Глава 15

Мне снова снилась та самая полянка и крылатые девочки-феи, с которыми мы порхали от цветочка к цветочку. Ух, как же я люблю цветочки, даже во сне не могу ими налюбоваться! Синие с красной сердцевинкой, оранжевые с зелеными прожилками, белоснежные с голубоватым и сиреневым отливом… Столько красок, столько ароматов, столько форм!.. Настоящее чудо природы. И феи со мной согласны, между прочим. Я пыталась у них выпытать, куда они исчезли вместе с остальными магическими существами, но они только звонко и мелодично хохотали в ответ. Все отсмеялись, кроме одной: она хохотала так, что за животик держалась, и всё громче, громче — по нарастающей. И это уже не очень напоминала смех, а скорее какой-то рёв. Так я и проснулась под сирену побудки. На этот раз на завтрак мы шли вместе с Фрисой, а по дороге к нам присоединилась и Марка, хотя я думала, что она предпочтёт общество эльфиек. Но возражать не стала: друзей много не бывает.

За завтраком я увидела вчерашнюю спасенную парочку, и махнула им рукой. Они на меня недоуменно посмотрели, и я спохватилась: они же меня видели только в облике домового, ну и еще тигра, наверное… Так что я быстро вернула свой изначальный облик, прыгнув на стол, чтобы меня лучше видно было, и снова им помахала. На этот раз они мне ответили, и, неуверенно помявшись, подошли к нашему столу.

— Можно? — спросил парень.

— Конечно, садитесь! — ответила я с улыбкой, — расскажете, что от вас было надо этим бугаям? Хотя я и так примерно поняла. Я Куся, кстати.

— Марк, — представился парнишка, — а это Фиона.

— Ух ты, круть! — восхитилась я, — у меня в друзьях и за одним столом теперь и Марк, и Марка. Марка — вот она, — ткнула я пальцем в эльфийку, затем показала на рыжую, — а это Фриса.

— Вообще-то, моё полное имя Маркаирэль, — надменно проговорила подруга, а потом вдруг обычным тоном закончила, — но можете звать меня Марка, мне так больше нравится.

Это было забавно и мы все, переглянувшись, заулыбались. Потом Марк серьёзно сказал:

— Куся, мы тебе благодарны за вмешательство. Я целитель, и мои умения в драке практически бесполезны, тем более против оборотней, — на этих словах парнишка покраснел. Видимо, ему было стыдно, что он не смог защитить свою девушку.

Та лишь крепко сжала его руку, словно хотела прогнать подобные мысли из его головы. И я её в этом поддерживала.

— Брось, — сказала я, — стыдиться должны те, кто притесняют заведомо более слабых, да еще и под таким мерзким предлогом.

Я в негодовании сжала кулаки, вспомнив, что именно предъявляли оборотни этой парочке под видом претензии. Немного успокоившись, спросила:

— Постой, ты говоришь, что ты — целитель, но ведь специальность определяется только с четвертого курса…

— Верно, — улыбнулся парень, — мы и есть четверокурсники. И оба целители, только наша сила немного различна и лечим мы по-разному. Вообще, наши способности проявились намного раньше, просто профильно обучать нас начнут только с этого года. С вами будет так же.

— Ну, надо же! А я думала, вы первый курс, как и мы.

— Нет, — улыбнулась Фиона, — на первом курсе мы с Марком терпеть друг друга не могли.

Все девчонки, и я вместе с ними, навострили уши: кажется, нам сейчас поведают историю любви! Как интересно! И мы не были разочарованы.

— Если вы заметили, то все расы стараются в основном общаться только внутри своих групп. Смешанных компаний почти не бывает. Поэтому такие, как те оборотни — не редкость. Многие придерживаются подобных взглядов, хоть и не все. Ну и в Академии пропагандируется дружба народов и рас, и любые притеснения наказываются строго. Однако одними приказами и пропагандой не искоренить тысячелетних традиций. Конечно, так отморожено, как оборотни, себя никто не ведёт, но наши отношения многие не одобряют, — тут Фиона замолчала, и её слова подхватил Марк:

— А на тот момент, между расами первого курса было что-то типа соревнования: в каждом предмете каждая группа старалась показать, что они лучшие. И в определенный момент противостояние из группового стало личным, ведь сразу выявились основные противники: те, кто в каждой группе лучше всех проявлял себя на конкретном уроке. В каждой группе был лучший бегун, лучший боевик, ну а мы с Фионой были лучшие в целительстве и сопутствующих предметах.

— К середине года как-то все эти соревнования поутихли, начались зачеты, и многим стало не до этого, да и просто перемешались компании — это неизбежно, когда учишься вместе. И только мы с Марком продолжали противостояние — это стало делом принципа. Уступать не хотел никто.

— Ага, только целитель не может лечить себя сам, — добавил загадочно Марк, а у русалки блеснули глаза, — И когда мы на практике по собственной глупости оказались вдвоем в глухом лесу, раненные и изможденные, нам пришлось вылечить друг друга.

— Ну и помириться по ходу дела, — задорно добавила Фиона, — к тому же было так интересно испытать на себе влияние совершенно иной целебной магии, чем владеешь сам… Словом, из соперников мы превратились в напарников, и стали увлеченно изучать различия в наших целительских способностях.

— Даже несколько открытий сделали.

— Ну а потом, как-то незаметно, поняли, что любим друг друга.

— И стали встречаться.

— Конец.

И они на пару заулыбались.

— Ух ты!.. — синхронно произнесли мы с девочками.

Под самый конец завтрака к нам подошел Зак. Он поглядел на меня, на парочку влюбленных, помялся, и, наконец, сказал, обращаясь к ним:

— Я приношу вам свои извинения за недостойное поведение моих сородичей.

Те молча кивнули.

— Я прослежу, чтобы подобное не повторилось.

Снова кивки.

Зак расслабился и, обращаясь уже ко мне, весело сказал:

— А здорово ты вчера наваляла Стиву! Покажешь тигра?

Я покачала головой:

— Нет, Зак. Я не такой тигр, как у оборотней, мой разум становится таким, как у настоящего тигра, тогда как оборотни все-таки сохраняют человеческое мышление.

Я об этом знала, так как прочла всё о оборотнях после того инцидента с Заком, когда я приняла его за человека. Оборотни вспыльчивы, и в звериной ипостаси инстинкты могут взять верх над разумом — временно, однако большинство взрослых особей способны это контролировать. И они не утрачивают свою личность и способность рассуждать.

— Но если хочешь, — тут я хитро прищурилась, — я покажу вам кое-что другое.

Я пожелала стать эльфийкой, и на глазах у удивленных друзей мои уши стали удлиняться и заостряться. Глаза и нос тоже приняли форму, более характерную для эльфов, лицо немного вытянулось, став более узким, и фигура тоже стала тонкокостной. Еще я сделалась выше ростом, но т. к. я сидела за столом, это не так сильно бросалось в глаза. Когда превращение закончилось (вообще-то я могу копировать расу моментально, но сейчас специально сделала всё медленно, чтобы произвести впечатление на друзей), Марка ойкнула и резко выдохнула:

— Эт-то кааак?

Я решила не скрывать от друзей то, что рассказал мне ректор. Но, так как время завтрака подошло к концу, и нам пора было на занятия, пообещала рассказать всё за обедом. Человеческий парень и русалка ушли на свои занятия, а мы вчетвером — я, Марка, Фриса и Зак — отправились на физическую подготовку. Я так и пошла эльфийкой. Профессор Скарин, увидев меня, скрипнул зубами, но ничего не сказал. Зато остальные косились удивленно: откуда в группе еще одна эльфийка? Удовлетворять их любопытство никто из нас не спешил.

Вначале снова была пробежка, и мне было уже гораздо легче её осилить, чего не скажешь о Фрисе. Бедняжке вся эта физическая подготовка давалась сложнее, чем любому из нас, но чем помочь, мы не представляли. Если бы могла, я бы и её сделала эльфийкой, но это невозможно. Надеюсь, когда я за обедом ей это объясню, она поймёт, а то уж очень жалобные и укоризненные взгляды она на меня кидает.

Однако физические упражнения мне хоть и давались легче — благодаря природной выносливости и регенерации, а тренироваться всё равно было трудно — ведь тело надо развивать. И по физическим характеристикам я сильно проигрывала тем же эльфийским парням, которые явно не первый год занимаются, и которые сейчас, поигрывая мускулами, кидали взгляды в нашу с Маркой сторону. И что им надо? Опять собираются кого-то из нас толкнуть, что ли? Не, вряд ли: взгляды не агрессивные, а какие-то заинтересованные. Странные они, ну да ладно.