Глава 36

Далеко убежать мне не удаётся. Вспоминаю про ноутбук, что оставила на столике в кафе, о своей сумке с тетрадями.

— А-а-а, ну почему? Зачем, он меня трогает? — бормочу себе под нос чуть не плача. — Не хочу, чтобы он, чтобы с ним... С кем угодно, только не с ним!

Топчусь возле входа, не решаясь вернуться за своими вещами.

В кармане пищит телефон. Судя по звуку — пришло сообщение.

Вытаскиваю бывший смартфон Яра, который с недавнего времени принадлежит мне, и смахиваю пальцем экран блокировки. Кто бы сомневался! Разумеется, это от демона:

«Возвращайся, Лиза, я не буду больше обнимать».

«Нет. Я тебе не верю, Артемьев!»

«Ок. Сумку свою здесь оставишь? И ноут? Даже реферат? Ну тогда я его за свой выдам, типа два сделал. Раз он тебе не нужен».

Начинаю набирать ответ и удаляю. Снова ожесточённо печатаю текст и опять стираю, потому что получается бессвязно.

Как же он меня бесит!

«Ладно, не парься. Можешь не дописывать свою тираду. Возвращайся».

Ах ты, гад такой! Начинаю строчить ещё яростнее. Но тут вновь прилетает от Яра:

«Извини».

Сердце екает и подпрыгивает на месте. Вся моя злость на Артемьева моментально улетучивается.

Нет, ну, что за паршивец? А? Как ему это удаётся? Ещё минуту назад кипела от бешенства, а сейчас увидев простое слово «извини», растаяла. Дурочка!

Шагаю обратно, но Яр опережает. Выходит из кафе, держа в руках мои вещи.

Сжимаю губы в нитку, хмурю брови, изо всех сил пытаясь придать лицу негодующее выражение.

В ответ демон лишь широко улыбается.

— Идём, провожу до общаги.

— Нет уж, спасибо. На тренировку опоздаешь.

— Время есть, — бросает и, не дожидаясь ответа, шагает в сторону студенческого общежития.

Оно расположено недалеко от университета, и от того кафе, в котором мы сидели, так что идти нам совсем недолго.

— Лиз, ты должна кое-что для меня сделать, — демон неожиданно разворачивается в мою сторону, не прекращая движения.

— Что? — почему-то пугаюсь, сбиваюсь с шага.

— Сейчас подойдём к общаге, скажу.

Сердце моментально подскакивает и заходится в отчаянном, беспорядочном беге. Нервно сглатываю, боясь чего-то, хотя сама не понимаю, что именно пугает. Но эти слова: «сделать для меня» так ещё и «должна» в любом случае ничего хорошего не предвещают.

Останавливаемся в паре метров от входа в общежитие. Тянусь за своими вещами, но Артемьев не отдаёт.

— Погоди, — кладёт сумки с тетрадями и ноутбуком на скамейку, возле которой мы остановились.

— Чего ты хочешь? — выдыхаю едва слышно, натыкаясь на янтарный взгляд Ярослава.

— Подойди, я скажу только на ухо. Не хочу, чтобы кто-то услышал, — Артемьев, сам двигается в мою сторону.

— Тут никого кроме нас нет... — испуганно распахиваю глаза, поднимаю лицо, чтобы не разрывать зрительный контакт с высоким демоном.

Он нависает надо мной, максимально сокращая расстояние между нами.

— Говори, Ярослав, ты меня пугаешь, — выдаю свои эмоции, потому что нет сил притворяться.

Рядом с ним меня как будто размазывает, тело попадает под его бесовские чары, отказывается подчиняться, слабеет и плавится, как кусочек льда на раскалённой сковородке.

Сглатываю, нервно провожу языком по пересохшим губам. Яр неосознанно копирует моё движение, но спохватывается и втягивает нижнюю губу в рот, прикусывая зубами.

— Говори...

Мозгом понимаю, что нужно отойти, разорвать этот странный контакт, не вестись на его уловки. Но тело застыло в ожидании непонятно чего, ослабло настолько, что движение в сторону или назад, представляет требующим массу усилий, на которые нет энергии.

— Знаешь, Лиз... — Артемьев склоняется ниже.

Я доверчиво тянусь к нему лицом, чтобы разобрать едва слышный шёпот. Ловлю каждый звук, все органы чувств на пределе.

— Что? — произношу почти беззвучно.

Но вместо ответа демон вдруг обхватывает своими ручищами, ловит ртом мои губы и жадно впивается в них своими.

Боже...

В один момент почва уходит из-под ног. По ощущениям взлетаю в воздух или скорее падаю. Точно! Именно падаю в жерло вулкана, окунаясь в расплавленную лаву.

Перед глазами, близко-близко безупречное лицо демона. Его янтарная радужка потемнела и горит сейчас подобно той лаве, что окутывает моё тело обжигающими волнами. Он смотрит, не прекращая терзать мой рот своими раскалёнными губами, опалять мою кожу огненным дыханием.

И я вспыхиваю рядом с ним, как спичка, также стремительно полыхаю, охваченная пламенем с головы до ног.

Он целует меня! Целует. Целует... Но как? Почему? Разве это возможно? Это ведь демон!

Забываю, как дышать, не могу пошевелиться, голова идёт кругом. Кажется, проходит целая вечность, а может и пара секунд, когда он открывается от моих губ.

— Целуй меня, Лиза. Слышишь? Пожалуйста, Лизка, целуй... — бормочет срывающимся шёпотом и вновь впивается в губы.

Хочу оттолкнуть, отвернуться, закричать на него, убежать. Это ведь правильно, так нужно поступить! Нормальная девушка сделала бы так. Вот только я ведь совсем не нормальная! Во мне нет ни силы, ни гордости. И вместо того чтобы влепить обнаглевшему демону пощёчину, я раскрываю губы и целую его в ответ.

Он хрипло и судорожно вздыхает и стискивает меня большими ладонями крепко-крепко, до боли, прижимает к тренированному телу так сильно, что последний кислород покидает лёгкие.

Задыхаюсь, пытаюсь схватить порцию воздуха, и демон каким-то невероятным образом делится со мной своим, будто бы не целует, а с помощью искусственного дыхания возвращает к жизни. А может, наоборот, хочет убить? Отравить собой, своей бесовской породой...

Хрипим, прижимаемся, отталкиваемся и сближаемся, при этом не позволяя полностью разорвать контакт.

Наши безумные действия совсем не похожи на те эстетичные поцелуи, о которых пишут в книгах или, что показывают в фильмах. В них напрочь отсутствует красота и малейший намёк на нормы приличия. Уверена, со стороны мы выглядим как два умалишённых!

Задыхаясь и отчаянно цепляясь друг за друга, с каким-то маниакальным упорством вновь и вновь сливаемся губами, боремся за воздух, хрипим, одновременно отталкивая и в то же время желая впиться ещё яростнее.

Это не я! Разве я способна на такое? Тем более с демоном! Не я... Горю, рассыпаюсь в пепел, вновь взмывая из него сказочной, неподвластной пламени птицей, прикрываю глаза, под веками вспыхивают огненные искры. Не я... Скольжу ладонями по плечам Яра и, чтобы не упасть, обхватываю его за шею.

Не я... Не я... Не я...

Умираю и воскресаю одновременно, схожу с ума от этого безумства, каждой клеткой чувствую его близость.

Хватит, надо прекратить иначе... Не знаю, что именно будет иначе, но сил продолжать это помешательство, нет. А больше всего пугает другое: я не хочу прекращать! Не хочу...

— Лизка! — осипший голос выдёргивает меня из кипящего огненного потока.

Вздрагиваю, испуганно замираю, разрываю поцелуй, оборачиваюсь на звук.

В паре метров от нас с Яром стоит мать. Потемневшая, в растянутой шапке, в моём старом пуховике, который на ней не застёгивается и топорщится в разные стороны, выцветшими клапанами без кнопок.

— Мама... — бормочу испуганно, выскальзывая из объятий Ярослава.

Он тоже тушуется, но живо берёт себе в руки, делает шаг вперёд, заслоняя своим телом.

Выглядываю из-за его спины, всеми силами стараясь восстановить сбившееся дыхание. Лицо горит, и даже порывы осеннего ветра не приводят в чувство, ни капли не охлаждают, а лишь усиливают этот жар.

— Поговорить надо, доча. Провожай своего... — мать не договаривает, будто не может подобрать подходящее слово, сверлит мутными глазами Ярослава. — И это... Давай обсудим всё. Не дело бегать. Не дело...

Понимаю, что она трезвая, но хочет выпить. Очень хочет, походу. Привычная тоска мигом сжимает грудь и давит на неё каменными жерновами, перетирая моё самообладание в пыль. Я не привыкла спорить и отстаивать своё мнение. Не знаю, как справлюсь.

И я боюсь. Боюсь безобразных сцен, того, что мать вцепится в волосы, надаёт пощёчин прямо на улице. Совсем недавно она вот так таскала меня по подъезду...

Артемьев же не собирается ждать развития событий, он сразу берёт ситуацию под контроль, заставляя её развиваться в нужном ему русле. Складывает руки на груди, выпячивает подбородок, поджимает губы, делает шаг вперёд.

Мать начинает беспокойно бегать глазами по сторонам, сжимается, втягивает голову. Рослый, широкоплечий парень — это не тот противник, с которым она готова побороться. Ещё бы, ей забитого, вечно голодного заморыша подавай, безвольную плаксу вроде меня! Вот тогда можно показывать спесь. А с Яром не рискует.

— Лизочка, я это... Соскучилась, доча! Идём, поговорим, — голос матери живо меняется, лицо приобретает жалостное выражение. — Давай хоть на лавочке посидим.