ГЛАВА ПЯТАЯ

Разбудило наутро Лесли громкое брямканье, словно где-то за окном колотили железом о железо. Впрочем, продлилось это лишь несколько секунд, и вновь наступила тишина.

Лесли встала и выглянула в окно — уже рассвело; пахло утренней сыростью, хотя день обещал быть солнечным.

Она умылась и надела собственную одежду, привычную, как вторая кожа. Попыталась хоть кое-как, пятерней, привести в порядок волосы — и тут в дверь постучали. Точнее, поскреблись, именно так можно было назвать этот тихий и вежливый звук.

Лесли приоткрыла дверь — в проеме обрисовались улыбающиеся физиономии охранников.

— Доброе утро, мэм, — сказал тот из них, что был на вид постарше — именно он вчера спросил, пора ли уже держать Юло. — Бобер сейчас на кухню пойдет, за кофе. Вы, наверное, тоже горяченького не прочь выпить?

— Да, не откажусь.

— Бобер — это он, — охранник ткнул пальцем в своего напарника, парнишку лет восемнадцати с облупившимся носом — тот заулыбался еще пуще, показывая торчащие передние зубы, которым наверняка и был обязан прозвищем, — а я — Честер.

— Я — Лесли.

— Да, мы знаем, — Честер нетерпеливо пнул своего напарника — иди, мол, уже! — а сам продолжил светскую беседу: — Нам Хефе вчера сказал, что вы у нас будете инструктором по военному делу, — в любопытных глазах так и читалось: «Неужто правда?!» — Еще он велел вам сказать, чтобы вы после второго колокола в штаб пришли.

— Это когда?

— Часа через полтора примерно. Если вам что-нибудь понадобится — проводить куда-то или принести чего, — вы только скажите. Мы здесь, на крылечке будем.

Кофе оказался ячменный. Лесли поняла это по запаху, едва Бобер, вбежав в комнату, поставил на стол большую глиняную кружку. Потряс в воздухе рукой:

— Горячий, зараза! — обернулся к Лесли: — На кухне еще каша была, но я подумал, вы такую не захотите. Подгорела, — выразительно скривился и помотал головой, — аж на улице воняет. Зато вот, — достал из-за пазухи ломоть серого, посыпанного крупной солью и жареным луком хлеба. — Будете?

— Буду, — кивнула Лесли. — У меня еще мясо осталось — вчера вечером Джерико… то есть Хефе принес, — выложила себе на хлеб кусок крольчатины потолще, остальное протянула пареньку. — Хочешь?..

Судя по тому, как он сглотнул слюну, подобные яства рядовым бойцам доставались нечасто.

— Ага… — потянулся тоже взять кусок, но Лесли сунула ему в руки всю миску:

— Бери-бери. Вам с Честером на двоих.

Бобер схватил угощение и чуть ли не вприпрыжку поскакал в коридор, уже оттуда донеслось:

— Спасибо!

«Вторым колоколом» оказалось такое же брямканье, как то, что разбудило Лесли. Едва оно прозвучало, как голос Честера из-за двери сообщил:

— Мэм, пора идти в штаб. Мэм, вы слышите?

— Слышу! — буркнула она, завязывая шнурки.

Тем же порядком: она впереди, двое охранников сзади, — ни разу не сбившись с пути, Лесли проследовала к зданию с башенками. Часовые, как и вчера, пропустили ее беспрепятственно.

— Направо, по коридору, вторая дверь, — подсказал Честер.

В комнате, за большим, рассчитанным человек на двенадцать овальным столом сидели пятеро: Джерико, Лео, Пит, Смайти и болезненно-полный немолодой мужчина, которого она видела в первый день на площади.

— Привет! — неуверенно сказала Лесли.

— А, вот и ты! — Джерико вскочил и, по-хозяйски обняв ее за плечи, подвел к столу. Повел рукой: — Ну, Пита, Смайти и тем более меня, — он усмехнулся, — ты знаешь. Смайти у нас главнокомандующий, все бойцы под его началом. Лео — моя правая рука, он обеспечивает мою безопасность… и вообще безопасность Логова. Майор Мерфи, — толстяк с недовольно-скептической миной на физиономии кивнул, — наш главный инженер. Именно благодаря ему у нас и свет есть, и вода в кране…

Дверь открылась, и в комнату вошел смуглый, похожий на мексиканца мужчина с усиками — он тоже был в первый день в свите Хефе. В руке он — Лесли в первый момент не поверила своим глазам — нес ее арбалет!

— А это Динеро, — объяснил Джерико; бросил ему: — Опоздал!

Тот с извиняющимся видом пожал плечами и занял место за столом; арбалет положил перед собой.

— Динеро у нас ведает людьми, — продолжал Джерико. — Кто чем занят, кто, когда и откуда пришел — всех помнит. Все мы вместе — штаб Логова, или, как его еще называют, внутренний круг. С этого дня в него входишь и ты, — выдвинул Лесли вперед. — Прошу любить и жаловать — Лесли Брин, врач Логова. Кроме того, она будет тренировать бойцов. Садись.

Она села на свободный стул рядом с Питом. Джерико вернулся в золоченое кресло во главе стола — такое же, как она видела на площади — и кивнул:

— У кого есть вопросы — пожалуйста.

— Вы действительно врач? — с вежливым удивлением спросил майор Мерфи.

— Ну… в общем, да, — Лесли пожала плечами.

— Не скромничай! — вмешался Джерико. — Я до сих пор помню, как ты ловко ногу Питу вправила!

— А где вы учились? — не отставал толстяк.

— Моя мама была врачом на военной базе Форт-Бенсон. Она меня и научила. Операцию на сердце я, конечно, сделать не возьмусь, но раны, переломы, простуды всякие лечу неплохо. И травы лечебные знаю.

Непонятно, был майор удовлетворен ее объяснением или нет, но вопросов больше не задавал. Зато задал Динеро — подтолкнув к Лесли арбалет, поинтересовался:

— Это ваш?

— Да.

— Можете показать, как им пользуются?

— Да, конечно.

Она взяла арбалет, с облегчением почувствовав в руке его привычную тяжесть. Не дожидаясь просьбы, Динеро положил на стол стрелу.

Заряжала Лесли нарочно медленно, чтобы он успел рассмотреть и как вставляют в желобок стрелу, и как натягивают тетиву. Закончив, сказала:

— Дальше — как обычное ружье. Можно с упором в плечо стрелять, можно просто вот так… — вытянула над столом руку с арбалетом, даже не увидела — почувствовала, как напрягся Лео, и нажала на спуск. Стрела с тихим стуком вонзилась в маленькое, с ноготь, пятнышко облупившейся краски на оконной раме в десятке шагов от нее.

— Ого! — обернувшись туда, заметил майор.

Только теперь Лесли позволила себе посмотреть на Лео и уловила быстрый обмен взглядами между ним и Джерико — тот словно безмолвно упрекнул в чем-то своего ординарца.

Динеро сходил за стрелой — выдернув ее, коснулся пальцем оставшейся в дереве отметки и прищелкнул языком:

— Здорово!

Вернулся и выложил на стол еще одну вещь — маленький нож Лесли, тот самый, с помощью которого она чуть не освободилась.

— А это? Я пробовал так, — зажал рукоятку большим и указательным пальцами, — неудобно!

Ножом этим, выменянным ею в одном из поселков, действительно нужно было уметь пользоваться. Обоюдоострое лезвие, по форме похожее на половинку ивового листа — всего дюйм в ширину и два с половиной в длину — у основания было зажато медной оковкой-гардой, которая плавно сужалась в шейку толщиной в кончик мизинца, а затем снова расширялась в Т-образную рукоятку.

Лесли взяла нож как положено: шейка пропущена между большим и указательным пальцами, рукоятка зажата в кулаке. В таком положении лезвие, опираясь оковкой на основания пальцев, становилось как бы продолжением кулака. Сделала пару быстрых взмахов, пояснила:

— Лучше резать, а не острием бить.

— Вот оно что! — Динеро уважительно приподнял бровь.

Остальные члены «внутреннего круга» тоже подсунулись поближе, разглядывая крошку-нож. Лесли разжала кулак, показывая правильный захват, и снова сжала; положила свободную руку на арбалет и обернулась к Джерико:

— Я могу забрать свои вещи?

Тот после секундной паузы кивнул.

Она подтянула арбалет к себе, сказала, ни к кому конкретно не адресуясь:

— Еще нож был и зажигалка. И подсумок со стрелами.

Подсумок Динеро тут же достал из кармана.

— Остальное у Пита возьми — и нож, и зажигалку, и все, что тебе надо, — сказал Джерико. Обвел присутствующих глазами: — Ну, что у нас еще?

Больше ее никто ни о чем не спрашивал, члены штаба занялись решением повседневных проблем. Лесли молчала и слушала, из их реплик и замечаний все лучше представляя себе жизнь этого «островка цивилизации», как вчера высокопарно поименовал Логово Джерико.

Больше всего шишек посыпалось на беднягу Пита — он сообщил, что крупы и овощей осталось мало, так что пора ехать за данью. На это Смайти ехидно заметил, что если бы поварихи не переводили зря продукты — вон, опять кашу сожгли, есть невозможно, — то и крупы хватало бы на дольше.

Пит попытался отбиться, напомнив, что если девчонки по полночи, как он выразился, «валандаются» с парнями — то понятно, что потом утром они как сонные мухи. Вмешался Динеро, заявив, что с этим ничего не поделаешь — парням тоже нужно где-то выпускать пар.

В конце концов было решено, что в поселок — тот, что на юге, в излучине: сейчас его очередь платить дань — поедут бойцы из первого отряда. Послезавтра, с двумя грузовиками. И с ними Пит, чтобы на месте разобраться, что к чему.

Следующим выступил майор Мерфи — ему требовались люди для починки ограды. Смайти немедленно откликнулся, напомнив, что у майора есть свой штат ремонтников, а бойцы — это не чернорабочие, которыми можно затыкать любую дыру…

Джерико сидел на своем месте во главе стола, закинув сцепленные руки за голову, и молча, казалось, лениво прислушивался; лишь порой отпускал реплики вроде: «Ладно, Смайти, не зарывайся — сам знаешь, что надо!» С ним никто не пытался спорить — стоило ему в нескольких словах высказаться, и вскоре являлось на свет конкретное решение.

Наконец, решив вопрос с отправкой двух грузовиков в Карлсбад[5] — на окраине города, в подвале торгового центра разведчики обнаружили несколько коробок электролампочек и, по их выражению, «еще навалом всяких электрических штуковин», — Джерико прихлопнул ладонью по столу:

— Народ, мы что — на такие мелочи должны время тратить? По-моему, вы это все в рабочем порядке между собой решить можете! — ухмыльнулся: — Смайти, а ты не жмоться попусту, сам же знаешь: если бойцы при деле, то и каша меньше подгорает! Ну, у кого еще что есть?

— Мне нужно помещение под лазарет, — неуверенно сказала Лесли — не сочтет ли он и это «мелочью»? Так и оказалось:

— Решишь с Питом, в рабочем порядке, — бросил Джерико. Обвел глазами присутствующих: — Ну что — все, наконец? Тогда все свободны! Лесли, ты останься.

Пит выходил последним. Уже в дверях оглянулся, словно хотел что-то спросить, но потом передумал и вышел.

— Сядь ближе, — буркнул Джерико. — Что я, через всю комнату орать должен?

Лесли покорно пересела на стул рядом с ним.

— Ты как — насчет Сола не передумала? — тем же недовольным тоном спросил он.

— Нет.

— И ты уверена, что сможешь его одолеть?

— Да.

В этом она и впрямь не сомневалась: пусть Сол и сильнее физически, но едва ли у него за плечами столько схваток не на жизнь, а на смерть, сколько у нее.

— Ладно, — поджав губы, кивнул Джерико. — В субботу я представлю тебя людям. После этого ты можешь вызвать Сола на поединок — я попросил Пита, он вечером объяснит тебе всю процедуру.

— Поединок? — удивленно переспросила Лесли.

— Да. Тебя что-то не устраивает?

— Нет, но… я должна буду объяснить, почему я его вызвала?

— Нет. Ты вызываешь, он принимает вызов. Или не принимает — тогда уходит из Логова. Но Сол не уйдет, не тот он человек. В воскресенье — сам поединок, — взгляд Джерико стал жестким и испытующим. — Ну что — проблема решена?

— Да. Спасибо.

— Не благодари, — сердито отмахнулся он. — После того, что ты рассказала, мне на него смотреть тошно! — подался вперед, глаза сверкнули: — Никто — слышишь, никто! — не вправе посягать на мою девушку!

«Твою девушку?!» — так и подмывало переспросить Лесли, но вместо этого она лишь скромно потупилась. Хочет он считать ее своей девушкой — пусть считает.

Пока он к ней явно расположен, и это его отношение нужно ценить и беречь. А значит, гладить его по шерстке, ни в коем случае не спорить — разве что слегка, чтобы он потом мог почувствовать себя победителем — смотреть по сторонам и держать ухо востро, до тех пор, пока она не изучит это место получше и не решит, что делать дальше…

— Ну что? — теплая рука ласково обхватила ее ладонь, и Лесли подняла глаза, вглядываясь в лицо Джерико. От его недавней злости не осталось и следа, он улыбался — так задорно и весело, что трудно было не улыбнуться в ответ. — Надеюсь, ты не забыла, что я обещал тебе сегодня показать Логово?

— Когда я впервые сюда пришел, здесь жили всего восемнадцать человек, — на ходу рассказывал Джерико. — Не жили — прозябали, чуть от голода не мерли — места здесь такие, что ничего толком не растет. В гараже — два грузовика полураскуроченных, третий кое-как еще дышал…

Да, ему и впрямь было чем похвастаться: теперь в гараже Логова стояли шесть грузовиков, два пикапа и дюжина квадроциклов. Еще один пикап был «в работе»: недавно его приволокли на буксире из соседнего городка, и механики, вытащив из него все внутренности, колдовали над ним. Начальник гаража Гальегос, коренастый мексиканец с обветренным лицом, утверждал, что через месяц машина будет бегать как новенькая.

Но больше всего Джерико гордился своими мотоциклами — именно они делали его армию столь мобильной и боеспособной. Когда он только пришел в Рио-Лобо, их было здесь всего тринадцать, теперь же больше двухсот — по одному на бойца и еще десятка полтора в резерве.

Они стояли в отдельном ангаре, именуемом конюшней. Внутри он действительно был похож на конюшню: два ряда небольших отсеков — «стойл», проход между ними, и в каждом отсеке «железный конь» — ухоженный, яркий и блестящий.

— Вот этот — мой, — зайдя в один из отсеков, Джерико с любовью похлопал по седлу темно-красный мотоцикл с серебряными молниями на боковых щитках и черным кожаным сиденьем. — Я тебя на нем еще покатаю — поймешь, какой это кайф! А вон тот, — кивнул на противоположную сторону, где стоял черный мотоцикл с такими же серебряными молниями, — Лео.

Из дальнего конца прохода донеслись голоса и смех.

— А там что? — обернулась Лесли.

Джерико рассмеялся.

— Пойдем, покажу!

Еще на полпути она почувствовала запах краски и, добравшись до конца прохода, увидела его источник. В большой светлой комнате на полу, окруженный разноцветными банками, сидел смуглокожий парнишка лет пятнадцати и, высунув от усердия кончик языка, кисточкой разрисовывал передний щиток мотоцикла.

— Привет, Чабби, — весело сказал Джерико.

— Хефе! — вскакивая, восторженно выдохнул парнишка. Двое сидевших в углу за столом парней постарше тоже вскочили.

— Сиди, сиди! — Джерико похлопал его по плечу, махнул парням: — Привет! — и обернулся к Лесли. — Чабби у нас настоящий художник! Смотри!

Щиток, судя по всему, уже почти законченный, действительно выглядел на произведение искусства: на темно-зеленом фоне извивались языки пламени — оранжевые с алыми прожилками. Было ясно, что когда он займет свое место на стоявшем в углу мотоцикле, то будет казаться, что пламя от ветра отклоняется назад и словно обтекает машину.

— Класс! — от души похвалила Лесли.

— Это я сам придумал! — сияя, объяснил Чабби. — Мне только немного Байкер подсказал.

— Здорово! — покачал головой Джерико. — Думаю, ребятам понравится, многие такой узор захотят, — обернулся к ребятам у стены, кивнул на мотоцикл: — Твой, Лэнси?

— Да, — встрепенулся один из них.

— Значит, ты у нас теперь настоящий боец! Ну, поздравляю!

— Спасибо, Хефе! — парень смотрел на своего вождя с таким обожанием, что, казалось, прикажи тот ему сейчас броситься в огонь — и он с радостью это сделает.

— Ладно, не буду вам мешать, — улыбнулся Джерико. — Пойдем! — обняв Лесли за плечи, повел к выходу.

— Видела бы ты, какими эти мотоциклы были, когда к нам попали, — сказал он уже на улице. — Сплошная ржавчина, без слез смотреть невозможно! А теперь — зверь-машины, с пол-оборота заводятся. Наши разведчики, если где-то мотоцикл найдут, сразу хватают и сюда везут; один аж из самого Остина приволокли. А здесь уже Байкер их в работу берет. Это мастера моего так зовут — Байкер, — пояснил Джерико, — с мотоциклами он просто кудесник, любую развалину до ума доведет! Сейчас мы к нему и идем. Характер у него жуткий, но специалист… — закатил глаза к небу и прищелкнул языком. — Ничего не попишешь, приходится многое спускать.

Обиталищем Байкеру служил алюминиевый ангар с бетонным полом. На подвеске, ярко освещая середину ангара, горели лампы дневного света, но углы терялись в тени. Все помещение было уставлено длинными, грубо сколоченными из досок низкими столами, на которых поодиночке и грудами лежали куски автомобильных капотов, колеса от мотоциклов, провода, коробки и всевозможные непонятные детали. У стены на полу стояли две эмалированные ванны — оттуда доносился резкий неприятный запах.

В углу грудились старые мотоциклы, их было не меньше десятка — ржавые, с рваными сиденьями; у некоторых не хватало колес.

На ярко освещенном пятачке посреди ангара стоял еще один мотоцикл. Перед ним на низкой табуреточке сидел мужчина в клетчатой рубашке и, согнувшись, ковырялся в колесе, видна была лишь спина и неровно постриженные седоватые волосы на затылке.

Шагов он не мог не слышать, но и ухом не повел, пока Джерико, подойдя к нему совсем близко, не сказал:

— Эй… привет!

Только тогда мужчина поднял голову и, не вставая, одним толчком развернулся к Хефе всем телом.

В первый миг Лесли заметила лишь, что табуретка у него на колесиках, оценила — удобно! — и только потом взглянула в лицо. Подумала: «Чего он так на меня уставился?» — и тут поняла, что сквозь морщины и покрывавшую подбородок неопрятную щетину мало-помалу проступают знакомые черты сержанта Калвера.

Как, откуда, почему?! Она бросила взгляд на руку мужчины — двух пальцев, мизинца и безымянного, не хватало! — и снова уставилась ему в лицо, не веря своим глазам, но с каждой секундой все отчетливее осознавая, что это действительно он — человек, которого она знала с детства, ее учитель и друг.

— Ты с ним знакома? — спросил Джерико.

Лесли уже хотела воскликнуть: «Да, конечно!» — но сержант опередил ее, внезапно хрипло буркнув:

— Каша сгорела! — держась за мотоцикл, он с трудом встал и потянулся за прислоненными к столу костылями; на ходу бросил на нее взгляд — острый, жесткий и несомненно предостерегающий.

— Что? — удивленно переспросил Джерико.

Сержант оперся на костыли и выпрямился.

— Каша, говорю, подгорела сегодня. Мне Чабби принес — дерьмо дерьмом. Я эту кукурузную замазку и без того терпеть не могу…

— Да подожди ты со своей кашей! — перебил его Джерико и снова обернулся к Лесли: — Так ты его знаешь?

— Нет. А должна?

— Так он же из твоего Форт-Бенсона!

— Я… — начал было сержант, но Джерико, не спуская глаз с Лесли, оборвал его взмахом руки.

Она сделала вид, что вглядывается, и помотала головой:

— Не, я его не помню. У нас же там больше тысячи человек было — и на самой базе человек семьсот, и еще беженцы, — пожала плечами, словно извиняясь. — Не помню.

— Опять вы за свое, — сумел наконец вклиниться сержант Калвер. — Я же говорю, я из Лоридейла. Из Лоридейла, что в Южной Дакоте, а вовсе не из какого-то там Форт-Бенсона.

— Ну что ж, Лоридейл так Лоридейл, — Джерико добродушно усмехнулся: — Ладно, я распоряжусь, чтобы тебе вечером мяса побольше нажарили.

— Мясо — это хорошо, — согласился сержант. Смерил взглядом Лесли. — Это кто у тебя — новая повариха? Я мясо хорошо прожаренное люблю, чтобы с корочкой!

— Нет, это Лесли. Она теперь у нас врачом будет.

— Вот как?

— Да, — кивнул Джерико. Взял Лесли за руку: — Ну что, пойдем?!

— Погоди секунду, — она не в силах была вот так, просто, взять и уйти отсюда. Обернулась к сержанту. — Э-э-э… что у вас с ногами?

— Да… бежал неудачно, — хмуро ухмыльнулся тот, бросил на Джерико короткий взгляд, словно призывая тоже посмеяться им обоим понятной шутке.

— Болит?

— Бывает. Особенно к непогоде.

— Ну, заходите ко мне послезавтра в лазарет — я вам настойку от боли сделаю.

— Мисс, я из этого ангара почти не выхожу. Мне пару дюжин шагов пройти — уже передышка нужна, а вы говорите — лазарет!

— Ладно, сама зайду, — пообещала Лесли.