Глава 9

— Ладно… все собирайтесь, пойдем.

— Все? — грустно уточняет волчица.

— Да, все! — отвечаю категорично. — Вы не можете оставить больного ребенка, ему нужна ваша поддержка. Так что да, собирайтесь. Малыша понесу я. Так будет быстрее.

Обматываю низ уже очень потрепанного платья простыней, имитируя юбку. Наволочку обвязываю вокруг талии и аккуратно кладу в нее спящего волчонка. Вещей у нас нет, собирать нечего, потому одной рукой придерживаю волчонка, другой — несу миску уже без воды, но с жабой. Все остальные двигаются своим ходом.

— Показывайте, куда идти, — говорю серым и рыжим.

Те переглядываются и, не сговариваясь, поворачивают направо. Идем мы довольно долго, НО удивительнейшим образом погода внезапно налаживается. Сначала перестает громыхать, а потом и молнии куда-то деваются. Когда мы подходим к заброшенным, перекосившимся воротам, стоящим просто посреди поля, о намечавшейся грозе напоминает только легкий запах озона в воздухе.

Когда-то широкая подъездная аллея нынче почти полностью скрыта высокой травой, через которую пробираться нелегко, особенно, когда обе руки заняты. Коты находят небольшую вытоптанную тропинку, на нее мы перестраиваемся гуськом и таким образом доходим до замка.

— Да уж… — это все, что я могу сказать, глядя на здание. — Тут бы ремонт не помешал.

— Это бессмысленно, — отвечает кошка.

Мы обходим огромную лужу, разлившуюся прямо перед ступенями.

— Мы не пойдем через центральный вход. Он всегда закрыт, и стук в дверь не слышно. А вот через восточное крыло — самый раз.

Поднимаемся по шатающимся ступеням. Стараюсь ничего не касаться лишний раз. Ощущение, что колоны сейчас развалятся, а перекосившиеся рамы окон упадут просто на землю.

— Думаю, будет лучше, если ты пойдешь одна, — говорит волчица, боязливо поджав хвост. — Положи Росса на ступени и миску тоже. Мы подождем тебя здесь, лучше не злить хозяина появлением такой большой компании.

— Звучит… разумно, — соглашаюсь и делаю, как она сказала. Действительно, думаю, стребовать с чудища долг будет проще, если мы поговорим наедине, без лишних ушей.

— И постарайся договориться с хозяином до того, как стемнеет, — напутствует меня кошка, когда я, навалившись плечом, сдвигаю тяжелую дверь внутрь дома.

— А что будет, когда стемнеет? — спрашиваю, застряв боком в проходе.

— А вот если не хочешь узнать, то шевелись, — фыркает Алиса, неожиданно вцепившись когтями мне в ногу, заставив взвыть и пробкой залететь в дом.

— Вы это… никуда не уходите, мало ли… вдруг меня надо будет спасать, — говорю им из темноты коридора, пахнущего сыростью.

— Конечно-конечно, — отвечает Алиска и мне четко слышатся издевательские нотки в ее голосе. Коза, а не кошка!

Распрямив плечи, сжимаю руки в кулаки и делаю первые шаги по мрачному дому чудовища. Кругом плесень, пыль, проросшие сквозь дерево и камень плетущиеся растения. Деревянный пол скрипит и дрожит под ногами, создавая такую какофонию звуков, что у меня волосы встают дыбом от страха. А еще приходится поминутно вытирать об юбку-простынь вспотевшие ладони.

Пройдя весь первый этаж, понимаю, что если бы нелюдимый хозяин тут был, он бы не мог не услышать весь тот ужас, который я издаю, когда иду. Значит, придется подниматься выше.

Коридор второго этажа ничуть не лучше первого, но тут хотя бы горят светильники и пол более-менее ровный, хоть и скрипучий.

— Кого там гпоты принесли?! — раздается резкий окрик из ближайшей ко мне комнаты.

Я вскрикиваю и подпрыгиваю чуть не до потолка. Матерь Божья! Хорошо, что в этом мире у меня молодое сердце, а то бы уже давно померла от инфаркта.

— Меня принесли, — отвечаю как можно громче. — Можно я зайду?

— Убирайтесь! — это почти похоже на львиный рык. Хорошо, что меня Алиска натренировала и на кошек у меня выработался иммунитет. Смело захожу в комнату.

— Вы, наверное, не поняли, что это я, — говорю, осматриваясь.

Большая комната, забитая книжными полками, похожая на библиотеку. С огромным столом возле окна и удобным креслом, в котором сейчас полулежит чудище все в том же плаще, скрывающем его лицо. 

— Я прекрасно понял, кто это. Зачем явились?

— Вы сразу к делу, да? Отлично, я тоже предпочту сразу все сказать. Явилась я, чтобы предложить вам свои услуги.

— ЧТО предложить??

Уверена, там, под капюшоном, брови хозяина замка уползли на затылок от удивления.

— Услуги свои. Домоправительницы.

— Домработницы? — переспрашивает с опасными рычащими нотками.

— Нет. Домоправительницы, — поправляю его.

— Можете быть свободны! — рявкает, резко встает и, хромая еще больше, чем тогда, когда мы виделись в прошлый раз, подходит к одному из шкафов, достает оттуда бутылку… Однако-о-о.

— А даме выпить не предложите? — спрашиваю.

— Нет! — следует вполне ожидаемый ответ.

— Вижу, вы хромаете.

— Вы очень наблюдательны, — и столько яда в его голосе, что мне становится совершенно ясно от чего так сильно повредились полы на первом этаже.

— Я могу вылечить, — говорю и жду реакцию.

Чудовище поворачивается в мою сторону и долго смотрит. Уверена, разглядывает меня всю — от лаптей, сплетенных из рогоза и чужих носков, до юбки из простыни и оторванных рукавов платья. Распрямляю плечи и задираю нос. Принцесса я или кто? Не наряд делает девушку принцессой, а внутреннее ощущение. И пусть на данный момент я чувствую себя пенсионеркой Алевтиной Прокофьевной, чудищу об этом знать не обязательно!

— Хорошо, — внезапно соглашается хозяин замка. — Вылечите и уйдете.

Проходит к дивану, снимает сапоги и укладывается, взбив две подушечки, чтобы удобнее было голове.

— Нет. Если я вылечу, то мы останемся, и я буду у вас домоправительницей. Уверена, вашему замку это пойдет только на пользу.

— Сначала вылечите, — огрызается медведь-гризли под личиной хозяина замка.

— Вообще без проблем, — сообщаю с резиновой улыбкой и подтягиваю к дивану пуфик. Не думает же мужчина, что я буду стоять перед ним на коленях? Много чести!

Усаживаюсь, приподнимаю штанину и долго рассматриваю рану на пушистой медвежачьей ноге. Хотя, справедливости ради, стопы у него обычные, человеческие. Правда, скрытые веселыми полосатыми носками.

Ладно, не отвлекаться! Рана. Ужасная. Не удивительно, что он хромал. Три красных, глубоких круговых пореза. Если бы я сама не помогала чудищу освободиться, я бы никогда не поверила, что такие раны могут быть от веревки. Что же там было? На ней? Что могло так разъесть ткани?

— Вам так понравились мои ноги, что вы забыли, зачем там сидите? — хамит нетерпеливый пациент.

— О, да! Ваши носки — это что-то! — копирую медвежий тон. — Удивительно, как я в обморок не упала от экстаза.

— Если это все… — делает движение, чтобы встать.

— Лежать!

Ух ты! Я так грозно это рявкнула, что мой дедуля, прапорщик, мной бы гордился. Ладно… надо бы вспомнить колыбельную…

Ох и упертый хозяин замка! Я уже последние строчки пою, а он все глаза свои открывает, никак не заснет. И только на финальных словах о том, как медведь грел на солнце нос, мужчина полностью расслабляется и начинает мерно, спокойно дышать. А за окном гаснет последний луч солнца.

С телом хозяина замка начинает что-то происходить. Оно словно уменьшается. Становится тоньше. Капюшон чуть сдвигается, обнажая подбородок, и я с удивлением вижу… кожу. Да. Обычную человеческую. Красивый такой подбородок: квадратный, с небольшой ямочкой. Интересно… а что там выше него??

Движимая любопытством, подхожу к изголовью дивана и аккуратно, едва ощутимо берусь двумя пальцами за капюшон. Я всего лишь на секунду уберу… просто посмотрю. Интересно же…

— Ты что делаешь?? — шипит на меня кошка.

Я вздрагиваю, как воровка, застигнутая на горячем. Отдергиваю руку и отхожу.

— Ничего не делаю. Он просто как-то странно начал дышать, я испугалась, что задыхается…

— Никогда, слышишь, никогда! Не смей снимать этот капюшон! — шипит кошка, выгибая спину.

— Алиса, угомонись, я уже сказала…

— И мы обе прекрасно знаем, что ты соврала! Выходи из библиотеки, немедленно!

И нагло ждет, когда я пройду на выход. Сжав зубы, выхожу в коридор, закрываю дверь библиотеки, едва не прижав кошке хвост.

— Поаккуратнее! — фыркает Алиска.

— Нет, это ты поаккуратнее, — высказываю ей. — Думаешь, я буду постоянно терпеть твои наглые выходки? Следи за языком, кошка, иначе пойдешь лакать молоко в лес. Я ясно говорю?

Алиска усаживается на свой наглый рыжий зад и спрашивает:

— Ты это мне говоришь? Той, благодаря которой спаслась от дракона, попала на остров и сейчас собираешься обстроиться в замке?

— Знаешь, что? Не надо приписывать себе все заслуги. Да, ты помогаешь, но не настолько, чтобы я терпела постоянное хамство с твоей стороны. Я не требую, чтобы ты стала паинькой, понимаю, что это невозможно. Но хотя бы иногда, Алиса, закрывай рот!

И, развернувшись, иду в сторону входной двери, где остались все мои звери. Пока топаю, успокаиваюсь. Я бы не выговаривала Алиске, но она меня испугала своим неожиданным появлением, а потом еще и вывела из себя разговором. Получилось такое себе комбо. Ладно, переживет. Подуется немного и перестанет… надеюсь.

— Эй, ребята! — окликаю всю живность, расположившуюся на холодных ступенях. — Давайте по одному внутрь.

— А хозяин разрешил? — спрашивает осторожная волчица.

— Разрешил, — лгу, не моргнув глазом.

После того, как я вылечу его ногу, он вообще… еще должен мне будет!

Все заходят, я забираю миску с Арчибальдом, вольготно развалившимся на дне.

— Сейча-а-ас бы тепленькой водички, — изъявляет желание жаб.

— Да не вопрос, — отвечаю. — Сходишь, нарубишь дров и попаришься.

Да! Сегодня у меня терпение на нуле. Не выводите!

— Эти руки не созданы для топора, — жаб тычет мне в глаза свои зеленые перепончатые лапки.

— Я в курсе. Они созданы для супа. И пойдут туда, если будешь ныть. Ты же мужского пола? Вот и веди себя как мужик.

Фух! Что-то я расходилась.

— А где мы спать будем? — интересуется кошка.

— А где тут можно? — спрашиваю у нее, надеясь, что она сделала выводы из нашего недавнего разговора и не станет ёрничать.

— На втором этаже есть мебель только в библиотеке и в спальне хозяина. Сомневаюсь, что он будет рад нас видеть в любой из этих комнат, — говорит кошка. — Третий этаж вообще закрыт и очень настоятельно не рекомендую туда ходить. Остается только первый. Думаю, лучше всего подойдет крыло для слуг.

Позади меня раздается какой-то звук. То ли вздох, то ли аханье, но когда я поворачиваюсь, все молчат.

— Чудесно. Значит, идем в крыло слуг. Показывай дорогу.

Пока мы идем, меня посещает смутное, но очень стойкое ощущение, что дорогу в это самое крыло знают все, кроме меня. И при этом делают вид, что только Алиска у нас самая умная.

Эта часть замка выглядит немного лучше, чем коридоры, по которым я шла вначале. За поржавевшей решетчатой дверью находится помещение с несколькими комнатами, кладовыми, большой кухней и, что самое важное — туалетом и ванной. Все пыльное, но целое и более-менее пригодное для пользования. Вода в кране бежит ржавая, но я надеюсь, что это из-за застоя. Будем готовить еду, мыть посуду — трубы очистятся.

Поскольку уже ночь, мы решаем сейчас ничего не делать, а сразу ложиться спать. Уборки и чистки — завтра. Выбрав себе самую приличную, чистую комнату с красивой и широкой деревянной кроватью, судя по обстановке, принадлежавшую когда-то женщине, хорошенько вытряхиваю из постельного белья пыль, и укладываюсь спать, как обычно, одетая все в то же платье. Надо бы где-то найти одежду — это последняя мысль, которая мелькает у меня в голове, прежде чем я вырубаюсь от усталости.

Утро начинается рано. С громкого разговора кошки.

— Пора вставать! Пора! Ты же собралась быть домоправительницей? Работа сама себя не сделает. Давай, покажи хозяину замка, что ты — работник месяца.

— Слушай, а что мы все время хозяин да хозяин. Зовут-то его как?

— Ричард. Его Высочество, принц Ричард, — сообщает с важным видом Алиска.

— Отличненько, теперь я хотя бы знаю, как его имя.

Встаю, потягиваюсь, останавливаясь взглядом на своих уже слишком голых ногах, ведь подол платья стал слишком дырявым и зашить его возможности нет никакой. Снова обматываться простыней, как вчера?

Делать нечего, экипируюсь и выхожу на кухню. Раздаю задания питомцам, ибо нечего бездельничать! Арчибальд моет посуду, бултыхая лапками в мыльной воде. Волки занимаются хворостом и добычей мяса, не думаю, что нам стоит объедать принца. Не похоже, что у него изобилие продуктов. Кошка вынюхивает не испорченные запасы специй, соль. Я же вымываю окна, потом все шкафы и стол. Ну и напоследок — прибираю пол.

Спустя почти половину дня, Арчибальд, уже давно вымывший посуду, валяется брюхом кверху и ноет, где же его еда. Алиска брезгливо кривится, но тоже намекает, что пора бы поесть. Волки просто уныло сидят, воя голодными животами.

— Суп уже доваривается, — говорю им. — Еще минут пять, прокипит сухая зелень, надеюсь, Алиска нам дала зелень, а не какую-то галлюциногенную траву, и можно будет есть.

— Я не понял, — голос хозяина замка, раздавшийся, словно гром среди ясного неба, застает нас всех врасплох.

Алиска так и застывает с поднятой вверх лапкой и высунутым языком, она как раз умывалась. Арчи настойчиво пытается уйти на глубину в мелкой двухлитровой миске, разбрызгивая воду на чистый пол. Волки дружно имитируют побитый молью коврик, но получается не очень хорошо. И впереди всех я — со шваброй в руках, в завязанном на бедрах платье, отчего видны голые ноги по самые кружевные панталоны, и стогом сена вместо волос на голове.

— Я что-то не понял… — повторяет хозяин замка, а я думаю, как хорошо, что его лицо прикрыто капюшоном, а то бы я, наверное, описалась от страха, мне и голоса его хватает, — кто привел зверей в замок. И почему ВЫ все еще здесь??

Да уж… Надо как-то разрядить обстановку…

— А я смотрю, вы уже не хромаете.

— За мной! — рявкает мужчина так громко, что с потолка сыплется штукатурка на мой только что помытый пол. И выходит из кухни. И таки да, не хромает!

Забыв поставить швабру, выбегаю вслед за ним.

Вот как мне за ним угнаться? С его-то ростом и сорок шестым размером обуви?? Бегу, держа перед собой швабру, как копье, только черенком вниз, а той поперечной деревяшкой, на которую тряпка наматывается — вверх. Поворот. Ступени. Снова поворот. Только и вижу мелькнувший плащ хозяина дома.

Припускаюсь еще быстрее. И вот надо было ему именно в этот момент остановиться?? Как специально! И я на всей скорости, быстро и неумолимо, пихаю ему в затылок швабру. Его плащ поднимается на спине сантиметров на двадцать, а капюшон падает куда-то на грудь.

— Ой!

Резкий поворот в мою сторону. Рычание. Честно. Как у животного. И яростный блеск красноватых зрачков.

— Ой? — переспрашивает вкрадчиво.

Тихо, но с такой интонацией, что стадо испуганных мурашек протаптывает себе целое шоссе по моему позвоночнику от затылка к копчику. И прячется оно где-то внизу… наверное, в панталонах. Кстати, я уже успела оценить их практичность.

— Я не специально, — говорю.

— Вы зачем схватили с собой швабру?! — повышает голос чудище.

— Вы сказали: за мной. А я — исполнительный и вежливый работник. Вот и поспешила за вами. Как было приказано.

— А швабра зачем? — рычит начальничек.

— Да незачем! Она просто была у меня в руках. Я полы мыла. У вас тут грязи по колено, между прочим.

— Что вы вообще делаете у меня в замке? За каким грухом сюда приперлись?!

— Послушайте, для начала, не нужно так кричать, я стою рядом с вами и прекрасно вас слышу. Я пришла, потому что мне жить негде. И, кстати, вы у меня в долгу. Это не мои слова, а ваши, — зачем-то стою, наставив швабру чудищу в грудь, как ружье. Наверное, чтобы понял, что я настроена серьезно!

— Почему меня должно волновать, что вам жить негде? Вас в принципе тут быть не должно! И это я не про замок, а про остров. До сих пор не могу поверить, что хранители вас пустили!

— И тем не менее, пустили. Кстати, как ваша нога? Судя по тому, с какой скоростью вы передвигались пять минут назад, она зажила?

— Зажила, — отвечает нехотя, но хотя бы не лжет.

— А это значит, что вы принимаете меня на работу. Так ведь договаривались? — усмехаюсь, оперевшись на швабру.

— Договаривались. Но я что-то не помню, чтобы вы спрашивали разрешение на зверей, которых я видел на кухне.

И тут я иду ва-банк.

— Да я вообще их первый раз вижу! Это, наверняка, ваши животные, а вы их мне нагло втюхиваете!

— ЧТО?

— Но так и быть, присмотрю за вашими питомцами, не выбрасывать же их на улицу. Мы же не садисты с вами, правда?

— Не садисты, — повторяет хозяин дома, судя по всему, ошалев от моего напора.

— Вот и отличненько. А сейчас я вернусь на кухню и приготовлю нам на обед что-нибудь вкусное. Чего бы вы хотели? И где можно взять хоть какие-то продукты? — и улыбку пошире, чтобы аж до самых восьмерок. Чудесно.

— Продукты в кладовой. Вот ключ, — мне руку падает тяжелая связка. — Разберетесь, где от чего. На третий этаж не вздумайте подниматься ни под каким предлогом. На второй — только если зовете меня в столовую. На обед готовьте, что хотите. Но учтите… — понижает голос и делает ко мне шаг, нависая, как дамоклов меч над моей головой, — если еда мне не понравится, мы попрощаемся.

И, резко развернувшись, уходит. Ага, думает, самый умный. Забракует мою еду и выкинет из замка, такова задумка? А вот шиш тебе, прынц! Я такой обед приготовлю, что ты за мной хвостиком ходить будешь и добавки просить!