не это имел в виду! — взвыл отец.

— Синклер, успокойся, — мама погладила его по щеке, и он как-то обмяк, уже не выглядя таким возмущённым. — Иначе снова договоришься до такого, о чём после будешь жалеть. Фрэнк, с чем ты любишь блинчики? Мы все предпочитаем смородиновый джем, а Ники — ещё и сметану. Но у нас есть так же мёд и ещё несколько видов джема.

— Спасибо, Элоиз, я тоже буду со сметаной, в прошлый раз я едва ум себе не отъел, вместе с твоими блинчиками.

— Вот и замечательно, — удовлетворённо кивнула мама. — Сметаны у нас много, я сегодня пополнила запасы с учётом того, что Ники теперь ест в несколько раз больше.

— Наверное, нам теперь нужен будет холодильник побольше, — пробормотал отец в раздумье. — Раньше только я один ел за пятерых, теперь нас таких будет трое.

Я расплылась в улыбке — похоже, отец окончательно смирился с присутствием Фрэнка в моей жизни, уже и планы с учётом нового члена семьи строит. Но у Фрэнка, похоже, планы были иные.

— Спасибо, конечно, сэр, — ответил он. — Но мы с Ники планируем жить в своём собственном доме.

Мы это планируем? А, ну, конечно! Мы не обсуждали это, не озвучивали конкретно, но учитывая разговоры о том, что чем скорее мы поженимся, тем скорее сможем уединиться и не опасаться вторжения посторонних в самый неподходящий момент, такой вывод напрашивается сам собой.

— И где же именно находится этот ваш дом, — поинтересовался отец с ноткой обречённости. Но не стал возражать, что радовало.

— Пока нигде, — пожал плечами Фрэнк. — В моем прежнем доме сейчас живут мои родственники, но это и к лучшему. Мы вместе с Ники выберем наше новое местожительства, где купим или построим новый дом. Всё, что она захочет. Я абсолютно не ограничен ни в средствах, ни во времени, я об этом уже говорил?

— Не помню такого, — покачал головой отец. — Но, собственно, не удивлён. Как я понимаю — вся ваша семья хорошо обеспечена?

— Более чем. Поэтому я смогу дать Ники дом, а если захочет, то и дома, где угодно и какие угодно.

— А чем плоха Долина?

— Пап, нам всё же хотелось бы немного самостоятельности, — возразила я, представляя, какой была бы наша жизнь, останься мы в одном доме с родителями, а точнее — с отцом, с его-то суперслухом. Гейб и Рэнди — прекрасный и наглядный тому пример, не на пустом же месте они по всяким пещерам прячутся, пока в их доме живут родители Рэнди. Но это явление временное, гости скоро уедут, а вот постоянно жить с родителями — вообще нереально.

— Здесь много пустующих домов, — предложила мама компромисс. — Вы будете и в Долине, и всё же в относительном уединении. Не всё же время вы будете жить среди людей, это несколько утомительно — постоянно приходится себя контролировать, чтобы не выдать себя, не проговориться. Это тяжело даже для меня, что уж говорить про вас, бессмертных.

В этот момент мы остановились возле дома. Я с сомнением взглянула на строение, вдруг показавшееся мне таким хрупким.

— Мам, а может, ты нам блинчики с собой дашь?

* * *

— Вы так сильно торопитесь? — мама, хоть и пыталась это скрыть, но выглядела заметно расстроенной.

— Нет-нет. Просто… — я в растерянности покусала губу, потом вновь нерешительно окинула взглядом дом. — А что, если я там всё переломаю?

— Значит, починим, — отец пожал плечами, явно не видя в этом проблемы. — Или заменим. Ты же не думаешь, что все перерождённые в дом не входят, пока полностью не приспособятся к своему телу?

— Ники, мы прекрасно понимаем, что ты сейчас не вполне владеешь собой, и это нормально, — улыбнулась мама. — Когда ты была малышкой, то тоже много чего перепортила — испачкала, порвала, разбила, — но мы же не отсылали тебя жить в палатку. Это было нормально и предсказуемо. Так и сейчас. Что значат вещи? Люди намного важнее.

— Ладно, — кивнула я, — постараюсь осторожненько.

Фрэнк опустил меня на пол веранды, перед входной дверью. Я подождала, когда кто-нибудь передо мной эту дверь откроет, но все стояли, выжидающе глядя на меня. Очередная тренировка, значит. Ладно, постараюсь не очень сильно тут всё разнести.

Ручка двери металлическая — это радует. Замков, как таковых, в дверях нет, собственно, в Долине вообще замки, как класс, существуют лишь в домах с маленькими детьми, чтобы не дать малышам залезть, куда не надо, ради их же безопасности. Наш же дом «охраняла» лишь защёлка-язычок, чтобы дверь от сквозняка не распахивалась.

Бережно, даже чересчур бережно, я взялась за ручку, ме-едленно надавила на неё, и, услышав щелчок, осторожно потянула на себя. Дверь открылась, целая и невредимая. Я гордо оглянулась на окружающих и услышала аплодисменты, причём не только с веранды, но и из дома напротив. Сделав в ту сторону шутливый книксен, я вошла в прихожую, стараясь ненароком ничего не задеть.

Оглядевшись, я поняла, что в комнате кое-что изменилось — исчезла ваза с цветами с тумбочки, статуэтки пастушек, которые достались маме от её бабушки, и фотографии в рамках, висящие на стене. Заметив мой взгляд, отец тихонько захихикал.

— Да, я кое-что убрал с дороги, на всякий случай. Остальное можешь смело ломать.

Ну что ж, раз разрешили… Я прошла в кухню и обнаружила на столе огромную стопку блинов, прикрытую полотняной салфеткой. Ха! Я уже с бумажными полотенцами справляюсь, так что, не особо-то и сложное задание. Аккуратно сняв салфетку, я оглядела стол. Мёд и три вида джема в наличии, лежат себе в креманках. А сметана?

— А где сметана? — это я уже вслух.

— В холодильнике, — сказал отец как о чём-то само собой разумеющемся. Ну, конечно, где же ей ещё быть? С холодильником я тоже справилась, как и с кухонным шкафчиком, из которого достала металлическую миску. На фарфор решила пока не покушаться. Взяв в руки упаковку сметаны, немного подумала, а потом прочертила ногтём вдоль верха пластикового стаканчика и просто сняла этот самый срезанный верх. Да, сметану открывают немного иначе, но упаковку всё равно выбрасывать, так какая разница?

Вытряхнув из стаканчика сметану в миску, я взяла верхнюю часть упаковки и привычно слизала с неё прилипшую сметану — там она почему-то всегда самая вкусная. И опомнилась, лишь услышав голос мамы.

— Поверьте, Фрэнк, обычно Ники так себя не ведёт.

Ой! Я торопливо выкинула улику в мусорное ведро и сделала вид, что ничего не было.

— Вообще-то, она всегда облизывает крышечку от сметаны, — возразил отец. — И переучивать её уже поздно. Может, передумаешь брать, а, Фрэнк?

Он это серьёзно? Я сердито зыркнула на отца и в этот момент услышала:

— Да, Синклер, это может стать проблемой, — я удивлённо взглянула на Фрэнка, а он продолжил, обращаясь к моим родителям с самым серьёзным видом. — Обычно я предпочитаю сам облизывать крышечку, сметана на ней всегда самая вкусная. Но мы что-нибудь придумаем, установим график очерёдности, например, или будем монетку подбрасывать.

Я расплылась в улыбке, слушая смех родителей. Неужели я могла хоть на долю секунды усомниться в моём Фрэнке?

Мы, в хорошем настроении, уселись за стол. В отличие от прошлого раза, в палатке, когда просто сгребала блин — или блины, — в комочек, лишь бы как-то донести до рта, теперь я умудрялась складывать блин треугольничком и макать его в сметану, практически не порвав. А ведь с того раза прошло немногим более тридцати часов, даже самой не верится! Но, похоже, к этому привыкаю не только я сама, но и окружающие, по крайней мере — больше аплодисментов я не слышала. Вот и славно. Хочется как можно скорее стать нормальной, и пусть все вокруг тоже меня такой считают. Как, например, Пирс, который забыл, что я пока не в состоянии что-то снять на камеру. Или уже в состоянии? Пожалуй, пока проверять не стану, это не вопрос первостепенной важности. Но посмотреть на Рэнди, несущую Гейба, который крупнее её раза в три, если не в четыре, будет очень интересно.

Разговор вертелся вокруг будущей поездки. Мама переживала, что мне нечего взять с собой из одежды — моя осталась в Литл-Роке, а та, которой меня снабдили мои кузины и племянницы, была мне великовата. Меня это ни капельки не смущало, большую часть времени я вообще бегала в огромных мужских футболках. А благодаря тому, что талии у моих родственниц были практически как у меня — их джинсы, пусть и были свободными в бёдрах, с меня не сваливались, да и футболки тоже, так в чём проблема? Я же не на бал еду, и даже не на курорт, ничего страшного, обойдусь.

Фрэнк слушал наш разговор молча, загадочно улыбаясь, пока в дверь не постучал Гил и не занёс несколько больших пакетов.

— Вот, Рэнди просила передать.

После этого он испарился, отмахнувшись от предложения мамы угоститься блинчиками. Ещё бы — оставить Кэтти на целых полторы минуты и так было для него подвигом. Я подозрительно взглянула на Фрэнка.

— Ты знал!

— Да. Но решил — пусть будет сюрприз. Рэнди летала с Гейбом в Грейт-Фолс, закупиться для поездки…

— Точно! Она же говорила, что у неё нет купальника!

— Вот и тебе кое-что прикупила. Она говорит, что размер выбирала на глазок, но ты же знаешь, какой у нас глазомер.

— Теперь знаю, — ещё одно из моих новых умений.

— В общем, она собиралась принести тебе всё это сегодня вечером, но раз уж об этом зашёл разговор…

— Вот проблема и решилась, а ты переживала, — улыбнулся отец маме.

— Я всё упакую, — пообещала она. — Тебе, дочка, это ещё, наверное, не под силу?

— Пожалуй, я бы смогла, если бы очень-очень постаралась, но гарантий того, что что-то не порву, пока нет. Спасибо, мам. Хотя меня там мало кто увидеть, но ходить в дырявом всё же не хотелось бы.

— А я могу помочь собраться тебе, Фрэнк, у меня как раз есть подходящая спортивная сумка, — отец просто лучился доброжелательностью, так, что я сразу же заподозрила подвох. Видимо, не я одна.

— Если только ты не положишь в неё те самые разноцветные носки в цветочек и трусы с героями мультяшек, — лицо отца вытянулось, кажется, Фрэнк верно догадался о планируемом розыгрыше. — Где ты их, кстати, раздобыл?

— Мне отдал их Роджер. Сказал, что их ему купил Гейб — маленькая месть за какую-то старую историю, рассказать которую он отказался. Роджер — это отец Вэнди, дней десять назад вся семья оказалась в Долине безо всего, после того, первого, похищения. Гейб и Рэнди купили им одежду на первое время, и Гейб оторвался на белье Роджера по полной. Тому даже пришлось кое-что из этого надевать, вариантов-то не было. Но вскоре он приобрёл вещи более нейтральных расцветок, а неношеные принёс мне, узнав, что ты, Фрэнк, появился в Долине в одних брюках.

— А ты, конечно же, не отказался, — обвиняюще прищурилась я.

— Конечно, — отец широко заулыбался. — А зачем отказываться? Вещи новые, качественные, подходящего размера. Не пропадать же добру.

— А, знаешь, — заулыбался и Фрэнк тоже. — Я, пожалуй, возьму их с собой на остров. Кто меня там в них увидит, кроме Ники? Гейб и Рэнди? Так они же их и покупали, стало быть, в обморок не упадут. А из посторонних там никого не будет. Решено, беру!

Я захихикала, отвлеклась, утратила контроль над своей силой, блинчик в моей руке порвался, и часть его рухнула в миску со сметаной, в которую я собралась его макнуть. Фрэнк тут же подцепил утопленника ложкой и скормил мне, словно так и надо, я даже не успела смутиться. А пока я его глотала, ловко собрал со стола брызги сметаны пальцем и облизнул его, непринуждённо меняя тему и отвлекая внимание от этого небольшого акта моей неуклюжести.

— Интересно, то, что Кайл сегодня вылечил ранку Стейси — это просто проявление его к ней симпатии и жалости, или парень решил, что обязан, как может, оплачивать своё пребывание в Долине?

— Надеюсь, что первое, — сразу же посерьёзнел отец. — Не хотелось бы, чтобы парнишка считал себя чем-то обязанным. Его ведь и оставили в Долине именно ради того, чтобы ему больше никогда не приходилось делать что-то подобное.

— К тому же, Пирс явно взял его себе «в дети», а значит, Кайл теперь — член семьи, пусть даже не будет носить нашу фамилию, — добавила мама.

— Всё же так удивительно видеть нашего легкомысленного Пирса, вдруг ставшего таким серьёзным и ответственным, — улыбнулась я.

— Вы забываете, что Пирс и так очень даже взрослый, — покачала головой мама. — По человеческим меркам он мог бы быть дедушкой дедушки Кайла, для него этот парень на самом деле ребёнок. И, кстати, всё это его прежнее легкомыслие и дурачество — лишь игра. Если нужно, он может быть очень серьёзным.

— Но всё же, видеть его таким серьёзным и заботливым так странно, — сказал отец. — Непривычно.

— На фоне преображения Гейба это вообще ерунда, — возразила я.

— О, да! — тут отец был со мной полностью согласен.

* * *

— Гейб действительно так сильно изменился? — удивился Фрэнк.

— Поверь, это что-то невероятное, — закивал отец. — Встреча с Рэнди изменила его до неузнаваемости.

— Бывает, — пожал плечами Фрэнк. — Они же половинки. Лично я вообще не удивлён.

В этот момент мимо нашего дома по улице промчался щенок ньюфаундленда. Заметив его краем глаза, я выглянула в окно и увидела идущих следом Филиппа и Люси.

— Стейси снова стала щенком, — констатировала я очевидное.

— Ей это нравится, — послышался голос Филиппа. — Здесь она можно носиться сколько угодно, не боясь разоблачения. Она обращается по несколько раз за день, всё никак не нарезвится.

— Ещё бы, столько лет подавлять в себе эту способность, — подхватил отец. — А ведь это часть её личности.

— В каком-то смысле, малышке даже повезло, что её разоблачили, — задумчиво произнёс Фрэнк. — Конечно, её пребывание в плену приятным не назовёшь, но теперь она среди своих, ей не нужно скрывать свою сущность, а кроме того — теперь у неё есть любящие родители. Даже хорошо, что директор приюта просматривал ту запись.

— А зачем он это делал? — мне как-то раньше в голову этот вопрос не приходил, но теперь такой поступок показался странным. — Зачем ему было просматривать видео из изолятора? Зачем там вообще камера, да ещё и явно ведь скрытая?

— Действительно, — нахмурился отец. — Теперь и мне это кажется странным.

— Даже очень странным, — кивнул Фрэнк. — И объяснение подобному поступку только одно…

— Извращенец, — пробормотала я.

— Да, педофил, — кивнул отец.

— Может, вы делаете поспешные выводы? — несмотря на возражение, было видно, что мама тоже склоняется к подобной версии, просто не хочет верить в это. — Может, эта камера для того, чтобы наблюдать за состоянием больных? Чтобы помочь, если что…

— Больной ребёнок трясся от холода под тонюсеньким одеялом, но никто не поспешил укрыть её потеплее. Что-то не особо похоже на чуткую заботу, — возразила я.

— Если это правда, то остальные дети тоже в опасности, — вздохнул отец. — Нельзя всё просто оставить как есть.

— Это легко проверить, — сказал Фрэнк. — Нужно устроить обыск в приюте на предмет видеокамер в других помещениях, а так же в кабинете и доме директора. А по результатам уже будем делать выводы.

— Но как? Нужен же ордер, наверное. Может, тот знакомый Гейба из ФБР поможет?

— Солнышко, прежде чем подключать ФБР, лучше убедиться, что есть, к чему его подключать. Нет, проверят наши. Так, что никто и не заметит. Сама знаешь, это не проблема.

— Знаю. — Я ещё не забыла тех застывших людей, когда Фрэнк нёс меня к убежищу.

— Да, это вариант, — кивнул отец. — Осталось узнать, где находится этот приют.

— Рэнди говорит — нет проблем. Гейб уже связался с Эндрю, у него есть все данные той корпорации, и всё, что касаются Стейси — тоже, в том числе и адрес приюта.

— Рэнди и Гейб в курсе? — удивился отец. Я же восприняла слова Фрэнка как само собой разумеющееся — уже привыкла к тому, как легко гаргульи общаются между собой.

— Да. Я связался с отцом и Рэнди сразу же, как понял, о чём именно зашёл наш разговор. А она озвучивала его для Гейба. Оказалось, никому и в голову не пришло задуматься о странном поступке директора, кроме тебя, Солнышко. Но сейчас все пришли к единодушному выводу — дело нечисто.

— И что теперь? — спросила я.

— Теперь Эндрю разыщет нужный адрес, Рэнди передаст его Дэну, тот отправит в приют того или тех из наших, кто окажется ближе. Если наши подозрения подтвердятся — Гейб подключит своего знакомого из ФБР. На самотёк мы это дело не пустим, проконтролируем обязательно.

— Это хорошо, — кивнула мама. — Обязательно нужно разобраться, что и как. Но если мы всё же ошибаемся…

— Хорошо, если ошибаемся, — сказала я. — Я бы хотела, чтобы мы ошиблись, ради остальных детей. Но, в любом случае, этот человек не достоин того, чтобы и дальше работать с детьми. Стейси была на его попечении, она невинный ребёнок, зависящий от него, а что он сделал?

— То же, что и приёмные родители Рэнди — испугался неведомого. И поступил подло. Не переживай Солнышко, что бы ни выяснилось, этот человек никогда больше не будет работать с детьми, это я тебе обещаю.

— Держи меня в курсе, ладно? — попросила я.

— Непременно, — кивнул он, потом вдруг хитро улыбнулся. — Хочешь полетать?

— Спрашиваешь! Конечно, хочу! — я едва не запрыгала на стуле. Больше, чем летать с Фрэнком, я любила только целоваться с ним. Но на поцелуи вроде бы пока введён мораторий, зато полётами насладиться я вполне могла.

— Помочь убрать со стола? — Я аккуратно встала.

— Иди уж, помощница, — махнул рукой отец. — Мне нравятся эти креманки, пусть живут и дальше.

Мы вышли из дома. Мама обняла меня, и я, едва касаясь, положила ладони ей на спину. Не совсем прежнее объятие, но хоть что-то. Будем действовать постепенно.

Фрэнк успел за это время снять футболку, которую сунул мне в руки, после чего подхватил меня и обратился. Передо мной снова появилось обожаемое «эльфийское» ухо, которое я, не сумев сдержаться, стала поглаживать. Я даже не сразу поняла, что мы уже летим, а когда осознала это, стала с удовольствием оглядывать Долину с высоты… нет, не птичьего полёта, мы летели ниже, но всё равно — это было захватывающее зрелище.

Фрэнк сделал несколько кругов вдоль периметра Долины, а потом, когда мы были довольно далеко от посёлка, вдруг резко пошёл на снижение и опустился на горном склоне. Я огляделась. В этом месте скалы были почти отвесные, а потому голые, лишь кое-где, на небольших пологих участках была земля, трава и редкие чахлые кустики, на одной из таких площадок Фрэнк и приземлился. В отличие от относительно ровного и пологого склона, на котором проходила наша прошлая тренировка, здесь было нагромождение огромных каменных выступов. Я никогда здесь прежде не бывала — слишком далеко от посёлка даже на велосипеде, особенно учитывая, что дороги сюда тоже не было. Да и не забраться сюда без альпинистского снаряжения, а я никогда не увлекалась экстремальными видами спорта. Впрочем, теперь-то я смогу разгуливать здесь, как по тротуару — мне это теперь не сложно.

— У нас здесь будет новая тренировка? — поинтересовалась я.

— Можно и так сказать, — внимательно всматриваясь в рельеф склона, ответил Фрэнк, после чего вдруг шагнул за один из выступов, и я увидела скрытый за ним узкий высокий проём. Пещера. Если не знать, где искать — ни за что не догадаешься, что она там находится. Фрэнк опустил меня на землю, поскольку занести туда просто не смог бы, и первым протиснулся в пролом. Ему пришлось повернуться боком и предварительно обратиться, чтобы не мешали крылья. Я двинулась следом и спокойно прошла напрямую — у меня же не было таких широченных плеч, как у него.

К счастью, узким проход был недолго, не более пары футов, а потом сразу же расширялся. Я огляделась — пещера, в которой мы находились, была узкой, но довольно длинной, где-то десять футов на пятьдесят (* примерно 3 на 15 метров) и изгибалась полуподковой вправо. Свет попадал в неё не только через вход, но и через несколько щелей на потолке, это было очень красиво, словно бы светили лучи крошечных прожекторов, в которых танцевали потревоженные нашим появление пылинки.

Я шагнула вперёд, заглянув в дальнюю часть пещеры, которую от входа было не видно. Несколько одеял, расстеленных прямо на каменном полу, миска с яблоками и апельсинами, примостившаяся на выступе стены, несколько бутылок с водой в углу, футболка, валяющаяся у стены.

— Тайное убежище Гейба и Рэнди? — догадалась я.

— Верно. Никто, кроме них, об этой пещере не знает, теперь ещё мы с тобой. Рэнди сказала, что здесь нас абсолютно точно никто не застанет в неподходящий момент. Она считает, что нам нужно хотя бы немного такого вот уединения, с гарантией, которого палатка дать не может.

— Да уж, точно не может, — я вспомнила, что именно предшествовало моему досрочному перерождению. — Рэнди обещала показать мне парочку укромных местечек в Долине.

— Наверное, лично отвести тебя у неё минутки не нашлось, а рисовать план или что-то объяснять в данном случае бесполезно — сама видишь.

— Да, я стояла в двух шагах и ничего не увидела.

— Она говорит, что хотя семья оборотней поселилась здесь около трёхсот лет назад, Гейб обнаружил эту пещеру всего лет двадцать назад, и не стал никому о ней рассказывать, сам не зная, почему. А теперь это тайное убежище пригодилось ему и Рэнди. А она щедро поделилась им с нами.

— Рэнди вообще очень щедрый человечек, — пробормотала я.

— Я заметил, — улыбнулся Фрэнк. — В общем, она показала мне это место, как именно сюда попасть — просто представила в голове картинку, и я это увидел.

— У нас будет очередной урок? — я повернулась к Фрэнку и заглянула ему в глаза. Во мне затеплилась надежда. Он говорил, что нам «нужно притормозить», но почему тогда мы здесь?

— Можно и так сказать, — повторил он свои слова, а потом заключил меня в объятия и припал к моим губам страстным поцелуем.