Глава 1

— Ох, Алевтина Прокофьевна, вы просто чудо, а не женщина, — сосед по даче, Иван Сергеевич, с довольным видом откидывается на спинку стула, поглаживая живот. — В жизни не ел такого вкусного борща. А уж плов этот ваш — это что-то. Надо бы пойти, выпить ферментов для пищеварения, а то боюсь, переел сегодня. Просто не мог остановиться.

— Все продукты у вас свежие, мясо отличное, готовить из них — одно удовольствие. Сидите, я принесу, только скажите, где искать, — встаю из-за стола на веранде и захожу в домик.

— В холодильнике, на дверце, верхняя полочка. Ох, вот это я сегодня дал. А наливочка у вас какая-я-я… нет слов, — Иван Сергеевич причмокивает губами, вспоминая малиновый напиток, которым угощался.

— Ну, не пропадать же ягодам, — говорю, подавая стакан воды и таблетки мужчине. — Если уж уродилось, грех разбрасываться. Все должно идти в работу.

— Вот, кроме всего прочего, уважаю вас, Алевтина Прокофьевна, еще и за вашу необычайную хозяйственность, — пыхтит Иван Сергеевич, протирая от испарины лоб носовым платком. — Сейчас немного посижу и будем с вами чай пить. Я липу свежую нарвал. Только-только цвести начала.

— Вы туда и листочки малины добавьте, вкуснее будет, — советую соседу, любуясь через открытую веранду теплым летним вечером.

От созерцания красот природы меня отвлекает покашливание Ивана Сергеевича. Один раз, второй. Чего это он? Простудился?

Поворачиваюсь и удивленно приподнимаю брови: зачем-то пересел ко мне поближе. Еще до того, как я успеваю спросить, чего это он, Иван Сергеевич хватает мою руку в свою   ладонь и выдает:

— Алевтина Прокофьевна, я понимаю, что мы с вами не пара. Вы — заведующая кафедрой, я — простой сантехник на пенсии, но быть может…

Сосед еще не договорил, а я уже понимаю, куда он клонит и искренне сожалею, что придется ему отказать.

— Простите, Иван Сергеевич, — пытаюсь вытащить свою руку из мужских ладоней, — но…

— Не спешите отказывать, Алевтина Прокофьевна. Мы с вами уже оба не молоды. Придет час, когда будет нужен просто хороший человек рядом, который протянет руку помощи, подаст стакан воды…

— Ох, Иван Сергеевич, и вы туда же со своей водой, — выдергиваю наконец-то руку и прячу под стол сразу обе, чтобы никто на них не покушался более.

— А как же? Это в нашем возрасте…

— Хватит о возрасте, прошу. Я и так прекрасно помню, что пенсионерка, без ваших напоминаний.

— Алевтина Прокофьевна, я же не ради того, чтобы вас обидеть. Это просто факт, что мы два одиноких немолодых человека. Так почему бы не попытаться извлечь пользу…

— Пользу? Простите Иван Сергеевич, но для меня отношения — это не о пользе, а о любви, — встаю из-за стола.

— Да ладно вам, Алевтина Прокофьевна, какая любовь в нашем-то возрасте?

— Благодарю вас за ужин, Иван Сергеевич, от чая я, пожалуй, откажусь. Пойду домой, душно что-то, хочется полежать, — медленно спускаюсь по ступенькам крыльца.

— Вот видите, Алевтина Прокофьевна, а вы все отрицаете возраст, — несется мне во след, но я уже открываю калитку и иду по тропинке в сторону своего дачного домика.

Всякие мысли бродят в голове, пока я шагаю, почти не видя ничего вокруг. Ни зелени высоких трав, ни яркого предзакатного солнца. Как-то тоскливо становится от собственных размышлений. Вот так прожила всю жизнь памятью о первой несчастной любви. Все ждала, что будет что-то похожее, отчего сердце будет так же радоваться и болеть. И не дождалась. За всю прожитую жизнь так и не нашла своего человека, свою любовь. Конечно, были те, кто предлагал пожениться. Но я все ждала того, на кого отзовется сердце. И не дождалась. Может, и прав Иван Сергеевич. Может, и правда, стоит перестать жить глупостями и порадоваться оставшимся дням рядом с просто приятным человеком? Без любви. Куда уже о ней думать, в неполных шестьдесят шесть лет? Здравым смыслом пожить, а не мечтами о несбыточном?

Почему же тогда так болит сердце при мысли, что нужно отбросить все принципы прошлой жизни и склониться перед прозой реальности? Забыть и растоптать мечты, предать саму себя?

Прямо вот очень глубоким самоедством заняться не успеваю. Потому что выхожу на берег речки и в ужасе ахаю. В нескольких шагах от берега, в глубокой ее части, беспомощно и совершенно молча, бестолково бьет по воде ручками маленький ребенок, захлебываясь и уходя под воду.

— О, боже! Люди! Люди?! Что делается то?! Люди, помогите!

Бегу к реке, крича и зовя на помощь, с ужасом наблюдая, как дитё все дольше не всплывает, все чаще погружается в воду. Нет времени на раздумья, на рациональный подход. Сбросив шлепанцы, забегаю в воду, забыв и о своем возрасте и уже, мягко говоря, не спортивной форме, и том факте, что лет двадцать как не плавала, а может, и дольше.

Полностью презрев инстинкт самосохранения, захожу в воду поглубже и кричу ребенку:

— Держись, миленький, я сейчас. Держись!

И плыву. Тело помнит, что нужно делать, какие движения производить руками, а какие — ногами. В считанные секунды я добираюсь до ребенка, выхватываю его из воды, прижимаю к себе:

— Держись за меня, я буду плыть, а ты — держись, — хрипло шепчу, захлёбываясь водой.

Сердце стучит громко, даже от простого дыхания болит все в груди. Ничего, я справлюсь. Должна справиться!

— Держись, — повторяю ребенку, выпихивая его на более мелкое место.

— Беги домой, — говорю, когда что-то сзади хватает меня и снова утягивает на глубину.

Хочу сделать вдох, и не успеваю, погружаясь в воду с головой.

Хм… Что за запах такой? Словно горит что-то? Неужели я опять забыла на плите чайник? Привыкла к электрическому… склероз старческий! Фу, ну и за-апах!

С этими мыслями открываю глаза и… Очень интересно. Где это я?! Сажусь на огромной, как футбольное поле, кровати. Так-с. Ощупываю себя, обнаруживая молодые, белые руки и упругую грудь на том месте, где ее не было уже лет тридцать так точно. Видимо, в той реке была не только тина, но и какой-то особый сорт пиявок… галлюциногенный. Или я умерла и попала в Царство небесное. Наверное. Хотя, судя по крикам где-то на улице и неприятному запаху чего-то горящего, это скорее ад. Интересно, чем это я заслужила подобную участь?

Сползаю с кровати и прямиком к зеркалу. Ну что же. Это точно не ад. В отражении вижу молодую, белокожую, с копной рыжих волос девушку, лет девятнадцати-двадцати. Молодая, красивая, здоровая — уже неплохо. Правда, на мне какая-то странная одежда: длинное широкое платье, похожее на плащ-палатку, но это уже не столь важно. Более важно другое — кто там так усердно палит обед?!

Уже делаю несколько шагов в сторону двери, когда та широко распахивается и в спальню, вытаращив глаза, вваливается пышнотелая женщина средних лет с покрытой чем-то вроде чепца головой и в длинном, пышном платье.

— Ваше Высочество, все пропало!

Хм… что у них пропало? Обед? Так это и так ясно, вонь стоит на весь дом. А высочество, это она ко мне? Судя по всему, да.

— А можно чуть больше информации? — спрашиваю у женщины.

— Чего больше? А… так ведь понятное дело, что случилось. Папенька ваш, наш король погиб в бою. Матушка должна была держать оборону, да только разве ее удержишь, когда союзники предали, а враги могут проникнуть в столицу не только по земле, но и по воздуху? Так что я к вам, сиротинушка вы наша… с плохими вестями, уж простите и не серчайте.

— Сиротинушка? Мать тоже умерла?

— Погибла. Два часа назад. Я пробиралась тайными туннелями, чтобы только вас увидать, воспитанницу мою любимую, чтобы помочь хоть чем-нибудь. Говорите, Ваше Высочество, что нужно? Все сделаю!

И женщина бухается на колени, вытирая зареванное лицо рукавом. Воспитанницу? Это… няня?

— А скажите нянюшка… — выдерживаю паузу, отслеживая реакцию женщины. Та не проявляет удивления или негодования, или еще каких странных чувств, значит, я не ошиблась в своем определении ее профессии. — Что вообще в таких случаях принято делать?

— Эм… хм… да откуда же мне знать, Ваше Высочество? Я женщина простая, к наукам не способная. Зная, какие слухи ходят о короле драконьего племени, я бы предложила...

Договорить женщина не успевает, в комнату без стука входит важная дама, одетая в богатую, но странную одежду.

— Опять говоришь всякие глупости? — вызверяется дама на няню.

— Что вы, леди Бригитта. Я просто хотела…

— Не надо молоть ерунду, тем более сейчас, когда от решения Ее Высочества зависит жизнь целого королевства!

Ого. А почему у меня никто не спросил, готова ли я к такой ответственности? Это вам не кафедрой управлять.

— Ваше Высочество, нам нужно серьезно и безотлагательно поговорить.

— Говорите, леди Бригитта, — милостиво разрешаю, вызвав у дамы недовольную гримасу.

— Давайте я помогу вам одеться, заодно и поговорим.

— Я хотела помочь Ее Высочеству, — вмешивается няня.

— Нет уж. Это не ваше дело и уж тем более, вам нельзя присутствовать при разговоре, — отрезает дама, величественным взмахом руки отсылая няню.

Я что-то не поняла. Чего это она раскомандовалась? Вроде бы я — наследница и главная в этом королевстве, разве нет? Но пока ладно, не буду устраивать скандал, понаблюдаю. Няня уходит, а леди Бригитта, как у себя дома, подходит к двери, распахивает ее и заходит в гардеробную. Там что-то долго шуршит и, наконец, выходит, неся в руках разные ткани.

— Король Ровальд уже близко, ты должна быть достойно одета, племянница.

О, так мы родственники. Тогда понятно. Послушно позволяю снять с себя, как оказалось, ночную рубашку. Надеваю поданные родственницей чулки, нижнюю рубашку. Терпеливо сношу затягивание в корсет. Все это происходит в молчании, и я не выдерживаю первой.

— Вы хотели поговорить?

— Да, хотела. Это серьезный разговор, и я, если уж быть откровенной, не знаю, с чего начать.

— Ну уж с чего-то начните, — тороплю леди Бригитту.

— Пойми меня правильно, Алев.

Не сдержавшись, поднимаю удивленно брови. Надо же. Я — Алевтина, а тут — Алев.

— Да-да, вижу, что ты удивлена, что я так… мягко подбираю слова, ведь прежде была слегка резковата… Но то в прошлом, так ведь, как и старые обиды? Я сейчас здесь, чтобы помочь. Ты осталась сиротой. Моя сестра погибла, пусть боги унесут ее душу на поля вечной жизни и да будет она весела там и не знает бед своей прошлой жизни. И твой отец, наш король тоже мертв. Мы не смогли устоять, наше королевство пало под мощью драконовых войск. Еще час, может меньше, и здесь, в этом дворце, будут наши враги.

Тетя помогает мне надеть тонкое, муслиновое платье светло зеленого цвета, выгодно подчеркивающее мои яркие рыжие волосы и придающее глубину голубым глазам. Платье, очень украшающее меня, подчеркивающее красоту и молодость. Леди продолжает разговор, затягивая шнуровку на спине.

— На тебе теперь большая ответственность, Алев. Не за себя. За наше королевство. Понимаю, это несправедливо, что именно тебе придется расхлебывать все то, что происходило у нас так много лет, но… Выбора нет. Увы. Только от тебя зависит — спалит все дотла король Ровальд, или же сохранит наши дома, нашу культуру и обычаи нетронутыми.

— Очень много слов, тетушка, — говорю, теряя терпение.

— Присядь, — леди Бригитта усаживает меня перед зеркалом и принимается расчесывать мои волосы. — Да, слов много. Но я хочу, чтобы ты не наделала ошибок. Не поступила опрометчиво, как твои родители, потому что мы оба стали свидетелями того, как их действия привели страну к краху. Уж простят меня боги загробного мира, что говорю такое. Король Ровальд — весьма противоречивая натура…

— Да ну?

— Хорошо. О нем много всего говорят. Возможно, он жесток, но ведь он воин. Ты где-то видела мягкосердечных воинов?

— Нет, не видела.

— Я уверена, что любое самое жесткое мужское сердце способна растопить умная женщина.

— Давайте я облегчу вам задачу, тетя. Говоря быстро и понятно, вы хотите, чтобы я присмотрелась к захватчику нашего королевства и возможно, предложила ему союз и себя, в качестве бесплатного приложения? Правильно я поняла?

— Да… эм… в общем, да.

— Что будет, если я не соглашусь?

— Скорее всего, нашу столицу спалят, как и десяток других городов королевства. Король Ровальд поставит здесь своего наместника. А тебя… возможно, подарит кому-то из своих генералов в качестве невольницы.

Внимательно смотрю на леди Бригитту, надеясь увидеть, что она сгущает краски. Но нет, она свято верит в то, что говорит.

— Тогда получается, что у меня нет выбора, — пожимаю плечами. — Заканчивайте мою прическу. Я встречу короля Ровальда, как полагается.

— Ваше Высочество…там… — в комнату забегает няня.

Она не успевает договорить, но я и так понимаю, что она хотела сказать. Слышится звон мечей, звуки борьбы. Я подхожу к окну, сюда же подбегает няня.

— Что ты знаешь о короле Ровальде? — тихо спрашиваю у нее.

— Он зверь, Ваше Высочество. Внутри него сидит дракон, огонь жжёт его внутренности, требуя постоянной жертвы. Там, где проходит его войско остается только пепел. Он яростен и не выдержан.

— А еще пьет кровь девственниц, — добавляю шутки ради.

— Вы и это знаете? — ахает няня, заставив меня невесело усмехнуться.

Возможно, король не так страшен, как его малюют. Именно в этот момент ворота внутреннего двора не выдерживают натиска атаки и разваливаются. Сначала забегает несколько десятков воинов, а потом заезжают всадники. Впереди на вороном коне — мужчина в черном плаще.

— Вот он. Вот этот мучитель, чтоб ему не знать упокоения! — плюется няня.

Я же смотрю вниз. Мужчина, словно почувствовав мой взгляд, поднимает голову. Наши взгляды встречаются. Его темные глаза обжигают, горя яростным огнем. А губы складываются в насмешливую улыбку.

Да уж. Судя по всему, легко не будет.