Глава 17

Утром Керина в постели снова не оказалось. Я даже удивилась, застав его в столовой, ведь успела смириться с тем, что он умчится к своему любимому ёки. Но настроение уже было испорчено. Конечно, я понимала, что некроманта прожженным романтиком не назовешь, и все равно подсознательно рассчитывала хотя бы на каплю нежности после настолько бурной ночи. И тот факт, что эта ночь могла быть одной из тысяч его бурных ночей, меня не успокаивал. Даже наоборот, раздражал.

Однако я попыталась скрыть свои эмоции, чтобы не выглядеть смешной и ждущей сахарной ванили там, где ее по определению быть не могло. Сев за стол, старалась говорить равнодушным голосом:

— Доброе утро, господин Шакка. Как успехи с демоном?

А он будто бы только что меня заметил. Отлепил взгляд от тарелки и посмотрел на меня:

— Доброе. Я удивлен, но успехи в самом деле есть. Этот оказался намного разговорчивее, чем мой прежний приятель.

— Или вы поднаторели в пытках?

Он улыбнулся одним уголком рта:

— В пытках я разбираюсь не хуже, чем в некромантии. Назовем это моим вторым талантом из множества прекрасных талантов. Но этот разговорчивый ёки вчера принялся торговаться. Похоже, что за нужную пищу он будет готов рассказать многое.

Я отвлеклась от внутренней тяжести и всерьез заинтересовалась:

— А какие гарантии, что не соврет?

— Нет гарантий. Поэтому я вчера и не принял решение.

— Но все-таки лучше попытаться! Вдруг сотрудничество принесет больше плодов, чем жестокость?

— И снова нет гарантии. Он знает, что живым я его не выпущу, и потому ему нечего терять.

— Так предложите ему свободу! — я заговорила громче. — Если ответит на ваши вопросы, то отпустите.

— Уверена? До того, как его поймали ведьмы, он свел с ума не меньше пятнадцати крестьян. Ты точно уверена, что я должен его отпустить? Да и вряд ли он сам поверит, пообещай я ему подобное. Ёки очень умны.

Как все сложно. Особенно сложно выбирать между пытками и любым другим вариантом, когда все аргументы падают на пытки. Я решила не спорить. В конце концов некроманту вряд ли вообще нужно мое мнение:

— Ладно. Любопытства ради спрошу: чем же вы его кормить станете, если пойдете на сделку?

Он помедлил немного, потом прищурился — во взгляде я почему-то разглядела веселье:

— Ты не хочешь этого знать.

— Теперь уже точно хочу!

— Тем же, чем кормил асура, до того, как приучил его к обычной еде.

Возможно, мое утреннее настроение сыграло роль, но каждый его ответ только увеличивал раздражение:

— Долго еще юлить будете? Скажите прямо!

— Его величество передает мне преступников — тех, которые и без того приговорены к смертной казни. А так от их кончины есть хоть какая-то польза.

— Что?! Живыми людьми?

— Да. Нравится? — он очень любил задавать этот вопрос.

— Совсем не нравится!

Господин Шакка позволил улыбке вырваться:

— Кажется, тебе все во мне не нравится. Представляю, как ты мучаешься от этой противоречивости: я ужасен, когда ты думаешь о моих поступках, и я притягателен, когда ты не думаешь вовсе.

Я смутилась, но не спешила возражать. В общих чертах он сформулировал очень верно, и мне, действительно, не слишком приятно осознавать эту противоречивость.

— Поспешите уже к своему демону, господин Шакка, и сделайте все возможное, чтобы он открыл вам нужные тайны. И тогда я с превеликим удовольствием вернусь домой, подальше от этой противоречивости.

Он встал из-за стола и с иронией склонил голову:

— Как прикажешь, моя госпожа.

Я в ответ не сдержала улыбки. Возможно, что раздражение мое было связано только с моими же ожиданиями и тем, что он раз за разом их не оправдывал? Тогда проблема только в ожиданиях. И надо признать, в каком-то смысле он умеет быть очаровательным.

В оговоренное время я направилась в кабинет на первом этаже, который про себя назвала «библиотекой». В большом, заставленном шкафами помещении, Эльрика пришлось высматривать. Я и высмотрела: их обоих! Раскрасневшаяся Марушка хихикнула и бойко пролетела мимо меня в коридор.

— Ишь как! — восхитилась я. — То есть ты еще и служанок жамкать любишь, ко всем прочим своим недостаткам?

— Ты плохо разглядела! — он поправил жилет и приглашающее махнул в сторону огромного стола. — Это кто еще кого жамкал! Кажется, Марушка выбрала меня целью для своих эмоций!

— А ты и рад!

— А я и рад, — с подчеркнутым удовольствием признал Эльрик. — Я, что ж, дурак, чтобы не радоваться вниманию красивой девушки?

То есть Марушка ему нравится? Или парнишка просто пользуется ее теперешней эмоциональной нестабильностью? Стоит ли кого-то из них осуждать, и есть ли вообще толк в осуждении? Не определившись, я просто махнула рукой и уселась за стол для первого урока чтения.

Эльрик, на удивление, оказался терпеливым и хорошим учителем. Либо господин Шакка платил ему за уроки столько, что любой бы стал терпеливым. Письменность в этом мире представляла собой нелепое сочетание иероглифики с европейскими языками: многие слоги, самые распространенные слова, а часто отдельные буквы представлялись одним значком. И само словообразование было до банальности простым — пара десятков суффиксов полностью решала этот вопрос. Все настолько упорядочено, что невольно возникли ассоциации с эсперанто — искусственным языком нашего мира. Притом и грамматика упрощена до минимума, полная аналогия с английским. В итоге само изучение заключалось только в понимании этих простых азов, а потом зазубривании самих значков. Уже к концу первого занятия я со словарем могла бы читать любую книгу. Однако словаря мне никто не дал, поэтому пришлось пытаться запомнить хоть что-то.

— Звук «а»! — я была уверена на все семьдесят пять процентов.

— Нет же! — Эльрик старался не раздражаться. — «А» — когда с черточкой, а без черточки — суффикс, означающий род занятий.

— Нет ничего проще! — меня от усталости подмывало веселиться. — Только какое может быть занятие, связанное со скотом? Скотоложец?

Эльрик хмурился:

— Нет. Крестьянин, который занимается разведением скота. А что такое «скотоложец»?

— Проехали! То есть если я этот суффикс добавлю после «морковки», то получится выращиватель моркови?

— А что же еще? Сосредоточься уже, Ольга!

— Давай лучше про демонов читать! Если и там попадется слово «морковка», то все, я пас — можете выносить.

— Ну, хорошо, — Эльрик послушно положил сверху очередной талмуд. — Тогда сначала с названий: гаки, асуры, ёки — смотри, у каждого свой знак.

Мне стало окончательно скучно, я уперлась рукой в щеку и смотрела на своего юного учителя.

— Эльрик, тебе сколько лет?

— Двадцать пять. Начнем проходить числительные?

— Начнем, начнем. Послезавтра. А сколько ты можешь прожить? Я имею в виду, если тебя не убьют раньше?

Эльрик, хоть и хмурился, но было видно, что и сам рад отвлечься от нудного урока.

— У меня высокая концентрация магии в крови, поэтому я могу протянуть и лет двести, если очень повезет.

— И все?

Он как будто обиделся:

— Простому человеку и сотню протянуть сложно!

— Слушай, а ты не потому ли у нашего некроманта на побегушках? Ведь он даже своим горничным подарил более длинную жизнь.

Эльрик насупился и ничего не сказал, что и являлось ответом. Но кто бы стал его судить? Каждый продлевает жизнь, как умеет. И вряд ли служба господину Шакке считается в этом мире непристижным занятием. Парень наконец-то созрел до объяснений:

— Ничего такого он мне не обещал, но он ценит верных людей и не любит перемен. Свой дар не продает. Насколько я знаю, кроме слуг, он значительно продлил жизнь только его величеству.

— Кажется, его величество — очень мудрый и справедливый правитель. Так о нем говорит Шакка. А ты как думаешь?

Эльрик пожал плечами:

— Мне не с чем сравнивать. Раньше, как пишут в книгах по истории, страну разрывали внутренние конфликты, и только с воцарением его величества наступил мир. А когда его время пришло, то вмешался господин Шакка. И, как мне кажется, он против любой смены власти и потому будет поддерживать существующий порядок, пока жив сам. Его приверженность к привычкам не знает границ.

— Неужели ты думаешь, что господин Шакка даже политическую систему создал и поддерживает именно такой, как ему угодно? Да его зомби-слуги — это уже предел!

— Мало ли что я думаю? Факты важнее. И эти мелкие неурядицы — все ерунда. Никто не посмеет выступить против господина Шакки, что бы он здесь ни вытворял.

Я листала книгу о демонах, пока не наткнулась на картинку во всю страницу.

— Это асур? — я указала на отвратительное головоногое чудовище, напоминающее паука.

— Да. Ты запомнила знак асура?

Не ответив, я перевернула страницу.

— А вот тот похож на человека! То есть ёки?

— Да. Может, вернемся к уроку?

В голове замельтешила пока еще неоформленная мысль, потому я проигнорировала призыв и еще пристальнее рассматривала самого обычного мужчину на картинке.

— Эльрик, ёки принимает любой облик? А сколько он может прожить?

— Никто точно не знает. По предположениям, очень долго. Видишь ли, ёки может в любой момент измениться, и тогда никто наверняка не скажет: это тот же самый ёки, который в прошлом столетии творил зверства, или какой-то новый ёки. Возможно, они вообще не умирают, если их не убить. Господин мне платит за то, чтобы я научил тебя читать! Так долго мы будем обсуждать демонов?

Теперь я смотрела на парня и понимала, что уже не смогу остановиться. Где-то слишком близко брезжила разгадка, и о ней нельзя было промолчать.

— Эльрик, подожди! Асуры выглядят как чудовища, но их можно переселить в тело человека — только при условии зашкаливающей концентрации магии. Для низших гак хватит и поменьше… А ёки — им просто незачем вселяться в тела людей, если они могут просто воспроизвести любое тело! Так?

Маг не понимал, к чему я веду, но нахмурился и кивнул:

— Так. Ты чего так затряслась-то?

Я уже вскочила из-за стола:

— Не сбивай, не сбивай… Если предположить, что в неком мире вообще не существует магии, то гакам там делать нечего, асура сразу бы раскрыли и убили… но ёки в таком мире ни от чего бы не зависел и получил бы практически бессмертное существование!

Эльрик тоже встал.

— Ольга, если ты сейчас говоришь о своем мире, то лучше сообщи господину Шакке. Я половину твоих выводов не понимаю.

Конечно, ведь он не был в курсе всего. Вряд ли Шакка поспешил ему доложить о своем двойнике-долгожителе — просто незачем. Но я точно понимала, почему обсуждаю это сначала именно с Эльриком! Мне было необходимо мнение, не замутненное столетиями безуспешных поисков, не искаженное ожиданиями! Потому я шагнула ближе, посмотрела прямо в глаза и проговорила:

— Я обязательно расскажу об этом некроманту, но сначала хочу узнать, что думаешь ты. Демоны всю вашу историю терзают население. Их ловят, истребляют, но угроза от них не снижается. Вы их ненавидите, и господин Шакка поставил перед собой благородную цель, нужную всему вашему миру. И любой человек из вашего мира первым врагом назовет демонов: эта борьба стоит выше политических распрей, выше экономической выгоды…

— Само собой! — Эльрик не понимал. — Нет, войны в нашей истории случались, но общий враг человечества — демоны. К чему ты клонишь?

— К очень сложному вопросу, — я сделала паузу, чтобы сформулировать правильно и не вызвать предсказуемой агрессии. — А никто из вас не допускал мысль, что какая-то часть демонов может жить среди вас? Что они давно потеряли страсть к убийствам, что приучились к обычной пище, что им просто незачем вступать в эти схватки, если ваша жизнь им понравилась?

Эльрик открыл рот, закрыл, задумался. Потом зажмурился и потряс головой. В итоге выдал:

— По-моему, мы сегодня перенапрягли твой мозг, Ольга. Зачем им это делать?

— Чтобы не умирать! Чтобы не охотиться! Чтобы не стать жертвой очередной ведьмы или некроманта! — я развела руками. — Подумай, это логично!

Он скривился:

— Нет, полный бред. Потому что любая ведьма или сильный маг отличит ёки от обычного человека! С десяти шагов почует!

— А-а, — я вынуждена была признать несостоятельность своей теории. — Получается, что это было бы возможно только в таком мире, где нет магов и ведьм…

— Так, — он словно разозлился. — Я не до конца понимаю твои слова, но судя по твоему волнению, что-то важное! Сама расскажешь господину Шакке или мне рассказать?

Понимая, что до окончательных ответов в одиночку не добраться, я смирилась.

— Я сама и прямо сейчас.

* * *

Керин сидел на стуле перед клетью. Демон лежал на полу бесформенной массой и не шевелился.

— Что случилось, Оля? — Шакка и на этот раз не обернулся. — Соскучилась, или Эльрик уже научил тебя читать?

Я уверенно подошла ближе, темная масса за решеткой немного оживилась и пошла медленными волнами.

— Я могу задать вопрос демону, господин?

Керин перевел взгляд на меня, подумал секунду:

— Изволь, если тебе больше заняться нечем. После того, как я отказался от сделки, он ушел… в себя. Только близко не подходи.

Я и не собиралась рисковать. Сделала только небольшой шаг вперед. Обращалась к демону уверенно, хоть и очень волновалась:

— Я не тот человек, который может предложить тебе сделку или освободить тебя. Но прошу ответить. Знаешь ли ты о существовании мира, очень похожего на этот, но в котором вообще нет магии?

Масса резко поднялась стеной вверх, а потом сжалась в столб. И уже через мгновение передо мной стояла древняя старуха — сгорбленная, живая, настоящая, и только глаза на ее лице выглядели неестественно молодыми. Я решила, что эту неожиданную метаморфозу можно считать заинтересованностью, и потому заставила себя ступить еще ближе. Господин Шакка успеет меня отшвырнуть, если возникнет такая необходимость. Голос демона был хриплым, старческим, а слова он произносил неправильно, как если бы только осваивал язык:

— Слыхало про мир. Сказка.

— А если не сказка?

— Тогда здесь попасть легче, чем там. Этот мир близко, тот далеко. Так далеко, что невозможно.

Керин уже стоял рядом со мной и тоже ловил каждое слово, но не вмешивался.

— Звучит так, будто ты об этом жалеешь, демон ёки, — я пыталась взять себя в руки, но голос дрожал.

— Я хотело там. Все бы там. Но силы не хватает. Или он выдумка. Легенда.

Теперь у меня задрожали и руки.

— И о чем же говорит эта ваша легенда?

Старуха еще сильнее наклонилась, как будто ей было тяжело стоять на ногах, и заглядывала теперь в глаза снизу вверх:

— Легенда, что есть мир, где я могу жить без боли.

— Без боли? То есть вы уходите из своего мира, потому что там плохо?

— Невыносимо.

— И несете зло в другие миры?

— Выживаем.

— А если бы не пришлось выживать? Если бы на вас не охотились, то неужели вы смогли бы стать добрыми?

— Добрый — у всех разный смысл.

Я только мельком взглянула в профиль некроманта. Судя по всему, он уже из этого диалога понял все, что я собиралась рассказать — глаза остекленели. Но он по-прежнему молчал. Я должна была довести дело до конца сама, раз уж демон со мной решил быть откровенным:

— Но вы питаетесь людьми! Их телами, разумом и эмоциями! Разве странно, что люди избавляются о вас?

— Мы выживаем. Ты тоже ело курицу. Разве не странно, что курица до сих пор от тебя не избавилась?

Я вздохнула, успокоилась.

— А мог бы ты привыкнуть жить так, чтобы никому не вредить?

Старуха задумалась, даже глаза закатила, потом посмотрела прямо:

— Да, но там, где много эмоций. Я могло съедать только лишнее, человек бы не заметило. Но это только если не было долгого голода. Когда прихожу из своего мира — много голода.

Почувствовав взгляд, я повернула голову. Шакка смотрел теперь на меня:

— Я правильно понимаю, что место, где обитает мой двойник, как раз наполнено эмоциями?

— Правильно. И если он живет уже семьсот лет, то вполне научился управлять голодом. Больше того, это его свойство на такой работе даже полезно. Он мог принять облик вашего двойника в прошлом, и жить в нем. Сейчас он уже ничем не отличается от любого другого хорошего человека. Ну, кроме своей длинной жизни.

— С чего ты взяла, что он хороший? Сама же предполагаешь, что он ёки.

— С чего вы взяли, что демоны плохие? Сами же слышали наш разговор. У каждого свой способ выживать.

— Да неужели. Тогда давай найдем проход в твой мир и переместим всех этих добрячков туда.

— Не перегибайте! Про массовое нашествие я не говорила! Но у нас с вами есть один частный случай, пусть даже исключение из всех правил. Стойте! Что-то неправильно! Если ваш двойник давным-давно мертв, а Дмитрий Александрович только выглядит, как он, то как же вам удалось переместиться в него?

— Ты создала заклинание, забыла уже? Таким образом можно переместить сознание хоть в диванную подушку.

— Жаль, что я до этого не додумалась!

Мы напрочь забыли о старухе-демоне, потому он напомнил о себе:

— Что сделать со мной? Я отвечало честно!

Керин перевел взгляд на него и неожиданно улыбнулся:

— Я придумал, чем тебя кормить. В местных лесах полно гак — и у них точно избыток агрессии.

— С… — демон то ли споткнулся на этой букве, то ли хотел сначала сказать что-то другое. — С… сойдет.

— А потом, когда твой голод уляжется, мы можем вместе поискать способы применения твоих способностей. При условии, конечно, что твоя новая подружка права, и вы можете быть если не полезными, то хотя бы не вредными. Однако проход в твой мир я собираюсь запечатать.

Лицо старухи сморщилось:

— Несправедливо! Там одни страдания… Знать, некромант, почему твои пытки не имели успеха? Потому что никого из нас твоими пытками уже не испугать! Несправедливо, что мы должно жить так, и только смелые и сильные могут найти путь сюда!

— Мы выживаем, — некромант ответил его же словами.

Я же не знала, кто из них прав: существо, которое пришло из ада, и принесло с собой частицу этого ада, или тот, кому плевать на ад, если это нарушает интересы его народа. Они оба были неправы. И правы — тоже оба.