Глава 14

Спозаранку мы разместились в маленьком крытом экипаже. Господин Шакка из слуг взял только возницу — молчаливого Дорба. Я нарядилась в сюртук и бархатные брюки — благо, здесь женщины в путешествиях могли себе позволить почти идеальный прикид. Я пыталась настроиться на двухдневную тряску, но все равно не могла не спросить через пару часов скучной поездки по лесу:

— Господин Шакка, у вас тут никакого почтового сообщения не придумано? Заслали бы голубя куда надо, демонов бы вам посылочкой обратно выслали.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую:

— Чтобы перевезти трех демонов требуется вся дворцовая стража и министерство магии в полном составе. Или я.

— Вы такой скромняга!

— Кто бы говорил.

— А что я? Я тише воды, ниже травы! Ну, может, совсем иногда чуть-чуть перегибаю, но видели бы вы меня на организации майского парада — вот там уж я ух! Зато наш факультет даже в новостях показали. Я никогда тихоней не была, надо признать. Родители в детстве за голову хватались, а потом — я совершенно в этом уверена — гордились именно тем, что я такой боевой получилась. А вот Тайишка… Что?

Я осеклась, потому что некромант повернулся ко мне и застыл. Уж не знаю, что было скрыто за его напряженным молчанием, но и я замерла. Перевела взгляд на губы, но заставила его вернуться к глазам. Почему он так смотрит? Не с усталостью или злостью от моей болтовни, а как будто впервые увидел.

— Ольга, — сказал так тихо, что я едва могла расслышать. — Ты ведь в самом деле даже и не думаешь о том, что останешься в моем мире.

Ответила так же тихо, чтобы не нарушить это странное напряжение:

— Конечно. Я живу надеждой. Я говорю, дышу, еду с вами за демонами или ругаюсь с Марушкой только потому, что у меня есть надежда. Странно, что вас это удивляет.

— Не удивляет.

— Тогда почему вы об этом заговорили?

— Жду не дождусь, когда избавлюсь от тебя, — все так же пронзительно тихо.

На этот раз я пропустила мимо его сарказм, потому что видела сейчас его таким, как никогда раньше:

— Кажется, вы что-то совсем другое хотели сказать.

— Нет.

И вдруг обхватил меня за плечи и потянул на себя, перетаскивая к себе на колени.

— Что вы делаете?

Руки у него настолько сильные, что даже без резких движений полностью подчиняют. Он уже держал меня за бедра, усадив на себя лицом к нему, сам немного запрокинул голову. Я смутилась от интимности позы и уперла ладони в его грудь. Он молчал, все с той же серьезностью смотря на меня, потому пришлось повторить, но вышло чуть хрипло:

— Что вы делаете?

Он скользнул рукой по спине вверх и надавил на лопатку, вынуждая наклониться к нему. Я замерла в миллиметре от его губ, понимая, что сама уже не сдержусь от поцелуя. Но некромант вдруг еле заметно улыбнулся:

— В тебе столько жизни, Ольга. Кажется, я начинаю понимать свой азарт. Я просто соскучился по жизни.

Я не предпринимала попытки отстраниться, шептала прямо в его губы:

— Осторожнее, господин Шакка. Как бы вам ко мне не привязаться.

— Не волнуйся, я привык терять людей. Потому давай не будем тратить время?

— А как же полная капитуляция?

— Отложим до окончания поездки.

— Ее не будет.

— Договорились.

И последним движением руки он заставил меня сократить расстояние между нами. И несмотря на то, что он сам спровоцировал и эту двусмысленную позу, и поцелуй, получалось так, что я целую его. И мне было плевать. Пальцы зарывались в темные волосы, я сама напирала языком и прижималась. Захотелось податься вперед бедрами, еще сильнее усилить близость. И именно от меня зависело теперь, во что перерастет этот поцелуй. Эта мысль и заставила меня с сожалением оторваться от его губ, улыбнуться и прошептать:

— Вы все делаете специально. Как будто вы сейчас уязвимый, а я главная.

Он улыбнулся в ответ:

— И зачем мне это надо?

— Заставляете меня признать, что я сама хочу вас целовать, а не вы меня принуждаете.

Керин дотянулся до моей губы кончиком языка, слегка задел и тут же убрал, словно дразнил. И это, черт возьми, работало. Рот сам непроизвольно открылся, ожидая новой ласки, но я заставила себя немного отстраниться, чтобы ответить ему тем же.

— Ты слишком много думаешь, Ольга, — улыбка лукавая, и в глазах заплясали огоньки.

Он провел ладонью по животу и вверх, по груди, не задерживаясь, но заставляя меня вытянуться вверх. Дыхание хоть и сбилось, но я поддержала ироничный тон:

— Вы бы предпочли, чтобы я не думала вовсе?

— …и любишь протестовать.

— Очень люблю.

На конце фразы я снова слегка изогнулась, когда его пальцы прошлись обратно, на этот раз на секунду остановившись над соском. Хоть плотная ткань и смягчала ощущения, но такая игра все равно распаляла. Керин, по всей видимости, тоже наслаждался происходящим:

— Протестуешь против себя же. Очевидно же, что наши желания хотя бы в одном вопросе полностью совпадают. Жаль, что здесь очень неудобно будет его реализовать, потому придется потерпеть.

В подтверждение своих слов он взял меня за талию и двинул вперед, потом чуть назад и снова — совсем с небольшим нажимом, но вынуждая почувствовать, как напряжен его член. От этого я на мгновение потерялась в ощущениях и выдала стон. Шакка смотрел пристально, и во взгляде ни капли самодовольства, только интерес — что я буду делать дальше. Я наклонилась и погрузила язык в его рот и теперь сама скользнула бедрами вперед, ощущая его возбуждение. Игра на грани фола. Если она затянется на все путешествие, то в конце концов мы попросту сведем друг друга с ума.

Возбуждение накатывало волнами, но не находило выхода, и тогда я или он прерывали поцелуй и немного отстранялись. Даже успевали поговорить на посторонние темы, чтобы самих себя успокоить.

— Оля, есть вероятность, что это обманка. Министр магии придумал этих демонов, чтобы договориться. Или они ждут нас в засаде.

Я легко рассмеялась:

— Это в его духе?

— Вполне. Поцелуй меня в шею.

Я уже и не думала спорить. Прижалась губами, провела языком вверх, перешла на губы, а когда волна вновь поднялась на невыносимый уровень, со стоном отодвинулась.

— Керин, а что означает «полная капитуляция»?

— Мне кажется, мы оба поймем, когда она наступит.

— Что? Влюбленность? Любовь?

— Нет. Невыносимая тревога, что в твоем мире не окажется меня.

— Ого! Такого никогда не будет! Вы не забыли, что в моем мире есть ваша точная копия?

— Такая уж и точная?

От его улыбки я забыла, что хотела ответить. И пусть я никогда не скажу этого вслух, но Дмитрий Александрович в самом деле похож только внешне, а во всем остальном он был лучше. Но моему распаленному сознанию на миг показалось, что так сильно притягивает как раз это самое отличие — которое и есть не самое хорошее. Но притом я четко разделяла физическое влечение и настоящие чувства, потому… полной капитуляции не будет.

Раз в несколько часов мы останавливались, чтобы размять ноги и перекусить. На втором привале Дорб развел костер, а я отошла за густые заросли. Почему-то вполне естественные нужды вызывают огромное количество неловкостей, но я приказала себе не зацикливаться на этом. И далеко не отходила, боясь столкнуться с гакой. В местных лесах не было ни разбойников, ни обычных хулиганов, но проблем и без них хватало: голодные духи вынуждены были селиться вдали от городов и деревень, где их быстро убивали. В лесу они могли протянуть на мясе животных, но если уж забредал одинокий и слабый путник, то шансов ему не оставляли. Мне, к счастью, повезло, хотя нельзя было сказать, что я слишком переживала: днем гаки передвигаются медленно, почти как обычный человек, а уж на мой крик явится великий и ужасный некромант. Хотелось бы надеяться, что он именно явится, а не равнодушно усмехнется и останется на месте.

Дорб поджаривал в котелке яйца с овощами, а мне почему-то хотелось побыстрее продолжить путь. Хотя голова здорово прояснилась за время прогулки, но появлялась легкое волнение, как только я вспоминала, что мы несколько часов подряд только целовались и разговаривали. Так ведут себя влюбленные подростки, когда гормоны уже затмевают разум, но от секса еще что-то останавливает. И хоть никто из нас подростком не был, но ощущения были еще более сильными, чем я могла припомнить в своем прошлом. Возбуждение на грани срыва и оттого разрывающее изнутри. Если бы он подошел ко мне и взял за руку, то это бы завершило картину, но ничего подобного не происходило — господин Шакка выглядел безразличным. И даже если его желание коснуться меня было зашкаливающим, ничего этого не выдавало. За семьсот лет и не такой выдержке научишься.

И это раздражало. Наверное, мне все-таки подсознательно хотелось увидеть в нем признаки настоящей симпатии. И вдруг я отчетливо поняла, что должна сделать! Подошла сама и взяла его за руку, уверенно переплетая пальцы. Он посмотрел на мое лицо и улыбнулся, потом обнял и прошептал в волосы:

— Если будешь так себя вести, то я могу и не вытерпеть до нашего возвращения домой.

В ответ я только тихо рассмеялась.

Однако наше приятное путешествие было прервано. После ужина мы уселись в экипаж и поехали. Но не успели даже один затяжной поцелуй закончить, как Дорб остановил лошадей и крикнул:

— Господин, впереди гвардейцы, — оказалось, что даже орать можно с полным равнодушием.

Я выскочила на улицу вслед за Керином. На дороге в самом деле стояло несколько солдат, и среди них — ну кто бы мог подумать? — министр магии собственной персоной. Именно об этом и говорил некромант раньше!

Господин Шакка вздохнул:

— И все-таки вы решили ловить меня на демонов…

— Какой там ловить! — устало отмахнулся министр. — Поговорить хотел в спокойной обстановке и без лишних свидетелей. Со вчерашнего дня тут жду, думал, вы на Западный Хутор прямо сразу рванете, — и, видимо, чтобы подчеркнуть мирность своих намерений, приказал солдатам отойти.

Некромант подошел ближе, и я за ним. Даже удостоилась приветливого кивка и постаралась так же дружелюбно поклониться в ответ. Господину Шакке до наших церемоний не было дела:

— То есть про демонов вы соврали?

— Не соврал. Преувеличил. Ведьмы в самом деле поймали… одного ёки. И он ваш, потому что живым не нужен ни во дворце, ни самим ведьмам.

Керин натянуто улыбнулся:

— Один вместо трех? Кажется, вы плохо понимаете суть торговли, дорогой министр. Ставки принято повышать, а не наоборот.

— Да не торгуюсь я! И конфликтов не хочу. Я здесь как раз по старой дружбе и выступаю не от имени седьмой принцессы, чтоб ей пусто было, а от его величества и себя самого.

— Ну наконец-то вам удалось меня заинтересовать.

Министр так тяжело вздохнул, что теперь и мне стало понятно — у него забот намного больше, чем за магией в королевстве следить:

— Вы и сами понимаете, что многим дорогу перешли, но никто этот вопрос не решался поднять. Седьмая принцесса со своим глупейшим требованием просто зажгла первую свечку — открыто выразила недовольство, и после этого остальные будто с цепи сорвались. Все вспомнили. И чего не было — вспомнили. Кстати, любопытно, вы в самом деле разрушили половину особняка семейства Борго, когда убили там асура, а потом с них же стрясли плату в полном объеме?

— Я же убил асура.

— И разрушили их дом? Господин Борго до сих пор начинает рыдать, когда о своих долгах вспоминает.

— Я убил асура, — тем же тоном повторил некромант. — Ближе к делу, министр.

— Да-да, — тот устало закивал. — Эта волна недовольства достигла и ушей его величества. И он затрудняется с вынесением справедливого решения! Нет, он вам признателен и услуги не забудет, но теперь выходит так, что вам буквально все с рук сходит… Но это все ерунда. Вы хорошо знаете нашего монарха — он справедлив, спокоен и мудр, и сейчас именно это в кулуарах ему в вину и ставят. Мол, боится он вас, и только потому вы… к-хм… зверствуете. Дело уже вовсе не в вашей репутации, поймите правильно, а в репутации человека, намного более важного лично для меня.

Господин Шакка задумался. Ведь он и мне рассказывал, что король — человек на самом достойный и разумный. И если некромант никого не боялся, то в этой ситуации получалось по-другому. Какая-то грязненькая политика.

— И что я должен сделать, чтобы ему помочь?

Министр заметно воспрянул духом:

— Для начала верните Тайишку, остальное будет за мной. Вы ведь не возражаете, что я всем скажу так, будто вы покорились грозному требованию короля?

— Мне плевать, что вы им там скажете. Но это толки уже не остановит.

— На время утихомирит! И как только все успокоится, ваша невеста к вам вернется! А дальше можно будет поддерживать равновесие сил, пока… к-хм… вы снова не вступите в конфликт с настолько высокопоставленной особой. Надеюсь, я уже до этого не доживу.

Я понимала логичность всех его рассуждений и даже прониклась его ответственностью, но такой исход дела меня не устраивал. Потому я решилась возразить:

— Но седьмая принцесса закатит очередной скандал снова, как только я уйду! И сколько времени нужно выждать, пока все утихомирятся? Да и по статусу ли мне теперь, когда я стала невестой господина Шакки, служанкой работать?

— По статусу, моя дорогая, по статусу, — тяжело проговорил министр. — Тебе ли не знать, кто во фрейлинах королевской семье прислуживает? Да все высокородные девицы за такие места до крови бьются, а тебя взяли, несмотря на происхождение. И даже если седьмая принцесса не была к тебе добра, то тебе ли жаловаться?

Я, не найдя аргументов, с тоской посмотрела на некроманта. Но он не взглянул на меня и холодно отчеканил:

— Хорошо, министр, договорились. И ёки мне сами в особняк доставите.

Тот на месте подпрыгнул, даже смешной паричок немного набок сдвинулся:

— Безусловно, доставим! Я вот вовсе не сомневался, что вы, несмотря на ваш… к-хм… спорный характер, на самом деле преданный слуга его величества!

И министр тут же свистнул солдатам, а меня мягко подхватил под локоть и поволок к своей карете.

— Как это… — я не могла поверить. — Господин Шакка! Керин! Вы ведь знаете, что я не смогу… Я не умею! Они мгновенно нас раскусят!

Вместо ответа он поднял руку и помахал мне!

Я была в ужасе. Всю дорогу до столицы отмалчивалась, но министр меня и не донимал. Даже извинился за то, что стал инициатором кратковременной разлуки нашей романтической пары. И заверял, что приложит все усилия, чтобы вернуть меня возлюбленному. Я в ответ только фыркнула — «мой возлюбленный» так сильно его пугал, что министр был готов пообещать что угодно. Что ж, придется мне изображать больную или неправильно воскрешенную, чтобы сразу не подловили на том, как я с утюгом обращаюсь или что-то неверно говорю. Вся моя злость сконцентрировалась на Шакке! Да как он мог? Особенно после наших ласковых игр, так сильно сбивших меня с толку!

Дворец предсказуемо поражал роскошью. Хоть меня и не водили по тронным залам, а буквально по закуткам протащили до покоев седьмой принцессы, я все равно успела впечатлиться. Девочка завизжала от радости, когда увидела меня, и торжествующе окинула взглядом десяток других служанок, что тоже находились в ее необъятной спальне. И на ночь глядя она с детской непосредственностью тут же полетела по всему дворцу, чтобы оповестить каждого, как победила злюку-некроманта.

К счастью, день был на исходе, потому я могла отложить свои обязанности до завтра. Пришлось врать другим девушкам, что я частично утратила память, когда была мертва. Они оказались очень дружелюбными и с видимым усилием умерили любопытство — мол, все-все-все расскажу им прямо завтра! А пока проводили в мою комнату, о расположении которой я тоже якобы забыла.

В принципе, выжить можно. Да и характер у меня такой, что в любом коллективе приживаюсь. Самый большой риск — это если я сгоряча коронованной малолетке оплеуху залеплю. Получится довольно необычно.

Ночью проснулась от прикосновения. Подскочила, но в полумраке разглядела лицо господина Шакки. Он приложил палец к моим губам — то ли чтобы я кричать не принялась, то ли… просто хотел приложить палец к моим губам. Меня это касание вмиг успокоило, и теперь я возмущалась куда тише, чем собиралась до сих пор:

— Вы променяли меня на демона.

— Не на демона, а на спокойствие. Если бы ты не была такой истеричной, то и сама бы поняла.

— Я не истеричная!

— Ладно, потом это обсудим. Я пришел тебя убивать.

— Какое счастье! Давайте скорее, мне тут совсем не нравится.

Он улыбнулся:

— Отправлю тебя к Тайишке, а завтра приду во дворец, чтобы встретиться с невестой. И тогда они будут вынуждены признать и мне сообщить, что ты мертва. Выпей заодно и это, — он протянул флакон. — Яд.

— Давайте скорее! — мне было стыдно за все мысли о его предательстве, а оказывается, у Керина сразу был план! — Прямо-таки яд?

— Да. И довольно сильный. У тебя изо рта пойдет пена. Я не просто хочу тебя убить, а чтобы было очевидно, что ты отравлена, но яд тебя не добьет — я снижу его влияние сразу, как только проявятся нужные признаки. К твоему возвращению я приведу тело в порядок.

Я приняла пузырек и уверенно откупорила крышку. Если спаситель от избалованных девочек хочет, чтобы я жахнула яду, то мне только в радость.

— Так, не спеши, — он отнял у меня пузырек, отставил на тумбу и почему-то улыбался все шире. — Я потребую у придворных твое тело и, конечно, замечу, что во второй раз воскресить уже не смогу. Заодно и обвиню весь двор в том, что завистники отравили мою любимую, чтобы насолить мне. Это надолго заткнет всем рты, каждый побоится на себя подозрение навлечь, ведь с таким обвинением их даже король от меня не спасет. Мне делом надо заниматься, а не в политику играть.

— Разумно! Только Тайишку вам потом до конца ее дней скрывать придется, но вы уж потом без меня разберетесь. Отличный план! Когда мне вернуться?

— На всякий случай возьмем с запасом — два дня. За это время ты в тело вернуться не сможешь, потому там спи спокойно. Но если на третий не вернешься, я приду за тобой сам, теперь уже без труда смогу это сделать. И тогда…

— Помню-помню, пытки и все такое! Я вернусь! У нас же сделка!

— Да, после сделки я тебя отпущу навсегда, но еще рано. И, как мне сегодня показалось, у нас с тобой наметились и другие совместные мероприятия.

Я вспомнила путешествие в экипаже и немного смутилась. Но разве он хоть на каплю преувеличил? Понятия не имею, что происходит в его голове, но во мне страсти накопилось предостаточно. Да и кровать здесь вполне удобная... Я ухватила за черный воротник и потянула на себя, откидываясь на подушку. Керин не сопротивлялся, навис надо мной и с улыбкой спросил:

— Что ты делаешь, Ольга?

— Вы совсем намеков не понимаете?

Почему он медлит? Лишь разглядывает мое лицо и не может сдержать улыбки.

— Я тоже тебя хочу до такой степени, что не могу сосредоточиться на моем новеньком демоне, которого так скоро увижу. Но я не возьму тебя сейчас.

— Вредничаете? 13489c5

— Нет. Я не хочу тебя наказывать, но накажу, если ты сама не вернешься. И потому оставлю дополнительную причину, чтобы ты захотела вернуться сама.

— Пф! Чтобы только переспать с вами?

— Переспать? Вы это так называете? Да, чтобы только переспать со мной, какой бы смысл ты ни вкладывала в это слово. Надеюсь, речь не идет о сне?

Он смеялся — тихо, почти не слышно. И так редко он это делал, что и я невольно начала смеяться.

— Невыносимый вы. Вот!

— Давай прикончим тебя, я не могу дождаться, когда ты уже замолчишь.

— Вы мне тоже надоели! Так что приступим.

Яд на вкус был как яд. Я кое-как смогла проглотить розовую жидкость, и в голове почти сразу заболело, а потом резко затошнило. Но я провалилась до того, как изо рта пошла пена.