Глава 22

Всю свою жизнь он делал так, как считал нужным. Так, как хотелось ему. Но теперь два его стремления противоречили друг другу. Растерянность — не частый гость в его голове, но сейчас она упорно атаковала его разум. Дорл стиснул зубы. Вены на его руках и шее вздулись от того, как сильно он сжимал поводья в своих кулаках. Нет, эти люди не станут частью его владений, не сдадутся и не примут его. Сильные беты способны сопротивляться воле альфы, а эти беты были сильны — несмотря на свой жалкий вид, несмотря на полное непонимание военного дела, несмотря на отсутствие организованности и порядка. Они были сильны духом, и это нравилось Дорлу. Он хотел заполучить этих людей, но они упрямо шли против его сильной армии, вооруженные едва ли не палками.

Вместе с тем и он не собирался отступать. Он хотел расширить свои земли, присоединив Багрийские топи и то, что лежало за ними. И поскольку местные жители предпочли отстаивать их до последнего, чтобы не пустить сюда Дорла, значит они должны умереть.

Он выставил вперед войско Юмо. За ним стояли люди Грата, хотя Дорл сомневался, что до них дойдет ход. Младший прекрасно справится сам. Небо стремительно светлело, освещая болотистое поле, где скоро все начнется.

«И так же скоро закончится», — подумал Дорл, вдруг почувствовав себя лишним.

Юмо управляет своими людьми, а ему, Дорлу, остается только наблюдать за этим действом со стороны, ведь против них на этот раз нет ни одного альфы. Не с кем сражаться. Из-за этого нет и боевого задора и воодушевления, а вместо них — нелепое сожаление о людях, которые могли бы усилить его народ.

Дорл обернулся и посмотрел на другой берег озера, где оставалась большая часть его людей. И Алиен. Хотя она в этот момент уже покидает холмы и возвращается домой — незачем ей здесь находиться. Она сильно нервничала и не хотела его отпускать, но Дорл, прислушиваясь к себе, лишь утверждался в мысли, что не должен отступать. Он все делает правильно… но не излишне ли он самоуверен? Быть может, множество побед сделало его слепым и безрассудным?

Местные жители не станут для него препятствием, но главная опасность — не они. Дорл уже отдал приказ в случае появления дракона сразу отступать. Но тем, кто находится по эту сторону озера, это будет сделать непросто. Бежать здесь особо некуда, негде укрыться, а дамба слишком узка, чтобы быстро переправить через нее всех. Нужно уменьшить количество людей на этой стороне.

— Улан, — позвал он.

Его старший брат, восседавший на ворге и тоже глядевший в сторону Юмо и его войска, к которому так смело приближались противники, подъехал ближе.

— Уведи своих людей на другой берег. Здесь хватит Юмо и Грата, — коротко сказал он и замолчал.

Улан не стал задавать вопросов, молча развернувшись и направившись к своим командирам, чтобы передать приказ. Дракона не было видно, и Дорл пока не ощущал его приближения, но все же будет лучше, если он отведет подальше от места сражения как можно больше тех, кому сегодня вряд ли придется повоевать. Незачем подвергать их излишней опасности. Дорл надеялся, что если эта летающая бестия появится, чтобы снова заступиться за кланы с болот, то будет занята только полем боя, и те, кто стоит на другом берегу, успеют укрыться.

Солнце уже показалось наполовину, и Дорл, прищурив глаза от его света, окинул взглядом облака. В небе кружили стриксы целыми стаями. Наверное, они чуяли, что очень скоро здесь будет много тел, много падали, настоящий пир для них! С отвращением он заметил среди здоровых птиц и тех, что были поражены хворью — они очень выделялись неестественным, черно-бурым цветом.

Уже и сюда добрались! Дорл решил, что займется этим вопросом первым же делом после того, как с местными кланами будет покончено.

Когда противник приблизился на расстояние выстрела и вверх взметнулась стена стрел, от которых потемнело небо, Дорл отвернулся, чтобы проследить, как люди Улана уходят. На поле боя все было слишком предсказуемым. Ему неинтересно смотреть на избиение младенцев.

Марта

— Осторожней! Это платье требует особого подхода! Над вышивкой несколько швей корпели четыре луны к ряду… Видишь, какая здесь тонкая ткань?

— Да, очень красиво…

— Вот! — горделиво надулся Китз, словно своими руками вышивал сложный узор.

Платье и в самом деле было невероятно красивым. Перламутровое, с рисунком из шелковых нитей, в который были вплетены жемчужинки — будто звезды, не исчезнувшие на рассветном небе. Марта даже опасалась к нему прикасаться! Впрочем, так случалось с каждым нарядом, который доверял ей Китз: она восторгалась тканью, отделкой, аккуратностью шитья и не знала, как подступиться к такой красоте, чтобы случайно не испортить.

— Я привез сюда самые любимые платья госпожи из самого Деноса! Ты представляешь, какое расстояние я преодолел вместе с этими нарядами? За нами всю дорогу следовал дождь, а потом еще по болотам пришлось ехать… Ужасно! Разве я мог доверить это какой-нибудь бестолковой камеристке? Уверен, от нарядов госпожи остались бы одни лохмотья, если бы я не позаботился обо всем! И вот так всегда! Все, все приходится делать самому! Ох, бедная моя госпожа… Наконец-то она вернулась! И как славно, что я приехал сюда. Вообще-то, я смотритель замка Верховного, но кто бы проследил, чтобы госпоже подготовили ее платья должным образом, если не я? А еще эта ужасная полевая кухня… Дай волю повару, он бы кормил госпожу одной только жаренной дичью без соли, а госпожа так любит ягоды и мед… И шатер… О, великие Предки, вокруг такая грязь, что сохранить его в чистоте труднее, чем победить сто армий! Я же не могу позволить своей госпоже спать на грязных простынях! Она такая утонченная, а тут одни болота…

Китз, раздуваясь от собственной важности, как всегда говорил без умолку. Марта подозревала, что он несколько преувеличивает свою значимость в жизни госпожи Али, но все же грозный смотритель ей нравился. Хотя бы потому, что он нагружал ее работой, за которую она получала вкусную еду и даже кров — под навесом, вместе с другими слугами, где было сухо и светло.

Каким-то чудом ей удалось избежать смерти. Сейчас она даже смутно помнила, как стояла связанная по рукам и ногам на плотине, которую они строили. Ее разум будто старался поскорее забыть эти страшные минуты. Но дамба осталась стоять на месте, а всех пленников увели на сушу, и словно бы даже забыли об их существовании. Альфам стало не до них, когда пропала госпожа Али, и Верховный ушел на ее поиски, а за ним и еще трое его братьев. Марта гадала, что с ней теперь станет, молясь про себя, чтоб про них никто и не вспомнил… А потом из Деноса приехал смотритель замка — Китз.

Вечно кудахчущий и недовольный, он гонял слуг круглыми сутками, словно никогда не спал сам, и постоянно сетовал на то, что ему не хватает людей. Ее, Марту, он выбрал среди пленников сам и сразу поручил ей вместе с другими девушками натирать до блеска посуду. Марта старалась изо всех сил, чтобы не разочаровать своенравного смотрителя, и он заметил ее старания, хотя и ругал без конца за нерасторопность и грозился высечь. Затем она прибиралась в большом шатре, где никого не ночевал, потому что и Верховный, и его омега находились далеко, вычищала ковры, раскладывала приятно пахнущие травы, зажигала свечи, взбивала подушки, и снова чистила посуду… Китз, несмотря на отсутствие хозяев, поддерживал идеальный порядок, как если бы они были здесь.

Вскоре смотритель доверил Марте самое ценное: платья госпожи Али. Где она и когда вернется никто не знал, но Китз распоряжался готовить платье для госпожи утром — светлое, с длинными рукавами, но легкое и струящееся, как утренняя заря, с мягкой накидкой, чтобы не замерзнуть от еще не исчезнувшей до конца ночной прохлады, в полдень — цветное, яркое, в кружевах, с тонкой, воздушной пелериной, вечером — открытое сверху и с тяжелыми, сложными драпировками снизу, убранное драгоценными камнями и золотыми нитями, ночью — почти невесомая сорочка, прикосновение которой словно дыхание ветра. Наряды так и оставались нетронутыми, но Китз не сдавался. Марта прилежно, боясь даже дышать, аккуратно расправляла складки очередного платья, чтобы чуть позже заменить его на другое.

Но сегодня все было не так. Верховный вместе со своей омегой вернулся ночью, так что этот волшебный утренний наряд с жемчужными узорами наконец-то найдет свою хозяйку. Всю ночь Марта не могла уснуть, думая о белокурой омеге, так поразившей ее в Деносе. Вспомнит ли она бету с Багрийских топей? Узнает ли? Али казалась ей неземным существом со своими большими синими глазами, белой кожей и тонкими руками. Марта взглянула на свои грубые ладони и поморщилась. Она казалась самой себе неотесанной дикаркой — большой и некрасивой, до ужаса нелепой в своем наряде. Зачем госпоже Али помнить о таких, как она?

Платье, которое госпожа ей подарила, потеряло свой лоск. Марта ухаживала за ним, как могла, но тонкие кружева, из которых оно было сшито, просто не предназначались для столь долгой носки и частых стирок. В конце концов Китз выдал ей простое, но добротное платье, которому хоть и далеко было до нарядов госпожи, но все же оно во много раз превосходило всю ту одежду, которую Марта носила всю свою жизнь. Плотная, темно-бордовая ткань приятно топорщилась крупными складками, а не весела невзрачной тряпкой непонятного цвета, и Марта могла гордиться своим внешним видом, ничуть не отличающимся от других. Наконец-то она не чувствовала себя ущемленной среди других женщин.

Теперь, правда, ей снова стало очень страшно. Верховный альфа вернулся и непонятно, что он сделает с пленниками. Вдруг он не передумал их казнить за постройку дамбы? Марта дрожащими руками расправила жемчужный узор и подняла глаза на Китза.

— Платье готово.

— Хорошо, давай сюда. И проверь подушки и одеяла в экипаже госпожи. Сегодня мы возвращаемся в Денос, — бросил Китз.

Сердце Марты учащенно забилось.

— А что будет со мной?

Китз будто только что вспомнил, что Марта не входит в число слуг, и на секунду растерялся.

— Потом решим. И не вертись под ногами! Делай, что тебе говорят, и не задавай вопросов! Мне еще нужно проверить завтрак для госпожи…

Марта осталась одна — посреди снующих туда-сюда служанок, и одновременно наедине со своими мыслями. Бордовое платье вовсе не делает ее одной из них, и вполне возможно скоро она снова окажется связанной на дамбе, вместе с другими пленниками ожидая своего приговора.

Было еще довольно темно — рассвет лишь едва-едва разбавил черноту на горизонте сиреневыми красками, как в лагере началось оживление. Все вдруг забегали и поднялся шум. Вскоре стало понятно, что происходит: кланы Багрийских топей решили дать бой Дорлу. Марта обвела глазами целый город из палаток, воргов, людей, что находились по эту сторону озера, — им не было конца и края, и ей захотелось плакать. Такую армию нельзя победить.

Она вытянула шею и вгляделась в огни на противоположном берегу. С холма ей как раз хорошо было видно, как множество костров, разгоняя темноту, освещают вторую часть армии, с которой вернулся Дорл, — меньшую, чем на этой стороне, но достаточно внушительную, чтобы сокрушить любого врага. Дорл растопчет их всех, а потом вернется сюда, и добьет пленников. Вряд ли он о них забыл.

Марта с тоской смотрела на суетящегося Китза, раздающего приказы. Госпожа Али покидала Багрийские топи, а вместе с ней исчезала последняя, призрачная надежда на спасение. Может быть в том, что Дорл будет править на болотах, нет ничего плохого и зря они так сопротивлялись ему? Его люди, как могла убедиться Марта, вовсе не бедствуют… А вдруг этот альфа принес бы и на их земли спокойствие и достаток, а не войну и унижение, как они думали?

Светало очень быстро. Но солнечные лучи походили на языки огня, сжигающими все внутри. Ничего уже нельзя было изменить. Подушки и пушистые меха, которыми была устлана повозка, растекались перед глазами Марты из-за слез, и она не могла быть уверенной, что достаточно аккуратно все разложила. Хорошо, что рядом с ней находились еще служанки — настоящие служанки, приехавшие из Деноса, а не пленницы. Необремененные заботами, они весело щебетали, довольные, что уезжают из этого ужасного, по их словам, места. Как бы Марте хотелось уехать вместе с ними…

Она вылезла из повозки, поправила маленькую лесенку перед входом и отошла подальше, дожидаясь Китза, который должен сам лично все проверить. Шум вокруг проходил мимо ее сознания. Ей было горько и обидно. Марта уставилась себе под ноги, глядя, как слезы капают на ее подол, оставляя на бордовой ткани темные мокрые пятна.

Может быть Китз когда-нибудь упомянет ее, рассказав госпоже Али, как она, Марта, старалась ухаживать за ее платьями и постелью. Впрочем, какое до этого дело госпоже? У нее много слуг, и все они старательно выполняют свою работу, иначе бы их выгнали. Марта ничем среди них не выделяется. Она обычная девушка. Только из чужого клана, который скоро перестанет существовать. Никто даже не вспомнит о ней, когда она умрет!

— Марта?!

Она подняла голову. Синие глаза госпожи показались ей в этот момент особенно яркими.