Глава 31. Близкое знакомство с Фрэнком-младшим.

5 ноября 2020 года, четверг, день одиннадцатый

Вылетев из дома, Фрэнк начал резко набирать высоту, и когда остров стал виден весь, как на ладони, так же резко спикировал вниз, и, уже будучи на совсем небольшой высоте, лишь немного выше пальм, полетел параллельно земле к берегу, противоположному тому, на котором находилась пристань.

— И к чему такие странные манёвры? — поинтересовалась я.

— Хотел узнать, где находятся Ричард и Эбби, чтобы не свалиться им на голову в самый неподходящий момент.

— Ох, точно. А я их не увидела…

— И я не увидел. Они расположились под пальмой. Но я заметил их следы к ней, так что, догадаться, где они находятся, было несложно.

— Следы? — я прикинула, на какой высоте мы были, плюс расстояние до того места, где могли находиться Ричард и Эбби. — Ну, у тебя и зрение! Хотя, ты же сейчас обратившийся.

— Дело даже не в этом, — опускаясь на песчаный пляж в нескольких футах от воды, ставя меня на песок и забирая из моих рук свёрток, ответил Фрэнк. — И ты бы их увидела, если бы поставила перед собой такую задачу.

Я открыла было рот, чтобы продолжить разговор о том, что я могла или не могла бы увидеть, но в этот момент что-то легонько коснулось моих ног. Я подпрыгнула от неожиданности и, опустив глаза, поняла, что край волны слегка окатил меня — мы стояли как раз на границе сухого и влажного песка. Все мысли о Ричарде и Эбби, их следах и о чём бы то ни было ещё, тут же исчезли из моей головы, я взвизгнула от восторга и, рванув вслед за отползающей волной, запрыгала по мелководью, не в силах удержать радость, искрящуюся и щекочущую, словно пузырьки шампанского.

— Океан! Океан! — совершенно по-детски кричала я, начав бегать туда-сюда вдоль прибоя, давая небольшим волнам окатить мои ноги мягкой пеной.

Вспомнив, наконец, про Фрэнка, я обернулась к нему с сияющей улыбкой:

— Фрэнк, океан! Настоящий!

И, раскинув руки, я закружилась, потому что просто не могла устоять на месте. Хотелось прыгать, кувыркаться, обнять весь мир.

И я его обняла, весь свой мир. Подбежав к Фрэнку, который так и стоял там, где приземлился, только уже вновь в человеческом обличье, и с тёплой, любящей улыбкой смотрел на мои восторги, я запрыгнула на него, обхватив руками за шею, а ногами за талию и крепко-крепко прижалась к центру моей Вселенной. Сильные руки тут же обхватили меня, нежно прижимая к себе и слегка покачивая.

— Да, Солнышко, вот и океан. Познакомимся с ним поближе?

Я только кивнула, продолжая висеть в объятиях Фрэнка, но обернулась, чтобы видеть это огромное, бескрайнее, голубое пространство, с белыми пятнами облаков как наверху, в небе, так и внизу, отражающихся в воде. Ни когда я смотрела на него из окна самолёта, ни позже, когда мы летели к острову, океан не произвёл на меня такого сильного впечатления, как сейчас, когда я стояла на краю этой огромной живой дышащей громадины.

Продолжая держать меня на руках, висящую на нём, словно коала на эвкалипте, Фрэнк решительно зашагал вперёд, заходя в воду. Прибой был совсем слабым, но всё же в какой-то момент пенная волна обдала нас, накрыв с головой, и я машинально зажмурилась. Хотя теперь моим глазам солёная вода была не страшна, старые инстинкты продолжали работать. В следующий момент я это сообразила, открыла глаза и обнаружила, что прибой остался далеко позади, а Фрэнк покачивается на воде, лёжа на спине, а я лежу на нём, как на надувном матрасе. А я даже не ощутила его скорость и то, как он мгновенно перенёс нас на сотню футов от берега. Встретившись со мной глазами, Фрэнк широко улыбнулся.

— Мы можем и дальше так плавать, мне эта позиция очень даже нравится, или можем понырять — подводный мир здесь просто фантастический. Что выбираешь?

— Поныряем! — и я расцепила руки и ноги, которыми крепко обхватывала шею и талию Фрэнка. Мне тоже очень нравилось прижиматься к Фрэнку, очень-очень нравилось, но любопытство и желание увидеть что-то новое пересилило.

Фрэнк тоже выпустил меня и резко ушёл под воду, я следом. Новое тело позволяло задерживать дыхание почти на полчаса, глаза прекрасно видели под водой, наслаждение от погружения было невероятным. Помню, как меня заворожил подводный мир нашего прудика, что уж говорить о дне океана в тропиках. Буйство красок, удивительное разнообразие всевозможных форм жизни. Рыбки, моллюски, ракообразные, брюхоногие, водоросли, кораллы и многое другое, что я даже классифицировать не сумела. Никакой, даже самый лучший фильм канала «Дискавери», не сравнится с впечатлением от личного присутствия под водой.

Я наслаждалась невероятным зрелищем, гладила водоросли, а может и не водоросли, в общем, то, что не плавало, щекотала пузики рыбкам, ловила крошечных осьминожек, которые так забавно оплетали щупальцами мой палец, рассматривала удивительной красоты ракушки. И всё это время боковым зрением видела Фрэнка. Он держался неподалёку, порой приближался, чтобы указать мне на какой-нибудь удивительный подводный «цветок» или подать красивую раковину, но в основном наблюдал издали, не мешая мне наслаждаться изучением подводного мира.

Я так увлеклась своим восхитительным занятием, что совершенно забыла о времени. Даже начав испытывать лёгкий дискомфорт, я не сразу осознала, с чем он связан. Но тут же была подхвачена сильными руками и вынесена на поверхность.

— Дыши, Солнышко. — И когда я послушно сделала вдох, Фрэнк сокрушённо покачал головой. — Ну как же так можно? Моя хорошая, ты можешь очень долго не дышать под водой, но не бесконечно же.

— Неужели уже прошло полчаса? — не могла поверить я. Мне казалось, что прошло всего несколько минут, но, судя по тому, что кислород у меня начал заканчиваться…

— Даже больше.

— Ничего себе… Я не заметила…

— Ты просто очень увлеклась. Если хочешь, можем снова нырнуть.

Я хотела было согласиться, а потом вдруг осознала, что Фрэнк не просто удерживает меня на поверхности, я, влекомая каким-то инстинктом, уже умудрилась вновь обвиться вокруг него. И сейчас, когда я обнимала его за шею и видела его глаза близко-близко, очень тёмные глаза, когда мои ноги обвивали его талию, а под попкой я отчётливо чувствовала уже знакомый бугорок, когда моя, едва прикрытая купальником грудь буквально расплющилась о его, обнажённую, я вдруг поняла, что океан, ещё полчаса назад заслонивший для меня всё на свете, мгновенно отступил на второй план. А на первый выступил Фрэнк, мой прекрасный, мокрый, практически обнажённый и страстно желающий меня Фрэнк. И я поняла, что тоже хочу его, хочу безумно, хочу того, что было между нами в пещере, а так же большего, гораздо большего, всего, что только может дать мне Фрэнк, всего, что я сама могу ему дать. И никакие страхи перед новым и неизведанным меня уже не пугали, спасибо огромное Рэнди.

* * *

Фрэнк продолжал вопросительно смотреть на меня, дожидаясь ответа. И получил его, только не в словесной форме. Ещё крепче прижавшись к нему, я прикоснулась к его губам поцелуем, который он тут же подхватил, углубил, усилил. Моя рука переползла с шеи Фрэнка на его затылок, ероша мокрые волосы, его руки путешествовали по моей спине, в какой-то момент я осознала, что верхней части купальника на мне не осталось, что мои напряжённые соски трутся о его гладкую грудь, и это только усилило моё удовольствие от поцелуя. Робость первых прикосновений, осторожное изучение, знакомство с телами друг друга остались там, в пещере, сейчас мною управлял мощнейший инстинкт — я мечтала быть с Фрэнком, слиться с ним, стать с ним единым целым. И я ни капельки не боялась и даже не стеснялась — ведь это был мой Фрэнк, моя половинка, и то, что мы сейчас делали, было правильно.

Я почувствовала, что меня опустили спиной на что-то твёрдое — мы уже не были в воде, а я даже не заметила, как мы выбрались на берег. И поскольку меня уже не нужно было удерживать над водой, руки Фрэнка, получив свободу, принялись путешествовать по моему телу. Следом устремились губы, лаская, целуя, пощипывая мою грудь, в то время как руки спустились ниже, гораздо ниже, лаская как тогда, в пещере.

Сначала я ещё пыталась тоже ласкать Фрэнка, но в итоге меня хватало только на то, чтобы лежать и постанывать от наслаждения, которое дарили мне его умелые прикосновения, играя на моем теле, словно на музыкальном инструменте, даря удовольствие, которое всё нарастало и нарастало, а потом вдруг накрыло меня, словно цунами. Я вскрикнула, испытав то же самое непередаваемое удовольствие, как тогда, в пещере, а когда немного пришла в себя, то поняла, что Фрэнк надо мной и… во мне. Первой мыслью, промелькнувшей в моей голове, было: «Рэнди была права!» — ни боли, ни страха, только невероятное чувство наполненности и… правильности. Мы стали единым целым, одним телом, одной душой. Мне казалось, что именно к этому моменту я шла все эти годы, вся моя жизнь была лишь подготовкой к тому, что сейчас произошло. Подняв глаза на Фрэнка, я широко улыбнулась ему, но потом моя улыбка чуть увяла, поскольку взгляд, которым смотрел на меня Фрэнк, был каким-то… испуганным.

— Что случилось? — мне, наверное, тоже стоило испугаться, но совсем не хотелось.

— Я… — Фрэнк сглотнул, потом прокашлялся и начал снова. — Я сделал тебе очень больно?

О чём это он? Разве он не видит, не чувствует, как мне хорошо?

— Нет, — я замотала головой. — Мне не больно. Совсем.

— Правда? — Фрэнк внимательно вглядывался в моё лицо, словно пытаясь определить, не лгу ли я, чтобы его успокоить.

И тут до меня дошло — прежде он имел дело только с человеческими женщинами, я у него — первая бессмертная. В каком-то смысле, и для него это первый раз, не совсем так же, как у меня, но всё же… И если мои страхи развеяла Рэнди, то вряд ли и его тоже кто-то мог так же просветить. Осознав это, я погладила Фрэнка по щеке, заглянула в глаза и заверила:

— Мне не было больно, Фрэнк. Я бессмертная. У меня очень высокий болевой порог и мгновенная регенерация, — я почти дословно процитировала Рэнди. — Я даже щипок не почувствовала, как она… Ой!

Я заткнулась, поняв, что именно ляпнула. А Фрэнк внимательно посмотрел на меня, анализируя сказанное, а потом расслабился и широко улыбнулся.

— Кажется, с кем-то провели ликбез на тему: «Как бессмертные лишаются невинности»?

И вот тут я покраснела. Прямо почувствовала, как жаром полыхнули щёки. Подумать только, я не краснела, когда Фрэнк видел меня голой, когда его руки ласкали меня везде, вообще везде, даже когда он оказался внутри меня… и, кстати, всё ещё там остаётся…

— Фрэнк, а разве ты не должен сейчас… ну… двигаться?

— Тебя и об этом Рэнди просветила? — с ходу угадав источник моих познаний, уточнил Фрэнк.

— Нет, конечно, я и сама в курсе! — гордо воскликнула я. — Я читала книги, а ещё…

— Да-да, я помню — посмотрела пару фильмов для взрослых, а может даже три, — Фрэнк уже широко улыбался. Склонившись ко мне, он очень нежно прикоснулся своими губами к моим, а потом шепнул прямо в них: — Ты права, Солнышко, я должен двигаться. И я с ума схожу, сдерживая себя. Но ты должна привыкнуть…

— К чему? — не поняла я.

— Ко мне. К моим размерам. Для твоего тела это абсолютно новый опыт, поэтому тебе нужно время…

— Да не нужно мне время! — воскликнула я. — Всё идеально. Всё именно так, как и должно быть. А твои размеры… — тут я вспомнила, как пыталась обхватить Фрэнка-младшего в пещере, как сомневалась, что он поместится. — Ой, Фрэнк! Ты и правда поместился! Ты просто идеально подошёл. А я, глупая, не верила.

— Я же говорил — мы созданы друг для друга, и наши тела — тоже. — Он внимательно посмотрел на меня. — Так, говоришь, не нужно времени?

Я помотала головой, и он вдруг начал медленно покидать моё тело, лишая меня уже ставшего привычным чувства наполненности. Мне это не понравилось, я даже собралась возразить, но тут он снова вернулся, и от этого движения лёгкая волна удовольствия пробежала по моему телу от того места, где мы были соединены.

— Да! — воскликнула я. — Так! Ещё!

— Всенепременно, — выдохнул Фрэнк и повторил так понравившееся мне движение. А потом ещё. И ещё раз. И ещё. И я сбилась со счёта. С каждым его движением меня вновь и вновь накрывала волна удовольствия, а когда Фрэнк ускорил движения, эти волны уже не успевали гаснуть и начали наслаиваться друг на друга, усиливая моё удовольствие в разы. Я уже потеряла способность членораздельно мыслить, остались только чувства, ощущения, и в какой-то момент они стали столь интенсивны, что я не выдержала и с громким криком унеслась куда-то к облакам, краем сознания услышав, что Фрэнк с рычанием последовал за мной буквально в следующую же секунду.

А потом мы лежали, приходя в себя и пытаясь выровнять дыхание. Фрэнк, упавший на меня, попытался приподняться, но я вцепилась в него, обхватив всеми конечностями и недовольно заворчав — мне не хотелось терять это невероятное чувство единения.

— Я тебя раздавлю, — Фрэнк вновь предпринял попытку приподняться.

— Это шутка? Фрэнк, ты снова забыл, кто я? Ты для меня не тяжелее одеяла. — И я постаралась ещё крепче прижать его к себе, закутаться в его тело, словно оно и правда было одеялом, самым мягким и уютным на свете.

— Забыл, — сокрушённо покачал головой Фрэнк, между словами покрывая моё лицо лёгкими поцелуями. — Никак не могу привыкнуть — ты же такая маленькая, хрупкая.

И я не стала возражать, лишь блаженно улыбнулась. Пусть для всего мира я тощая оглобля, главное, что для Фрэнка я маленькая и хрупкая, и меня это вполне устраивало.

* * *

В этот момент я почувствовала, как на наши ноги наползла волна и тут же отхлынула обратно. Отведя взгляд от лица Фрэнка, в принципе, единственного, на что мне сейчас хотелось смотреть, я с любопытством огляделась. Мы лежали у самой воды так, что наши тела находились на сухом песке, а ноги — на влажном, и их время от времени ласково облизывали волны удивительно спокойного океана.

Заметив мой взгляд, Фрэнк чуть виновато пожал плечами.

— Мне не хватило терпения расстелить полотенце или хотя бы донести тебя до травы. Извини, но ты теперь вся в песке, особенно волосы. Тебе нужно искупаться.

Мне совершенно не хотелось купаться и вообще что-то делать. Хотелось просто лежать, прижимаясь к Фрэнку и чувствуя Фрэнка-младшего внутри себя, пусть уже не такого большого и крепкого, но всё равно дающего это удивительное чувство единения. Поэтому я честно ответила.

— Мне лениво.

— А тебе ничего не понадобится делать, даже шевелиться, — с лёгкой усмешкой успокоил меня Фрэнк, а потом ловко встал, придерживая меня, теперь на нём висящую, и пошёл в воду. Фрэнка-младшего я потеряла — гравитация и всё такое. Печально, но сама виновата — нужно было точнее формулировать свои возражения.

Фрэнк, не догадываясь о моих печалях, прошёл сквозь прибой, ещё более спокойный, чем час назад, зашёл в воду по шейку, потом присел, и мы оказались под водой. Придерживая меня одной рукой за талию, другой он стал тщательно промывать от песка мои волосы. Это было так приятно и расслабляюще, что когда он закончил с волосами и выпрямился, я положила голову ему на плечо и просто позволила его руке обмывать моё тело — мне, действительно, совсем не хотелось шевелиться, я нежилась в двойных ласковых объятиях — Фрэнка и океана, — и больше ничего не хотела.

До определённого момента. Потому что, обмыв мои плечи, руки и спину, рука Фрэнка скользнула ниже, и уже сложно было понять, моет она меня или ласкает. Когда же рука скользнула мне между ног, сомнений уже не осталось. Я почувствовала, как под его умелыми пальцами нега отступает, как учащается моё дыхание, а сердце колотится всё чаще, когда уже знакомое возбуждение начало разливаться по моему телу.

Я подняла голову и, чуть отстранившись, взглянула во вновь ставшие тёмно-синими глаза Фрэнка, внимательно вглядывающиеся в моё лицо, словно ища ответ на незаданный вопрос. Воспользовавшись тем, что наши тела уже не были плотно прижаты, его рука скользнула вверх и легла на мою грудь, гладя, лаская, теребя напрягшийся сосок. А ягодицами я явно почувствовала, что Фрэнк-младший выиграл битву с гравитацией, вновь став большим и твёрдым.

Давая ответ на незаданный вопрос, я слегка поёрзала, давая Фрэнку-младшему более удобный доступ, и в следующую секунду, одним плавным движением, он оказался во мне, глубоко во мне, там, где я и хотела его чувствовать.

На этот раз я уже не была пассивным участником процесса, вцепившись в плечи Фрэнка, я раскачивалась вверх и вниз, а он двигался мне навстречу, а океан помогал нам, покачивая на своих волнах. Но потом я уже не могла выдерживать этот неспешный ритм, я стала двигаться быстрее, резче, и Фрэнк точно улавливал моё желание, двигаясь в унисон. И снова волна цунами прошла по моему телу, снова я закричала от невыразимого удовольствия, повиснув на руках Фрэнка, уже не способная шевелиться и даже думать, и снова он догнал меня в моём полёте к звёздам, а потом упал на колени, но продолжал крепко держать меня. Оказавшись в воде, я инстинктивно перестала дышать, и лишь слышала стук наших сердец и чувствовала движение воды над нашими головами. Я вцепилась во Фрэнка, и лишь одна мысль осталась у меня в голове: «Мой!».

Через пару минут Фрэнк все же нашёл в себе силы выйти из воды. Придерживая меня одной рукой, он расстелил огромное полотенце и осторожно уложил меня, разомлевшую и, по моим ощущениям, амёбообразную, на него, а сам прилёг рядом, притянув меня к себе.

Какое-то время мы просто лежали, глядя на облака, плывущие по небу и изредка пролетающих над нами попугаев. Не знаю, сколько минут или часов прошло до того, как я почувствовала себя способной шевелиться и членораздельно выражаться. Я заёрзала, поуютнее прижимаясь к Фрэнку, и счастливо выдохнула:

— Этого стоило ждать!

— Ты права, — Фрэнк приподнялся, выдохнул лёгкий поцелуй на мои губы, потом стал покрывать мимолётными поцелуями всё моё лицо, потом дорожка из поцелуев стала спускаться по плечу.

— Ещё раз? — в предвкушении спросила я.

Фрэнк замер, потом отстранился и покачал головой.

— Не сейчас.

— Уууу… — разочарованно протянула я.

— Немного попозже, — успокоил меня Фрэнк, широко улыбаясь моему разочарованию. — Тебе нужно подкрепиться, да и мне тоже не помешает, после таких-то свершений.

Фрэнк наигранно-гордо выпятил грудь и постучал по ней кулаком. Я рассмеялась — это выглядело очень забавно, — а потом осознала, что Фрэнк прав, по крайней мере, по поводу еды. Опустевший желудок уже начал подавать знаки, мол, вон там бутерброды лежат, зря, что ли, брали?

Фрэнк развернул свёрток с бутербродами, открыл бутылку с водой, и мы перекусили, сидя на полотенце, прижавшись друг к другу и глядя на океан. Было так хорошо просто сидеть и молчать, чувствуя друг друга рядом. Я вновь и вновь прокручивала в голове события последнего часа, всё ещё не до конца осознав и поверив, что это произошло. Что мы с Фрэнком теперь одно целое не только душой, но и телом. И как это замечательно, восхитительно и… правильно. И нет никаких сомнений, никаких угрызений совести, никаких других дум на тему «а тому ли я дала», чем грешат девяносто процентов героинь прочитанных мною любовных романов в подобной ситуации. Я даже не стеснялась того, что сижу, совершенно голая, рядом с таким же обнажённым Фрэнком, под открытым небом.

Это тоже казалось совершенно нормальным и правильным. Всё же удивительно, как изменилось моё сознание буквально за какие-то дни. Но, с другой стороны, это же Фрэнк, моя половинка, часть меня, а разве можно стесняться того, что составляет с тобой одно целое? Конечно же нет, я и не собиралась.

И, кстати, рядом со мной сидит совершенно обнажённый Фрэнк, а я сижу и теряю время, глядя на океан! Быстренько проглотив последний бутерброд, я облизала пальцы и развернулась к Фрэнку, собираясь приступить к полному и детальному осмотру того, что я прежде видела либо по частям, либо целиком, но мельком.

Фрэнк, как оказалось, любовался вовсе не океаном. Улыбнувшись тому, с каким восхищением он меня разглядывает, я легонько толкнула его ладошкой в грудь, и он послушно улёгся обратно на полотенце, предоставляя себя в моё полное распоряжение.

— Какой же ты красивый! — не удержалась я от восторженного шёпота, рассматривая и оглаживая лежащее передо мной фантастически-прекрасное и совершенное тело.

Огладив широченные плечи, выпуклые грудные мышцы и кубики пресса, я ненадолго задержалась, исследуя идеальной формы пупок — даже он был прекрасен! — а потом спустилась туда, куда меня гнало неуёмное любопытство. Фрэнк-младший приветствовал меня, застыв по стойке «смирно», большой и толстый, но это уже не вызывало у меня опасений в духе «не поместится», наоборот, я теперь на практике убедилась, что мы идеально подходим друг другу.

— Привет! — негромко сказала я, наклоняясь и поглаживая красавца по нежной головке. Он в ответ дёрнулся, а по телу Фрэнка прошла дрожь. — Ты тоже рад меня видеть, да?

— Э-э… Солнышко? Ты сейчас с кем разговариваешь? — послышался растерянный голос Фрэнка.

— С Фрэнком-младшим, — честно ответила я, поглаживая толстый ствол своего нового любимца. Дыхание Фрэнка заметно участилось, а в его голосе послышалось недоумение.

— Ты дала имя моему пенису?

— Да, — пожала я плечами. — А что? Надо же мне как-то к нему обращаться.

Возражений не последовало. Тогда я подключила вторую руку, одной двигая вверх и вниз, как уже делала в пещере, второй осторожно лаская головку, такую удивительно мягкую по контрасту со всем остальным «телом». Фрэнк уже откровенно стонал под моими руками, заставляя меня чувствовать гордость и возбуждение — от раскинувшейся передо мной картины моё дыхание участилось, сердце стучало, как сумасшедшее, соски сжались и приятно ныли, в тайном местечке между ног стало влажно и пульсировало, требуя заполнить неприятную пустоту. Прежде нечто подобное я уже испытывала, но желание достигало такой интенсивности только под ласками Фрэнка. Не думала, что подобное возможно без единого прикосновения его рук и губ, лишь от собственных действий да созерцания невероятно эротической картины, которую представлял собой распростёртый, стонущий от желания под моими руками Фрэнк. И теперь я прекрасно знала, что именно может облегчить эту тянущую боль внизу моего живота. Вспомнив кое-что из прочитанного, я решилась на эксперимент.

* * *

Перекинув одну ногу через бёдра Фрэнка, я расположилась над ним, и, удерживая Фрэнка-младшего под нужным углом, стала осторожно опускаться на него. Моё тело определённо было создано точно под тело Фрэнка, поскольку Фрэнк-младший проскользнул в меня легко, плавно, идеально наполняя меня и принося облегчение, вновь сделав нас с ним единым целым. Сам же Фрэнк распахнул глаза и ошарашено взглянул на меня, сумев выдавить лишь моё имя. Но поскольку он явно ничего не имел против, я решила продолжить.

Инстинкт заставлял меня двигаться, и, подчиняясь ему, я приподнялась и вновь скользнула вниз. Знакомая волна удовольствия прошла по телу, и теперь я уже точно знала, что это лишь начало, а в конце меня вновь поджидает неземное удовольствие. И я продолжала двигаться, сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее, чувствуя на своём теле руки и губы Фрэнка, который приподнялся, чтобы иметь возможность ласкать меня. А я двигалась и двигалась, пока знакомая волна цунами не унесла меня к звёздам.

Я обмякла в объятиях Фрэнка, он ещё какое-то время продолжал двигаться во мне, точнее, подхватив меня, не способную шевельнуться, приподнимал и опускал, но продлилось это недолго — громко закричав, Фрэнк отправился за мной вдогонку в моём полёте. После чего рухнул на спину, а я упала следом, распростёршись по его широкой груди и пытаясь отдышаться.

— Это было что-то нереальное! — пробормотал он, спустя довольно продолжительное время. — В жизни не испытывал ничего прекраснее.

— Правда? — довольно промурлыкала я, не открывая глаз, поскольку это почему-то стало сделать очень сложно. И шевелиться тоже. И думать. И вообще — Фрэнк такой мягкий, такой уютный…

— Спи, Солнышко, — едва слышно прошептал мне на ушко Фрэнк. — Ты устала. Спи.

И его пальцы, едва касаясь, стали поглаживать мои волосы. Под эти поглаживания я и уснула.

Разбудил меня запах чего-то безумно вкусного. Открыв глаза, я осмотрелась и поняла, что лежу на том же самом пляже, на полотенце, заботливо укрытая вторым, а в десятке футов от меня потрескивает костерок, над которым жарится небольшая свинка. Этот самый запах жарящегося мяса меня и разбудил.

Фрэнка нигде не было видно, но, принюхавшись, я, сквозь запахи мяса и джунглей различила его восхитительный аромат. Похоже, он был довольно далеко, но всё же не очень, и я успокоилась и огляделась повнимательнее.

Солнце висело с другой стороны неба, похоже, близился вечер, я проспала несколько часов и чувствовала себя бодрой и готовой к новым свершениям. Задумалась, идти искать Фрэнка или подождать. Решила остаться — надолго меня Фрэнк ни за что бы не оставил. Подошла к костру, повернула самодельный вертел, поворошила полешки, а потом стала с любопытством оглядываться. Прежде всё моё внимание захватил океан, а потом Фрэнк, сейчас же я более внимательно оглядывала идеально чистый пляж, бегающих в полосе прибоя крабиков, стену зелени, окружающую берег длинным полумесяцем, вулкан, возвышающийся за ней. Я видела каждую тычинку в ярких цветах, каждое пёрышко в хвостах сидящих на ветвях попугаев, каждую трещинку на стволах пальм, при том, что находилась от стены тропического «леса» футах в тридцати, а то и больше.

Вдруг моё боковое зрение засекло какой-то диссонанс, что-то, чего там, сбоку, быть не должно. Повернув голову, я внимательно вгляделась в полосу прибоя и увидела, как футах двухстах от меня, на самом краю песчаного пляжа, на границе с подступающими к воде скалами, прибой мотает по песку нечто жёлто-красное, что-то, что совершенно не вписывалось в цветовую гамму океанского берега. Осенённая догадкой, я рванула в сторону пятна и выцарапала у волн некую тряпочку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся боксерами Фрэнка. Видимо, приливом выкинуло то, что было сброшено нами в воде.

Зажав в кулаке добычу, я более внимательно осмотрела берег и воду, потом скалу, выступающую в океан, и вот на ней-то и увидела ещё одну тряпочку, зацепившуюся за какую-то неровность и теперь висящую в паре футов над водой. Ну, по скалам прыгать — это для меня, что человеку по паркету. Быстро подобрав кусочек своего гардероба, я опознала в нём верх от купальника.

Осторожно выполоскав тряпочки, я не менее бережно развесила их на ветке, недалеко от костра, после чего смогла рассмотреть более подробно и обнаружила, что боксеры Фрэнка практически не пострадали, всего лишь пара маленьких дырочек внизу одной из штанин, мой же бюстгальтер словно бы кто-то пожевал, так волны отделали его о скалы. Куча дыр и дырочек, застёжка вырвана «с мясом», а одна бретелька вообще отсутствует. И что-то мне подсказывало, что не только океан здесь виновен, тут явно мои нетерпеливые и неловкие ручки прошлись, помогая Фрэнку меня раздевать. Ладно, купальные трусики я всё равно не нашла, а значит, толку от этой тряпочки так и так не было бы, даже останься она целой. И вообще — зачем в раю одежда? В океане, рядом с Фрэнком, можно купаться и голышом. Есть, конечно, бассейн, только зачем он нужен, когда рядом океан? Ну и в самом крайнем случае можно и в футболке поплавать, опыт у меня есть. Я пожала плечами, мысленно простилась с купальником, верой и правдой послужившим мне менее часа, а потом вернулась к костру, чтобы вновь перевернуть жарящуюся свинку.

Спустя пару минут услышала приближающиеся шаги. В том, кому они принадлежат, сомнений у меня не было, поскольку запах Фрэнка я не спутаю ни с чьим другим. Он вышел из-за пальм, полностью обнажённый и ни капельки этого не стесняющийся. В руках он нёс большой пальмовый лист, на котором горкой были сложены разные тропические фрукты. Широко мне улыбнувшись, он сгрузил добычу возле костра и поприветствовал меня поцелуем, который мы были вынуждены прервать лишь почувствовав, что наш ужин начинает подгорать. Желудок тут же напомнил мне, что несколько бутербродов — это не то, на чём я теперь смогу продержаться весь день. Мы быстренько расправились со свинкой, которая была невероятно вкусной, посыпая оторванные от неё куски мяса из небольшой солонки и запивая водой из бутылки.

— Ты ходил на виллу? — поинтересовалась я.

— Нет, — покачал головой Фрэнк. — Соль я взял, когда делал нам бутерброды, она лежала вместе с ними в свёртке.

Точно, я же не заглядывала в свёрток, бутерброды мне Фрэнк сам подавал.

— А вода?

— Нашёл ручей, пока охотился на свинку. Кстати, их тут довольно много водится, с продуктами, действительно, проблем бы не было, даже не будь кладовая набита под завязку. Они, конечно, мелкие, нужно будет уточнить у Брендона, что это за вид, но это даже хорошо — что бы мы делали с ними, будь они размером с домашних?

— Ели бы, — разламывая кость и высасывая из неё мозг, пожала я плечами. — На шестерых было бы в самый раз, учитывая аппетиты пятерых из нас. Кстати, интересно, чем сейчас заняты остальные?

— Наверное, тем же, чем и мы — едят, купаются или… — Фрэнк с намёком подвигал бровями, заставив меня рассмеяться. — Чем ещё можно заниматься на тропическом острове?

— Действительно, — хмыкнула я, принимаясь за банан. — Вот мы сейчас поедим, и чем займёмся потом? Искупаемся или?.. — И я постаралась повторить его игру бровями.

— Второе! — Фрэнк вдруг набросился на меня со зверским выражением лица и рычанием, целуя и щекоча.

Выронив банан, я вцепилась в него, возвращая поцелуи, мы покатились по песку, и я даже не сразу поняла, когда шутливая борьба переросла в страстные ласки, и вот уже Фрэнк надо мной, вокруг меня, во мне, знакомое цунами проносится по моему телу, и я вновь уношусь к звёздам.

Отдышавшись, я обнаружила, что мы лежим на песке, все перепачканные в нём и раздавленных бананах, растрёпанные, но безумно довольные.

— А вот теперь можно переходить к третьему пункту — к купанию, — говоря это, Фрэнк вскочил со мной на руках и ринулся в воду.

Мы плавали, ныряли, даже немножко побегали по воде — это оказалось забавным, — а потом вновь занимались любовью прямо в океане. Потом вышли на берег, доели фрукты, которые не пострадали в процессе нашего катания по песку, и… снова занялись любовью. Потом построили роскошный замок из песка, в принципе, строил в основном Фрэнк, у него это замечательно получалось, зато я выкопала чудесный ров вокруг замка, а потом мы вновь занялись любовью… Потом мы снова ныряли, рассматривая подводных жителей, гладя крабиков и играя с рыбками, а потом… догадайтесь, чем мы снова занялись?

В общем, остаток дня вышел весьма плодотворным, я была счастлива, безмерно счастлива, огорчало лишь одно — дельфинов мы так и не увидели. Ну, ничего, мы здесь всего один день, я уверена, что мы их обязательно встретим.

* * *

Когда солнце начало клониться к воде, а мы лениво валялись в обнимку на одном полотенце, Фрэнк вздохнул.

— Скоро Саймон пригонит катер с продуктами. Нам нужно возвращаться.

— Хорошо, — согласилась я, хотя мне совсем не хотелось покидать наш маленький уголок рая. — Но завтра мы сюда вернёмся?

— Обязательно! — Фрэнк чмокнул меня в нос, потом потёрся щекой о мою щеку. — Мне и самому не хочется отсюда уходить, но… надо.

— Кстати, я нашла твои боксеры, — ткнула пальцем в пару разноцветных тряпочек, висящих на ветке.

— Я заметил. Это хорошо, не придётся делать набедренную повязку из полотенца, чтобы вернуться на виллу. А что с твоим купальником?

— Погиб смертью храбрых. Восстановлению не подлежит. Я осталась без купальника, но не особо расстраиваюсь — зачем купальник в раю?

— Абсолютно незачем, — согласился Фрэнк. — Давай-ка наведём здесь порядок, и домой.

И мы дружно занялись уборкой мусора, приводя пляж в первозданный вид. В какой-то момент, когда я рыла ямку, чтобы схоронить в ней обглоданный скелетик почившей свинки и прочий мусор, Фрэнк внезапно застонал и, со словами: «Солнышко, ты издеваешься?», уволок меня на всё ещё неубранное полотенце, где… Ну, вы уже догадались, что дальше произошло?

А я совсем не издевалась, ну, возможно, чуть больше, чем необходимо, повиляла попкой, копая ямку, так ведь результатом мы оба, в итоге, остались довольны, поэтому я ни капельки не раскаиваюсь.

В итоге Фрэнк велел мне оставаться на месте и сам завершил уборку нашего пляжа. Да, теперь это наш пляж, и мы обязательно прилетим сюда завтра, а пока придётся вернуться на виллу.

Вернув пляжу первозданный вид, Фрэнк натянул отвоёванные мною у океана боксеры — прощай, Фрэнк-младший, я буду скучать, — завернул меня в полотенце, обратился и взлетел. Когда мы уже поднялись выше деревьев, то попали в луч солнца, выглянувший из-за облаков. И вот тут произошло нечто, заставившее меня потерять дар речи, перестать поглаживать «эльфийское» ухо и выронить второе полотенце. Какое-то время я зачарованно наблюдала открывшееся мне чудо, а потом прошептала сдавленным голосом:

— Фрэнк, ты… ты… сияешь!

— Что? — кажется, он не сразу меня понял. — Ах, это? Да, есть маленько. Но это так, ерунда, видела бы ты мужа Энжи. Вот уж кто словно стразиками усыпан. А мы лишь слегка поблёскиваем на солнышке, это практически незаметно. Люди, кстати, не замечают, только бессмертные, с их обострённым зрением. Я как-то и забыл об этой своей особенности — мы редко летаем днём, а подобный эффект бывает только от прямых лучей солнца.

— Какая красота! — я восхищённо гладила щёку Фрэнка, которая чуть заметно светилась на солнце, словно перламутровая. И как я раньше этого не увидела? Да потому что обращался он, действительно, либо в тёмное время суток, либо в помещении, либо было пасмурно или просто облачно, и как-то так совпало, что впервые на моих глазах луч солнца упал на кожу Фрэнка-гаргульи.

— Интересно, а Гейб уже знает?

— Не факт, что об этом знает даже сама Рэнди. Не так уж часто она обращалась, и не думаю, что остальные ей рассказали. Мы, действительно, не придаём этому особого значения, сами на подобное уже и внимания не обращаем, это просто часть нас, вот и всё.

— Очень красивая часть! — я заметила, что мы почти подлетели к вилле. Кстати, Фрэнк летел не особо быстро, давая мне возможность насладиться видами острова. Но для меня он сам был гораздо интереснее. — А завтра ты обратишься на пляже? На солнышке? Я хочу увидеть тебя всего, как ты светишься. Ты же весь светишься?

— Абсолютно весь, включая пятки, — усмехнулся Фрэнк, опускаясь на веранду возле нашей спальни. — И, конечно, я обращусь для тебя, Солнышко. Всё, что ты пожелаешь. Ну, что, в душ?

Душ мы принимали вдвоём. Экономия водных ресурсов и всё такое. К тому же, мне всё ещё нужна была помощь с кранами и всякими пузырьками. Мы тщательно вымыли друг другу волосы и очень бегло — всё остальное, причём не ладонями, а губками, поскольку понимали, что именно может произойти, начни мы мыть друг друга голыми руками. Собственно, пара примеров в океане у нас уже имелась, поэтому и гадать не приходилось. Я, конечно, была бы не против повторить, мне кажется, я никогда не смогу этим насытиться, но не в доме же, где сейчас находятся ещё две пары. Утешало лишь то, что они находятся в точно таком же положении, что и мы, то есть, вынуждены искать гораздо большее уединение, чем может предложить отдельная комната.

Промывая от пены волосы Фрэнка, я задумчиво сказала:

— Хочешь, верь, хочешь, нет, а волосы у тебя выросли ещё больше.

— Верю, — улыбнулся Фрэнк. — Твоё теперешнее мировосприятие позволяет улавливать даже такие едва заметные изменения. Человек увеличение длины моих волос на сотую долю дюйма ни за что не заметил бы, а ты — легко.

— Очередное умение? — уточнила я.

— Да. И этих открытий будет ещё много, поверь.

Одевшись — на Фрэнке была новая футболка с надписью «Я не люблю быть сексуальным, но кто-то же должен это делать», — мы вышли в общую комнату и обнаружили там Ричарда, сидящего в кресле перед телевизором, и Эбби, свернувшуюся у него на коленях. На ней была моя футболка и шорты, стало быть, подарок был уже обнаружен и принят. Интересно, на Ричарде сейчас те самые боксеры с мультяшками, которые отжалел ему Фрэнк, или Гейб снабдил его трусами более нейтральной расцветки? Поняв, что думаю о нижнем белье своего дядюшки, я мысленно содрогнулась от смущения и перевела взгляд на экран. Там шла серия канала «Дискавери» о Виргинских островах, видимо, Ричард нашёл подходящий диск среди впечатляющей коллекции, расположенной в шкафчике под телевизором.

— Всем привет! — улыбнулся Фрэнк. — Решили просветиться по поводу места, куда нас судьба забросила?

— Привет, — откликнулся Ричард. — Вот, хочу убедиться окончательно насчёт безопасности этого острова для Эбби. В частности — по поводу съедобности фруктов. Мне-то без разницы, я всё переварю, но вот у Эбби не настолько лужёный желудок.

— Ричард постоянно забывает, что, несмотря на кажущуюся хрупкость, я тоже бессмертная, — с улыбкой пожаловалась нам Эбби. — Он так надо мной трясётся, а ведь мне не страшны никакие яды, и уж тем более — не особо съедобные фрукты. Меня чем только не травили, а я всё ещё жива.

— Даже слышать об этом не хочу, — ощутимо содрогнулся Ричард. — Котёнок, пойми, между нами всё же есть заметная разница — мы можем съесть хоть цианистый калий, хоть синильную кислоту, и даже не заметим этого. А тебе станет плохо, очень плохо, а этого нам не нужно, верно? Так что, мы будем кушать только проверенные фрукты, договорились?

— Ладно, — смиряясь, вздохнула Эбби. Что-то мне подсказывало, что подобные разговоры проходили у них не единожды. Я, конечно, сочувствовала Эбби, но прекрасно понимала чувства Ричарда, пытающегося оградить свою половинку от любых опасностей, явных или мнимых. Поэтому решила увести разговор в сторону.

— Вы давно вернулись?

— Пару часов назад, — ответил Ричард. — Но мы возвращались днём, чтобы пообедать.

— А сейчас Рэнди готовит всем ужин, а мне не разрешила помочь, — вздохнула Эбби. — И как я только выжила предыдущие триста лет, сама готовя себе еду? Причём, большую часть этих лет мне предварительно приходилось приносить воду из колодца, а то и из проруби, рубить дрова, топить печь, самой отрубать курам головы. А теперь я вдруг стала слишком хрупкой для того, чтобы налить в чайник воду из-под крана и поставить его на электрическую плиту.

— А вдруг ты обожжёшься? Или порежешься? — Ричарда явно пугала подобная перспектива.

— Вот видите, — вздохнула Эбби. — И так всё время. Пару раз, пока Ричард спал, мне удавалось приготовить нам завтрак. В остальное время я в роли консультанта, не более.

— Привыкай, Эбби, — я аккуратно присела на подлокотник кресла Ричарда и осторожно, едва касаясь, погладила Эбби по руке. — Издержки жизни в семье оборотней. Теперь тебя будет оберегать и баловать не только Ричард, но и все переродившиеся члены семьи, смирись и постарайся получить от этого удовольствие. А Ричард будет время от времени разрешать тебе… ммм… ну, я не знаю, сахар в чае размешать.

— Но ведь твоя мама печёт пирожки. И готовит, наверное.

— Да. Это она себе отвоевала. Но не сразу и с трудом. Впрочем, у тебя впереди ещё куча времени, сумеешь убедить Ричарда. Наверное.

— Не учи мою Эбби плохому, — шутливо укорил меня мой дядюшка. — Лучше расскажите, чем вы весь день занимались.

* * *

Я залилась краской. Не хотела, но… Не думаю, что Ричард имел в виду то, что заставило заалеть мои щёки, но это было первое, что пришло мне в голову.

— Тем же, чем и мы, Рики, — пришла мне на помощь Эбби. — Плавали, загорали, ели бананы, любовались облаками…

— Ныряли, — подхватил Фрэнк.

— Бегали по воде! — вторила я ему, решив свернуть на безопасную тропу. Действительно, мы ведь занимались ещё много чем, кроме того, о чём я сразу же подумала.

— Зажарили свинку, — снова Фрэнк. — И да, любовью мы тоже занимались.

— Фрэ-энк! — зашипела я возмущённо, наблюдая, как теперь уже мой дядя заливается краской.

— Солнышко, он первый начал.

— Поздравляю! — раздался снизу восторженный голос Рэнди.

— Не обязательно так бурно этому радоваться, — а это уже ворчание Гейба. — Хотя бы не при мне. Всё же, Ники моя племянница, и они не женаты.

— Габриель, не будь букой! Мы, кстати, тоже ещё не женаты, а это не помешало тебе сегодня… — Рэнди многозначительно умолкла.

— И вчера, и позавчера, и всю прошедшую неделю, — подхватил Фрэнк. — И так, для справки, Рэнди тоже моя племянница. Пра-пра-… — он что-то прикинул и добавил: —…-пра-племянница.

— Прости, Синклер, я честно пытался, — пробормотал Гейб под хихиканье Рэнди. — Плодитесь и размножайтесь, дети мои, вы это заслужили.

— Ещё бы, — подхватил Фрэнк. — Мы продержались целых десять дней после встречи, в отличие от некоторых. Я чуть с ума не сошёл.

— Я тоже, — призналась я. — Но, может, всё же сменим тему, а?

— Котлетки готовы! — тут же пришла мне на выручку Рэнди. — Кто голодный?

Голодными оказались все. Мы ссыпались вниз — Эбби на руках Ричарда, — и обнаружили, что готовы не только котлеты, но и куриные окорочка, огромная кастрюля пюре, тазик салата и куча экзотических фруктов, некоторые из них мы с Фрэнком сегодня уже ели, другие я видела впервые.

— Они все безопасны для человек, — перехватив взгляд Ричарда, успокоила его Рэнди. — Гейб знает большинство, про остальные я уточнила по интернету.

— Интернет не всегда даёт достоверную информацию, — пробурчал Ричард, рассматривая фрукты.

— Я буду есть только бананы, — успокоила его Эбби.

— Так, я сейчас отложу те фрукты, в которых Гейб не уверен, а остальные ешь, Эбби, не стоит себя ограничивать, — предложила выход Рэнди. — В конце концов, мы же на тропическом острове, нужно пользоваться моментом, бананы мы и дома поедим.

Проблема была решена, и мы, рассевшись за столом, приступили к ужину. Разговор зашёл о впечатлениях от знакомства с островом и океаном. Мы, девушки, впервые видели и то, и другое, мужчинам подобное было не в диковинку.

Мы с Рэнди наперебой рассказывали Эбби о подводном мире, о рыбках и кораллах, о том, как играли с морскими обитателями. Видя живой интерес своей любимой, Ричард предложил:

— Тут должен быть костюм для дайвинга, я уверен. Ты тоже сможешь понырять и посмотреть на всё это великолепие.

— Нет! — решительно покачала головой Эбби. — Я ни за что не стану нырять, как бы мне не хотелось полюбоваться на обитателей подводного царства. Я боюсь воды.

— Боишься? — у Ричарда откровенно отпала челюсть.

— Да. Однажды, в детстве, я упала в реку, едва не утонула. Меня вытащили, но страх остался на всю жизнь, особенно страх глубины. Я так и не научилась плавать.

— Но ты же плавала сегодня! — Ричард смотрел на неё огромными глазами.

— Я не плавала, Рики, — улыбнулась Эбби. — Плавал ты. А я на тебе каталась. Вспомни, ты же всё время держал меня на руках.

— Верно. Но я как-то не подумал, что это от того, что ты не умеешь плавать. Мне просто нравится держать тебя, вот и в этот раз… Прости, я не знал, что ты боишься воды.

— С тобой — не боюсь. Мне понравилось плавать у тебя на руках. Но нырять всё равно не смогу.

Я вспомнила, как гладила осминожек и чесала пузики рыбкам, которые словно застывали на месте, если мне того хотелось. И мне в голову пришла идея.

— Эбби, если ты хочешь посмотреть на рыбок, но боишься спуститься к ним…

— То пусть рыбки поднимутся к тебе! — подхватила Рэнди. Похоже, наши мысли двигались в одном направлении.

— Но как? — растерялась Эбби. А вот до мужчин, кажется, дошло, если судить по понимающим улыбкам.

— Нужно взять на кухне самую большую кастрюлю, — это снова я.

— Отнести на берег, — это уже Рэнди.

— Набрать в неё морской воды, — опять я.

— И пусть Ричард наловит тебе рыбок, — Гейб тоже не удержался.

— Вот так, — я соединила ладони так, что внутри получилось пустое пространство, словно я прячу там бейсбольный мяч.

— Рыбкам никакого вреда не будет, — заверила её Рэнди.

— Они даже испугаться не успеют, — снова я.

— И ты сможешь их как следует рассмотреть, пока они будут в кастрюле, — Рэнди.

— А потом выпустишь их, — это я.

— Или съешь, — Рэнди.

И мы расхохотались.

— Девчата, вы прямо как Кэтти и Кристи, — улыбнулся Гейб. — Те тоже всё время заканчивают фразы друг друга.

— Мысли сошлись, — ответили мы хором и снова рассмеялись.

— Есть я такую красоту, конечно, не буду, а вот посмотрела бы поближе с удовольствием, — мечтательно сказала Эбби.

— Значит, завтра же так и сделаем, — пообещал Ричард. — Девочки, спасибо за идею.

— А я завтра обязательно попробую побегать по воде, — решила Рэнди. — Гейб, а ты умеешь?

— Если умеет Ники, значит, я тоже смогу. Просто никогда не пробовал, как-то в голову не приходило.

— Вот завтра и попробуешь, — усмехнулся Ричард. — И я тоже.

Я с улыбкой наблюдала за своими дядюшками, загоревшимися испытать новое развлечение. Ужин практически не доставил мне неудобств, я уже вполне уверенно орудовала вилкой, с фруктами тоже проблем не возникло, правда, Фрэнк сам мне их почистил, те, что требовалось чистить. Единственное — все пили из стеклянной посуды, а для меня Рэнди откопала в кухонном шкафчике металлическую кружку. Но это была мелочь на фоне того, что в остальном я чувствовала себя практически нормальной.

— О, к нам гость, — сказал вдруг Фрэнк.

— Саймон вернулся? — я удивилась, что не услышала звука мотора, вроде бы должна была. Или я уже так удачно закрываюсь, что это прошло мимо моего сознания?

— Нет, Саймон появится чуть позже, он уже в пути. А это…

Он повернулся и указал на заходящего в незакрытую дверь кухни мужчину-гаргулью. Этот был блондином, очень светлым, с кудрями ниже плеч, в остальном ничем от других знакомых мне взрослых гаргулий не отличался.

— Знакомьтесь, вот и Эйден. Решил тоже с вами всеми познакомиться, — закончил Фрэнк.

— Всем привет! — Эйден окинул нас цепким взглядом, потом целенаправленно двинулся к Рэнди, вставшей при его приближении, и расцеловал её в обе щеки. — С возвращением в семью, внученька.