Глава 16

Талейта смотрела во все глаза на Злату и ей было неприятно видеть взрослый, будто видящий её насквозь взгляд. Нет, не может быть, ведь художница глуповата и надо всего лишь надавить на неё.

— Ах, вот как ты заговорила! Я найду кого-нибудь другого для связи, а ты оставайся одна!

— Как скажешь, и я тут подумала, что тоже могу найти для себя более приятного собеседника. Прощай, Талейта.

Лэру охватил страх. Всё вышло из-под контроля!

— Нет, подожди, куда ты? Не уходи! Златочка, пойми меня, если я не выполню свои обещания Динечке, то он меня убьёт!

— У тебя же оставался кристалл?

— Я его использовала для демонстрации своих способностей, — поморщилась лэра, вспоминая нечто неприятное для себя.

— Использовала, чтобы произвести впечатление? — воскликнула Злата, вспоминая стоимость камня. — Ты ему рассказала…

— Я сделала вид, что я ведьма. Он не знает, что всё дело в кристалле. Прошу тебя, он уже вплотную занялся моей проблемой, и если я не оплачу его услуги… — наконец-то за всеми показными эмоциями прорвалась настоящая и это был страх.

— А то, что я видела в спальне, не было оплатой? — нахмурилась Злата, по-новому оценивая лэру.

— Это залог наших дружеских отношений. У меня на него большие планы, — Талейту не смущало осуждение во взгляде художницы: та недалёка и не умеет видеть перспективы, не любит рисковать.

— Ты требуешь от меня невозможного и ведь понимаешь это! — девушка обдумывала как помочь лэре, но не видела способов.

— Попроси Имруса, он всё сделает! — тугодумие Златы начинало раздражать. — Он всегда выполнял мои пожелания.

— Я не буду вмешивать в наши дела лэра Больдо, — твёрдо ответила Злата. — Достаточного количества денег в маленьких городках мне с вклада не снять, а тех украшений, что у меня остались, слишком мало для обмена.

— Куда ты всё дела?

— Талейта, не строй из себя дурочку. У меня нет ничего, что можно обменять на требуемый тобою кристалл.

— А если я тебе кое-что дам?

— Что?

— Смотри, что у меня есть! — лэра бросилась в другую комнату и вскоре вернулась с аптечными коробочками, на которых было написано: «корень женьшеня».

— Талейта, ты крайне усложняешь мне жизнь, — вздохнула Злата, понимая, что она всё же попробует раздобыть для неё кристалл.

— Лови! Будь ты в столице, то озолотилась бы, но в управе не имеют права принять стопроцентную оплату корнем, так что всё же приготовь украшения.

Злата подняла с пола несколько обыкновенных аптечных коробочек и, распотрошив их, кинула упаковку, наблюдающему за всем происходящим дракону. Дружище чувствовал настроение своей создательницы, хорошо ощущал, что она недовольна, не хочет идти за кристаллом, но считает себя обязанной помочь. Её насторожил новый знакомый расчётливой лэры, и она очень серьёзно восприняла его угрозу о лишении жизни Талейты. Дружище считал, что надо делать то, что хочется, но могущественная волшебница поступала иначе, и он хотел понять, права ли она.

Злата после некрасивой ссоры испытывала разочарование. Лэра не задержалась ни на одной из работ, хотя сама же призналась, что одну группу, в которой она пела пару дней, и ребята очень просили её остаться, пригласили участвовать в каком-то телевизионном проекте. Злата считала, что это был шанс, но «подружка» только скривилась. «Пригласили почти сотню групп, и рассчитывать там не на что», — был её аргумент.

Потом лэра рассказывала, что у них прямо на лестнице умер жилец. Молодой мужчина упал возле дверей квартиры, и его маленькая дочь звонила по соседям, прося помощи. Талейта застала его едва дышащим и могла бы помочь, отдав свой кристалл, но посчитала это невыгодным вложением. Злата не стала говорить, что у отца этого молодого мужчины своя студия звукозаписи, а его жена пишет стихи для песен, и как знать, не просчиталась ли умненькая Тали, потратив впоследствии свой кристалл для пустой демонстрации своих возможностей перед уголовником?

Но сразу не раскроешь многообразие мира и чувств перед девушкой, выросшей на другой морали, поэтому Злата надеялась и верила, что со временем лэра сумеет понять и переоценить свою жизнь, но ту потянуло в какую-то грязь. Очень жаль, что она сделала такой выбор.

В каждом городе в управе обязательно есть один и или несколько кристаллов, наполненных целительской силой. Их присылают из магических школ и держат для королевских служащих, которые по какой-либо причине оказались смертельно ранены, но чаще их выкупают недалеко живущие лэры высшей линии для своих целей.

Градоправитель получает заявку на покупку кристалла, потом составляет акт о его продаже, взимает плату и заказывает новый. Вполне отработанная схема, устраивающая всех.

На основе корней женьшеня зельевары делают сильнейший целебный тоник, который придаёт силы и стоит очень дорого, но не так баснословно, как кристаллы. Однако тех корешков, что накидала Талейта, хватало с избытком, чтобы сделка для градоправителя была весьма выгодной. И всё же пришлось отдать ещё несколько золотых колец и браслетов, чтобы получить необходимое. Имрус не отпустил её одну и проводил до управы. Далее она настояла, чтобы он не провожал её.

— Простите, но это моё личное дело. Я не хочу вмешивать вас.

— Я мог бы помочь.

— Могли бы, но я не желаю потом отвечать на ваши вопросы, а за помощь вы были бы вправе требовать это.

— Если так, то я не буду вас ни о чём спрашивать. Прошу вас, позвольте мне помочь.

— Имрус, я не хочу чувствовать себя обязанной вам. Я принимаю ваши ухаживания, вашу заботу, но есть кое-какие рамки, которые я желаю сохранить. Для меня это важно. Не надо пытаться подкупить меня, — начинала сердиться Злата.

— Я всё равно узнаю, что вы делали в управе.

— Ваше право, — раздражённо отмахнулась она.

Злата выкупила кристалл, но сразу передать его Талейте не было возможности, а потом не попадались гостиницы с зеркалами в номерах. Девушка испытывала тревогу, понимая, что лэру её Динечка действительно может наказать, но прилюдно устраивать межмировой зеркальный переход она не могла. Разузнал что-то о покупке кристалла генерал или нет, она не знала. Он молчал, а ей и подавно не хотелось обсуждать то, что неприятно.

Злата быстро втянулась в плавный ритм путешествия и привыкла к оказываемому ей вниманию со стороны Имруса. Он не был навязчив, и она, успокоившись, смогла принять его заботу.

Все возникающие проблемы он брал на себя. Если его семье требовалась остановка, то он мог заставить встать весь обоз и дожидаться его разрешения продолжать путь. Так было, когда плохо закреплённый в последней гостинице короб упал, и вещи рассыпались по дороге или когда пришлось неурочно остановиться из-за детей на пару минут.

Злату очень подкупало, что её желания он ставил во главу всех своих действий. Это льстило, но, Боже милостивый, какие могут быть прихоти во время пути?! Вот если бы враг был на подходе, войско ждало указаний своего генерала, а она отправила бы его за персиками в соседнее государство, и он послушался бы, вот это да! А так, приятно, конечно, но оказываемое внимание — не подвиг, переворачивающий душу.

— Через два дня мы встретимся с отрядом сопровождения и поедем быстрее, — оповестил генерал своё маленькое семейство, получив весточку.

Ребята обрадовались, что можно снова почувствовать скорость. Иржи стал вспоминать, что в крепости проживает много народа и там можно кататься на санках с горок. Каджи верил, что это здорово и предвкушал, что сможет похвастаться своими санками перед другими ребятами.

А Злата стала спрашивать об условиях проживания, о своих обязанностях, о том, как им лучше обозначить свой статус и что отвечать на вопросы. Ещё она не забывала о необходимости передать кристалл. Больше общаться с Талейтой и позволять той манипулировать, она не собиралась, но не хотелось бы, что из-за неё случилась беда.

Указ короля и выделенное им сопровождение нарушило все планы лэра Больдо и Златы. Она морально уже настроилась на спокойную жизнь в крепости и поверила, что пока она там, Барути туда не сунется. Поглотитель — столичный лэр, и любил это подчёркивать, презирая провинциальных служащих. Так же ему нравилось демонстрировать леность при любой надобности выезжать в другой город. Если задуматься о тех сведениях, которыми обладала память Талейты, то они были ничтожны и являлись показушными со стороны лэра. Не стоило полагаться на них, что и сделала Злата, убегая от него.

Когда она была напугана, то Барути ей казался злодеем с длинными руками, но ей удалось скрыться; прошло время и теперь ещё рядом Имрус. Всё это вселило чувство безопасности и очень хотелось верить, что поглотитель — ленивый домосед. Да, она понимала, что нынешняя её безопасность — это временно, но было достаточно поводов жить дальше и не трястись осиновым листом. Возвращаться в столицу и встречаться с неизбежным не хотелось. Однако, догнавший обоз лэр с указом короля жёстко обозначил свою позицию.

— Генерал, у меня приказ немедля ни минуты доставить вас во дворец. Ваше недавнее появление в столице вместе со стажёрами произвело фурор и, возможно, вас ждёт награда.

— Лэр?

— Шторм.

— Лэр Шторм, я еду со своей семьёй и не могу бросить жену с детьми. Мы сделаем небольшой круг, чтобы встретиться с моими людьми и тогда все вместе отправимся в столицу.

— Генерал, вы можете послать весточку и назначить встречу в другом месте, а сейчас вы отправитесь со мной. Я не могу и не буду нарушать приказ.

— Вы сейчас превышаете свои полномочия, — нахмурился Имрус.

— Отнюдь. Ваши поиски и так задержали меня, и я не намерен более терять ни минуты. Я выполняю прямой приказ короля!

— Вы выполните его тогда, когда я буду уверен в безопасности моей семьи, — отрезал Больдо и собрался продолжать путь, но двое сопровождающих лэра Шторма и он сам, преградили ему дорогу.

Торговцы, возничие, охрана, наблюдали за перепалкой, и когда стало жарко, не знали, что делать. Несколько старших купцов переговорили между собою, и один из них подошёл к генералу:

— Прошу прощения, лэр Больдо, но мы люди маленькие, — купец с тревогой посматривал на военных, на то, как их главный играясь, перекидывал из руки в руку огонь. — Мы не можем вмешиваться в дела лэров и тем более, если есть королевский указ. Уж простите нас, но это не наш уровень. А за жинкой вашей с детишками мы присмотрим, так что не волнуйтесь.

Злата усмехнулась. От разбойников купеческая охрана защитит, но от лэра — нет. Это не их дело! Неожиданно она поняла, что Имрусу она всё же доверилась и ей с ним было спокойно, а вот этим людям, которые, в общем-то, неплохи, она не верит.

На её взгляд безопаснее продолжать путь отдельно, не звеня бубенцами на лошадях, не сообщая на постоялых дворах в какую сторону едешь, не строя громкоголосые планы о ночёвках. Злата даже не может положиться на едущий навстречу им отряд Имруса, если самого генерала не будет рядом. Военные люди подневольные, и как прикажет старший чин, так они и сделают.

Ей самое время уходить своей дорогой, если она не желает встречи с Барути, но вот как оставить детей? Судя по виду лэра Шторма, тот не собирается делать остановки, а у Иржи не хватит сил самостоятельно всю дорогу править Дурындой. Какая бы она умница не была, за ней нужен пригляд и подпитка.

— Имрус, не будем разделяться, — коротко сказала Злата, и он нехотя кивнул.

Обоз продолжил путь, а генерал остался с лэром Штормом, составил записку для своего отряда и послал её. Через два-три дня они встретятся в небольшом городке и к столице уже отправятся вместе. На большой отряд не посмеют напасть оголодавшие звери или охочие до чужого добра люди, да и королевские сопровождающие будут вынуждены считаться с его желаниями.

Какое-то время генерал с семьёй и Шторм со своими людьми следовали за обозом, но вскоре они свернули с дороги и направились в сторону столицы. Имрус приглядывался к военным, к Шторму. Ничего подозрительного, всё как обычно. У него нет повода не доверять посланцам короля.

Лэр Шторм из средней аристократической линии и обладает даром огня. Как правило, огневики служат на окраинах королевства в силу своего вспыльчивого характера, но всегда есть исключения из правил. Видимо, этому Шторму удалось усмирить свой темперамент, и он затесался при дворе.

Один из сопровождающих тоже лэр, но сразу видно, что его род захудалый, как и сила дара. Быть на посылках по делам величества, его предел. А вот другому подчинённому Шторма генерал уделил пристальное внимание. Что делает каратель в свите королевского посланца? Не каждый знает, что есть такие воины в армии его величества и уж тем более не придают огласке их работу.

— Злата, — тихо обратился он к девушке, — достаньте все свои защитные артефакты и наденьте на себя и детей.

Она посмотрела в его серьёзные глаза и кивнув, принялась копошиться в вещах. Шкатулки были разложены в разных коробах, чтобы в случае воровства или потери ущерб не был значителен. Злата достала тонкую шаль и продев её в несколько колец, завязала и надела как ожерелье на младшего сына. Она проделывала всё аккуратно, скрываясь и не торопясь, а потом вдруг засуетилась. Ей показалось, что время убегает и она, уже не таясь, разбрасывая ненужные вещи, застегнула на ноге старшего браслеты, разложила обоим мальчишкам все имеющиеся кулоны по карманам и когда меняла на себе серьги, то за поворотом увидела, что дальше им не проехать.

— Что вам посулили, лэр Шторм? — задал вопрос генерал. — Вы понимаете, во что ввязались?

— Расплата по кровному договору — это дело чести, и если вы вмешаетесь, то я остановлю вас, — невозмутимо ответил лэр, а преграждающий дорогу Барути с двумя стрелками ухмыльнулся.

— Не надо прикрываться честью. Сколько бы вам не заплатили, я удвою сумму.

— Вы не можете мне ничего дать, лэр Больдо. У меня три младших сестры-огневички, планомерно сжигающих моё наследие, и две малолетних племянницы на попечении с силой смерти. Никаких денег не хватит, чтобы покрыть ущерб, чинимый мне их магией.

— Вы знаете, что девочки, девушки, лишённые дара, мало живут? Поискали бы другие способы усмирить их дар.

— Это моё неотъемлемое право опекуна дать согласие на изымание силы и запечатывание. Родить одарённых они смогут, а вот причинять вред больше не будут.

— И более вас не волнует, — понял Имрус.

Он-то как раз всё выяснил в своё время по поводу работы поглотителя. Единственный в своём роде Барути впитывал чужую накопленную силу и ставил что-то вроде печати, чтобы врождённый дар не собирал силу вновь. Получалось, что у аристократок воцарялась в душе изводящая их пустота, но наследственность при этом сохранялась и многие из них успевали родить двух, а то и трёх детей. Беременность словно удерживала их на этом свете, заполняла пустоту, но ненадолго. Никто не связывал сильнейшую депрессию у лэр с потерей магии.

— Его величеству давно надоели нападки на меня, и он не простит вам мою смерть, — решил надавить Имрус.

— Раз я не принял от вас денег, то решили меня напугать? — усмехнулся Шторм.

— Я не за красивые глаза получил свой чин и прекрасно вижу, в какое дерьмо вы ввязываетесь. Отступите.

— Полноте, лэр Больдо, я давно уже живу в клоаке, а ведь мне пророчили большое будущее! У меня всё было бы, если бы не оголтелые сестрички с племянницами на моей шее. Эгоистичные малолетние дуры, не умеющие держать свой дар под контролем.

— Довольно, — вступил Барути, — генерал, я дал вам возможность высказаться, а теперь прошу вашу бывшую супругу подойти ко мне. Пришло время платить по долгам.

— Нет. Я ей запрещаю, — спокойно произнёс Имрус то, что от него все ждали.

— Жаль, а я думал, вы посмотрите, в какие игры мы с ней поиграем, — показывая неприличные жесты, намеренно провоцирующие Больдо, произнёс лэр.

Злата спрятала детей за сидениями и коробами.

— Тише, не высовывайтесь, — шептала она им, — Иржи, у них арбалеты и не давай Каджи подсматривать. Не дай Бог, какая случайность!

Неожиданно всё переменилось. Имрус напал на заслушавшегося переговорами слабенького лэра, который желал бы получить денег от генерала, но ему-то как раз ничего не предлагали. Больдо одним махом обезвредил его и связал боем карателя, прикрываясь им от Шторма и стрелков.

Злату пока не тронут, значит, ему надо держаться от неё в стороне, чтобы она не попала под руку стреляющим. В какой-то момент он почувствовал, что все защитные артефакты на нём похолодели.

— Вот так будет честнее, не правда ли, генерал? — насмешливо спросил его, стоящий позади всех Барути.

Злата не знала, чем помочь. Имрус был опытнее карателя и, прикрываясь им, приближался к наёмникам с арбалетами, но те это заметили и начали стрелять.

Один болт попал в генерала, один в карателя, и тот попробовал отскочить от своего противника, оставляя его открытым, но Больдо удерживал карателя на линии стрел и огня от лэра Шторма. Из многоножки неожиданно выскочил Губка и подбежав к стрелкам, принялся прыгать им прямо в лицо. Наёмники испугались желтоватого существа, но кроме беспокойства и неудобства оно не причиняло вреда.

В неразберихе, вызванной Губкой, Имрус убил карателя и напал на Шторма. Лэр уворачивался и отбивался огнём, а генерал либо пытался ранить его, либо быстро падал в снег, чтобы сбить охватившее его пламя.

Злата в ужасе смотрела, как он горит, но продолжает защищать её, и выпрыгнув с детьми из многоножки, ни на что не надеясь, крикнула:

— Дурында, защищай Имруса! — экипаж покачнулась, но видимо не понимала, что от неё требуют. — Слышишь, защити того, кто каждый день чистил твои ножки и полозья! Не дай им сломать его! — попыталась более понятно крикнуть Злата.

Экипаж сорвался с места, и все бросились врассыпную, опасаясь быть сбитыми. На миг показалось, что всё обойдётся, но поглотитель, смеясь, вытянул всю силу из Губки и тот безвольно упал к ногам стрелков.

Дурында уже начала гонять обидчиков генерала, а Барути в восхищении замер, чувствуя, как знакомая энергия расплывается по его телу. Он ещё в прошлый раз почувствовал, что магия в нарисованных драконах необыкновенная и словно бы живая. Тогда он быстро вложил её в кристалл и не мог быть уверен в мимолётных ощущениях, но теперь он смаковал этот вкус и понял, что эта сила способна в корне поменять его собственный дар.

Он в эйфории смотрел на разгоняющий всех экипаж, видел, как Имрус добрался до Шторма и смертельно ранил его.

Всё это ерунда! Так и должно быть! Король ясно дал понять, что больше не потерпит никаких покушений на своего генерала, и Барути изначально собирался взвалить убийство Больдо на мёртвого Шторма, а свой долг по отношению к нему он выполнит. Негоже девицам чувствовать дар и не пользоваться им. Это преступление! Он всю жизнь мечтал о силе любого направления, но все впитываемые им энергии с разной скоростью утекали из него.

Он направил свой взор на взбесившийся экипаж и вытянул из него силу. Она растеклась по его жилам, и он стал казаться себе богом! Как такое случилось, что у спесивой сучки оказался такой ценнейший дар? Она была как все, ничтожна и заурядна, так за что же ей такой подарок?

Имрус расправился со Штормом и пытался подобраться к гоняемым экипажем стрелкам, но те разбежались и продолжали посылать в него болты, не подпуская к Барути. А тот сам на себя не походил. Он смотрел на Злату безумными глазами и протягивал к ней руки. Дурында больше не защищала генерала и ему пришлось проявить всё своё умение, чтобы дотянуться до наёмников, которые не подпускали его к Барути.

Злата же почувствовала сильный холод в груди и наклонилась к мальчишкам.

— Ну-ка, бегите назад по дорожке, по нашим следам и спрячьтесь, — последнее слово уже далось с трудом, и она толкнула Иржи, побуждая к немедленным действиям. Он схватил младшего брата за руку и побежал.

Барути делал шаг за шагом к слабеющей Злате.

— Какая ты вкусная! — восторгался он. — Словно сама жизнь, — сделал он последний шаг.

Она упала на снег и не могла справиться с затруднённым дыханием, с обледеневающим сердцем и ей казалось, что из неё выкачивают кровь. Злата даже посмотрела, не расплывается ли под ней кровавая лужа, но нет.

«Так вот что чувствуют девушки при изымании силы! Сволочи!» — почему-то стало обидно за всех. «Как же можно считать это нормальной процедурой и ещё платить за неё деньги?»

Когда она сама себе стала казаться ледяной статуей, жёсткие пальцы Барути коснулись её подбородка, и он заставил смотреть её на него.

— Будешь ласковой и молчаливой, оставлю тебе жизнь и дар. Составим договор, и родишь мне наследника.

— С чего бы эта милость? — голос у Златы пропал, но её шёпот он услышал.

— Подстрахуюсь на всякий случай, вдруг твоя сила утечёт из меня так же, как другие?

— Понятно, будешь паразитировать, — прохрипела Злата и получила от него обжигающий удар по щеке.

— Вот тебе печать и наука о достойном лэры поведении, — успел произнести он, прежде чем его голову обхватили широкие ладони Имруса и резко сжав, крутанули её вбок, выворачивая под немыслимым углом. Барути только и успел в страхе широко открыть глаза, как его тело уже падало перед ней сначала на колени, а потом и вовсе он завалился на снег.

Имрус едва стоял, но подал руку Злате, помогая подняться и, пошатываясь, подвёл её к замершей многоножке. Она видела, что генерал не единожды ранен. Несколько болтов торчали из его груди, два попали в плечо и ещё один в бедро.

— Прости, — держась за экипаж, произнёс он, — я снова виноват перед тобою.

Злата оглядывалась и видела, что больше не от кого ждать нападения.

— Дети, — прошептала она.

Голос всё ещё отказывал ей, но жуткий холод уходил из тела, оставляя какую-то противно тянущую жилы пустоту. Она посмотрела на израненного Имруса и отвела глаза. Он сражался как лев, но опоздал. Если бы он всего лишь на миг раньше свернул шею Барути! Всего лишь миг!

Её щека нестерпимо горела, и этот нездоровый жар по-хозяйски бежал по венам, закрывая пути-дорожки для восполнения выпитой силы. Раньше Злата даже не знала, как появляется в ней магическая энергия, а теперь отчётливо чувствовала, как запечатываются, словно прижигаются все крошечные дверцы для магии.

— Где они? — нахмурившись, спросил генерал, собираясь искать мальчишек, а она отметила, что он белый как снег.

— Я отправила их прятаться. Они побежали обратно по дороге, — девушка потёрла виски, чтобы заставить себя быстрее соображать и правильно расставить приоритеты.

Имрус собрался идти за детьми.

— Подожди, — качаясь, Злата бросилась к коробам, — подожди, — повторила она, борясь с непослушными пальцами и роясь в вещах.

Генерал прислонился к безжизненному экипажу и смотрел, как девушка быстро ворошит вещи. Ему хотелось пить, чего-нибудь горячего, потому что тело заледеневало. Надо торопиться, пока он в сознании, но ему всё сложнее было даже просто стоять.

— Как трогательно, — произнёс смутно знакомый голос, и Злата с генералом обернулись.

К ней с Имрусом подходил отец Талейты и вёл мальчиков за руки.

— Наш бравый генерал не щадит своих врагов! — лэр Эйш обвёл взглядом раненных и убитых. — Браво!

Злата протянула руки к сыновьям, но лэр удержал их.

— Не так быстро, принцесса, — усмехнулся он. — Я проделал долгий путь, следя за нашим поглотителем, а он в свою очередь ступал по пятам за молоденьким лэром Малином. Занятная у нас вышла цепочка, не правда ли? — лэр озорно прищурился и это выглядело очень мило. На белоснежном снегу стоит красивый мужчина с двумя очаровательными детьми и лёгкие снежинки кружась, опускаются на плечи. Такую картину было бы приятно вышивать долгими зимними вечерами.

— Папа, отпустите мальчиков, — ласково попросила Злата.

— Да-да, конечно, моя маленькая, обнаглевшая доченька, — улыбнулся он, и лёгкая пыльца окутала детей. Они попробовали отмахнуться от неё, но она настойчиво полезла им в рот.

Злата в ужасе смотрела, как упал Каджи, а Иржи пытается не дышать, прикрывая ладошкой нос. Видела рывок Имруса и что он подхватывает старшего сына и кидает прямо на неё. Она ловит его и летящую за ним привязчивую пыльцу, не успев, сообразить об опасности для себя, вдыхает. Всё вокруг замедляется, а лэр Эйш всё так же с улыбкой бьёт Имруса в грудь ножом, но падают они почему-то вместе. Злата опускает глаза на Иржи и последним усилием суёт ему в руки кристалл, раздобытый для Талейты.

— Отцу, — шепчет она, — сначала стрелы, потом…

— Что мама? Что делать потом?

Злата едва смогла отметить расплывающимся сознанием, что упала, а сын склоняется над ней и его горячие слёзы жгут похлеще печати Барути.

— Кристалл… прижать к голому телу, — шепчет она из последних сил.