Глава 34

Я приложила ладонь к специальному окошку турникета, но ничего не произошло. Странно. А у людей рядом со мной всё получается. Какая-то неизвестная магия? Напрягла зрение и взглянула на их источники — точнее, даже не источники, а искорки рядом с сердцем. Магией люди в этом мире не обладали и абсолютно точно не использовали её для входа в метро.

— Ты невнимательна, Куся, — укорил меня Антуан, — погляди: у них в руках кусочки пластика. Ворота реагируют именно на них.

Я пригляделась: и правда! Некоторые прикладывали пластиковые прямоугольники, а некоторые кидали железные монетки в прорезь. Ну, надо же! И как я сразу не заметила?

— Смотри! — воскликнул Антуан и показал мне точно такой же прямоугольник, которым пользовались люди. — Сам сделал!

— И сразу решил похвастаться, — усмехнулась я. — Ну, давай, вперёд! А я сразу за тобой.

Антуан подошёл к турникетам, я же не сдвинулась с места, зная, что сейчас будет. Вот он прикладывает карточку к окошку, вот кружок загорается — только не зелёным, а красным. Турникет остаётся закрытым.

— Что за ерунда? — растерянно спрашивает у меня Ант, рассматривая карточку. — Она же точно такая же, как у них!

— Такая же, да не такая! — самодовольно ответила я. — Ты её просто скопировал, а вот свойства её не перенял — поскольку просто о них не знаешь. Сам по себе кусок пластика вряд ли способен открыть дверь. Там что-то хитрое есть внутри.

— И что же делать? — всё еще растерянно спросил Ант.

— Как что? — усмехнулась я. — Ты маг или где? Просто открой ворота — и всё.

Я прошла к турникетам, приложила руку, пожелав, чтобы кружок загорелся зелёным светом, и чтобы ворота открылись. Так и произошло. Антуан понял мою мысль и поспешил следом.

Встав на убегающую вниз лестницу — эскалатор, как сообщил нам женский голос (который к тому же предупредил нас не сидеть на ступенях) — мы развернули карту города.

— Ну, куда едем? — спросил Ант, азартно подпрыгивая на ступенях.

— Может, просто покатаемся? — спросила я, потирая руки. Не от предвкушения — они просто замерзли. Анту хорошо, он холод не чувствует. Мы в моём мире уже неделю, и вовсю исследуем его. До этого мы успели покататься на наземном общественном транспорте — правда, нас выгнали, поскольку у нас не было местных денег, а также смогли побывать в нескольких музеях и театрах. Подделывать билеты мы научились легко, но с карточкой в метро та же схема не прошла. Антуан предлагал сгонять к нему за золотом, но я отказывалась. Выжду месяц — тогда вернёмся. А пока и без денег нормально живём. А когда он начинал слишком уж настаивать, я предлагала отправить его одного обратно. Ант сразу замолкал и наотрез отказывался уходить без меня. Кажется, он боялся, что, если оставит меня тут, то я уже не вернусь. Но это он напрасно: я, конечно, люблю родных, и мир за пределами квартиры оказался очень даже интересным, но мне нравится учиться. Вот бы только понять, что от меня похитителям было нужно?

Так вышло, что из-за того, что Антуану почти не надо спать, а мне в человеческом теле — наоборот, то в комнате, которую моя родня выделила Анту, жила я. Ну или мы вдвоём — так вернее. Но кровать точно была моя. Конечно, я могла обернуться домовушкой, но не делала этого из солидарности к Антуану. Иначе бы он чувствовал себя неловко. К слову, я предложила ему иной вариант тренировки: поскольку в дракона здесь превращаться нельзя, я предложила ему попробовать превратиться в домового.

— Куся, это ведь только у тебя такой дар! — воскликнул Ант. — Я так не смогу — по своему желанию превращаться в кого угодно.

— Да ты ведь даже не пробовал! — возмущалась я.

— И не буду, потому как и так знаю, что это бесполезно!

— Мы тренируем твой резерв или как? А он должен уметь изменяться в любую сторону!

— Кто это сказал?

— Я сказала!

Вот так мы и ругаемся с ним. На шум прибегают мои братья и начинают насмехаться:

— Опять голубки ругаются! — ухмыляется один.

— Семейная ссора, ага! — подкалывает другой.

Ант рычит на них, но в драку не лезет. Я бы решила, что он просто не хочет раздувать конфликт, но, мне почему-то кажется, что ему приятны такие подколки. Словно мы и в самом деле — пара, и он просто слышит подтверждение этому со стороны. И про то, как я его представила родным, он ни слова не сказал. Как-то это всё подозрительно. Кажется, у нас назревает серьёзный разговор.

— Ант, дружище, — вкрадчиво начала я, отчёго дракончик моментально напрягся, — а ответь мне, почему ты не возмущался, когда я сказала родителям, что ты мой парень?

— А почему я должен возмущаться? — удивился Антуан. — Это ведь правда.

— Че-го?! Какая ещё правда? Я сказала так потому, что в противном случае родители бы тебя не приняли!

— Ничего не знаю! — ухмыльнулся Антуан. — Ты сама подтвердила мой статус, мы ни о чём таком не договаривались, так что я вполне могу считать себя твоим парнем. Как насчёт поцелуя?

И он, дурачась, вытянул губы трубочкой, медленно приближаясь к моему лицу.

— Дурак! — воскликнула я, отпрыгнув от него, хотя внутри что-то сладко ёкнуло и замерло в ожидании поцелуя. Какое необычное ощущение.

Ант сперва расхохотался над моей реакцией, а потом посерьёзнел.

— Куся, я должен тебе кое в чём признаться.

— Неужели в любви? — насмешливо фыркнула я, всё еще злясь на друга за его подколки.

Однако на мой ироничный вопрос, Антуан серьёзно кивнул. Я в ответ вытаращилась на него. Он же шутит, да?

— Понимаешь… — попытался начать свою речь дракон.

— Пока не очень, — честно призналась я.

— Драконы — необычные существа, — сделал вторую попытку Ант.

— Да ты что! — сарказм вырвался из меня помимо моей воли.

— Да не перебивай ты меня, ведьма! — воскликнул в сердцах Антуан.

— Я не ведьма, я — химера. Сам говорил.

— Ррррр!

— Всё-всё, молчу, а то по роже получу! — ответила я нашей с братьями любимой приговоркой.

— Не получишь, я девушек не бью.

— Слушай, ты и сам прекрасно отвлекаешься, я смотрю.

— Так, всё. Сейчас. На чём я остановился? — сделал попытку собраться Антуан.

— На том, что драконы — необычные существа, — хихикнула я.

Но больше уже не смогла сбить дракончика с мысли.

— Да. И у драконов есть некоторая особенность. Мы — однолюбы. Это значит, если мы влюбляемся — то навсегда. Между нами и нашими избранницами возникает связь. Мы ощущаем физическую непреодолимую потребность находиться рядом с объектом любви, защищать и оберегать любимую.

— Пока я не вижу ничего необычного, — вставила я.

— У драконов две ипостаси — человеческая и драконья, как ты знаешь. Но как только дракон влюбляется и связь установлена, то мы можем принимать промежуточную форму — как тогда, в столовой. Это происходит в моменты, когда мы чувствуем угрозу потери нашей пары.

Кажется, я начала понимать, к чему ведёт этот дракон, и не могла сказать, нравится мне подобный расклад или не очень. Теперь подслушанный мною разговор короля с королевой обретает больше смысла. Кстати, надо бы уточнить один момент, который проскользнул в их беседе:

— Но ведь не только из-за влюбленности возможен переход в промежуточное состояние?

— Да, — нехотя признал Антуан, — не только. При сильном волнении, стрессе, угрозе жизни, такое тоже может быть. Но, Куся, тогда у меня не было никакой угрозы жизни. Волнение я, конечно, испытал, но оно было вызвано ревностью и страхом потерять тебя! Ты — моя пара, моя избранница. Я сам этого не ожидал, но это так. Потому я и не смог отпустить тебя сюда одну. И потому я утверждал и утверждаю, что мои родственники не имеют отношения к нападению на тебя. Они никогда не причинят вред избраннице сына — ведь это всё равно, что причинить вред ему самому.

Я не знала, что сказать. Мне нравился Антуан — правда, нравился. С ним было легко, интересно, весело. Он надёжный друг. Но пара? Избранница? Это же навсегда? Это не просто временный парень. Не знаю. Мне кажется, я еще слишком молода для серьёзных отношений.

Антуан, тем временем, напряженно ждал моего ответа. Не дождавшись, шагнул вперед и сделал движение, словно собирался меня обнять. Я отпрянула, выставив перед собой руки.

— Постой! Мне… мне надо подумать. Это всё так неожиданно… Ант, ну, давай, будем пока просто друзьями, а?.. — в конце я сбилась на жалобно-просительный тон. — Давай сделаем вид, что этого разговора не было?

Антуан только отрицательно покачал головой.

— Куся, я понимаю, что для тебя это всё очень сложно, и ты пока к этому не готова. Ты еще ребёнок, да и я сам очень юн по меркам драконов. Никто не ждал, что я так рано встречу свою любовь — даже я. Я не жду от тебя многого, просто прошу отнестись с пониманием к тому, что я всегда буду рядом, буду охранять и защищать тебя. Это моя природа, я не могу по-другому.

Я задумалась. Пожалуй, против этого я не возражаю. Ант и так всё время рядом, так что тут мало что изменится.

— Хорошо, — кивнула я, а затем твёрдо добавила, — но я всё равно буду считать тебя своим другом.

— Лучше женихом.

— Чего?!

— Ладно, пока согласен на парня.

— Ты издеваешься?

— Неа. Ты уже представила меня как парня, чего теперь идти на попятную?

— А ты не будешь лезть ко мне с поцелуями? — подозрительно спросила я.

— Парни обычно всегда целуют своих девушек.

— Антуан!

— Ладно-ладно! Не обещаю, что совсем не буду лезть, но постараюсь держать себя в руках. Пока сама не будешь к этому готова.

— Понимаешь… — теперь я замялась, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свои сомнения. — Пока ты друг, я вроде бы ничего не обещаю. А если ты мой парень, то, получается, я даю тебе надежду на то, в чём совсем еще не уверена. Я так не могу.

— Ох, Куся, чем ты только слушала… — покачал головой Антуан. — Никакая надежда или её отсутствие ничего не изменят для меня. Ты можешь уйти и бросить меня, можешь навсегда остаться мне только другом, но я — я буду любить тебя всегда, и ничто никогда этого не изменит. Понимаешь, ничто и никогда. Это уже свершившийся факт. Прости, что я взвалил на тебя эту ношу так рано, я бы ничего тебе сейчас не рассказывал, но я много думал и решил, что тебе необходимо это знать, чтобы понять, кому можно доверять, а кому нет. Моим родным — можно.

— Всем родным, или только маме с папой? — не могла не спросить я.

— Хм… Маме с папой — точно. А вот насчёт остальных. Сестра вряд ли станет тебя обижать, ей это просто ни к чему, в дяде я тоже уверен, но не так, как в родителях… Пожалуй, на сто процентов ты можешь доверять только моим родителям и мне, — сделал неожиданный для себя вывод Антуан.