ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Друзья мои! Вот и опять наступил субботний вечер, и я с радостью…

Субботняя речь Хефе являлась освященной временем традицией Логова. Вечером, у костра, он рассказывал о том, что важного произошло на этом «островке цивилизации» за неделю — хвалил отличившихся, пенял виноватым, делился планами и идеями. Собравшаяся на площади толпа встречала его слова аплодисментами и свистом, восторженным гулом и смехом.

Обстановка на площади была самая неформальная — горели костры, кое-кто жарил на огне куски мяса и ломти хлеба, из рук в руки переходили фляжки с самогоном.

Все это Лесли уже видела в тот вечер, когда ее, измученную и избитую, в мокрой и грязной одежде привезли сюда. Теперь же, спустя неделю, она наблюдала это зрелище совсем с другой стороны — сидя вместе с другими членами внутреннего круга у большого костра, рядом с золоченым креслом Хефе. И талию ее обвивал пояс, пряжкой которому служил бронзовый нетопырь с желтыми камешками-глазами.

Всего неделя прошла — семь дней. А кажется — куда больше…

…Место для лазарета проблемой не стало — Пит предложил выбрать любое пустующее помещение в здании, где находился склад. А поскольку пустовало оно едва ли не на три четверти, то выбор у Лесли был.

В конце концов она остановилась на трех идущих подряд комнатах, имеющих как выход в коридор, так и дверь в соседнее помещение. В средней решила устроить кабинет, в правой — палату на трех больных (при необходимости туда можно было поставить еще пару кроватей), а в левой — аптеку, где она могла бы хранить лекарства, сушить травы и делать отвары.

Пока что там было почти пусто — на столе стояла походная бензиновая плита, три маленькие кастрюльки и с десяток разнокалиберных бутылок. Еще Пит выделил ей пузырек с марганцовкой, десяток оставшихся еще с прежних времен бинтов в упаковке и флягу с самогоном. Этим запас лекарств на его складе исчерпывался.

Зато ножи он выдал без разговоров: один обычный, в ножнах и два небольших узких ножа с острыми кончиками — Лесли подумала, что если их как следует наточить, то они сойдут за скальпели.

Оставался вопрос с лекарствами. Марганцовка, конечно, вещь хорошая, но чтобы лечить людей, этого определенно мало. Поэтому уже во вторник утром Лесли, никем не приглашенная, явилась к Джерико. Конечно, она помнила, как вывел его из себя непрошенный визит девушки в коричневом платье — но дело есть дело.

Лео перехватил ее перед дверью апартаментов Джерико — выскочил из соседней комнаты и преградил путь.

— Чего надо? Хефе тебя не звал!

— Я хочу в лес за лекарственными травами съездить, — не чинясь, объяснила она. — Нужно, чтобы он квадроцикл разрешил взять. Большой, четырехместный.

— Ну… — Лео пару секунд поколебался и отступил в сторону. — Проходи.

Джерико завтракал — один. Лесли чуть ли не с порога начала излагать свою проблему, но он весело махнул рукой:

— Куда ты так торопишься? Раз пришла — попей со мной кофе! — кивнул Лео: — Организуй там пока все!

Задержал он ее минут на сорок — расспрашивал о местах, где ей довелось побывать: что там выращивают, чем торгуют, вообще что есть интересного. Зато когда Лесли вышла на крыльцо, красно-черный квадроцикл уже ждал ее. Честер, сидя на водительском месте, сиял:

— Садитесь! Лео разрешил нам его брать, сколько нужно!

Вот так и получилось, что и этот день, и два последующих она провела в лесу, широкой полосой протянувшемся вдоль предгорий к северу от Логова. Собирала все, что попадалось на глаза: позднюю ежевику и бизонью ягоду, полынь и мяту, корневища аира и цикория, можжевеловые шишки и ромашку — конечно же, ромашку. При виде ее желто-зеленых сердцевинок у Лесли сердце забилось сильнее, и не столько потому, что это неприхотливое растеньице было почти универсальным лечебным средством — и обеззараживающим, и противовоспалительным, и успокаивающим, — но потому, что из ромашки можно было сварить обезболивающий отвар, повод для новой встречи с Байкером — сержантом Калвером.

Ей мучительно хотелось снова увидеть его. И не только потому, что он наверняка знал — не мог не знать! — куда исчезли люди из Форт-Бенсона, но и потому, что сержант Калвер был и оставался для Лесли частицей дома, другом и учителем, человеком, которого она уважала и которому полностью доверяла.

Почему сержант солгал Джерико, она не знала — что страшного в том, что он из Форт-Бенсона?! — просто, как само собой разумеющееся, поддержала его ложь и сделала бы это снова. Но теперь в результате не могла просто так взять и зайти к нему — узнав об этом, Джерико наверняка спросил бы, зачем она приходила к человеку, с которым, по ее словам, не знакома.

Поэтому пришлось ждать почти целую неделю, и только в пятницу, приготовив полдюжины разных отваров и настоек, в том числе и обезболивающий отвар, Лесли перелила его в бутылку и уже на законном основании пошла в ангар.

Она боялась, что Честер и Бобер увяжутся за ней внутрь, и не знала, как этого избежать. Но когда ребятки поняли, что она идет в ангар, то разом притормозили, и Честер сказал, опасливо косясь на вход:

— Мы… это… тут посидим, снаружи — ладно?

— Ладно, — с облегчением кивнула Лесли.

Сержант Калвер, как и в прошлый раз, сидел на табуреточке, согнувшись к мотоциклу. И, как и в прошлый раз, ничем не показал, что заметил ее присутствие.

Лишь когда Лесли, подойдя почти вплотную, полушепотом сказала: «Привет!» — буркнул, не оборачиваясь:

— Ну привет, коли не шутишь, — и только потом развернулся к ней лицом.

У Лесли перехватило горло, захотелось броситься к нему, обнять, прижаться лицом к груди и зареветь, как маленькой, засыпать вопросами — где, что, откуда?! И мама, мама — где она, что с ней?!

Но спросила она совсем не то, что собиралась:

— Как вы узнали, что это я? — чуть не добавила по старой привычке «сэр».

— Банка[6] у меня — как зеркало, — похлопал сержант по блестящей детали рядом с колесом. — Я вижу все, что за спиной.

— Я… вот, лекарство принесла.

— Думаешь, поможет? — невесело усмехнулся он.

— Да, оно помогает, точно… я хорошо умею из трав отвары делать.

— Ну, поставь там, — махнул рукой на стол сбоку.

— Нужно разводить в воде, — заторопилась объяснить Лесли, — столовую ложку на стакан. И пить утром и вечером, — поставила бутылку на стол и обернулась — сержант Калвер пристально и изучающе смотрел на нее.

— Я… — начала было она, но он перебил:

— Хефе — это тот самый парень, с которым ты тогда сбежала?

— Да.

— Я пока тебя с ним не увидел, сомневался — он или не он… И ты что — так всю дорогу с ним и была?

— Нет. Я только в прошлую субботу узнала, что он жив.

— Как же так получилось?

— Долгая история…

— Да мы вроде никуда не торопимся, — парировал сержант Калвер. Перехватил ее взгляд на вход и добавил: — И сюда никто не придет, я их приучил, что если кто непрошенным явится — ну, кроме Гальегоса и этих, из начальства — то запросто может гайкой в лоб получить, — кивнул на сложенные кучкой на полу ржавые гайки размером с вишню. — Так что давай, начинай, — в голосе его прозвучали знакомые Лесли с детства командные нотки, и она послушно начала рассказывать:

— Мы с ним только зиму вместе и прожили — на ранчо в Аризоне. Весной он с ребятами ушел торговать. Я тоже хотела пойти, но к тому времени была уже беременна. В октябре у меня ребенок родился, девочка. И в тот же день умерла. А через пару недель ребята вернулись — без Джери, сказали, что он погиб в Нью-Мексико. Я решила вернуться в Форт-Бенсон, но когда пришла, там уже никого не было. Ну вот… Я искала — долго искала, ходила на север, в Вайоминг… Потом ушла на юг, перезимовала — вернулась и снова искала. Вайоминг весь обошла, Небраску…

Если бы сержант Калвер смотрел на нее хоть чуточку подружелюбнее, то и говорить было бы легче. Но сейчас от его пристального взгляда возникало ощущение, будто он не верит ни одному ее слову и рассматривает ее с настороженным любопытством, словно заползшее в ангар непонятное насекомое.

Запнувшись на полуслове, Лесли взмолилась полушепотом:

— Ну пожалуйста — где наши, где все?

— Я же сказал — в Лоридейле, — неохотно ответил сержант.

— А где этот Лоридейл?!

— В Южной Дакоте. Ты давай, рассказывай — моя очередь потом будет.

— А чего еще рассказывать? — внезапно сердито сорвалась она. — С тех пор я ходила, торговала всякой всячиной, травы собирала, людей лечила — жить-то надо! В прошлый четверг на границе Колорадо его люди меня захватили и сюда привезли. Вот и вся история.

— Силком?

— Что?

— Силком, говорю, привезли?

— Да.

— То-то он с тобой обращается, как если бы ты была его… подружкой, — усмехнулся сержант.

— Да. Обращается, — от злости и обиды у Лесли на глаза навернулась слезы: ну почему, почему он считает, что она лжет? Стиснув зубы, она немного помолчала, прежде чем продолжить, но не помогло — голос все равно предательски дрогнул: — Меня… меня два дня связанную в кузове везли. Не кормили, не поили. Уже перед самым Логовом я сбежать попыталась — одного парня убила, еще одного порезала, но остальные меня снова скрутили и сюда привезли. А Джерико — он меня узнал и… и обрадовался. Даже про парня убитого ни слова не сказал. И на следующий день мне работу предложил.

— Какую?

— Людей лечить. И еще — бойцов его обучать.

— Чему обучать?

— А тому, чему вы меня учили — драться! — против ее воли, эти слова прозвучали как вызов. Сержант дернулся и оторопело взглянул на нее, словно не в силах поверить тому, что услышал.

Несколько секунд они смотрели друг на друга в упор. Сержант Калвер первым отвел взгляд — опустил голову и вздохнул:

— Ладно. Тебе пора. Если кто спросит — скажешь, что принесла лекарство и заболталась. Что я тебе о прежних временах рассказывал — о том, как люди раньше жили… о кино.

— Но… вы мне так ничего не рассказали… — растерянно напомнила Лесли. — Ваша же очередь теперь! — сама поняла, что это звучит глупо и по-детски.

— Через неделю заходи, тогда и поговорим, — отрезал сержант. — Не надо, чтобы нас часто вместе видели.

Она сделала несколько шагов к выходу — чувство было такое, будто ей плюнули в лицо и даже утереться не дают, — когда он окликнул ее:

— Эй! — чуть помедлил, будто сомневаясь, говорить или нет. — Ты… будь поосторожнее.

— В каком смысле?

— Во всех, — отрывисто и непонятно объяснил сержант. — Ладно, ступай, — в голосе его снова прозвучали командные нотки.

— Эй, не спи! — легкий пинок в спину оторвал Лесли от неприятных воспоминаний. — Сейчас он тебя представлять будет!

Она встала и шагнула к Джерико, остановившись у него за правым плечом.

— …Еще одна хорошая новость, — сказал тот, — у нас в Логове теперь есть свой врач — и такой, о котором можно только мечтать, — оглянулся; отступив на шаг, приобнял Лесли и выдвинул вперед. — Это Лесли Брин. Я знаю ее уже много лет как отличного врача и просто как хорошего человека. Так что — прошу любить и жаловать! — взял ее руку, вскинул вверх — толпа на площади отозвалась гулом, кое-кто даже захлопал в ладоши. — Да, забыл сказать: помимо того, что Лесли врач, она будет вашим инструктором по военному делу. Поверьте, у нее есть чему поучиться — боец она, каких мало. При случае расспросите Пита, может, он вам расскажет, как она ему когда-то в бою жизнь спасла.

Толпа снова погудела, но без особого удивления — очевидно, Честер и Бобер уже разболтали «новость» всем, кому могли. Ничего, удивление еще будет. Скоро. Лесли незаметно кинула взгляд вправо, туда, где за костром сидел Сол и рядом — Логан.

Джерико еще раз напоследок вскинул ее руку в приветственном жесте — и отпустил, заговорив уже о чем-то другом.

Лесли отступила назад и снова села рядом с Питом.

— Ну что, сейчас Джери закончит, потом у Смайти еще объявление есть — и пойдем? — спросил тот.

— Да, — решительно кивнула она.

Объявление Смайти было коротким: всех желающих в среду приглашали на охоту — урожаю одного из «подначальных» поселков на востоке угрожало стадо кабанов. Судя по радостным воплям и свисту, желающих поохотиться было немало.

— А что, может, и мне съездить? — лениво поинтересовался в пространство Джерико. — Проветриться…

— Да ну, — отозвался Лео, — вонь эту свинячью нюхать… Вот через пару недель Хоупленд давить поедем — тогда и проветримся.

— Думаешь, они добром не согласятся?

— Думаю, нет.

Смайти закончил говорить и сел.

— Ну что — пойдем? — спросил Пит.

Лесли встала. Джерико оглянулся и, поймав ее за локоть, подтянул к себе.

— Подожди, — хотя он сидел в своем золоченом кресле, но из-за помоста, на котором оно стояло, их глаза оказались на одном уровне. — Ты уверена, что справишься? Мне очень не хотелось бы тебя потерять.

— Уверена, — Лесли заставила себя улыбнуться, осторожно высвободилась и пошла направо. Пит неслышной тенью двигался сзади.

Первым заметил ее Логан, подтолкнул Сола — тот обернулся и уставился на нее. От этого взгляда Лесли, как и давеча, начало подташнивать.

«Нет, я все делаю правильно, — подумала она. — Двоим нам тут не жить!» Понадеялась, что в свете костра никто не заметит, если она побледнела, и сказала, громко и отчетливо:

— Сол, я вызываю тебя на поединок!

— Что? — тот сдвинул брови и потряс головой, словно не веря собственным ушам.

— Вызов сделан! — так же громко сказал Пит.

— Ты что — чокнулся?! — обернулся к нему Сол. — Это же девка! — с ухмылкой оглянулся на своих товарищей, будто говоря: «Ребята, вы когда-нибудь слышали подобную чушь?!»

— Вызов сделан, — повторил Пит с нажимом.

— Ну хорошо, — Сол встал и повернулся лицом к Лесли. — Чего тебе надо?

Положено было сказать «чего ты хочешь?», но она не стала обращать внимания на нарушение процедуры.

— Твоей смерти, — это прозвучало четко, голос не дрогнул.

— Чего?

— Твоей смерти.

Слова упали, словно камни в колодец, и вокруг постепенно воцарилась тишина. В глазах Сола мелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Смерти, говоришь? — он больше не ухмылялся; смерил ее тяжелым взглядом и кивнул: — Что ж, вызов принят, — дернул желваками на щеках и добавил со внезапно прорезавшейся злобой: — И не воображай, что я пощажу тебя, потому что ты женщина!

Лесли молча развернулась и пошла обратно, к костру Джерико.