Глава 27. Пирожки и прочие приготовления к отлёту.

4 ноября 2020 года, среда, день десятый

Как ни странно, проснулись мы с Фрэнком практически одновременно. Уж не знаю, я разоспалась в его объятиях, или он за прошлые ночи «добирал» то, что недополучил во время моего перерождения, а теперь стал спать меньше, не знаю. Но факт остаётся фактом — открыв глаза и приподняв голову с его груди, я увидела с нежностью глядящие на меня полусонные глаза Фрэнка, явно тоже только-только проснувшегося. Широко улыбнувшись в ответ, я шепнула:

— Доброе утро, — и получила в ответ:

— Доброе.

А потом — очень долгий и очень сладкий поцелуй. Сначала мелькнула мысль — как хорошо, что теперь мне даже зубы чистить не обязательно, всё равно никакого «утреннего дыхания» ни у меня, ни у Фрэнка нет. Но мысль эта тут же исчезла, как и все остальные. Всё, что осталось — это ощущение губ и языка Фрэнка, играющих с моими. Мне хотелось, чтобы это никогда не кончалось, но в какой-то момент Фрэнк остановился и отстранился, удерживая меня за плечи, поскольку я тянулась к нему, желая продолжения.

— Солнышко, не сейчас, — практически простонал он. — Прости, я не должен был начинать то, что не смогу закончить, но ты была такая милая спросонок, я не удержался. Прости.

Зажмурившись и глубоко вдохнув, я постаралась выровнять учащённое дыхание, после чего резко спрыгнула с Фрэнка. Видя его, лежащего передо мной на спине, я отчётливо сознавала, насколько же он меня хочет. Бедняга. Сама-то я только начала возбуждаться от поцелуя, мне успокоиться было легче, а вот ему…

— Я могу помочь, — рассматривая мощную выпуклость, пытающуюся прорвать его боксеры, предложила я, не в силах видеть, что моему Фрэнку плохо. — Я теперь умею.

— Господи, Солнышко, чего бы я только не отдал за… Но запах… Ты же понимаешь. И потом — тут не самое уединённое место.

— Понимаю, — вздохнула я. — Но тебе же тяжело сейчас.

— Мне не впервой, — криво усмехнулся Фрэнк. — Пройдёт. Мне лишь нужно немного времени. Продышаться.

— Схожу, покормлю спиногрызов, — решила я, поскольку каким-то чутьём понимала — моё присутствие Фрэнку в данный момент ничуть не помогает. — Что-то они помалкивают, даже как-то странно.

И, подхватив со стола кусок хлеба, специально оставленный для этой цели, расстегнула молнию, едва заметив свои действия, словно делала это постоянно, и вышла на берег.

К моему удивлению, он был пуст. Я пригляделась и принюхалась — все утки были на месте, все двенадцать штук, включая Миссис Клювдию и её потомство, стало быть, лиса их ночью не утащила. Тогда в чём дело — почему никто не встречает меня воплями: «Еда, еда»? И, словно в ответ на моё недоумение, послышался голос Фрэнка:

— Сейчас нет ещё и шести утра, Солнышко. Утки ещё спят.

Так рано?! Подумать только, а я и не заметила. Впрочем, действительно, светло было, как обычно, но этим утром лучи солнца не просвечивались сквозь ткань палатки. Я подняла глаза — солнце даже ещё вставать не начало. Ну, конечно, мы же легли относительно рано, вот и проснулись тоже рано.

Интересно, Фрэнк очень голодный? Просто завтрак нам, наверное, принесут не скоро, да и идти добывать его тоже рановато — цеха закрыты. Сама я была не голодна, но за своего мужчину чувствовала ответственность. И хотя он сам сказал, что не ждёт от меня постоянной кормёжки, но мне хотелось, чтобы он был сыт.

— Фрэнк, ты голодный? — поинтересовалась я.

— Пока нет, Солнышко, а ты?

— И я нет, — ответила я с облегчением. — Значит, позавтракаем попозже.

— Чем бы ты хотела заняться? — спросил Фрэнк, выходя из палатки уже полностью одетый. Сегодня на его футболке красовалась надпись «Берегите меня. Я незаменим». Очень правильная надпись.

— А какие варианты? — поинтересовалась я.

— Можно немного потренироваться. — Я мысленно скривилась, хотя внешне постаралась этого не показать. Наверное, получилось не очень, поскольку Фрэнк тут же внёс другое предложение. — А можно просто погулять и поболтать.

— Да! — этот вариант показался мне идеальным. — Просто погуляем. И поговорим. Ты расскажешь мне какие-нибудь истории? Например — о родителях Эрика? Как они встретились?

— Обязательно расскажу. Эта история взбудоражила всю семью, так что, мне известны все подробности.

Мы быстро закончили утренний туалет, я сама переоделась, единственное, в чём мне помог Фрэнк — расчесал мои волосы. Возможно, я уже и сама бы справилась, тем более что волосы у меня были довольно короткие и не доставляли особых хлопот, но Фрэнк настоял, а я не возражала — мне это нравилось. Похоже — ему тоже, судя по тому, как неторопливо и тщательно, прядка за прядкой, он расчёсывал их. Может, стоит снова начать их отращивать?

Волосы у меня были густые и вились, и, будучи длинными, требовали не самого лёгкого ухода, поэтому, как только я уже стала слишком взрослой для косичек и хвостиков, то остриглась, и уже много лет мои волосы были самое длинное — до плеч. Но ради Фрэнка я была готова снова отрастить их, пусть даже уход за ними будет занимать много времени.

Все эти мысли проносились у меня в голове, пока Фрэнк приводил мои волосы в порядок. Скоро они снова спутаются, ну и пусть. Зато сейчас я было просто куколка.

Перед уходом я покрошила оставшийся хлеб на траву — пусть утки сами ищут и едят. Скоро и это закончится — мы уедем, и кормить уток будет некому, по крайней мере — ближайшие несколько дней. Ничего, раньше как-то выживали, и теперь проживут.

И мы отправились гулять. Просто гулять, никакой телепортации или прыжков. У нас не было конкретной цели, мы никуда не торопились, просто шли и разговаривали. Фрэнк рассказывал, как Джейми отыскал свою половинку в далёкой Москве, в стране под названием Советский Союз, которой давно уже нет на карте. Про то, как ему пришлось выкрасть малышку из больницы, чтобы иметь возможность лечить её — без этого она не прожила бы и нескольких недель. Благо родители отказались от тяжелобольной дочери сразу же после рождения, иначе возникли бы сложности, а так — никто её особо не искал, никому она там была не нужна. Зато вся семья сразу же полюбила хрупкую, слабенькую девочку, ставшую смыслом жизни их родственника, и все дружно баловали её, как могли.

Рассказывая мне эту историю, Фрэнк собрал немногочисленные полевые цветы, продолжающие цвести, несмотря на осень, и сплёл очень симпатичный венок. На моё удивление таким его умением, несколько, на мой взгляд, нетипичным для мужчины, он пожал плечами.

— Ты знаешь, что вязание изобрели мужчины? — и в ответ на мой удивлённый взгляд, пояснил. — Ведь именно они плели силки и сети. Они получали этот навык от отцов. Во времена моего детства плетение силков входило в стандартное обучение мальчика наравне с умением владеть мечом, ездить верхом и стрелять из лука. И плетение венков для нас было не забавой, а в каком-то смысле тренировкой. К тому же, — тут он хитро улыбнулся, — потом этот венок можно было подарить симпатичной девочке, заслужив этим её благосклонность. А если повезёт, то и получить поцелуй.

С этим словами Фрэнк надел венок мне на голову, а потом наклонился и легонько прикоснулся к моим губам. Я тут же обвила его шею руками и превратила лёгкий поцелуй в страстный. Но в тот момент, когда я практически полностью отдалась поцелую, начиная забывать, кто я и где я, голодное бурчание моего желудка сбило весь романтический настрой. И, конечно же, Фрэнк не мог этого не услышать.

— Нам нужно позавтракать, — с явной неохотой отстраняясь от меня, сказал он. — Какие будут пожелания?

— Знаешь, — вздохнула я. — Бутерброды — вещь, конечно, вкусная и сытная. Но я привыкла есть на завтрак яичницу с грудинкой. И даже не думала, что так по ней буду скучать. Может, раздобудем сковородку и попробуем приготовить её на костре? Яйца и масло можно взять в пекарне, грудинку — у Айрис.

— А к чему такие сложности? — слегка удивился Фрэнк. — Мы можем пойти в ваш посёлок и там позавтракать. Теперь это для тебя совсем не сложно, ты ведь уже научилась «закрываться».

— Да, — задумчиво протянула я. — И шансы что-то сломать по неосторожности у меня весьма малы. Решено — идём домой. Там всегда есть большой запас продуктов, как, собственно, и в любом доме. Побежали?

И, взявшись за руки, мы полетели домой — прыжками, этот способ передвижения стал моим любимым после полётов с Фрэнком. Подбегая к реке, я уже чётко поставила ногу туда, куда, судя по стёршейся траве, ставили мои родственники, чтобы оттолкнуться для прыжка, и мой перелёт через реку был идеальным.

— Молодец! — воскликнул Фрэнк, явно радуясь моему очередному успеху, а я гордо улыбнулась. Пусть это нескромно, но, судя по рассказам моих родственников, я действительно молодец, и вернусь к нормальной жизни в рекордно короткие сроки. Пробегая по посёлку, мы приветствовали моих родственников, идущих по своим делам и машущим нам в ответ. Никого, похоже, уже не удивляло моё появление в посёлке спустя всего несколько дней после перерождения.

* * *

Дома никого не оказалось. Удивительно, но я поняла это, даже не входя внутрь. Просто поняла и всё. Конечно, если вслушаться, то из дома не доносилось ни дыхания, ни сердцебиений обитателей, которые я, в теории, вполне теперь могла бы услышать, при желании. Только я не вслушивалась, не анализировала, даже не подумала об этом. Я просто знала. Мой «пузырь», видимо, каким-то образом фильтровал информацию и выдавал мне уже готовый результат. Ну, то есть, не сам «пузырь», которого вообще-то и не существовало в реальности, а некий отдел моего мозга, который отвечал за сортировку поступающей извне информации. В общем — очередное умение. Или я просто осваиваюсь со своими новыми способностями, которые были даны мне «несортированной кучей», а сейчас я постепенно привожу их в порядок.

— Дома никого нет, — сообщила я Фрэнку.

Он взглянул на меня сначала удивлённо, а потом расплылся в очередной гордо-радостной улыбке.

— А сможешь вычислить, где твои родители сейчас?

Вычислить? Как? Если Фрэнк спрашивает, то, наверное, я могу и это тоже? Ладно, попробую.

Что имеется в моем новом арсенале? Во-первых, супер-зрение. Я огляделась, но смогла увидеть лишь несколько стоящих рядом домов, да убегающую в обе стороны улицу. Конечно, теперь я могла видеть каждый гвоздь в заборе и каждую тычинку у цветов в вазонах, но родителей в поле моего зрения не было. А если это самое поле увеличить? Чуть согнув колени, я резко подпрыгнула и взлетела выше крыш домов. Предсказуемо замедлилась в высшей точке и, пока плавно опускалась вниз, успела оглядеть соседние улицы. Результат тот же. Скорее всего, родители находились в каком-нибудь помещении, а значит, здесь зрение бессильно.

Слегка разочарованная, я спланировала вниз, прямо в руки Фрэнка.

— Было бы жаль испортить такую чудесную дорожку, — сказал он, глазами указывая на выложенную разноцветной плиткой тропинку, на которую я должна была приземлиться. И если вспомнить мой прыжок возле пруда, который закончился тем, что я провалилась в землю по щиколотку, тропинку могла постигнуть трагическая участь.

— Спасибо, — я легонько чмокнула Фрэнка в подбородок. — Мы вместе с папой выкладывали эту мозаику, а вместе с мамой подбирали узор и цвета. Было бы жалко её разбить, а ведь я могла бы.

— Ничего, скоро ты научишься приземляться мягко, так, что и травинка под тобой не шевельнётся, — утешил меня Фрэнк, аккуратно ставя на тропинку. — Итак, есть успехи?

— Пока нет, — вздохнула я и задумалась.

Что ещё у меня есть в запасе? Супер-нюх, вроде бы. Я ясно чувствовала запах родителей, совсем свежий, уходящий от калитки влево по улице. Я словно бы видела его, только не глазами, и, думаю, если бы пошла по следу — ни за что бы его не потеряла. Но Фрэнк не сказал «найти родителей», он сказал «вычислить», то есть, обнаружить их местонахождение, оставаясь здесь, возле дома.

Что ещё из новых способностей у меня осталось? Слух, точно! Но я же «в пузыре», я закрыта, разве нет? Значит, слух в данной ситуации тоже не поможет, так? Или нет?

Тут я вспомнила про уже опробованный прежде метод «табло» — мне просто нужно найти нужную «строчку в таблице». Если в данный момент кто-нибудь из родителей разговаривает — я должна их услышать. И я начала лавировать среди звуков, раздающихся слева, благо нюх подсказал мне нужное направление. Я словно бы перебирала кусочки пазла в поисках нужного, откладывая неподходящие — едва моего слуха касались чужие голоса или обрывки телепрограмм, я тут же переключалась на следующий звук, не вслушиваясь в слова. И в какой-то момент услышала родной голос:

«Сумки-то мы собрали, а что насчёт еды? Они ведь улетают не на пару часов».

«Элоиз, они проспят практически всю дорогу».

«А утром? Нет, Синклер, нужно обязательно напечь им с собой пирожков. Как только вернёмся — сразу же поставлю тесто, ты сбегаешь за фаршем к Айрис, и к отлёту у нас всё будет готово».

«Хорошо, дорогая, если тебе станет от этого спокойнее — так и сделаем. Тем более что и помощничек уже нарисовался, стоит вместе с Ники под дверью».

— Папа, ты знаешь, где мы? — не удержалась я.

«Конечно. Я услышал вас, едва вы к дому подошли. Решили нас навестить?»

— Скорее — нашу кухню, — призналась я. — Уж очень я соскучилась по яичнице с грудинкой.

«Тогда завтракайте, мы с мамой тут ещё на часок задержимся».

— Вы в клинике, да? — в принципе, и так можно было бы догадаться, но дополнительной подсказкой мне послужил размеренный звук падающих капель, который я слышала возле своих родителей.

«Да. Знали бы, что вы придёте, дождались бы вас. Но раз так вышло — хозяйничайте сами. Надеюсь, ты не слишком много всего переломаешь».

— Я сам всё приготовлю, Синклер, — вмешался в наш разговор Фрэнк. — Не волнуйтесь, ваша кухня останется в целости и сохранности.

«Доченька, в холодильнике осталось немного вчерашних блинчиков».

Мама меня, конечно, не слышала, но, слушая отца, сделала верные выводы, поэтому и обратилась ко мне, зная, что я-то её услышу.

— Спасибо! — этого она тоже не услышит, но догадается.

«Кушайте на здоровье», — я оказалась права, она догадалась.

Мы с Фрэнком зашли в дом — сегодня он сам открыл передо мной дверь, видимо, решил, что сначала нужно меня накормить, а уже потом устраивать очередную тренировку. На кухне он усадил меня за стол и уже привычно взялся за приготовление завтрака — после первого утра здесь, он уже знал, где и что лежит.

Поставив поджариваться грудинку, он, под моим руководством, растопил в другой сковороде сливочное масло, по одному обмакнул в него блинчики и, уложив в ту же сковородку, оставил разогреваться и пропитываться маслом на медленном огне под крышкой. Конечно, это можно было бы сделать и в микроволновке, но будет уже не так вкусно.

К тому моменту, как мы разделались с завтраком, а Фрэнк убрался на кухне, родители ещё не вернулись. Памятуя о предстоящем приготовлении пирожков, я предложила сбегать в цех за фаршем для начинки самим, раз уж мы, в принципе, свободны. Так мы в итоге и сделали. Вернувшись и повидавшись с родителями, мы пошли прогуляться по посёлку в ожидании, когда подойдёт первая порция теста — хотя отец назвал Фрэнка помощником в шутку, тот решил на самом деле присоединиться к приготовлению пирожков, тем более — они предназначались нам, в дорогу.

Как обычно, на улицах было не особо многолюдно, и мы направились туда, где жизнь всегда кипела ключом — к дому Гейба. И, как оказалось, успели на «проводы» — родители Рэнди улетали домой, забирая с собой младшего сына и оставляя близнецов в Долине. Поскольку Гейб и Рэнди планировали совместить поездку на остров с мини-медовым месяцем, Коул и Элли решили на это время вернуться домой. На обратном пути Гейб и Рэнди заедут на несколько дней к ним, а потом они все вместе вновь вернутся в Долину, чтобы начать подготовку к свадьбе.

Всё это мне рассказала Рэнди, очень обрадовавшаяся нашему появлению. Улучив момент, я одними губами сказала ей: «Спасибо» и получила в ответ довольную улыбку — Рэнди была рада, что я оценила её подарок нам с Фрэнком.

В этот момент я услышала звук подлетающего вертолёта и поспешила попрощаться с отбывающими гостями. Поскольку разлука обещала быть недолгой, где-то на неделю, то и провожающих было мало, попрощались все довольно быстро, только Элли надолго замерла, прижимая к себе недавно обретённую дочь, с которой вновь расставалась, пусть и всего на несколько дней.

Когда вертолёт, управляемый Митчеллом, приземлился на поляне, гости быстро уселись в него, помахали немногочисленным провожающим и вскоре исчезли за скалами, окружающими Долину. Рэнди печально вздохнула и прижалась к Гейбу, который тут же укутал её в утешающие объятия.

— Я познакомилась с ними совсем недавно, а кажется, знала всю жизнь, — вздохнула Рэнди.

«Хозяйка грустить. Лаки любить хозяйку», — услышала я и улыбнулась, обнаружив, что к ноге Рэнди прижался Лаки и сейчас лизал ей руку, утешая, как умел. После однообразных утиных мыслей это было как бальзам на душу.

— Лаки! — раздался детский крик из песочницы, куда близнецы только что усадили малышек, которые до этого с удовольствием махали ладошками вслед вертолёту, сидя у них на руках. — Лаки, иди к нам!

«Детёныши хозяйки! — тут же воспрянул духом загрустивший было, вслед за Рэнди, пёс. — Гладить Лаки! Лаки любить детёныши! Хозяйка, не надо грустить!»

И ещё разок лизнув ладонь Рэнди, пёс рванул к песочнице. Я успела услышать: «Гладить! Играть!» — и мысли Лаки исчезли, он выбежал из того круга, внутри которого я могла его слышать.

— Лаки велел тебе не грустить, — сказала я и порадовалась улыбке Рэнди. — Он тебя очень любит, он бы и дальше тебя утешал, но твои «детёныши» позвали его играть и гладить, и он не устоял.

* * *

Рэнди оглянулась на сидящего в песочнице разомлевшего пса, которого в четыре ручонки гладили близняшки.

— Как же мне не хочется их всех оставлять, да ещё так надолго, — вздохнула она. — Если бы не мои братья, я бы не решилась. Но, похоже, когда они рядом, малышкам уже больше никто не нужен, поэтому очень надеюсь, что наше с Гейбом отсутствие они перенесут безболезненно. Лаки будет тосковать, но у него есть малышки и Томас, а у Томаса — Лаки и Кристиан с мотоциклом, который нужно мыть.

— Я разрешил Кристиану иногда давать Томасу покататься, вроде как — пока мы с Мирандой отсутствуем и ничего не видим, — с заговорщицким видом шепнул нам Гейб. — Конечно, только под невидимым присмотром кого-нибудь из взрослых, о чём Томасу знать не обязательно. Так что, он не только не будет по нам скучать, он ещё и расстроится, когда мы вернёмся.

— Алана с Себастьяном поселятся на это время у нас, чтобы вся эта компашка не умерла с голода. Я, конечно, забила всю морозилку котлетами, да и близнецы утверждают, что умеют готовить, но всё же, женская рука не помешает.

— Мама сегодня печёт пирожки нам в дорогу. Часть можно оставить ребятишкам, — предложила я.

— Ох, Ники, и ты туда же! — покачал головой Гейб. — Я пытаюсь убедить Миранду, что в нашей Долине никто от голода не умрёт, прокормят всем миром…

— Подтверждаю, — кивнул Фрэнк.

— А она всё равно переживает, словно оставляет детей на необитаемом острове одних.

— Мамы — они такие, — улыбнулась я. — Оставляя меня в Литл-Роке одну на пару дней, мама оставила мне в холодильнике запас еды недели на две. Надеюсь, Ланс сообразил всё это съесть, ему-то этого хватило бы дня на три, не больше.

— Я понимаю, что ничего с ними не случится, — вздохнула Рэнди, глядя на малышек, потом на Томаса и Кристиана, которые что-то обсуждали, стоя возле заднего колеса мотоцикла. — Но я же за них отвечаю… Ладно, зато я увижу море. Совсем скоро! Вот разберёмся с гадом, и… Пляж, волны, пальмы. Возможно, даже увидим дельфинов!

— Я бы тоже хотела их увидеть. И услышать, — мечтательно вздохнула я, и эта мечтательность лишь в малой степени относилась к дельфинам. Взглянув на Фрэнка, я каким-то шестым чувством поняла, что он подумал о том же, о чём и я. По крайней мере, я теперь прекрасно знала, что означают его потемневшие глаза. С усилием отведя от меня взгляд, он обратился к Гейбу.

— Во сколько вылетаем?

— В шесть вечера. — Почему-то мне показалось, что мой дядя прекрасно понял, о чём мы подумали, но никак на это не отреагировал. — Общий сбор в половине шестого.

— Надеюсь, мне не придётся надевать бронежилет, — пробормотала я, помня, насколько трепетно мой дядя относится к безопасности членов семьи. И услышала дружный мужской смех.

— Не придётся, обещаю, — покачал головой Гейб. — Эта операция вовсе не такая потенциально опасная, как предыдущие.

— К нашему появлению мои родственники нейтрализуют охрану и выведут из строя любое оружие, которое там имеется, — подхватил Фрэнк. — Сейчас они лишь наблюдают, а за дело возьмутся перед самым нашим появлением, чтобы не насторожить и не спугнуть негодяя.

— Если бы существовала хоть какая-то опасность, Ричард ни за что не согласился бы взять туда Эбби, — добавил Гейб. — Как бы она ни просила. Насколько я теперь знаю, мы не можем отказать просьбам своих половинок, кроме случаев, когда для их безопасности есть реальная угроза. Но в этот раз угрозы нет, так что Эбби летит с нами.

«Тесто подошло, начинка готова, ждём помощников», — услышала я.

Ну, надо же, а ведь в этот раз я даже не пыталась настроиться на родителей. И всё же услышала обращённые ко мне слова. Похоже, «система фильтрации» в действии. Кстати, если остальные так же «фильтруют» звуки и слышат только то, что хотят или должны услышать, то, в каком-то смысле, это тоже похоже на телепатию гаргулий. В ничтожно малой степени, но похоже.

— Готов лепить пирожки? — поинтересовалась я у Фрэнка.

— Всегда готов! — откликнулся он, подхватил меня на руки и через пару мгновений уже стоял у нашего крыльца.

Кухня встретила нас запахами свежего теста, вишнёвого варенья и жареного мяса и лука. Мама смазывала взбитым яйцом уже слепленные пирожки, отец сноровисто заполнял второй противень. Фрэнку был предложен пустой противень, большой кусок теста и миска мясной начинки. Поглядывая на действия отца, он быстро нарезал тесто на кусочки, накатал из них шарики и довольно ловко слепил пару пирожков.

Предполагалось, что я буду лишь присутствовать, но меня это не устраивало, я тоже хотела принять участие в процессе. Понимая, что тесто для меня пока ещё слишком сложная субстанция, я нашла себе занятие, с которым вполне могла справиться — зачерпывала ложкой фарш и выкладывала на приготовленную Фрэнком лепёшку из теста. Уж не знаю, много ли было от этого пользы, но я чувствовала себя полезной, а это приятно.

В итоге мы очень быстро налепили с десяток противней, после чего, в ожидании, пока они все испекутся, просто сидели, общались и лакомились пирожками из первой партии. Разговор крутился вокруг будущей поездки, отец вёл себя, к моему удивлению, идеально, и даже никак не заострился на том, что мы с Фрэнком собираемся провести на острове несколько дней практически в одиночестве — не считать же достойными дуэньями Гейба с Рэнди, которые только и ждут того, чтобы остаться наедине.

Потом разговор плавно перешёл на мою учёбу. В принципе, и так было понятно, что хотя я осваиваюсь в новом теле удивительно быстро, по меркам как оборотней, так и гаргулий, бью все рекорды, можно сказать, но в ближайшие месяцы мне в школу лучше не соваться. Так что, вопрос возвращаться-не возвращаться даже не стоял. Но я вполне могла перевестись на домашнее обучение «по состоянию здоровья», а экзамены сдавать экстерном. Таким образом, я смогу остаться в той же школе, числиться там, и исполнить мамину мечту — прийти на выпускной и получить диплом в мантии и шапочке.

Отец заикнулся было о том, что к следующему, двенадцатому классу я вполне могу «выздороветь» и вновь вернуться в свой класс, благо я там буду не одна, со мной там будет Эрик, присмотрит, прикроет. Но даже мама посоветовала ему не забегать так далеко вперёд. А Фрэнк сказал, что никаких гарантий того, что Эрик всё ещё будет ходить в ту же школу в следующем году, нет. Хотя у гаргулий более-менее известно время обращения, но тоже вовсе не с точностью до месяца. Кто знает, вдруг Эрик окажется акселератом и обратится не в восемнадцать, а годом раньше?

В общем, мы решили так далеко не загадывать. А разобраться с насущными проблемами.

Было решено, что за то время, пока мы с Фрэнком будем на острове, мои родители слетают в Литл-Рок и разберутся там с моей школой. А так же с магазином — оставаться в том городе теперь вообще не имело смысла. Собственно, они лишь заберут наши вещи, а с самим магазином всё решит Ланс — продаст или наймёт управляющего, уже не принципиально. Для любопытствующих будет озвучена версия — мамин лечащий врач посоветовал ей другой климат, вроде как этот ей не особо подходит. Потому и уезжаем.

— Думаете, проглотят? — хмыкнула я, выслушав последнюю часть плана. — Мам, ты себя в зеркало видела? Никто не поверит, что тебе не подходит данный климат, учитывая, как хорошо ты теперь выглядишь. Уж лучше на меня валите. Поскольку я там не появлюсь — может, это именно мне климат не подходит?

— Вот на твою-то так называемую «болезнь» климат вообще никак не влияет, — покачал отец головой. — Это тоже не вариант. Нужно такую отмазку придумать, чтобы ни у кого никаких сомнений вообще не возникло. Твоя, Элоиз, болезнь была бы отличным прикрытием. Может, я один съезжу, чтобы никто не увидел, как замечательно ты теперь выглядишь? Не хотелось бы тебя оставлять, но это всего на пару дней, а в Долине ты в полной безопасности, я попрошу кого-нибудь из племянниц пожить у нас пару дней…

— Подожди, Синклер, — прервала мама его речь. — Во-первых, даже если бы я осталась, я всё же не ребёнок, и теперь уже не беспомощная старушка, чтобы ко мне няньку приставлять. А во-вторых — я очень хочу поехать, чтобы попрощаться с Юджинией, это ведь будет наша последняя встреча.

— С кем? — не поняла я.

— С миссис Клиффорд. Она стала моей единственной подругой в том городе, первой за очень много лет.

— Она вроде бы хотела уехать?

— Хотела и хочет. Просто её пока держат в больнице. Рана почти зажила, но травма головы — это повод проявить лишнюю бдительность, учитывая её возраст. Её выпишут через несколько дней, я вполне успею навестить её в больнице и попрощаться.

— А что, если вам всё же использовать Ники как повод? — предложил Фрэнк. — Только не её «болезнь», а случай с миссис Клиффорд? Ведь сейчас, по легенде, у неё обострение болезни после того происшествия, вызнанное пережитым стрессом. А если предположить, что любое напоминание об этом только усиливает этот стресс, а, значит, усугубляет болезнь? А находясь так близко от места происшествия, проезжая в школу по той улице, она не может не вспоминать…

— И доктор предложил нам сменить место жительства, чтобы избежать возможных новых приступов, — подхватил мысль отец.

— И если умело пустить сплетню… — начала прикидывать мама, тоже посчитавшая идею Фрэнка удачной.

— Можно рассказать директору, а так же школьному врачу «под большим секретом», — начал планировать отец.

— Я могу рассказать это Юджинии так, чтобы «случайно» услышал кто-нибудь из медперсонала, — подхватила мама.

— Подключим Эрика, — предложил Фрэнк. — Он же друг Ники и в курсе всего, что с ней происходит. Поделится знанием с одноклассниками, те — со своими родителями, вскоре это станет известно всем любопытствующим, этот случай пообсуждают ещё дня три и забудут. Если вашему внезапному отъезду найдётся такое вот логическое обоснование, никому и в голову не придёт искать какие-то другие причины. Это гораздо лучше, чем уехать без объяснений.

— Заметен опыт, — улыбнулся отец Фрэнку.

Мне очень понравилось то, как он это сказал — у этой фразы явно не было второго смысла, отец не пытался как-то поддеть моего Фрэнка, что делал прежде практически при каждом разговоре, он просто констатировал факт. Похоже, отец окончательно принял Фрэнка, не потому, что был вынужден, а потому что, наконец-то, осознал, насколько же тот замечательный, и как идеально мне подходит. Счастливо вздохнув, я вернулась мыслями к обсуждаемой теме нашего переезда из Литл-Рока.

* * *

— Знаете, единственное, о чём я жалею — это разлука с Эриком, — вздохнула я. — Он стал моим лучшим другом, а точнее — вообще первым настоящим другом, который у меня был.

— Он тоже по тебе скучает, — сказал Фрэнк. — И немного тебе завидует. Во-первых, ты фактически уже разделалась со школой, экзамены не в счёт, а во-вторых — ты уже переродилась. Эрик очень ждёт своего перерождения, но ему ждать ещё не меньше года.

— Ничего, успеет ещё, куда ему торопиться. Пусть наслаждается тем, что может не опасаться всё вокруг переломать при малейшем неосторожном движении. Кстати, я вот о чём подумала — надо познакомить Эрика со всеми нашими незамужними женщинами — вдруг он найдёт среди них свою половинку?

— Гейб ну очень этому обрадуется, — хмыкнул отец. — Он и так бурчит, что гаргульи расхватывают наших девочек, скоро самим никого не останется.

— А, пусть бурчит, — отмахнулась я. — Если Эрику судьба встретить в нашей семье половинку — он её всё равно встретит. Просто можно слегка ускорить этот процесс, помочь судьбе, так сказать.

— А почему только Эрику? У нас в семье ещё десятка полтора холостяков, которые до сих пор не нашли свои половинки. Что насчёт них?

— Если им суждено — они найдут и сами, — пожала я плечами. — Насколько я поняла, остальные уже переродились?

— Да, — кивнул Фрэнк.

— А Эрику это только предстоит. И если в этот момент рядом с ним будет его половика…

— Мысль твою я понял, но на самом деле шанс на подобное совпадение ничтожен.

— Ой, Фрэнк, ну почему бы нам не поиграть в Купидонов? Что мы теряем-то?

— Действительно, — поддержала меня мама. — Думаю, нужно просто перезнакомить обе семьи, и тогда всё станет ясно, и не нужно будет гадать.

— Свадьба — прекрасный повод для встречи обеих семей. Гейб и Рэнди, мы с Фрэнком… — Отец поперхнулся чаем и закашлялся. — Пап, ты чего?

— Ничего-ничего, — продышавшись, помотал он головой. — Просто не в то горло попало.

— Пап, ты ведь прекрасно знаешь, что мы с Фрэнком поженимся…

— И очень скоро, — подхватил Фрэнк.

— Да знаю я, всё знаю! — как ни странно, отец виновато взглянул на маму, потом снова на нас. — Просто… всё так быстро произошло. Неделю назад я даже не подозревал о твоём существовании, сынок, и был уверен, что моя малышка пробудет рядом со мной ещё многие десятилетия, а то и столетия. И вдруг всё меняется так стремительно — моя крошка в одночасье становится взрослой и уже собирается замуж. Мне сложно перестроиться так быстро. Но я стараюсь, правда, Элоиз, очень стараюсь.

— Я вижу, Синклер, — мама утешающе погладила руку отца. Потом взглянула на нас. — И когда же произойдёт это радостное событие?

Мы растерянно переглянулись.

— Не знаю, мы с Фрэнком это ещё как-то не обсуждали. Просто скоро… Дату не назначали…

— Всё, действительно, происходит слишком быстро и слишком насыщено событиями. Я даже кольцо ещё Ники не подарил — не было возможности его приобрести. Думаю, когда вернёмся с острова, займёмся этим вплотную. А пока нужно разобраться с ближайшей проблемой. — Фрэнк взглянул на старинные ходики, висящие на стене. — Вылет через три часа. Наверное, нужно собрать вещи.

— Одежда для вас уже собрана, — сообщила мама. — Остались всякие мелочи, которые вы захотите взять.

— Мой телефон! Он остался в палатке!

— Солнышко, не волнуйся, заберём его, это для нас теперь дело пары минут.

— Да, действительно. Никак не привыкну. — Тут мне в голову пришла ещё одна мысль, и я пригорюнилась. — Моя машинка осталась в Литл-Роке… Жалко будет с ней расставаться.

— Если ты любишь свою машину — мы заберём её к себе, — тут же успокоил меня Фрэнк. — Конечно, сейчас она тебе вряд ли понадобится, но наступит время, когда мы будем жить среди людей — вот она тебе и пригодится. А я свой Хаммер оставлю Тайлеру, я приобрёл его буквально за день до нашей встречи и не успел проникнуться к нему какими-либо сентиментальными чувствами. Хотя кое-что из вещей и мебели, которые хранятся в моём прежнем доме, мне дороги как память, и мы обязательно заберём их, когда у нас появится свой дом. Так же, как и те вещи, которые захочешь взять ты.

— Это славно, что моя Ауди останется со мной. Пусть она уже старенькая, но это моя первая машина, и мы с ней подружились. К тому же, вся начинка у неё совсем новая, она ещё послужит нам верой и правдой.

— Тайлер — это кто? — полюбопытствовал отец.

— Брат Эрика, — ответила я.

— Младший из старших, — уточнил Фрэнк.

— Я с ним познакомилась в самолёте, они нас провожали, Эрик, его родители и Тайлер. Привезли нам одежду, а то мы выглядели… Странно мы выглядели, если честно.

— Он уже перерождённый? — уточнил отец. Фрэнк кивнул. — Странно. Когда искали того, кто сможет вытащить тебя, Ники, из того места, где тебя держали, Дэн сказал, что в Литл-Роке кроме отца Эрика находится только его сын Франциско. А про Тайлера не упомянул. Просто я это хорошо запомнил — с того момента, как Эндрю сказал Гейбу: «Доминику похитили» — я вслушивался в каждое слово. Такое пропустить я просто не мог.

— «Фильтр» в действие. Знакомо, — пробормотала я.

— Дело в том, что в то время Тайлера как раз в Литл-Роке и не было, — объяснил Фрэнк. — Он приехал уже после того, как я отправился за Ники. Дело в том, что это я его вызвал, чтобы он стал следующим «нянькой» Эрика, поскольку я уже не мог исполнять эти обязанности.

— Почему? — поинтересовалась мама.

— Я встретил Ники, — Фрэнк пожал плечами. — И с этого момента именно она стала моим приоритетом. Я сразу же связался с Тайлером, но ему понадобилась пара дней, чтобы завершить свои дела, и он приехал как раз к тому времени, когда Настя и Джейми закончили покупку одежды для пленников. Удачно он появился, кстати, иначе они не смогли бы ждать нас прямо в самолёте, пришлось бы делать крюк и заезжать к ним домом за вещами.

— И не факт, что я смогла бы повидаться с Эриком, — задумчиво произнесла я.

— Не смогла бы, — кивнул Фрэнк. — Предполагалось, что наш автобус проедет по их улице, не останавливаясь, кто-нибудь из нас выскочит на ходу, заберёт вещи и запрыгнет обратно так, что никто посторонний этого не заметит и никак не свяжет этот автобус с семьёй Джейми. Но тут появился Тайлер, и планы изменились в лучшую сторону.

— Это хорошо, что он появился так вовремя. Я была рада повидать Эрика и познакомиться с его мамой. Надеюсь, они приедут на нашу свадьбу?

— Непременно. Они не упустят такую возможность. А пока, — Фрэнк встал из-за стола и подал мне руку. — Давай всё же сбегаем за твоим телефоном. Надеюсь, на острове есть мобильная связь. Но даже если и нет — вы всегда сможете связаться со мной через близнецов, а уж я всегда буду рядом с Ники, связь вы не потеряете.

— Постараемся не слишком вам докучать, — улыбнулась мама. — Но всё же, звонить порой будем, уж извините. Раньше мы никогда не расставались с Ники так надолго.

— Со мной будет всё хорошо, мам! Со мной же будет Фрэнк! Да и Гейб тоже там будет. И ещё куча народа. Ничего подобного моему похищению не повториться, я обещаю.

— Я верю, доченька. Я знаю, что ты уже большая, что Фрэнк никому не позволит тебя обидеть — он уже доказал это, и не раз. Но всё же…

— Я понимаю, мам. Я буду звонить часто-часто, как только смогу. Ещё надоем.

— Иди уж за своим телефоном, «надоеда», — хмыкнул отец, потрепав меня по волосам. — А то не с чего надоедать будет.

— Думаю, лучше взять с собой хлеба, а то местная «банда» нас в палатку не пустит, — захихикал Фрэнк.

Решив, что мысль здравая, я взяла из хлебницы кусок булки, аккуратно открыв и закрыв её, а потом гордо посмотрела на родителей. Взгляд пропал втуне, потому что в это время мама мобилизовала отца на упаковку пирожков в корзину для пикника, нам в дорогу. Переведя взгляд на Фрэнка, я увидела ободряющую улыбку и большой палец — уж он-то не упустил мой крошечный, но всё же триумф.

— Мам, оставь часть пирожков для ребятишек Гейба и Рэнди, а то она переживает, как бы без неё они все не умерли голодной смертью, — попросила я.

— Конечно-конечно, пирожков много, хватит всем. Синклер, попроси у кого-нибудь ещё одну корзину. А лучше две.

Отец отправился добывать тару для пирожков, а мы с Фрэнком — в последний раз покормить Миссис Клювдию и её выводок. Стоя в палатке и осматривая наше первое совместное жилище, я испытала лёгкую грусть. Это было немного иррациональное чувство, ведь менялось только наше местоположение, но мы всё равно оставались вместе. Но мне всё равно было жалко нашу палатку.

— Я попрошу пока не убирать её, — Фрэнк подошёл сзади, приобнял меня, прижал к себе и опустил подбородок мне на макушку. — Мы сможем вернуться сюда, если захотим.

Я всегда чувствовала, что Фрэнк может читать мои мысли. Не напрямую, но он понимал меня без слов. И будет понимать всю жизнь.

— Наш первый дом, — вздохнула я, уже испытывая ностальгию.

— Но не последний, — Фрэнк прижался губами к моей макушке, потом чуть отстранился, его губы сползли на моё ушко, прошлись по шее и припали к плечу, с которого он сдвинул ткань футболки. Я откинула голову, чтобы ему было удобно, чувствуя, как учащается моё дыхание. Не знаю, во что это вылилось бы, но романтический момент был грубо прерван.

* * *

«Еда?» — внезапно ворвалось в моё уже слегка затуманившееся сознание.

Губы Фрэнка замерли, а потом он фыркнул, и я захихикала от щекотки.

«Еда!» — раздалось возле моих ног уже более настойчиво.

Опустив глаза, я увидела укоризненно глядящую на меня Миссис Клювдию. Её утята вовсю исследовали пространство палатки, несколько оставленных ими «мин» уже красовалось на полу.

— Иди, корми, — руки Фрэнка упали с моих плеч, предварительно слегка погладив. — А я пока наведу здесь порядок.

Я вышла из палатки, утиное семейство — следом. Раскрошив булку, я уселась на берег и стала смотреть на крутящееся колесо мельницы — это зрелище всегда меня успокаивало. Вскоре ко мне присоединился Фрэнк, сев рядом и прижав к себе одной рукой — во второй он держал несколько футболок, которые, видимо, решил взять с собой.

— Знаешь, о чём я подумал, когда утки вторглись к нам в самый неподходящий момент? Что нам ещё не раз предстоит в будущем нечто подобное.

— Правда? Думаешь, Миссис Клювдия и дальше будет нас преследовать?

— Нет, не она, — рассмеялся Фрэнк. — Но вообще-то, дети имеют такую привычку — вторгаться к родителям в самое неподходящее время.

У меня перехватило дыхание и, кажется, на пару секунд перестало биться сердце. Застонав, я уткнулась лбом в колени.

— Солнышко, что случилось, — перепугался Фрэнк.

— Я думала, ты знаешь, — пробормотала я, не поднимая головы.

— О чём?

Я собралась с духом, подняла голову, взглянула Фрэнку в глаза и выпалила:

— О том, что у нас не будет детей.

— Ты не хочешь детей? — Фрэнк явно был ошарашен.

— Хочу! Очень хочу. Но… Не могу… — мой голос упал до шёпота.

— Я не понимаю, — нахмурился Фрэнк. — У тебя идеальное здоровье, так почему ты не можешь?

— Потому что женщины-оборотни бесплодны.

— А причём тут наши с тобой дети?

— Фрэнк, женщины-оборотни бесплодны. Я — женщина-оборотень. Это значит, что я тоже бесплодна.

— Ничего это не значит, — покачал головой Фрэнк. — За всех твоих родственниц утверждать не стану, но вот насчёт тебя поспорю. У половинок не бывает бесплодных пар, понимаешь? Мы, гаргульи, можем иметь детей только от половинок. Если судьба даровала мне тебя в половинки — делай вывод сама.

Какое-то время я сидела, уставившись на Фрэнка, открыв рот. В буквальном смысле. Потом помотала головой и тупо повторила.

— Женщины-оборотни бесплодны.

— Вампиры вроде как тоже, — хмыкнул Фрэнк. — Показать тебе фото твоего тёзки, сынишки Энжи от её кровососа? Славный пацанёнок получился, даром что папа — вампир. Впрочем, папа у него тоже красавчик, так что, наследственность у парня отличная.

— То есть… ты и правда веришь?..

Фрэнк отложил вещи в сторону и, усадив меня к себе на колени, привычно закутал в объятия. Я, уже не менее привычно, пристроила голову на его плече.

— Солнышко, я довольно много успел узнать о вашем виде. Собственно, я знаю всё, что знает Рэнди, она рассказала мне, понимая, что мне это нужно. Ещё один плюс от нашей телепатии. Так вот, у мужчин твоего вида есть цикл, верно? Возможность зачать ребёнка им даётся раз в тридцать лет.

— Угу, — кивнула я, не совсем понимая, зачем он говорит мне то, что я и так знаю.

— А тебе не приходило в голову, что у вас, женщин, тоже есть свой цикл? И, скорее всего, он даже более длительный, чем у мужчин? Подумай, цикл ведь есть даже у человеческих женщин, так почему бы не у вас тоже?

— Но… Но… Века… Целые века — и ничего. И ни у кого. Ни разу!

— Значит, ты будешь первая. Потом близняшки. А может, кто-то ещё из наших встретит свою половинку среди ваших. Тогда близняшки уже не будут в тройке призёров, но это не важно. Пойми, ну не может так быть: идеальное здоровье и при этом — бесплодие. Не может!

— Я сейчас в обморок бабахнусь. Второй раз в жизни.

— Солнышко, ну ты чего?

— Фрэнк, ты понимаешь, что сейчас пытаешься мне внушить, что то, во что я верила всю жизнь, с чем я смирилась и думала, что ты смирился тоже — неверно. Совсем неверно.

— Маленькая моя, мне и в голову не приходило поднять этот вопрос. Я и не думал, что ты так считаешь.

— Наши женщины бесплодны…

— Ваши женщины бессмертны. И спали либо с бессмертными, у которых цикл, либо с людьми, но исключительно до перерождения, верно? А до перерождения у вас, как я понял, все бесплодны, и мужчины, и женщины, поскольку ваши тела, скажем так, недоделаны. Не готовы. Не созрели. До перерождения вы бесплодны в той же степени, что и, скажем, пятилетние человеческие дети. Но после вашего перерождения такого просто быть не может!

— Но что же делать?

— Кому? Нам? Кхммм… Ники, ну что нужно делать, чтобы дети рождались, а? Да-да, именно то, о чём ты сейчас подумала. Не красней, Солнышко, это нормальный и естественный процесс. Я не знаю, какой у тебя цикл, пусть хоть тысячу лет, но клянусь — мы его не упустим.

— О, господи, а ведь всё началось в наглой утки, — простонала я, донельзя смущённая тем, куда вывернул наш разговор. Наверное, это странно, после того, что произошло в пещере, но… Что-то я, действительно, засмущалась. И не просите объяснить, почему.

— И я ей благодарен за то, что помогла нам поднять этот вопрос. Солнышко, я клянусь, что непременно подарю тебе ребёнка. И больше не смей считать себя бесплодной и переживать по этому поводу.

— Не буду. — Я уткнулась в шею Фрэнка, пряча от него лицо.

Пусть верит. Мне сложно было перестроить своё сознание и поверить в то, что незыблемые реалии моего мира могли оказаться ошибочными. Но если Фрэнк так в этом уверен… И, действительно, а вдруг у наших женщин тоже есть цикл, и он просто не совпадает с циклом мужчин? И судьба дала меня Фрэнку в половинки вовсе не для того, чтобы он остался бездетным…

Слова Фрэнка начинали казаться всё более правильными, даже истинными. В них так хотелось поверить. Что, если он прав? Проверить это можно только на практике, с годами. А сейчас можно только гадать, можно верить или не верить, доказательств ни у него, ни у меня нет. Остаётся лишь ждать.

— Солнышко, давай просто не думать об этом сейчас, — явно почувствовав мои мысленные метания, предложил Фрэнк. — Нам предстоит не самое лёгкое дело, в моральном плане — нелёгкое. Нам нужно сосредоточиться на этом. Пока — на этом.

— Да, — вставая с колен Фрэнка и решительно беря себя в руки, кивнула я. — Нужно сосредоточиться. В конце концов, мне предстоит присутствовать на казни. Такого со мной прежде не случалось.

— Солнышко, ты о чём? — удивлённо воскликнул Фрэнк, вскакивая следом. — Ни на какой казни ты присутствовать не будешь. И Рэнди с Эбби — тоже, ни в коем случае.

— Тогда зачем мы летим? И куда?

— На суд. Это будет суд, Солнышко. Ты, Рэнди, Эбби — вы будете на нём потерпевшей стороной. И обвинителями. Именно для этого вы и летите — взглянуть в глаза своему обидчику, высказать всё, что вы о нём думаете, услышать приговор, увидеть его страх, когда и он его услышит. Как ты могла подумать, что мы позволим вам увидеть что-то большее? Даже и не думай об этом!

— Я… Я, наверное, что-то напутала. Но я рада, что мы и это тоже выяснили. Меня пугала сама мысль о том, что придётся смотреть…

— НЕТ! Нет, ни в коем случае, я подобного не допущу! — Фрэнк крепко прижал меня к себе. — Ничего, что могло бы испугать или расстроить тебя. Никогда.

— Хорошо. Это хорошо, — с облегчением бормотала я.

— Думаю, твои родители нас заждались. Как бы твой папочка не отправил спасательную экспедицию на наши поиски. Пойдём-ка домой, скоро вылет.

Фрэнк выпустил меня, подобрал с травы одежду, сунул мне в руки, а потом подхватил меня на руки и рванул в сторону посёлка.

— Я могу сама, — напомнила я, при этом с удовольствием прижимаясь к нему как можно крепче.

— Я знаю, — подмигнул мне Фрэнк, явно не собираясь позволить мне это продемонстрировать.

Я положила голову ему на плечо и отдалась ощущению полёта. О нашем сегодняшнем разговоре я подумаю как-нибудь потом.