Глава 28

— Лизочка, маленькая моя, что случилось?

Большие ладони стискивают так сильно, что трудно дышать, давят моё сопротивление на корню, вжимая в крепкое тело демона.

Как он здесь оказался? Зачем приехал, неужели ко мне? Размышлять об этом не особо получается, внутри всё горит и плавится от отчаяния, вызванного крушением моей заветной мечты.

— Лиза, говори! Кто тебя ударил? Говори, Лизка!

— Мама... — всхлипываю и начинаю рыдать в голос, уткнувшись лицом в толстовку Артемьева.

Нет, это не из-за пощёчины, а от непреодолимой безысходности, в пучину которой я провалилась, когда увидела пьяную мать и растерзанный ноутбук.

Мне не справиться. Ничего не выйдет, бороться бессмысленно, все старания были зря! Я не смогу учиться, просто физически не смогу! Весь этот чёртов мир против того, чтобы моя жизнь стала хоть капельку лучше!

Грести своими слабыми лапками против течения оказалось заведомо провальной идеей. Меня в очередной раз щёлкнули по носу, требуя знать своё место и не высовываться, не мечтать о чём-то большем.

— Тише, ну тише, Лиза... Ну Лиза... — бормочет Яр и гладит меня по спине. — Пожалуйста, ну, пожалуйста...

А я не могу успокоиться. Со мной случается настоящая истерика.

— Она опять ушла в запой! Требует, чтобы я бросила учёбу и работала в супермаркете! Ей деньги нужны... Мне скоро восемнадцать... пособия не будет... И ещё они... Они... Сломали мой ноутбук! Его не починить... они его полностью... испортили! Полностью, понимаешь? Мне новый не купить... никогда, никогда не купить! — вываливаю всё, перемежая сбивчивые слова рыданиями.

Не могу сдержаться, не в состоянии натянуть привычную маску равнодушия. И особенно с ним. Это пугает до чёртиков.

Артемьев выводит меня из равновесия снова и снова. Насильно вытаскивает из защитной оболочки, так усердно создаваемой долгие годы. Не знаю, как именно у него это получается, но перед Яром, я гораздо более уязвима, чем перед всеми остальными моими недругами вместе взятыми.

А сейчас он ещё и застал в раздавленном состоянии, сломленную непреодолимыми обстоятельствами.

«Лизочка...» «Маленькая...» — эти слова ранят ножом, полосуют лезвием по сердцу.

Они непривычны, из другого мира, где мне нет места. И во сто крат больнее слышать их от него, от демона.

— Не плачь. Ноутбук — такая фигня, я куплю тебе новый, — выпаливает Яр и ещё крепче прижимает к себе.

Замираю. Ошарашенно пытаюсь осмыслить услышанное. Слёзы всё ещё бегут нескончаемым потоком, горло сводит от рыданий, но эти странные слова неожиданным образом выдирают меня из пучины отчаяния.

— Идём, сядем в тачку, и ты мне всё расскажешь. Там есть вода, — голос Артемьева срывается.

Вскидываю на него заплаканные глаза, всматриваюсь пристально в растерянное лицо.

Это не демон. Это какой-то незнакомый мне парень с горящими щеками, печальным взглядом, полным сочувствия.

А где презрение? Где усмешка?

Я так обескуражена увиденным, что подчиняюсь и позволяю увести себя к машине Ярослава.

Он открывает дверь со стороны пассажира, усаживает меня, а сам обходит автомобиль и устраивается на месте водителя. Достаёт бутылку воды, отвинчивает крышку и протягивает мне.

Мотаю головой, не хочу ничего брать у других людей, особенно у него. Я интуитивно не доверяю демону, каким бы заботливым он ни казался сейчас.

Вытираю глаза рукавом платья. Вспоминаю, что в моей сумке, которую, к счастью, не оставила дома, есть влажные салфетки. Порывисто дёргаю молнию, нервно принимаюсь искать пачку, наполовину опустевшую после утренней встречи с Артемьевым.

Мне неловко и странно сидеть в этом большом, явно дорогом автомобиле, находится рядом с Яром.

Мы наедине... Озноб лижет спину холодным языком, поднимая волоски на всём теле дыбом.

— Рассказывай, Лиз, — Ярослав откидывается на сидении и внимательно смотрит янтарными глазами.

— Я всё рассказала, — тушуюсь, опускаю взгляд.

Отчаяние всё ещё раздирает сердце, но продолжать откровенничать с демоном, это уж слишком.

— Ага. Я так понял, мать требует бросить универ, пахать и тащить ей бабки? — не отстаёт он.

— Ну да... Она давно орёт, но была в завязке. Не распускала руки и не приводила в дом... этих... — голос срывается, замолкаю, часто-часто моргаю, боясь вновь разрыдаться.

— Она тебя бьёт? — светло-карие глазищи Яра темнеют, переносицу перерезает жёсткая складка.

Киваю и опускаю взгляд. Вновь прикрываю ладонью горящую щёку. Стыдно.

Артемьев на время замолкает, смотрит перед собой, нервно барабанит пальцами по рулю.

— Поехали ко мне, — выпаливает, наконец, встрепенувшись и подавшись вперёд.

— За... чем? — выдыхаю изумлённо.

— Жить будешь у меня. Учиться спокойно.

— Сдурел? — подскакиваю на месте и тут же краснею, устыдившись своей реакции.

Он прикалывается. Что за нелепость, принимать его слова за чистую монету!

— Нет, Лиз. Не сдурел. Я серьёзно. Вот что ты будешь делать? Бросишь универ?

На время утихшая боль вновь загорается обжигающей вспышкой, распирая грудь. Сжимаю губы, закрываю глаза, чтобы сдержать слёзы, но они прорываются сквозь ресницы.

— У меня... Нет выбора. Мать заставит... Нужно работать... И у меня нет больше ноутбука... Я не смогу сдавать контрольные работы.

— Так поехали ко мне!

Яростно мотаю головой.

— Ну, окей. Ладно. Ты права. Родаки офигеют. Давай, я сниму для тебя квартиру?

Не знаю, как его родители, но я офигеваю точно! О чём он вообще говорит? Каким образом я буду с ним расплачиваться за это?

— Ты бредишь?

— Нет. Почему? Дома у тебя притон, зачем продолжать там жить? Терпеть побои? Я не позволю тебе этого, понятно? Что, действительно, хочешь бросить универ? После всего, что сделала, чтобы поступить?

Вновь мотаю головой, давясь слезами.

— Мне придётся вернуться домой...

— Блин, серьёзно?

— Да. У меня нет денег. Нет родных, только мать. Я в безвыходном положении.

— Лиз, ты меня не слушаешь? Едем ко мне и займёмся поиском квартиры, — тянется к замку зажигания.

— Нет! — взвизгиваю и судорожно начинаю искать ручку двери.

— Стой, Лиз...

— Я не поеду! Мне нечем отплатить за такую помощь! Ничего не нужно! Понял?

— Ладно, погоди. Сейчас что-то придумаем. Я тебя в это притон не отпущу, — тянется ко мне, сжимает плечо горячими пальцами, будто боится, что убегу.

— Да что мы можем придумать? Я пыталась попасть в общежитие. Но мне отказали, потому что местная прописка, а туда берут иногородних.

Ярослав мигом оживает.

— Общага! Ладно, не хочешь квартиру, но общага-то, это не дорого!

— Ты не слушаешь? Мне отказали!

— Может, ты не так спрашивала? Я сам попробую. Если смогу договориться за общагу, это ведь не будет слишком уж огромной помощью, за которую не расплатиться?

Делаю глубокий вдох. В душе борьба нешуточная происходит. С одной стороны, общага — это выход. Я знаю, что там совсем небольшая оплата в месяц, моей скромной зарплаты и стипендии должно хватить на это и еду. Но демон... Он ведь предлагает помощь не просто так.

Слёзы вновь подкатывают к горлу.

— Не знаю... Мне страшно... Я боюсь, — выдавливаю чистую правду.

— Чего боишься, Лизка?

— Тебя! — выкрикиваю и отворачиваюсь, специально, чтобы не видеть, какие эмоции отражаются на лице у Артемьева.

Но ему это не нравится. Демон дёргает меня за руку, тянет на себя, почти насильно заставляет смотреть в глаза.

— Короче, либо ко мне домой, либо в общагу. Выбирай.

А затем отпускает меня и заводит машину.

— В общагу, — выкрикиваю, сжимаясь на сидении.

Страшно, непривычно, непонятно. Почему он мне помогает?

Ярослав бросает быстрый взгляд в мою сторону. Вдыхает глубоко и выдаёт, совсем не то, что я ожидаю:

— Не сдавайся, Лизка! Я не дам тебе бросить универ, поняла? Не дам.