Глава 31

Мне не приходится ничего отвечать, потому что приносят наш заказ.

Мясо и салат из свежих овощей. Обалдеть! Для меня это самая желанная и при этом недоступная еда. Дома в основном готовили суп и макароны, в лучшем случае — котлеты из фарша по акции. Ну, тушёнку или курицу иногда позволяли. И это только если мама не пила, в остальное время вообще перебивались непонятно чем. А тут настоящий большой стейк, много-много овощей и зелени!

Несмотря на то что я уже слопала калорийный батончик, желудок живо откликается голодным урчанием на восхитительный аромат. Зажмуриваюсь и втягиваю носом воздух. А затем распахиваю их и улыбаюсь. Неужели это всё мне?

Яр подвигает тарелку ближе.

— Ешь давай. И чтобы ничего не осталось. Ясно?

Бросаю в его сторону быстрый взгляд. Ишь, раскомандовался!

Сердце вновь привычно сжимается. А не слишком ли я доверчивая, принимать помощь от демона? Он столько лет был моим врагом, а тут бах и стал благодетелем! Подозрительно.

Накатывает привычный стыд за саму себя. Нормальная девушка послала бы Артемьева ещё возле дома. И разговаривать не стала, а уж тем более не пошла с ним в кафе. А я не смогла отказаться. Слабачка мягкотелая.

Но тут же приходит другая мысль: это шанс выбраться из дома и больше никогда туда не возвращаются. Я правильно сделала, что ухватилась за него. Так и есть. Кому нужна гордость, когда мир рушится? А мой ведь действительно рухнул. Продолжать жить в квартире матери, всё равно что расписаться в собственной беспомощности. Смириться. Повторить её судьбу.

Смогла бы я решить проблему самостоятельно? Сомневаюсь. Мне не к кому пойти за помощь. Вот вообще! Звонить Арине? Мы не так давно знакомы, да и чем она может помочь? Близкой родни кроме матери, у меня нет. Бабушка умерла, отца своего я знать не знаю — в свидетельстве о рождении стоит прочерк. Да и не стал бы он помогать, раз столько лет не появлялся.

— Чего зависла? Ешь, — выводит из задумчивости голос Яра.

Киваю и беру в руки вилку. К чёрту гордость! Я справлюсь. Возможно, Артемьев хочет проводить со мной больше времени только для того, чтобы вновь начать издеваться. С него станется. Ну, пока держит себя в руках, а там посмотрим. Главное, что появилась надежда продолжить учёбу.

А насчёт его слов про то, что я красивая... Подумаю позже. Или вообще не буду думать. Потому что это — неправда. У красивых девушек есть друзья, отношения, их любят. В отличие от меня. Ну и плевать! Ага, если бы...

Принимаюсь за еду, чувствуя себя полным ничтожеством. К тому же смущает пристальный взгляд Ярослава. Демон не сводит с меня глаз. И от этого чувствую себя не в своей тарелке.

— Что? — не выдерживаю и откладываю вилку.

— Нет, ничего... — тушуется, опускает голову, принимается сосредоточенно резать мясо.

А мне уже кусок в горло не лезет. Теперь я начинаю наблюдать, как Ярослав подносит вилку ко рту, как жуёт, как привычным движением откидывает со лба свои блондинистые волосы.

Он чувствует моё внимание. Вижу, как щёки покрываются красными пятнами. Я его смущаю? Да ну! Это же каменный истукан! Наверное, ему просто жарко. Хотя с чего вдруг? В зале вполне комфортная температура.

Почему-то реакция Яра действует на меня успокаивающе. Отвожу взгляд и вновь беру в руку вилку.

Молчим. В полной тишине доедаем и стараемся даже не смотреть никуда кроме своих тарелок. Но как-то само собой получается, что всё равно притягиваем взгляды друг друга. Сталкиваемся ими, краснеем и отворачиваемся. Но через минуту вновь начинаем эту нелепую игру в гляделки. Она происходит сама по себе, без нашего ведома, даже вопреки желанию. Что за напасть такая?

После Артемьев расплачивается с официантом, хватает меня за руку и тащит на выход, а оттуда прямиком к своей тачке.

— Отпусти, — пытаюсь освободить пальцы, но он не позволяет.

Держаться за руки ещё более невыносимо, чем встречаться взглядами. Чувствую себя так, будто за высоковольтный провод ухватилась, что шарашит током, пронзая все внутренности насквозь.

Горячая, сильная, большая ладонь. Длинные, крепкие пальцы. От этого контакта горит кожа, и совершенно нелогично перехватывает дыхание, будто доступ к кислороду вдруг становится ограничен.

— Пусти меня, Артемьев, — вновь делаю попытку освободиться.

В ответ он сжимает мои пальцы ещё крепче, до боли.

— Нет. Хочу держать, — рубит безапелляционно.

Наглый, эгоистичный, самовлюблённый! Как обычно, впрочем.

— Мы так не договаривались! И мне больно! — взвизгиваю, намерено громко.

На самом деле его прикосновения не столько доставляют боль, сколько вызывают непонятную, даже ненормальную реакцию в теле. Заставляют дрожать и покрываться мурашками.

— Прости, — бросает в ответ Яр и чуть-чуть ослабляет хватку.

Ладонь всё равно не убирает, наоборот, усиливает контакт, переплетаясь со мной пальцами.

Втягиваю носом воздух, изо всех сил пытаюсь мысленно отстраниться от этих ощущений, но они поглощают с головой, вынуждают все волоски на теле подниматься дыбом, а колени слабеть. В груди вместо сердца взбесившийся маятник, а вместо лёгких — воздушный шар, наполненный гелием, кажется, ещё немного, и в воздух поднимусь.

— Мне не нравится, что ты хватаешь постоянно, — прилагаю усилие, чтобы заговорить, ведь голосовые связки перехватывает тугим жгутом.

— Я не хватаю. Осторожно за руку взял. Что не так?

— Всё не так! Мы не встречаемся с тобой, чтобы за ручку ходить! — выпаливаю и выдёргиваю-таки свою ладонь.

— Пф-ф… Ну это пока. Привыкай.

— Что, пока? К чему привыкать? — распахиваю глаза.

— В тачку прыгай. Поехали уже, не до ночи же мне с тобой возиться, — Артемьев уходит от ответа.

Щёлкает по брелку сигнализации, распахивает дверь с пассажирской стороны и делает жест, приглашая устроиться на сидении.

Сжимаю губы, стискиваю зубы, так что челюсть немеет, но подчиняюсь. Некуда отступать. Да и не хочется остаться на улице после того, как уже представила себя, живущей в комфортных условиях. Нет уж... Потерплю.

— Всё равно, мне не нравится, когда ты прикасаешься, — цежу, не глядя на Яра.

— Ничего, скоро понравится, — бросает этот нахалюга и смеётся, сверкая своими невозможными глазищами.

Вот демон бесячий! Угораздило же с ним связаться!