Глава 6

Ирс

Спасать было уже некого. Стражники вытащили старика из костра и потушили огонь, но Олдан умер почти сразу — от ожогов и боли. Запах горелого мяса висел в воздухе, но Ирс не обращал на него внимания. В своей жизни он знавал вещи и пострашнее. Сейчас его волновало другое: Али стояла посреди двора, окаменевшая, как статуя, с отпечатком ужаса на лице. Она не могла оторвать взгляд от сгоревшего тела, хотя именно это зрелище и приводило ее в ужас.

У Ирса было много вопросов, но ему хватило нескольких секунд, чтобы сопоставить все и прийти к выводу, что Али лучше исчезнуть отсюда как можно скорее. Он шагнул к ней и с силой произнес:

— Иди к Глен и не выходи из комнаты.

Она подняла на него испуганный взгляд, но повиновалась.

— Стой! Обойди замок с другой стороны, — крикнул он.

Ему не хватало времени, чтобы все исправить — он уже чувствовал приближение своего брата. И пусть Дорл не столкнется со своей женой по дороге сюда, это скорее всего будет просто отсрочкой перед бурей. Ирс скользнул взглядом по своим стражникам. Они хорошо ему служили, но ради того, чтобы спасти Али, скрыв ее участие в произошедшем, он убил бы их не задумываясь. Тогда вина бы легла только на них. И на него самого, конечно, раз уж он не смог обеспечить пленнику достаточно верную охрану. Но теперь уже было поздно. Он не успеет уничтожить все следы.

Дорл появился во дворе буквально спустя минуту. И даже прикажи Ирс своим людям соврать, взяв всю вину на себя, Верховный альфа способен заставить сказать правду любого, хотят они того или нет. Он быстро оценил ситуацию, окинув все взором, подошел к обгоревшему телу Олдана и присел перед ним.

— Почему я чувствую здесь присутствие Али? — медленно произнес он.

Ирс молчал. В голову не приходило ничего, что хотя бы отдаленно напоминало выход из ситуации. Вслед за ним во дворе появились и другие братья.

— Это что, Олдан? — задал риторический вопрос самый младший.

Юмо, наименее сдержанный из них всех, подошел ближе и, осмотрев тело, недоуменно добавил:

— Как это произошло?

Дорл, наконец, поднялся на ноги. Он был рассержен, но не зол, как того ожидал Ирс.

— Я слушаю, — Дорл посмотрел на одного из стражников, безошибочно определив в нем главного.

— Госпожа Али приказала проводить ее к пленнику. Она велела всем идти рядом с ней, чтобы у нас не было возможности сообщить об этом… Старик обещал отвечать на вопросы госпожи, если она освободит его. Но потом он сказал, что ему не нужна свобода, что он обманул ее. И шагнул в костер. Это все, Верховный.

Дорл не стал спрашивать, о чем Али говорила с Олданом. Впрочем, это и так было ясно. Из всех омег именно Али больше всего пугал предстоящий поход.

— Где она?

Этот вопрос Дорл уже адресовал Ирсу. Тянуть время и выкручиваться не имело смысла.

— Я отправил ее обратно в замок. Она с Глен.

— Дорл… — начал было Улан, сделав шаг вперед, но Дорл даже не взглянул на него, продолжая смотреть на Ирса.

— Приведи ее ко мне. Я буду у себя.

Больше он не добавил ни слова и, резко развернувшись, ушел. И теперь его злость чувствовалась не менее остро, чем запах гари. Ирс проводил его взглядом и посмотрел на Улана.

— И что теперь делать?

— То, что он сказал. Приведи ее, Ирс, и желательно побыстрее. Если ему придется долго ждать, станет только хуже.

— Ты думаешь, это для нее безопасно?

— Не думаю. Но не убьет же он ее! — отрезал Улан и тоже зашагал прочь со двора.

Ирс не ослушался бы приказа Дорла в любом случае, но ему, в отличает от Улана, хотелось оттянуть момент, когда Али придется отвечать за сделанное.

Как он и приказал, она находилась в его спальне вместе с Глен, и сразу же поднялась на ноги, когда он вошел.

— Пойдем. Дорл тебя зовет.

— Он злится?

— А ты как думаешь?

Она не ответила и молча вышла в коридор, когда он посторонился. Какое-то время они шли в тишине, слушая лишь эхо своих шагов и глядя на дрожащие тени от множества зажженных свечей.

— Это было опрометчиво, — произнес он в конце концов.

— Я ждала, когда ты это скажешь.

— Ты же не думала, что все как-нибудь само обойдется?

— Я прекрасно осознавала риски, Ирс. Не считай меня совсем уж глупой.

— Возможно ты удивишься, но глупой я тебя не считаю. Слишком эмоциональной, разве что.

— Ты прав, я действительно удивлена.

Ирс помолчал немного, а потом произнес — не очень громко и медленно, будто сомневался, нужно ли это говорить, что на него совсем не было похоже:

— Даже если бы я не знал всего, что случилось при битве у Деноса, я бы все равно симпатизировал тебе, Алиен. Просто потому, что ты сделала моего брата счастливым. Этого вполне достаточно. Но я знаю, что тогда случилось.

Али замедлила шаг и с удивлением посмотрела на него.

— Дорл вам рассказал?

— Да. Но даже не это меня поражает. Ты можешь противостоять воле альфы, это очень странно для омеги. Хотя, возможно, так оно и должно быть, ведь Дорл тоже не самый простой альфа… Мне нравится, что где-то глубоко в тебе есть стержень, Али, но именно это иногда приводит тебя на самый край пропасти.

К тому моменту они дошли до коридора, заканчивающегося дверьми в спальню Дорла и Алиен. Ирс кивнул на них, и сказал:

— Иди. И постарайся быть более покладистой.

— С ним сложно быть другой.

— У тебя, однако, получается. На самом деле он гордится тем, что у тебя есть характер. Но это не значит, что он позволит тебе показывать его всякий раз, когда вздумается.

Ирс помолчал немного, а потом произнес — не очень громко и медленно, будто сомневался, нужно ли это говорить, что на него совсем не было похоже:

— Даже если бы я не знал всего, что случилось при битве у Деноса, я бы все равно симпатизировал тебе, Алиен. Просто потому, что ты сделала моего брата счастливым. Этого вполне достаточно. Но я знаю, что тогда случилось.

Али замедлила шаг и с удивлением посмотрела на него.

— Дорл вам рассказал?

— Да. Но даже не это меня поражает. Ты можешь противостоять воле альфы, это очень странно для омеги. Хотя, возможно, так оно и должно быть, ведь Дорл тоже не самый простой альфа… Мне нравится, что где-то глубоко в тебе есть стержень, Али, но именно это иногда приводит тебя на самый край пропасти.

К тому моменту они дошли до коридора, заканчивающегося дверьми в спальню Дорла и Алиен. Ирс кивнул на них, и сказал:

— Иди. И постарайся быть более покладистой.

— С ним сложно быть другой.

— У тебя, однако, получается. На самом деле он гордится тем, что у тебя есть характер. Но это не значит, что он позволит тебе показывать его всякий раз, когда вздумается.

Али хотела что-то сказать, но передумала и, кивнув, направилась к двери своей комнаты, где ее ждал Дорл.

Алиен

Дорл сидел в кресле у камина, спиной к ней. Даже не глядя на его лицо, она чувствовала его холод, будто из теплого лета вдруг шагнула в настоящую, северную зиму. Алиен осторожно подошла к нему, не решаясь, однако, смотреть в глаза.

— Я должна попросить прощения, но знаю, что тебе ни к чему мои извинения.

Он никак на это не отреагировал. Али почувствовала себя так, словно не оправдала доверия. Неприятно чувство, еще хуже, чем страх.

— Скажу только, что стражники не виноваты. Это я приказала им не отходить от меня.

— Я знаю.

— Ты ведь не накажешь их?

Дорл с интересом повернул голову и посмотрел наконец на нее.

— Если это единственный способ заставить тебя думать о своих поступках и их последствиях, то возможно мне придется.

Алиен в ужасе отступила на шаг назад.

— Ты не сделаешь этого… Дорл…

Он продолжал задумчиво ее разглядывать, и ей стало по-настоящему страшно. Так, как давно уже не было в его присутствии. И самое жуткое было то, что она прекрасно знала — это не просто угроза, которая до дела не дойдет. Дорл способен на это, ведь ему совсем не свойственна жалость.

— Это несправедливо.

— А ты думала о несправедливости, когда отдавала им приказ, который мне не понравится?

— Это только моя вина, накажи меня!

— Естественно, — хладнокровно ответил он и кивком головы приказал подойти.

Алиен несмело приблизилась, и Дорл более ласково, чем она от него ожидала, обнял ее стан, проведя руками по гладкой ткани платья.

— Когда я только нашел тебя, мне казалось, что моя омега — самое кроткое существо на свете… Никогда в жизни, ни до, ни после, я еще так не ошибался.

Он говорил негромко и неспешно, его руки продолжали скользить по ее талии и бедрам, и можно было подумать, что он совсем не сердится, но Али знала, что это не так.

— Ты все равно любишь меня, — пробормотала она, немного боязливо, но упрямо.

— Да… — согласился он и вдруг так резко притянул к себе, что у нее на мгновение сбилось дыхание. — Но проблема в том, что из-за этого ты начинаешь чувствовать себя неуязвимой. И забываешь, кто перед тобой.

— Я помню об этом всегда.

Дорл усмехнулся, но глаза его все еще были холодными, так что Алиен оставалась напряженной. И даже когда он прижался губами к ее шее — там, где ей нравилось больше всего, она все равно понимала, что он в гневе. И ничего ей просто так не сойдет с рук.

От одежды он избавил ее быстро. Такое бывало, когда Дорл отлучался куда-то надолго и начинал скучать. Или когда он был раздражен. Тогда ее платье редко оставалось целым, из-за чего Алиен всегда испытывала неловкость перед камеристками, будто они становились невольными свидетельницами чего-то такого, что им видеть не положено. Дорл продолжал обнимать и целовать ее тело, правда на этот раз у него получалось грубовато и даже почти болезненно, но Али не стала противиться. Ей хотелось, чтобы он остыл немного, а близость наверняка приведет его в лучшее расположение духа. Иногда она позволяла себе залезть на него сверху и делать все, что ей захочется. Это давало иллюзию главенствующей роли, а Дорл только посмеивался, но не сопротивлялся, разрешая ей поуправлять собой. Но сегодня ей лучше и впрямь, как сказал Ирс, быть покладистой. Дорл положил ее на кровать и перевернул на живот, хотя так Али не очень нравилось — это напоминало ей их первую ночь, когда он хоть и сделал ее своей женой, все же мало заботился о том, что она чувствует. Алиен постаралась не думать о неприятных ассоциациях и расслабиться. Ведь как бы там ни было, она любит его и хочет не меньше, чем он.

Его горячее дыхание было прерывистым. Он прижал ее к постели своим телом, и у нее не получалось даже пошевелиться, так что она оказалась полностью лишена возможности сделать хоть что-то, чтобы внести свою лепту в их близость. Обычно он давал ей немножко больше свободы. Но сейчас он злился на нее за неподчинение, и Алиен понимала, что в такие моменты пробуждаются его глубинные, эгоистичные инстинкты альфы: быть главным и управлять всем.

— Дорл…

Она собиралась сказать ему что-нибудь ласковое, что, возможно, успокоило бы его и смягчило несколько агрессивную страсть, но он не хотел ее слушать. Его проникновение в ее тело не было таким уж медленным и чутким, как она привыкла, так что расслабиться сразу не получилось. Дорл не счел нужным контролировать себя и сразу задвигался в ней быстро. Влечение омеги к своему альфе все же пересилило, и по телу в конце концов волнами начало разливаться удовольствие, но произошло это не сразу. И даже эта интимная сладость в этот раз была терпкой, потому что сквозь наслаждение то и дело проступала боль. Никаких слов, кроме стонов, Алиен из себя так и не смогла выдавить, но ничего другого ему, кажется, и не нужно было. Он сейчас не был расположен к ласке. Не хотел ее дарить и не хотел принимать.

Дорл не стал растягивать удовольствие и все закончилось быстрее, чем обычно. И хотя телом Али получила желаемое: когда все нарастающее напряжение вдруг рассыпается, будто стесненный стенами ветер вдруг вырывается на волю, обретая свободу, в душе при этом не появилось то ощущение счастья и умиротворения, которое всегда заполняло ее в такие моменты. Дорл отстранился, растянувшись на спине рядом с ней и закрыв глаза. Али, получив наконец возможность двигаться, тоже перевернулась на спину, украдкой скользнув по нему взглядом, но не смея как всегда прижаться к его плечу, будто он выпустил шипы, об которое можно пораниться.

— Завтра ты уедешь в Денос, — произнес он, отдышавшись.

Али кивнула, хотя он и не мог видеть этот ее жест через сомкнутые веки.

— В Деносе сейчас жарковато для детей. Можно мы вернемся в Джиено? Или в Эбор? — осторожно спросила она, подумав.

— Дети никуда не поедут. Ты уедешь без них.

— Что?! — Алиен подскочила на кровати, но Дорл даже не пошевелился и не открыл глаза. — Я не уеду без своих детей!

Он продолжал спокойно лежать, положив руку под голову, и выглядел таким безмятежным, словно спал. И словно Алиен рядом с ним не существовало. На нее начала накатывать настоящая паника. Он принял решение, и переубедить его почти невозможно — ей предстоит расстаться с Арэлом и Лирой неизвестно на какой срок!

— Я их мать! Они же еще совсем маленькие! Ты же не возьмешь их с собой за Багрийские топи?

— Нет. Глен приглядит за ними. И у них достаточно нянек.

— Никто не заменит им меня! Дорл, я же сойду ума от страха… Сначала ты сам собираешься неизвестно куда, а теперь еще и хочешь забрать у меня моих детей?!

Глаза стали мокрыми и голос начал захлебываться. Она знала, что Дорла вряд ли тронут ее слезы, и вряд ли расшевелят его любовь к ней, скорее даже наоборот, ведь он не любит слабость, но поделать ничего с собой не могла.

— Наших детей, Алиен. И я не думаю, что с тобой они в большей безопасности.

— Ты говоришь так из-за Тарияны? Я больше не повезу их к реке!

— Не только из-за Тарияны.

— Но…

— Не трать зря силы, Али, я уже все решил.

— Дорл, не поступай так со мной, — прошептала она, чувствуя, как внутри все обрывается. — Пожалуйста… Ты не можешь быть настолько жестоким… Дорл…

Но больше он не сказал ни слова, оставаясь глух к мольбам и плачу. Поняв, что все это бесполезно и самое страшное наказание, какое он только мог для нее придумать, все-таки случится, она решила пойти в комнату к детям, чтобы побыть с ними хотя бы эти последние часы. Дорл не стал ее останавливать. Сна не было ни в одном глазу, и Алиен до самого утра просидела возле двух маленьких кроваток, проливая на них слезы.

Когда утром к ней пришла старшая камеристка, которая видимо уже получила распоряжение собирать вещи госпожи, Али лишь отмахнулась от нее. Какая ей разница, кто и как сложит ее платья, если самое главное — детей — ей все равно придется оставить здесь. Чуть позже пришла Глен, но разговаривать и с ней тоже не было никаких сил. Хотелось быть только со своими детьми. Арэл упрямо вырывался из объятий матери, не понимая, что они прощальные, и деловито пополз исследовать ковер. Алиен осталось прижимать к себе Лиру, глядя на сына и вполуха слушая что-то в поддержку от Глен.

— Не плачь, Али, это же не навсегда. Только пока армия и сам Дорл находятся здесь! Но я уверена, как только они выдвинуться на восток, мне можно будет приехать с твоими детьми к тебе. Или ты сама сюда приедешь. Все будет хорошо! Я позабочусь о своих племянниках, не бойся…

Все ее слова не дошли до сознания Али, и даже когда все уже было готово для отправления. Алиен все еще сидела заплаканная, в ночном платье, с растрепанными волосами, и никак не могла расстаться с Лирой и Арэлом, пока не пришел сам Дорл — непоколебимый, как скала. Под его тяжелым взглядом она передала дочь на руки Глен и, бросив последний взгляд на сына, вышла из комнаты, чувствуя вполне осознанную боль в груди.

На то, как ей причесали волосы и какое платье надели служанки, она даже не обратила внимания. Будто во сне спустилась по лестнице и вышла на улицу, где ее уже ждал экипаж. Вместе с ней обратно в Денос отправлялся Ваар, Дорл не хотел отпускать ее в долгую дорогу одну, без альфы. Ваар уже в полной готовности ждал ее возле экипажа, держа за поводья своего ворга. Рядом с ним находились остальные братья, кроме Дорла, который шел с ней. Прощаться с ним не хотелось, и вообще говорить что-то. Обида жгла горло и лишала голоса.

— Когда я вернусь, я сделаю тебе подарок, Али. Он тебе понравится.

— Просто привези мне детей. Этого будет достаточно, — откликнулась она, не поднимая глаз, но Дорл сам приподнял ее лицо за подбородок, и ей пришлось на него посмотреть.

Он наклонился и поцеловал ее в губы. И хотя Алиен не отстранилась, но и отвечать на поцелуй не стала, сама поражаясь тому, как странно в ней могут перемешиваться любовь и ненависть. Она отвернулась и направилась к экипажу, больше ничего ему не сказав.

— Не задерживайся в Деносе, Ваар. Я жду тебя обратно, как можно скорее, — услышала она его голос за спиной. А затем шаги.

Дорл вернулся в замок, не став дожидаться отправления, и только тогда Алиен обернулась и посмотрела на него. Все внутри опять сдавило тоской и болью. К ней вдруг подошел Юмо — как всегда в своем стремлении утешить и помочь. Самый младший альфа и самый милосердный.

— Он соскучится по тебе быстрее, чем ты думаешь. Ты, главное, не давай ему больше поводов, и он оттает.

— Ох, Юмо. Если бы все было так просто…

Она взглянула на остальных братьев. Распознать мысли замкнутых, скупых на эмоции альф порой очень сложно. До этого ей казалось, что они считают ее наивной и взбалмошной, учитывая то, как начался ее брак с Дорлом, и сколько дров она успела тогда наломать. Но после вчерашнего откровения Ирса ей вдруг подумалось, что они относятся к ней все же лучше, чем она предполагала. И быть может, несмотря на непроницаемость их лиц, им все же чуточку жаль ее сейчас.

— Что я могу для тебя сделать? — спросил Юмо.

— Отговори Дорла идти на восток.

— Это невозможно, никто его не переубедит, — вмешался Улан. — Но если тебе станет от этого легче: много раз случалось так, что мы все были не согласны с его мнением, но он всегда делал по-своему, и всегда оказывался прав. Люди верят в разных богов, в духов, в предков, в высшие силы. А Дорл верит в свой внутренний голос, и он не ошибся ни разу.

— Да, мне это знакомо, — вздохнула Алиен. — Будто сама судьба ведет тебя за руку… Однажды я точно знала, что должна вернуться на Север, к Тарияне, хотя это казалось глупостью. Но я засыпала с этой мыслью, и просыпалась с ней же…

— Я помню, — нахмурился Улан еще сильнее, чем обычно.

Алиен грустно усмехнулась, глядя на его лицо. Конечно он понял, о чем идет речь, и он знает, что то ее странное желание в итоге спасло город.

— И точно так же я знаю сейчас, что если Дорл пересечет с войском Багрийские топи, он уже не вернется ко мне… — тихо добавила она.

Улан молчал, обдумывая ее слова и не отрывая от нее взгляда.

— Никто не сможет его переубедить, — повторил он после долгой паузы, и она понуро кивнула.

— Тогда постарайся хотя бы защитить моих детей. Больше я ни о чем не прошу.