Эпилог

Три года спустя

— Ваше Величество, прошу, не говорите ей, где я спрятался, — Арчибальд проносится мимо меня и прячется за штору.

— Что у вас опять произошло? — спрашиваю его.

— Ничего!

— Арчи…

— Клянусь, ничего! Я сказал Алисе, что она сегодня красива, как майская роза, а она накинулась на меня со скалкой! Кричала что-то о том, что ее тошнит от моего вида. И что я как был жабой, так ею и остался. И, заметьте, я не обиделся, продолжал ее успокаивать! Но она расходилась еще больше. Стала кричать, что я — ошибка природы и ее личное наказание…

— Так, а что случилось? С чего это она? — перебиваю Арчибальда. — Все же было хорошо.

— Алиса была сегодня у акушерки. И та сказала ей, что у нас будет тройня.

— О, боже, — тут уже и я не знаю, что сказать. — Теперь мне становится немного понятнее моральное состояние твоей жены.

— А мне вот нет. Слышали бы вы, что она кричала. Сказала, что это я во всем виноват. Нормальные мужики по одному ребенку делают, максимум — по два. А я вот только и умею, что икру метать… Хотя вообще-то… жабы…

— Арчи, — перебиваю словоохотливого мужчину, — мне не интересна физиология жаб, не стоит продолжать. Ты давай, вылезай и иди к жене. Покажи себя мужиком, а не земноводным. Алиса сейчас на нервах, волнуется и испугана, а ты, вместо того чтобы ей помочь справиться с неожиданной новостью, прячешься за шторами.

— Вы правы, Ваше Величество, — Арчи мужественно вылезает из укрытия, поправляет камзол и сообщает, — раз я все еще жаба, то, думаю, нужно это исправить. Пару десяткой жарких поцелуев должно хватить, чтобы я окончательно обратился в человека, как думаете?

— Смотря, насколько жаркие будут, — усмехаюсь, наблюдая, как приосанивается Арчибальд и важно выплывает из тронного зала.

— Ровену уже пора кормить, — сообщает мне любимый голос моего чудовища, появляясь в комнате с нашей дочерью на руках.

Мы усаживаемся поудобнее, я кормлю ребенка, нежась в сильных мужских руках. Нужно бы поговорить о государственных делах. Остров уже полностью вышел из-под воды, постепенно стал наполняться жителями. Требуются новые школы и еще больше домов. Нужно поговорить с соседями об увеличенной доставке продуктов.

Я отказалась от трона в пользу отца Лауры. Зачем мне два королевства? Тут хоть бы с одним справиться. Мы заключили мирные договора, они пообещали нам продовольствие и поддержку, мы — расселение всех желающих переехать на остров.

Королевство растет и ширится. Возвращается былая мощь. Я смотрю на это все и не верю, что когда-то помогла снять проклятие. Кажется, что это было так давно. Бросаю взгляд на мужа, который как завороженный не может отвести глаз от нашей дочери у меня на груди. Бедная его мать. Ни за что, ни про что быть проклятой и невольно принести проклятие самому дорогому своему человечку — собственному ребенку. По ночам качать прелестного малыша, а днем прятать от чужих глаз чудовище.

— Как она прекрасна, — с улыбкой говорит муж, поглаживая рыжий завиток волос Ровены. — Надо бы устроить обряд дарения. Позвать волшебниц, пусть одарят…

— О, нет. Эту сказку я знаю. И спать сто лет, потому что дочь уколет палец, я не намерена. Обойдемся без обрядов. С меня хватило и «Аленького цветочка». Пусть хоть дочь проживет без ваших сказочных заморочек.

Ричард смеется и целует сначала меня, потом Ровену.

— Как скажешь, моя красавица. Твое чудовище на все согласно, если тебе так будет спокойнее.

Я удовлетворенно улыбаюсь. Может, конечно, это и обычная мамская тревожность, но береженного Бог бережет. Ровена поддерживает мою мысль агуканьем, а где-то вдалеке слышны вопли «жабьего семейства», разбирающегося кто там мечет икру. Вот она жизнь!

Спасибо, Алев, что заменила себя мной. Это оказался неожиданный, но очень желанный подарок.