Эпилог
— Я скучал...
Ярослав встречает меня возле общаги и привычным движением стискивает в объятиях.
— Мы виделись несколько часов назад, — улыбаюсь, тянусь к нему, позволяя поцеловать.
— Плевать. Ещё хочу. С тобой, — рубит отрывисто, перемежая каждое слово с поцелуями.
— Тогда давай не поедем? — спрашиваю без особой надежды.
— Нет уж. Поехали. Классно выглядишь, кстати. Офигеть, какая, красивая! — немного отстраняется, чтобы рассмотреть полностью.
— Спасибо, — невольно краснею, до сих пор не могу привыкнуть к его восхищённому взгляду, к бесхитростным комплиментам.
— Я тебя такой ещё не видел.
— Мы с Аришей в прошлое воскресенье несколько часов потратили на шопинг. Новое пальто и сапоги... Платье потом покажу, а то холодно. Кучу денег потратила. Обалдеть, как непривычно! Да! Мне же и причёску делали в салоне, и макияж! Я сама так не умею, ты ведь знаешь.
Яр улыбается уголками губ, не спуская с меня восторженного взгляда.
— Ты мне любая нравишься. Офигеть, как сильно!
Радостно смеюсь в ответ. На минутку даже забываю, куда и зачем мы направляемся. Но Артемьев живо напоминает о предстоящем неприятном событии.
— Поехали, мне уже, писал Колосков, наши потихоньку подтягиваются.
Наши... Одноклассники, имеется в виду. В этот день мы собираемся не куда-нибудь, а на традиционный вечер встречи выпускников.
В нашей школе, да и остальных тоже, он проходит ежегодно в начале февраля. В актовом зале со своими учителями встретятся бывшие ученики юбилейных годов выпуска, и те, кто окончил школу в прошлом году, в том числе и ненавистный мне «в» класс.
Говоря откровенно, я не хотела ехать. Не желала видеть тех, кто так много лет издевался и травил. Но Ярослав уговорил.
— Только в школу на официальную часть, в ресторан потом не пойдём. Я хочу, чтобы все они знали — мы с тобой встречаемся. А ещё, что я тебя люблю.
Он настаивал, и я согласилась. Для Яра важно взглянуть в глаза своим страхам. Но я поняла — для меня тоже.
Пусть увидят и Колосков, и Маринка, и Анька, и все остальные: я больше не та затюканная нищебродка. Теперь и у меня есть возможность купить себе дорогую одежду, сделать укладку в салоне. А ещё у меня есть парень. И не какой-нибудь, а самый классный и популярный парень в нашем чёртовом «в» классе! Даже интересно, как они на это отреагируют!
По дороге к школе Яр задаёт уже набивший оскомину вопрос:
— Ты была в квартире? Вещи перевозить собираешься?
Мотаю головой.
— Нет, не была ещё...
— А когда планируешь? Так чтобы я весь день был свободен. Может, докупить чего понадобится. На новом месте, ну мало ли.
Вздыхаю в ответ. Месяц назад, на совершеннолетие Агафонов подарил мне двухкомнатную квартиру в хорошем районе. Причём полностью благоустроенную, с бытовой техникой и мебелью. Заходи и живи, как говорится.
Накануне моего дня рождения отец договорился с Ярославом сделать сюрприз, и Артемьев привёз меня по этому адресу, не рассказывая, куда и зачем. В квартире ждал Агафонов вместе со своей женой, а ещё большой торт и куча воздушных шаров.
Ярик тоже вручил мне подарок от себя — небольшие серёжки, украшенные россыпью крохотных, искрящихся бриллиантов.
В тот день я рыдала особенно много и никак не могла остановиться, при этом улыбаясь сквозь слёзы. Ведь настоящих праздников с тортом и шариками, в моей жизни никогда не было. А уж о подобных подарках я не грезила даже в самых смелых фантазиях!
Так что теперь у меня есть красивые серёжки. А ещё собственное жильё. Вот только никак не могу собраться и переехать туда из общежития. Страшно, реально страшно, когда жизнь вот так резко меняется. Ведь я пока не знаю, что с этим делать.
Да, вроде бы мечтала об изменениях, упорно шла к этому, но в моих планах всё происходило постепенно, с кучей усилий и в результате прилежного многолетнего труда. И вдруг бах, и как-то само валится, будто из ниоткуда, заставляя задаваться тревожными вопросами. А заслужено ли? Не обманщица ли я? Достойна ли новой жизни?
— Переезжай, Лиза. Хочу больше времени проводить вместе по вечерам. А не только до того момента, как закрывается твоя общага, — вновь и вновь настаивает Яр.
— До конца месяца нужно будет переехать. Я уже сообщила заведующей общежитием, и заявление на перерасчёт написала. Ты же наперёд заплатил, — уверяю своего парня.
Он остаётся доволен. Осторожно сжимает мою ладонь длинными тёплыми пальцами и улыбается, глядя на дорогу.
Да, нужно переезжать. Хватит цепляться за прошлое, хватит бояться. Я успела достаточно настрадаться, натерпеться от жизни и окружающих. Чёрная полоса тянулась безумно долго, без малого восемнадцать лет! Должна же, наконец, наступить светлая!
И она уже началась, судя по тому, что происходит в жизни. Сейчас меня окружают только замечательные люди! Вот, правда! В университете, в общежитии, да везде! С отцом отношения налаживаются, с его женой мы подружились, и братом моего парня, Киром, тоже.
Родители Ярослава нормально относятся. Вообще, я их видела всего несколько раз, они очень заняты своим бизнесом. Но старшие Артемьевы в приятельских отношениях с Агафоновым, вроде даже сотрудничают по поводу каких-то доставок. Так что они мило беседуют со мной при встрече и всегда передают привет отцу.
А вот с мамой мы почти не общаемся. Так как с работы её уволили, а на новую, с таким образом жизни, устроиться проблематично, она не придумала ничего лучше, чем обменять свою квартиру на дом в каком-то из окрестных сёл. Переехала туда, и пока что живёт на разницу в цене.
Мне она звонила всего пару раз, хвасталась своим новым домом, который якобы гораздо больше квартиры, уверяя, что по весне начнёт сажать огород. Ну, я лично в этом сомневаюсь, хотя кто знает... Мать звала меня в гости, но я благоразумно отказалась. Смутил её заплетающийся язык и звон стаканов на заднем плане.
Но в любом случае жизнь потихоньку налаживается.
Когда Ярослав тормозит на школьной парковке, меня начинает бить мелкая дрожь. Ненавижу эту школу. Не люблю злобный «в» класс. Но добровольно иду, чтобы встретиться с ними. Пусть видят и знают — я их больше не боюсь!
Бросаю взгляд на Яра. Он улыбается уголками губ и сжимает руку, переплетаясь со мной пальцами. Отвечаю на его пожатие.
— Идём?
— Идём.
Делаю глубокий вдох, расправляю плечи, поднимаю голову. Я больше не жертва. Хватит.
По ступеням поднимаемся в полном молчании, также, не говоря ни слова, входим в просторный школьный холл.
При виде знакомых стен не испытываю ни единого проблеска ностальгии, вот вообще. Грустные песни о прощании со школой, льющиеся из динамиков, для меня звучат как нечто нереальное, не из моей вселенной, из параллельной. Светлая грусть? Ничего подобного! Ощущения такие, будто я вернулась на каторгу, где много лет отбывала наказание. Непонятно, правда, в чём провинилась, ну да ладно. Главное, что она закончилась!
Да, ко мне не летят записки с голубками из детства. Откуда им взяться, ведь в меня пуляли только жёваной бумагой. Но не думаю всё же, что я одна такая. Другие жертвы буллинга справились, и я смогла. Нам есть чем гордиться, в отличие от тех, кто травил нас поодиночке, сбиваясь в своры.
Да и вообще, стоит ли грустить о не слишком счастливом детстве? Скорее нужно радоваться. Мои лучшие годы не прошли, они только-только начинаются!
В холле шумно и многолюдно. Тут и там собираются группки людей самых разных возрастов. На встречу пришли бывшие ученики школы с солидными датами выпуска: двадцать, тридцать лет, ну и помладше, разумеется, тоже. Вижу кого-то из ребят «а» класса, киваю и улыбаюсь в знак приветствия, они отвечают.
— О, Яр! Наконец-то!
От одной компании отделяется знакомая фигура. Даже очень знакомая — Колосков.
Ярослав обнимает меня за плечи и тащит к нему навстречу. Вижу, что вслед за Тохой подходят другие парни и девушки из «в» класса.
Сердце замирает, а потом с оттяжкой заводится, набирая обороты и тарахтя, как неисправная газонокосилка. Чувствую, что Артемьев тоже напрягает, но на лице спокойное выражение, держит марку, не показывает волнение.
А беспокоиться есть о чём. Вдруг эти придурки вновь начнут оскорблять? Как он отреагирует? Ему ведь придётся что-то делать!
— Яр, ты это с кем? — Колосков пялится на меня во все глаза, сведя брови у переносицы.
— С любимой девушкой, — медленно, показушно небрежно, тянет Артемьев.
— Не чё так у тебя девушка, — губы Тохи расползаются в улыбке.
— Ты совсем, что ли, Колосков? — влезает в разговор подошедшая откуда-то сбоку Маринка.
— А чё не так? — удивляться тот.
— Это же Тя... Тапова, — начинает и быстро исправляется, ловя острый, полный угрозы взгляд демона.
— Гонишь? — выдыхает бывший одноклассник.
Он ошарашенно распахивает глаза, несколько секунд смотрит, не мигая, а потом впервые в жизни просто затыкается и отходит.
Походу, у него когнитивный диссонанс возник, при виде нашей пары. И теперь он не знает, как себя вести с Ярославом, и уж тем более со мной. Вроде бы относится ко мне как к обычной девушке, гонор не позволяет, но и вступать в активную конфронтацию с демоном опасается. Вот и отлично!
В это время подходят остальные одноклассники и оттесняют офигевшего Тошу в сторону. Смотрят удивлённо, разглядывают меня с головы до ног. Кто-то даже начинает шушукаться.
А мне всё равно! Рядом мой парень. Обнимает, прижимает к себе, и время от времени шепчет на ухо уже привычное:
«Я тебя люблю».
Постепенно кто-то из самых разговорчивых одноклассников начинает расспрашивать остальных, в какие учебные заведения поступили.
И тут выясняется много интересного. Оказывается, больше половины класса не смогли пройти по баллам в вузы даже на платные места, и теперь учатся в колледжах. А любимица учителей и предполагаемая золотая медалистка Савельева и вовсе провалила профильную математику, причём и во время осенней пересдачи тоже.
Так что сейчас сидит дома и ждёт возможности сдать экзамен заново вместе с будущими выпускниками, но уже на профильную не замахивается, базовую будет сдавать.
Вот так новость, быть любимицей математички, оказывается, недостаточно! Кто бы мог подумать!
Конечно, это не она рассказала, а выдала во всеуслышание её подруга Анька, забив на недовольный взгляд Маринки.
Я, как обычно, помалкиваю, не собираюсь хвастаться своими успехами. Но их быстро выдаёт Ярослав, рассказав о том, где и как мы учимся, о повышенной стипендии за отличную учёбу, что я получаю с нового семестра.
Бедную Маринку и её подружек даже слегка перекашивает от этой информации. Остальные тоже притихают, переглядываясь и бросая в мою сторону быстрые взгляды. Да, никто не ожидал. Похоже, думали, что я под забором где-то валяюсь.
Прижимаюсь к Яру и прячу улыбку. Он в ответ целует меня в висок.
Подходит бывшая классная руководительница, тем самым перетягивает внимание на себя. Чему я, собственно, очень даже рада. Затем всех приглашают в актовый зал, где проходит официальная часть, после которой мы с Ярославом уходим.
— Наконец-то... — выдыхаю, как только оказываюсь в машине своего парня.
— Ты смелая, Лиза, — говорит он, оборачиваясь ко мне. — Отлично держалась.
— Спасибо. Ты тоже. А вообще, рада, что всё прошло спокойно. Это они тебя побоялись, вот и помалкивали. Явись я сейчас одна, думая оскорбления были бы обеспечены. Даже несмотря на новое платье...
— Никто и никогда не станет больше тебя оскорблять. Я не позволю. Поняла? — Яр протягивает руку и обхватывает меня за плечи, заставляя прижаться к своему телу.
— Поняла... — бормочу, утыкаясь носом в воротник его рубашки.
Замираю, вдыхая знакомый запах, растворяюсь во внезапно нахлынувшем умиротворении. С ним хорошо. На самом деле, хорошо, спокойно и безопасно.
Когда пришло это чувство? Я и сама не заметила, может быть только сейчас? А может, раньше, когда Ярослав стал заботиться обо мне, с уважением относиться к моим желаниям, перестал давить.
— Я тебя люблю, — шепчет, легонько целуя мои волосы, возле виска.
Привычно молчу в ответ на его признание. Яр не требует взаимности. Он просто рядом, и как не удивительно, но это вызывает у меня желание, заботиться о нём в ответ.
Совершенно неожиданно из злейшего врага, мой демон стал самым близким человеком. Вроде бы это не трудно — со мной рядом не было вообще никого. И при этом офигеть как нелегко, ведь наученная горьким опытом, я отчаянно боялась подпускать к себе людей. Но он настойчивый! Сначала был моим кошмаром, затем другом, потом парнем...
Вскидываю голову и заглядываю в глаза Яру. Янтарные озёра, мои омуты, из которых не выбраться...
— Люблю тебя... — шепчет беззвучно, одними губами, но я понимаю.
Любит... А я? Что чувствую я? Впервые решаюсь задать себе этот вопрос. Хотя подсознательно ответ мне давно известен.
— Ярик...
— Да?
— Ты знаешь... Наверное... Ну, допустим... Допустим, я тоже тебя люблю.
Светло-карие глазищи вспыхивают и расширяются, привлекательное лицо озаряется счастливой улыбкой. Трогательный, красивый, мой...
— Допустим?
— Нет, не так. Без допустим. Просто — я тебя люблю!