Глава 12

Улан

Дорл сохранял холодный рассудок и сухо раздавал короткие, четкие приказы, хотя Улан догадывался, каких усилий ему это стоило, и про себя восхитился его выдержкой. Вспыльчивый брат когда нужно умел унять свой буйный темперамент. Ворг Верховного, чувствуя настроение хозяина, скреб лапами по земле, измазавшись в черноте сгоревших растений, и ждал, когда они тронутся в путь. Дорл уже держал его за поводья. На суету и крики вокруг он не обращал внимания, этим сейчас есть кому заняться. Улан и другие братья возьмут все это на себя.

— В сказаниях подобных существ называли драконами. Но я сомневаюсь, что хоть кто-то из ныне живущих видел их своими глазами. Мы бы знали. Слухи летят впереди торговых караванов. Даже сказители считают драконов выдумкой.

— Но это не выдумка, — проговорил Дорл и легко запрыгнул на своего ворга.

Небольшой отряд уже собрался возле него и ждал приказа. Можно было подготовиться лучше. Можно было разработать план. Распределить территорию для поиска, собрать побольше людей, поискать хоть какие-нибудь крупицы знаний об этой летающей твари, что дышит огнем! Но время… время сгорало, как трава на болотах после визита полуптицы-полуящера. И чем дольше они тянули, тем дальше улетала тварь. И именно поэтому Дорл уже через несколько минут сидел верхом на своем ворге, в окружении преданных людей, готовых идти за своим господином даже в огненную пасть чудовища.

В воздухе стоял едкий запах гари и летал пепел, попадавший в глаза и скрипевший на зубах. Дышать было трудно. Пожар распространялся, и даже там, где на земле чернели выжженные пятна, угли продолжали тлеть, раздуваемые ветром. Все произошло быстро, но последствия впечатляли: дракон за несколько минут сжег огромную территорию, и она бы была еще больше, будь здесь поменьше воды. Исчез он так же внезапно, как и появился. И то, что он почему-то забрал Алиен, удивляло Улана не меньше, чем сам факт его существования. Улан понимал, что в этом есть что-то важное. Об этом нужно было подумать. Но пока он слышит вопли раненных людей, пока проклятый дым стелется по болотам, и пока взгляд Дорла нетерпеливо скользит по ненадежному узкому пути через дамбу на ту сторону реки, Улан не мог ухватить ускользающую мысль за хвост.

— Я переправлю за вами на ту сторону столько людей и воргов, сколько смогу, — сказал он. — Но где вас искать? Куда ты направишься?

— Не знаю, — качнул головой Дорл. — Куда поведет чутье.

Улан сразу подумал о том, как однажды Алиен сбежала из Деноса. Тогда они разделились и отправились искать ее в разных направлениях, и Дорл ушел на Север, потому как думал, что она захочет вернуться домой. Но Али оказалась на юге. Для Улана тот ее побег обернулся изгнанием, а мог бы закончиться даже казнью. Но сейчас ему казалось, что ситуация еще хуже, ведь вероятность того, что она жива, стала совсем призрачной.

— Ты не чувствовал, где она, когда ее похитил Грагенор, — сказал Улан. — Как ты найдешь ее сейчас?

Это было дерзко, но сейчас не время для осторожности. Дорл снова посмотрел в ту сторону, куда улетел дракон: все те же болота, виднеющиеся где-то вдалеке холмы, сливавшиеся с голубизной неба, и зной, от которого волнами шевелился воздух.

— Тогда она не хотела, чтобы я ее нашел, — произнес он. — Позаботься о моих людях, Улан. То, чего мы достигли, не должно умереть, если я не вернусь.

— Дорл…

— Ты справишься.

С этими словами он дернул поводья, и ворг двинулся к плотине. За Дорлом последовал отряд. Улан подумал, что людей слишком мало, что это безумие, искать Алиен в незнакомых землях, которые неизвестно где заканчиваются. Да еще и когда в любую секунду с неба может обрушиться проклятая тварь, расплескивая свое чудовищное дыхание. Но в то же время он понимал, что другого выхода у Дорла нет. Он будет искать свою омегу, какими бы ни были безнадежными эти поиски. Конечно, Улан и другие его братья подготовят еще несколько отрядов. Они построят гать и попытаются перевести через реку и болота большую часть армии, чтобы отправиться за Дорлом следом, но сколько это займет времени? И есть ли у Али хоть единый шанс спастись? Даже у Дорла с отрядом лучших воинов шансов не сказать, что много. Против огня дракона любой человек бессилен. Хотя…

Улан отвернулся от дамбы, когда ворг Дорла оказался на той стороне, и не стал смотреть, как переберутся остальные. Кто-то возможно сорвется, пусть опасный, но у Улана и без этого хватает забот. Дракон оставил много убитых и раненых. Кроме того, нужно потушить пожар. И нужно что-то сделать с людьми из Багрийских кланов — они, все еще связанные и обложенные ящиками с порохом, находились у плотины, ожидая своей казни. Дорл не сказал, что делать с ними — их судьба сейчас интересовала его меньше судеб его собственных людей, которым нужно было оказать помощь, и уж тем более меньше Алиен. Улан решил, что займется ими, когда разберется с раненными. Или поручит кому-нибудь из братьев.

Мысли его продолжали раскручиваться в голове и когда он помогал переносить пострадавших в тень от палящего солнца, и когда он отводил целую стаю воргов, которые, оставшись без присмотра, могли передраться друг с другом насмерть, и когда таскал воду, пытаясь остановить распространение пожара и заливая порох, чтобы он не вспыхнул ненароком от шальной искры. Ветер разносил тлеющий пепел во все стороны, и опасность взрыва была очень высокой.

Именно порох был отправной точкой его раздумий. Тварь словно чувствовала опасность, и не подлетала к дамбе, поджигая землю на приличном от нее расстоянии. Таким образом строители плотины, которых согнали к камням с заложенным порохом, не пострадали! Весь удар приняли захватчики. Неужели дракон умен настолько, что распознал вещество, которое, взорвавшись, могло покалечить его? Солдаты при появлении дракона постарались отбежать подальше от дамбы, что было вроде бы правильно, но может быть все наоборот — нужно было бежать к ней? Дракон гнал их, как муравьев, опаляя огнем с неба. Даже те, кто стоял на берегу озера и нырнул в него, все равно получили ожоги — такой силы было пламя. Остальным и вовсе деться было некуда.

Алиен могла оказаться одной из них. Улан на мгновение прикрыл глаза, и снова перед его взором поднялась огромная волна и прикрыла маленькую фигурку омеги. Этому он мог найти правдоподобное объяснение: возможно, Али носила с собой воду из Тарияны, которую вылила в озеро. Он не был в Деносе в то утро, когда северные духи спасли столицу от пожара, и слышал эту историю только из уст Дорла. Но зная характер своего брата, его категорическое нежелание верить в то, что высшие силы могут вмешиваться в жизнь смертных, можно было быть уверенным, что он не преувеличил. Тарияна защитила тогда своих людей. Тарияна могла защитить Али и сейчас.

Улан окинул взглядом окрестности, задерживаясь на людях. Кроме самой Алиен здесь больше не было никого из ее клана. Вода защитила именно ее, когда дракон приблизился, тогда как к остальным людям она осталась равнодушной. Что ж, духи Тарияны хранят только своих. Улан не был этим удивлен, он просто принял это как данность. Но дальше произошло что-то странное.

Почему дракон забрал Алиен? Зачем? Куда? Чтобы просто увести от воды и убить? В это мало верилось. Дракон мог сломить ее одним взмахом когтистой лапы, или перекусить, или даже заглотить целиком. Но он просто забрал ее. Она была всего лишь еще одной песчинкой на земле, как и десятки других, с криками разбегавшихся от огня. Но как только река встала на ее защиту, дракон будто передумал убивать ее. Еще раз прокрутив в голове произошедшее, Улан утвердился во мнении, что именно это стало причиной. Возможно, эта летающая, огнедышащая тварь вовсе не глупый хищный зверь, как могло показаться. Быть может, у него была цель. Осталось только понять — какая. И тогда возможно станет ясно, где теперь искать Али.

Алиен

Она не понимала, сон это или нет. Глаза ее были закрыты, но она все равно видела объятых огнем людей, на которых сверху падало горящее небо. У неба было два крыла. Все кричали, пытались укрыться от огня, но вокруг простирались лишь болота да холмы, и спрятаться от падающего и сжигающего все на своем пути неба было негде. Потом горящие люди остались далеко внизу, хотя их крики продолжали звенеть в ушах Алиен. Она плакала по ним. Плакала по себе. Плакала по Дорлу, который остался где-то там, внизу, среди горящих людей.

«Сон твой истину ведает. Смерть близко. Все живое пожрет без разбора. Муж твой погибнет. Как свечка сгорит».

Алиен кричала старухе, чтобы она замолчала, потому что ее слова так сильно резали слух, что зажав уши руками, Али почувствовала влагу и, отняв их, увидела на пальцах кровь. Но Рогдана все говорила и говорила.

«Это неправда! Ты все лжешь! Ты давно мертва, Дорл приказал тебя казнить!» — кричала ей Алиен, но та, казалось, совсем не слушала ее.

Потом черты лица ведьмы вдруг стали искажаться, и спустя секунду Али уже видела пред собой Олдана. Он ничего не говорил, лишь выл от боли, хватаясь за свое изуродованное лицо. А затем языки пламени начинали лизать его тело, и он сгорал в нем, как сухая ветвь.

«Почему ты не сказал мне, что раны на твоем лице — это ожоги, оставленные чудовищем, у которого пожар внутри? Почему ты не сказал, Олдан? Ведь я спрашивала тебя об этом!».

Но от старика остался лишь отвратительный, обожженный скелет. Алиен снова заплакала, на этот раз от злости и отчаянья. Если Олдан действительно хотел помочь ей, хотел, чтобы она спаслась, то зачем скрыл правду? Чего боялся? Разве человек, решивший добровольно умереть, вообще может чего-нибудь бояться? Он шагнул в огонь, так что трусом его вряд ли можно назвать… И все же тайну своих ран он зачем-то решил сохранить.

Старинные писания говорили, что раньше на месте Багрийских топей и далеко за ними высились густые, богатые леса. Наверное, этот монстр просто сжег их, и поэтому кланы долгое время не возвращались на эти земли. Но время стирает память, особенно, если люди сами не хотят хранить жуткие воспоминания. Время стирает и страх. Прошли века, и кланы должно быть забыли горящее небо. Забыли и вернулись на эти земли, превратившиеся в зловонные болота и бедные степи, на которых нет ничего, кроме голых холмов.

А что, если вернувшийся из тени веков монстр долетит до Деноса? Разве ему может что-то помешать? Что, если он точно также сожжет все вплоть до Деноского моря? Быть может, он доберется и до Великих Северных Лесов?

Алиен сразу подумала о Тарияне. Старуха Рогдана советовала ей забирать детей и спрятаться за рекой! Вспомнив эти слова, Али стало совсем страшно. Выходит, гадалка была полностью права: река вновь остановила огонь. И пусть даже она не смогла остановить монстра, но благодаря ей Али не превратилась в обугленную головешку! А если так, то у Рогданы, вероятно, и впрямь был дар. Она все знала. Она видела это! И ее слова о Дорле…

Али хотела затрясти головой, чтобы избавиться от этих мыслей, и чтобы лик Рогданы снова не соткался перед взором из теней и тумана, но не смогла пошевелиться. И тут она снова вспомнила, что это все, наверное, сон, ведь ее глаза все еще закрыты. Нужно просто открыть их, и все закончится. Проснуться, правда, оказалось непросто. Тело болело — то ли во сне, то ли наяву, но боль была вполне ощутимой. В горле першило, язык жгла горечь, ноздри наполнялись смрадом, зато звуков она почти не слышала, словно у нее заложило уши. Вот если бы Дорл нашел ее, взял на руки и унес далеко-далеко…

С трудом ей все же удалось разлепить веки. Сначала все было очень расплывчатым, подернутым красноватой вуалью, но когда мир снова обрел четкость, Алиен захотелось закричать и закрыть глаза. Нет, она все еще спит. Она не проснулась… Ведь эти изуродованные, мертвые земли тоже из ее сна! Даже болота не действовали на нее так угнетающе, потому что там росла трава, цвели цветы, и мелкая живность шныряла под ногами. Здесь не было ничего живого: одна сплошная бугристая корка черноты — от холмов, до низин между ними. У нее больше нет кулона с водой из Тарияны. Хотя, здесь нет и водоема, куда можно было бы выпустить духов Пердков и попросить помощи. Впрочем, сейчас она, наверное, бы просто выпила ее, потому что жажда была удушающей.

«Я умру здесь», — подумала Алиен.

Лучше бы тварь сожгла ее там, на болотах. Тогда, может быть, Дорл похоронил ее в каком-нибудь красивом месте, под тенью яблоневого дерева, и ее могила укрылась бы цветами, как одеялом. А может, он увез бы ее домой, на Север, чтобы мерзлая земля хранила ее останки много-много лет… Умирать было страшно. А умирать здесь, в уродливом мертвом крае, где никто и никогда ее найдет, еще страшнее.

А может, она уже умерла? И эта чернота — то место, куда уходят духи умерших людей?

Что-то рядом грузно зашевелилось, будто целая гора пришла в движение. Али вздрогнула и обернулась. Чудовище было рядом.

Отчего-то она не испугалась, не закричала, и не потеряла сознания. Вся жизнь в ней словно замерла, или это время остановилось. Алиен просто смотрела на гигантского монстра — на его толстую, как панцирь, бурую кожу в оранжевых прожилках, будто та тлела изнутри, на его уродливую морду и желтые глаза, на перепончатые крылья, размах которых укрыл бы под собой целое войско, на лапы с длинными когтями, на одну из которых Али опиралась спиной. И как только она осознала это, к ней вернулись и дыхание, и страх, и возможность двигаться. Алиен дернулась в инстинктивной попытке отползти, и в ту же секунду лапа снова сомкнулась вокруг ее тела.

Чудовище открыло пасть, из которой пахнуло почти нестерпимым жаром, и из его нутра стал подниматься огонь. Али отчетливо видела, как светом озарились его белоснежные клыки, длинный, раздвоенный язык, каждая венка… Она зажмурилась. Если это произойдет быстро, то может, она не почувствует боли?

В лицо пахнул сильный ветер — горячий, но все же не опаляющий, как пламя. Чудовище расправило крылья и, взмахнув ими с такой силой, что в воздух поднялись столбы черной пыли, оттолкнулось от земли и взмыло в небо. Алиен удалось бросить взгляд вниз и увидеть жуткую черноту уже с высоты. И после этого она снова потеряла сознание.