Глава 35

— Лиз, идём сегодня прогуляемся после пар? — шепчет Арина, когда преподаватель начинает расспрашивать по теме прошлой лекции одного из студентов.

— Не могу. Я с Артемьевым должна заниматься. К реферату будем готовиться, — отвечаю тихонько, склонившись к её уху.

— Так у вас отношения? Или что? Всю прошлую неделю не расставались, и опять, — подруга бросает на меня взгляд, полный любопытства.

— Нет. Я помогаю ему с учёбой.

— А ему нужна помощь? Не похоже как-то... — Арина осторожно оборачивается и смотрит на Яра, сидящего сразу за нами.

— Значит, нужна, раз просил помочь. И не пялься на него, пожалуйста, иначе он догадается, что мы его обсуждаем!

— Ой, ладно, не буду! Но вы можете позже позаниматься, обязательно сразу после пар?

— Ярослав хочет сразу... Потом у него тренировка по баскетболу.

— Ну окей, а как насчёт завтра? Ты вообще меня забросила! Только Артемьев на уме! А тут столько новостей накопилось! За мной такой парень начал ухаживать, даже не представляешь!

— Хорошо, попрошу завтра перенести нашу встречу на вечер, — говорю, но не слишком уверенно.

Не знаю, согласится ли Ярослав. Мне не хочется совсем отказываться от занятия, потому что мечтаю поскорее избавиться от долга. Сложив все чеки и плату за общагу, я получила круглую сумму. И теперь приходится отрабатывать. Но не планирую делать это слишком долго и вовсе не желаю растягивать сомнительное удовольствие до бесконечности.

Каждый день, когда мы встречаемся с Яром в библиотеке и вместе готовимся к парам, я вычёркиваю небольшую, заранее оговорённую сумму. Но всё равно ещё нужно много времени, чтобы погасить долг полностью.

Демон не заставляет писать за него работы или что-то подобное. Он сам выполняет задания, учит конспекты, ищет информацию для докладов. От меня требуется вычитывать и править его работы, проверять, как он усвоил пройденный материал. Похоже, Артемьев реально решил удариться в учёбу, а не задумал против меня что-то плохое. Во всяком случае, на первый взгляд выглядит именно так.

Но мне всё равно ужасно некомфортно рядом с ним. Сердце постоянно на пределе тарахтит, кожа горит, стоит ему случайно коснуться или задержаться взглядом. Мурашки разбегаются, когда Яр склоняется к моему лицу или шепчет что-то на ухо. А он делает так постоянно, якобы чтобы не тревожить остальных посетителей библиотеки.

В общем, каждое занятие будоражит и размазывает, выбивает почву из-под ног. Я боюсь. Отчаянно боюсь сближаться с ним. А ещё больше: попасть под его чары и влюбиться, как когда-то остальные девчонки «в» класса.

Чтобы поменьше думать о демоне, тоже усиленно занимаюсь. К тому же через месяц будет первая сессия, и это реально тревожит. Нужно сдать все экзамены без троек, а ещё лучше — на отлично, чтобы иметь возможность получать повышенную стипендию. Поэтому стараюсь изо всех сил.

Но стоит признать, сейчас у меня гораздо больше времени для подготовки. Пусть часть дня я провожу с Яром, но все вечера — моё личное время. Ведь теперь никто не трогает, не орёт, не принуждает заниматься работой по дому.

Маму ужасно раздражало, когда я сидела за компьютером. Она просто в бешенство приходила, при виде этого. А в общежитии всё совсем по-другому. Здесь тихо, спокойно, нет нужды изображать бурную, но никому, по сути, не нужную деятельность.

Какое же это счастье! Первые дни, я не понимала, насколько мне повезло. Жила как будто в трансе, сгорала от острого чувства вины перед матерью. По ночам привычно подскакивала, стоило услышать шум за окном, или шаги по коридору.

Но через некоторое время начала осознавать, что сейчас нахожусь в безопасности. В общежитии мне ничего не угрожает, да и комната запирается изнутри. Здесь так хорошо, чисто, уютно!

И у меня всё время есть еда. Отчасти, благодаря Яру. Тогда в магазине, он купил мне кучу всего. В основном замороженные полуфабрикаты, а ещё печенье, чай, кофе и разные сладости. Я не привыкла много есть, поэтому расходую этот запас экономно. Докупая то, что нужно по мере необходимости. По выходным я всё так же работаю, и впервые в жизни все деньги забираю себе. Оказывается, их не так уж и мало, во всяком случае, для меня одной.

Так что жизнь постепенно налаживается, а я становлюсь спокойнее не только внешне, но и в душе, чего раньше никогда не было.

Сколько себя помню, внутри у меня не прекращался нервный тремор, выматывающий и со временем ставший привычным. И вот совершенно неожиданно, он начал исчезать, уступая место тишине. Реальной, восхитительной тишине, когда не ждёшь подзатыльников или насмешек, не боишься просто жить, выходить на улицу, возвращаться домой.

Жаль только, что мать в покое не оставляет. Звонит примерно через день. Когда бывает в состоянии набрать номер. С работы её уволили, но это никоим образом на неё не повлияло. Ну, пока, во всяком случае, ведь в этом месяце она в предпоследний раз получила пособие как мать-одиночка, а скоро и этих денег не будет.

Всегда беру трубку, не могу не взять, совесть не позволяет. Выслушиваю бессвязный бред, ругательства и угрозы. Она вновь и вновь требует, чтобы я возвращалась и выходила на работу.

Упорно отказываюсь. Нет уж! Теперь, когда я узнала, что есть другая, спокойная жизнь, когда попробовала её на вкус, сделаю всё, чтобы не скатиться в привычную пропасть.

Домой не вернусь в любом случае. Вот чего бы мне это ни стоило! Работы не боюсь, с лёгкостью могу обходиться малым. Поэтому если придётся покинуть общежитие, то сниму квартиру или, в крайнем случае, комнату.

Хотя заведующая заверила, что я могу без проблем жить здесь до окончания университета, и даже летом. Главное — вовремя вносить плату. Так что остаться без крыши над головой мне пока не грозит. Чему я безумно рада.

После пар Яр сразу же тащит меня в ближайшее кафе с доступом в интернет для посетителей.

— Есть хочу, а домой попаду нескоро, у меня тренировка. И тебе не помешает поправиться. Мне не нравится, что ты так редко ешь, — говорит он, забирая мою сумку с ноутбуком и закидывая её себе на плечо.

— Неправда, я ем вовсе не редко! Три раза в день! — выпаливаю возмущённо и добавляю. — Теперь, во всяком случае.

Яр беззаботно улыбается и хватает меня за руку.

— Ничего не знаю, идём, не спорь.

Подчиняюсь, как всегда, впрочем. Ему сложно отказать, да и не хочется тратить время на пререкания.

Обедаем, а потом заказываем кофе и приступаем к занятию. Яр показывает, что нарыл по своей теме реферата. Я читаю и немного подправляю текст, проверяю данные, думаю, как лучше дополнить.

Обсуждаем, склонившись к ноутбуку, то и дело соприкасаемся пальцами, потому что рвёмся вносить правки в текст одновременно.

Увлекаюсь рефератом и не сразу замечаю, что Ярослав больше им не интересуется. Но он живо приводит в чувство, положив горячую ладонь на плечо и прижав меня к своему большому телу.

Вздрагиваю, моментально покрываюсь мурашками, дёргаюсь, пытаясь освободиться. Не пускает. Держит крепко, опускает лицо, зарывается в мои волосы, часто, поверхностно дыша.

— Ярослав, зачем ты так делаешь? — выдаю едва различимо, потому что голос внезапно пропадает.

Он обнимает меня!

Артемьев, этот демон с янтарными глазами обнимает меня за плечи как свою девушку...

Но я так не хочу, это неправильно, это обман, притворство какое-то... Или нет?

Пробую обернуться, но он не даёт. Второй рукой обвивает мою талию, ещё больше усиливая наш контракт.

— Какая же ты, Лизка... Такая... — шепчет, обжигая дыханием кожу.

— Какая? — произношу еле слышно.

— Красивая, нежная такая, классная...

От этих слов, а может, от физического контакта, от его близости, тело слабеет и одновременно делается лёгким, как воздушный шарик. По коже разбегаются мурашки, все волоски топорщатся дыбом, заставляя дрожать.

Не хочу это чувствовать! Не хочу, чтобы нравилось! Пожалуйста, только не это! Но глупое тело свою реакцию выдаёт, получая удовольствие от объятий демона.

Собираю всю волю в кулак и выкручиваюсь из его рук. Вскакиваю с места и отлетаю от столика.

— Ты совсем сдурел? Зачем, ну скажи, зачем, Артемьев? Мы так не договаривались! — выкрикиваю, задыхаясь от нахлынувших эмоций.

Лицо горит, воздух поступает в лёгкие с перебоями. Приходится делать частые вдохи, чтобы не грохнуться в обморок от нехватки кислорода.

Артемьев начинает медленно подниматься с места, но я его не дожидаюсь. Разворачиваюсь и несусь на выход, забыв обо всём на свете.