Глава 15

Странное у неё получается соглашение. «Ухаживайте за мной!» — и всё. Надо было всё обговорить, что-то запретить, а она взяла и ляпнула: «Ухаживайте!», а теперь переживай, что и как он понял, не будет ли проблем!

А с другой стороны, что тут обговаривать? Сейчас она скажет: «Не подавайте мне руки, не хочу, чтобы вы касались меня своей горячей ладонью», а завтра на это же обидится.

У Дурынды замерзает ступенька и становится скользкой, так что помощь не помешает. И одновременно не хочется вкладывать свою ладошку в его. Это как признание своей слабости! Холодная маленькая ручка в горячей лапище генерала! Ну, конечно, без него бы не справились!

И вот как что-то обговаривать, когда понимаешь, что не понимаешь, как он должен вести себя, чтобы не раздражал.

Злата присела на кровать, представляя себе последствия своих действий — и получалось, что всё зависит от генерала, всё в его руках и воле. Захочет — сумеет расположить её к себе, значит, она поживёт с ними, а если начнёт давить, то она сразу уйдёт и неважно будет, «висит ли ещё на хвосте» лэр Барути или нет.

Решив больше не мусолить одно и то же, предполагая, как теперь всё будет, Злата стала обдумывать, какие вещи можно оставить у Талейты, а какие придётся брать с собою. Лэра будет злиться и кричать, что у неё не склад в квартире. Да и ещё одна проблема: теперь рядом будет генерал и как, не раскрывая тайны, пользоваться вещами, которые он не вёз? Злата подошла к зеркалу, из которого на неё поглядывал дракон.

— Дружище, ты растёшь! Если так пойдёт и дальше, то маленькие зеркала тебе для наблюдения за происходящим не подойдут! — девушка провела рукой по гладкой поверхности, как будто гладила морду дракона.

— Как там Вишенка?

Дружище чуть зажмурил глаза и отодвинулся в сторону. Вид на земную квартиру исчез, и Злата увидела зазеркалье. Невнятной пугающей темноты больше не было, и среди серой дымки она увидела тёмные горы, серые пятна лесов, бескрайнюю унылую равнину. На горном уступе сидела Вишенка и дремала.

— Мрачновато у вас, но просторно! — восхитилась Злата. — Знаешь, а я думала, что там только темнота.

Дракон кивнул.

— Что, так и было?

Ящер снова подтвердил.

— Но как же так? Откуда всё это пространство? Я же вижу целый мир! — вглядываясь в сумрак, прошептала девушка.

Дружище с укоризной посмотрел на неё.

— Это я? То есть моя энергия? — дракон подтвердил и чуть поиграл бровями, показывая, что тоже приложил лапу.

— Я всегда знала, что магия живая! Не в том плане, что есть сердце, почки, а одухотворённая материя, которая с удовольствием впитает всё, что в неё вложат. Если бы местные лэры не впихивали её в формулы, то их возможности были бы шире!

Злата отошла от зеркала и, вдохновлённая увиденным, загорелась новой идеей. Она заметалась по комнате, собрала все драгоценности и вернулась к зеркалу.

— Смотри, вот это всё насыщает горы, — Злата уставилась на тёмные верхушки зазеркальных гор. — Дружище, гора — это не просто каменные очертания, что ты мог увидеть на картинках в книжках ребят. На, держи, прочувствуй эти драгоценные кристаллики, а я попробую насытить мыслеобразами хотя бы твои горы.

Дракон принял сапфировый комплект, золотые браслеты, серьги с гранатами и несколько кулонов с разными камнями, остальное вытолкнул обратно. Злата же стояла с открытыми глазами, но видела в этот момент заснеженные пики альпийских вершин, гранитные валуны Карелии, красивейшие пещеры мира, богатейшие угольные пласты, железные руды, вкрапления драгоценных камней.

Переводила взгляд в сторону и цвет горы в её воображении менялся на светлый. Злата видела белоснежный мрамор, а где-то осыпался охристого цвета камень, открывая гору из травертина, а взгляд девушки уходил вдаль, и там уже она наблюдала малахитовые камни, медь, слюду, гипс, пемзу, базальт, жилы серебра и золота… Горы ей представлялись бесконечными, и чем больше она вспоминала — тем объёмнее они становились. Мел, алебастр, тальк, кремень — пусть всё будет в мире драконов!

Вишенка уже давно поднялась в небо и парила, пытаясь понять, что меняется помимо цвета гор. У неё кружилась голова от новых запахов, от того, что она стала полнее чувствовать их с Дружищем пространство, ей стали привлекательны одни места и менее приятны другие.

— Ух, дружочек, — устало произнесла Злата, изрядно добавив силы в зазеркалье, чтобы её мысли закрепились и осели, — сейчас я представлю озеро на вершине горы, и пока всё. Кстати, в некоторых пещерах тоже могут быть озера, это как-то само собой получилось. Зазеркалье с жадностью тянет из меня образы и, честно говоря, помимо строго правильных, не удивляйся кроликам в шляпах и прочей мутотени. Это из наших сказок. Тяжело удержать себя в строго заданных рамках, так что вы там поосторожней!

Дракон с тревогой посмотрел на Вишенку.

— Думаю, что ничего опасного я не вложила, — продолжала каяться Злата, — кроме змей. Уж прости меня, но я их ужасно боюсь и всё время ненароком думала, что они есть в горах.

Дружище смотрел на неё, не совсем понимая, и девушка начала объяснять, что это за твари. Возле дракона сразу же поползли уж, гадюка, потом змея в красную полосочку, кобра с капюшоном.

— Ой! — Злата замахала руками и отскочила подальше от зазеркалья. — Вот в этом и сложность такой волшбы, — пожаловалась она и вдруг её осенило: — Слушай, а можно у вас на время сохранить мои вещи? Ну хотя бы подушки, часть пледов и кое-что из продуктов?

Дракон призадумался и одобрительно кивнув, приготовился ловить. Злата часто, бывало, что-то выкидывала, а ящеры жевали даже стекло. Чем больше они потребляли разного материала, тем более сложными они становились по своему составу. Она, как обычно, кинула ему предмет, а дракон не сжевал его, а подержал в лапах и попробовал вернуть. Вернуть вещь из нового мира не получалось.

— Жаль.

Дружище попробовал ещё раз, но безуспешно, тогда он, как Злата, встал с другой стороны, чуть призадумался — и когтём нарисовал дверку. Брошенная им подушка едва не сбила девушку с ног.

— Ух! Ты как я! Открыл со своей стороны проход! Защити его, — тут же велела она, — а то я видела: у вас какие-то тени прыгали, теперь змеи ползают.

Подлетела восторженная Вишенка и они, о чём-то курлыкая, залатали проделанную дырку, потом вдвоём переместились к замеченной пещерке и уже там вместе расчертили кривоватый прямоугольник. Злата усмехнулась их художеству, но ничему уже не удивлялась. Дракоши — хозяева в придуманном ими мире, и чтобы они не сделали, всё у них получится.

— Дружище, кинь-ка мне сюда маленький камешек! — попросила Злата, обратив внимание, что её подушка, драгоценности выглядели в том мире более реальными, чем всё остальное, даже после её дополнительного вмешательства.

Дракон осторожно подцепил когтём скатившийся с горы округлый камешек и бросил его через дверцу прямо в Златину спальню. Девушка подбежала, чтобы поднять его, но как только она его коснулась, так он превратился в дымку.

— Это только ваш мир! — улыбнулась она расстроенным дракошам. — Думаю, со временем он станет материальным, но пока более-менее ощутимы только вы, и думаю, это потому, что кто-то любит покушать. Но те вещи, что я вам передам, прошу не есть!

Дети уже поднялись и выбежали в гостиную, а из кухни по всему дому распространялся аппетитный запах готовящейся запеканки. Злата ураганом пробежалась по комнатам, собирая в короб мало нужные вещи. Все они тут же отправились в мир Дружище и Вишенки. Чтобы как-то законспирировать свою деятельность, она сложила у себя на кровати те предметы, что чуть попозже запакует и уложит в многоножку.

Весть об отъезде поначалу вызвала у мальчишек радость, но чем больше они носились по дому, помогая складывать в одно место игрушки, тем грустнее становились.

— Мама, может, останемся? — неожиданно попросил Иржи, и малыш Каджи, выражая свою солидарность с братом, подошёл и взял его за руку.

Генерал вернулся с улицы, где он подготавливал к дороге полозья многоножки, и ещё не раздевшись, прислушивался к тому, что ответит девушка. Раньше только он решал такие вопросы, и сейчас не знал, как поступить. Сыновья явно будут расстроены отказом, но он не может им всё объяснить в силу их возраста. Придётся ему, как всегда, проявить строгость и заявить, что приказы не обсуждаются.

— Ну что вы такое говорите! — всплеснула руками Злата. — У нас впереди столько интересного! Иржи, ты будешь завтра учиться править Дурындой! Каджи, ты покажешь отцу, как можно путешествовать с комфортом.

— А как? — растерялся малыш.

— Солнышко, посмотри, папа же собрался ехать верхом на лошади, а мы на сидение Дурынды постелем два матраса, да ещё выложим пледы, у нас будет мягонько. Вот пригласишь к себе в гости любимого папу, угостишь его тем, что будешь везти в корзинке.

Каджи с удовольствием покивал и побежал выбирать корзину для еды. Чем больше она будет, тем больше в неё мама положит вкусностей.

— Иржи, мы заедем в город, надо будет там присмотреть ошейник с поводком для Губки.

— Мама, но как мы его наденем? Она же всё-таки губка…

— Это мы сейчас подправим.

— Каджи, у нас срочное дело, оставь короба, к тому же речь шла о корзинке, и беги за пуговицами. Они в шкатулке на каминной полке.

Малыш бросился бежать, но полка была для него высоковата, и пока он думал, принести табурет или сбить шкатулку тапком на пол, отец подхватил его на руки, и он схватил её.

— Спасибо, — буркнул малыш, успев совершенно неожиданно для Имруса чмокнуть его в щёку и побежал к Злате.

— Так, мои славные, делаем из нашей губки по имени Губка того, кем она по духу и является. Иржи, подпитай её, чтобы она впоследствии не зависела от меня и умела принимать разную магическую пищу.

— Готово, мам, а кого мы из неё будем делать?

— Щенка… нет, уже взрослую собачку. Держи её крепче, а то сейчас вырвется!

— Мама, мама, ты волшебную палочку забыла! — бросился малыш к подоконнику, на котором лежали краски с кистями.

Он выбрал самую крупную кисточку и, подбежав к Злате, с трепетом передал её. Ещё до сна он терзал эту кисть, вырывая из неё торчащие волосинки, но сейчас она была не просто кистью, а предметом волшебства, и он смотрел на неё с предвкушением чуда.

— Спасибо, мой хороший, без неё ничего бы не получилось.

Злата сделала умное лицо и помахала кистью, как фея палочкой, вослед которой зажигались и гасли разноцветные искры. Это она уже давно придумала, чтобы было эффектнее и интереснее, но как-то не было повода продемонстрировать.

«Ух», — порадовалась она и как только у неё мелькнула мысль, что искры похожи на фейерверк, так стало ещё ярче и красивее. Каждая искорка распушилась на множество крошечных, будто вспыхивающие астры.

— Так, не отвлекаемся, — осадила сама себя, нахмурившаяся Злата и замялась. Надо было придумать, что конкретно делать с шальной губкой. Дети ждали феерического волшебства, и необходимо было сосредоточиться, чтобы не вышло всё, как всегда.

— Мама, я помню, что надо сказать, — зашептал младший, — пибади-пабади-бумм!

— Точно! Начали! — Злата пощекотала губку кистью и начала напевать весёлый мотивчик, вставляя необходимые «пибади-пабади!» А сама, отложив кисточку, аккуратно двумя пальцами вытянула острые ушки у губки, пока та пыталась ими пошевелить, Злата обхватила её ладонью и сформировала мордочку.

— Иржи, достань пуговки!

Две одинаковые голубые пуговицы, срезанные со ставших маленькими рубашек, она прикрепила на месте глаз.

— Каджи, неси скорее разноцветные леденцы! Мы вложим их в губку, чтобы она была весёлой и радостной.

— А почему леденцы? — удивлённо спросил генерал и удостоился непонимающих взглядов.

— Папа, это же вкусно, и они цветные.

— Это я вижу, — Каджи как раз высыпал на стол горстку крошечных леденцов из жестяной красивой баночки, — но не понимаю.

— Угощайтесь и знайте, — поучительно произнесла Злата, — что у ярко-жёлтых — апельсиновый вкус; у светло-жёлтых — лимонный; красные — клубничные; фиолетовые — смородиновые; зелёные — мятные; белые — грушевые; вишнёвые — вишня, — всё тише говорила девушка, увлекаясь формированием губки в собачку.

— Ого! — удивлённо воскликнул генерал и, протянув руку, растерялся, не зная, какую выбрать.

— Вот вам и ответ! — улыбнулась ему Злата и чуть подсказала: — Ваши эмоции. Леденцы — это предвкушение, радость и удовольствие. Пусть такие же чувства вызывает наша Губка.

— Надо же, не знал, что волшебство творится именно так.

— Да, мы по-простому, — чуть важничая, ответила она, закончив вытягивать лапки и пытаясь закрутить крендельком хвостик, который неизменно вставал торчком. Исходный материал немного изменился в её руках, становясь плотнее, хотя дожди ему всё ещё были противопоказаны.

— Так, моя дорогая, зубки мы тебе делать не будем, но зато ты будешь у нас необычайно прыгучая, ловкая и быстрая! — и вернувшись к напеву мультяшной мелодии, Злата снова взяла кисточку в руки и окутала сверкающими искрами Губку: — Вот так!

Влив энергии, девушка откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Кажется, у неё перерасход сил.

— Мама! Мама! — закричали дети, — Мама!

— Что такое? — встрепенулась она.

— Что-то вы не додумали, моя дорогая, — с улыбкой произнёс генерал.

— Что? — Злата ничего не понимая, смотрела на раскрывших глаза детей, а Имрус даже рассмеялся.

— Да скажите же вы мне, что не так?

— Мама, Губка — мальчик! — дети указали пальцами, куда смотреть.

— Но как же, я же не… — опешила Злата и развела руками, заявляя: — Погрешность в пределах нормы!

— Как же нам теперь его звать?

— Оставим, как есть, — отмахнулась девушка, чувствуя себя немного неловко из-за казуса.

— Но Губка — это же девчачье имя! — загомонили мальчишки.

— Когда Губка подрастёт, то будем звать его Губертом, а пока шкодит, то Губка — в самый раз! — закончил споры генерал и дети согласились.

Злата поглядывала за изучавшими Губку сыновьями, оценивала свою работу. У неё получилась вполне узнаваемая порода терьеров, правда, совсем крошечный. Надо было добавить материала, а так собачонку будет ветром сдувать. Весь вес пёсика — это непосредственно вес губки и конфет! Она протянула руки к крутящемуся вокруг себя Губке и приподняла его. На ощупь он был слегка влажный и от того казался немного тяжелее.

«Ладно, — решила она, — оставлю пока так!»

Надо было вставать и занять детей до вечера, приготовить еды для завтрашнего дня, собрать вещи, упаковать и законсервировать дом к дальнейшей зимовке. Слить воду из бочки, убрать продукты, накрыть мебель. Несложно, но требует времени.

— Кхм, Злата, — оглядываясь на сыновей, впервые при детях обратился к ней Имрус по имени, — мы пойдём погулять, а вы отдохните.

— Папа, почему ты маму называешь Златой? — сразу обратил внимание младший.

— Хочу забыть старую жизнь, вот и взяла себе новое имя, — тут же пояснила девушка вместо отца.

— А почему вы не по-дружески общаетесь, а как раньше, и словно чужие? — добавил вопрос старший.

— Мы с папой решили, что сделаем вид, будто только познакомились, а раз так, то о вежливости забывать не следует. Бегите одеваться, пока не стало темнеть.

Генерал гулял с детьми, Злата собирала осеннюю одежду, обувь, кое-что из игрушек, консервов, и всё это передала драконам. Хотела пообщаться с Талейтой и успокоить её, что всё остаётся по-прежнему, но неожиданно натолкнулась на её личную жизнь, которой ещё совсем недавно не было.

Лэра привела в гости мужчину, и их общение весьма бурно проходило в спальне, где располагалось зеркало. Злата не стала бы подглядывать, но некоторые татуировки на теле знакомого Тали привлекли её внимание. Ручаться она не стала бы, но, похоже, этот друг сидел в тюрьме.

Злата отошла в сторону и задумалась. Конечно, она предупредит лэру, но та прислушивается выборочно. Кто знает, может, так и надо жить, как Талейта? Рискованно, смело, нагло и ни о чём не сожалея. У Златы не хватило куража, быть может, задора, и препятствия, беды перевоспитали её, а лэре всё нипочём! Отомстила, отряхнулась и пошла дальше!

Немного повздыхав, девушка взялась за дела. Так день и закончился в суете. Уже ложась спать, Злата всё же отметила, что помощь Имруса была заметной, и часть дел, что она наметила, он взял на себя даже без её указки.

«Ну и молодец! Скушай пирожок! — пожелала она ему. — Отец он или кто?»

Новый день выдался погожим, и затруднений в дороге не предвиделось, поэтому рано выезжать не стали. Спокойно позавтракали и без беготни загрузив Дурынду, закрыли дом, поклонились ему, благодаря за счастливые, спокойные дни.

Слегка потеснившись, усадили генерала в экипаж, и он до деревни ехал вместе со всеми, а после забрал оставленную лошадь и продолжил путь верхом. Злата выдохнула. Большой короб с кухонной посудой и вещами был закреплён позади, часть багажа стояла в ногах, что-то поместилось под сидениями и по мелочи на сидениях. Сидели, плотно прижавшись друг к другу, и это утомляло. Дурында старалась ехать быстрее, но придавленная грузом вещей и седоков, сильнее проваливалась в снег и это её замедляло.

В дороге Злата почти отдыхала, отдав бразды правления мальчишкам. Иржи держал поводья, направляя экипаж, Каджи старался хлопотать, подражая маме, и всех подкармливал в дороге. Время от времени ребята объявляли остановки и тогда все пытались размяться, а то и надевали лыжи, чтобы следовать за экипажем своим ходом. Имрус с удивлением смотрел на детей, поражаясь их самостоятельности и деловитости.

До городка добрались к вечеру и остановились в свежеокрашенной двухэтажной гостинице. Один к одному, как в другом городке, который Злата вспоминала с содроганием. Даже в хозяевах было что-то общее! Она приготовилась торговаться, настаивать на приемлемых условиях и цене, как к ней обернулся генерал.

— Злата, вы с мальчиками подождите меня, а я быстро.

Велено — сделано. Она собиралась прислушиваться и учиться, как в этом мире снимают номер, но генерал лишь положил ладонь на стойку — и хозяин, бросив быстрый взгляд на него, потом на неё, переменился в лице, и моментально всё организовал. Двое слуг побежали разгружать экипаж, ещё один повёл показывать номер, хозяин угодливо заметил, что если что-то не нравится, то стоит только сообщить ему, как всё тут же будет изменено, доставлено, убрано и всё что желает душа!

Вот честно, было обидно. Мальчишки с обожанием смотрели на отца. Но, может, это не заслуга генерала, а просто хозяин гостиницы человек дружелюбный и гостеприимный, не то, что прошлый индивид? И все равно обидно! Злата нахохлилась и с предубеждением осмотрела чистые комнаты.

— А горячая вода есть?

— Будет! Хозяин уже отдал приказание и вам вскоре всё принесут! — отрапортовал слуга.

Девушка вздохнула.

Ну да, откуда здесь водопровод! Не то, чтобы она за день стала грязной, но так хотелось постоять под душем или посидеть в ванне. В лесном имении душ изображал небольшой бак, установленный на верхней полке, и вода из него текла по капле. Как Злата не расковыривала отверстие в шланге, он, словно заколдованный, скупо цедил воду. Поэтому проще было пользоваться ковшиками.

У Златы ещё оставалась еда, и она не хотела идти ни в какую таверну или есть в столовой гостиницы, но Имрус уговорил её. Ему хотелось прогуляться с ней.

— Если вам что-то не понравится, то мы сразу уйдём, — пообещал он.

Таверна находилась в двух минутах ходьбы и перед входом в неё они столкнулись с выбегающим держателем гостиницы.

— Мама, чего это он? — спросил младший, а старший вопросительно посмотрел на отца.

— Сейчас всё узнаем, — ответил генерал. — Идите за мной.

Стоило им всем войти, как часть посетителей разогнали, и за выбранный Златой с детьми стол начали носить все блюда подряд. Имрус сел с краю и с подозрением поглядывал на хозяина, а тот ему слащаво улыбался и только подгонял официантов да кухонных.

Злата готова была по-детски расплакаться. Ну что за несправедливость! Неужели все её беды были потому, что она женщина?

Хозяин таверны по дуге обогнул генерала.

— Прошу прощения, не знали, что вы к нам зайдёте, а то бы рыбку приготовили! — тараторил он и пытался продвинуться к Злате, но генерал не давал ему это сделать.

— Лэра, вы всем довольны? — заискивающе спросил хозяин.

— Когда поедим, скажу, — буркнула Злата.

Наелись все до отвала. Что-то было вкусно, что-то надкусили и оставили. Хозяин таверны уже больше смешил своим поведением, чем настораживал.

— Лэра, вам всё понравилось? — снова обратился к ней мужчина.

— Пожалуй, да, — не совсем понимая, почему он к ней всё время обращается. Генерал, что ли, так велел, но по его лицу ничего не понятно. И тут хозяин таверны упал перед ней на колени и с завываниями заголосил:

— Благородная лэра, чудесная и блистательная, прошу вас, снимите заклятье с гостиницы!

— Что? С какой гостиницы? — наклонилась Злата, выглядывая из-за спины Имруса, потому что, как только мужчина с громким стуком повалился на пол, так генерал прикрыл её собою.

— Там, — махнул хозяин таверны рукой, — в двух неделях пути отсюда у моей тёщи брат свояка пострадал! Проявил к вам неуважение, и теперь жизнь его превратилась в кошмар. Уж как мы все вас искали, по всем городам родственников подняли, всё напрасно. И вот, вы здесь… помогите!

Злата растерялась от такого напора, а Иржи неожиданно произнёс:

— Поделом вам! Отец, нас в той гостинице обсчитали и отравили. Мама плакала!

Бам! Злата приподнялась, чтобы всё увидеть. За генералом не заржавело. Чуть что — сразу в морду, и неважно, что это всего лишь родственник. М-да, не лэр он! Блистательные устроили бы неприятности втихую.

— Лэр Больдо, присядьте пожалуйста, а то мне не видно просителя, — с достоинством произнесла девушка. Обида на нынешнюю ситуацию растаяла, а то она-то уж думала, что дело швах!

— А вам, милейший, за оказанное вами гостеприимство я объясню, что произошло. Понимаете, как ваш родственник будет относиться к посетителям, так у него и пойдут дела. Если он станет обманывать, то его обманут вдвойне, если он плохо покормит постояльцев, то отдача тут же не задержится. Всё по заслугам, и это я отменить не могу.

— Так что же это… как же ему жить?

— А что тут плохого? Вот вы проявили усердие и щедрость, как думаете, что вы заслужили?

— Я?

— Да, вы. Хотите, так же сделаю, как вашему родственнику? Будете процветать!

Мужчина в страхе попятился:

— Не надо, не извольте утруждаться, — отпрянул он и залепетал слова отказа, а Имрус усмехнулся и подал ей руку, чтобы выйти.

Злата чувствовала себя победительницей! Есть в жизни справедливость! На радостях она даже позволила генералу поддерживать себя под локоток. Пусть старается!

А Имрус проводил Злату с детьми в гостиницу, а сам спустился вниз вызнать адрес пострадавшего владельца. Она молодец, проучила нерадивого хозяина, но он добавит, чтобы другие науку запомнили и больше ни одна женщина не оказалась беззащитной во время путешествия.

Потом лэр Больдо отправился в управу, чтобы узнать о торговых караванах. Один из них сегодня проходил через городок и следовал в сторону столицы, а тот, что пойдёт по объездному тракту, отбудет завтра на рассвете, останавливаясь на день в каждом ближайшем населённом пункте. Это не очень подходило генералу, но торчать здесь в ожидании более крупного и удобного обоза не хотелось.

Рано утром Имрус сам постучал в покои Златы:

— Лэра, мне жаль вас будить, но через час мы отправляемся в дорогу, — стоя в дверях, громко объявил он.

— Через час? Мы не успеем собраться! — встрепенулась девушка.

— Не волнуйтесь, я проследил, чтобы слуги погрузили наши вещи точно так же, как это сделали вчера вы.

— А дети? Мальчиков уже разбудили?

— Я сейчас им помогу и через полчаса жду вас в столовой. Я заказал нам завтрак и немного еды в дорогу.

— О, спасибо, вы очень любезны, — Имрус услышал, что тревога из её голоса ушла и, улыбнувшись, вышел.

Злата не могла сообразить, что ей делать. Она так привыкла вскакивать, бежать топить печь, потом торопилась сделать завтрак, потому что сыновья вставали рано; и как только они выползали из своей спальни, мчалась к себе, чтобы привести себя в порядок. Сейчас можно было сразу заняться собою. Она в два счёта заплела себе косу и скрутила её на затылке, а потом началось! Накинуть на голову плат или надеть шапочку? Имеет смысл выбрать красивые массивные серьги с защитными свойствами или обойтись маленькими лёгкими серёжками?

Свободное время пролетело как одна минута и Злата, трижды переодевшись, наконец, выскочила из комнаты и отправилась в столовую.

— Мама, ты очень красивая, — радостно объявили сыновья и их отец согласился.

Злата улыбнулась, но настроение упало. Дети ладно, но он-то кого посчитал красивой? Свою бывшую? После завтрака она забежала в номер и сняла крупные серьги-артефакты, тоненькую шаль с изящной шапочкой и замоталась в тёплый платок. Талейта так никогда не вышла бы на улицу, но Злата — не она!

Имрус заметил, что девушка переоделась, и настроение её переменилось. Он хотел расспросить её, узнать, чем обидел, но она усердно делала вид, что всё в порядке и он не стал её беспокоить. Уже после того, как он пристроил многоножку в растянувшийся по дороге обоз и ехал рядом, слушая житейскую болтовню возниц, до него дошло, в чём дело. Женщины не любят сравнения, а Злата находится в щекотливом положении. Он дождался остановки и, дав возможность порезвиться детям, наклонился к ней:

— Вы давеча на меня обиделись, подумав, что я увидел в вас красоту своей бывшей жены…

— Вовсе не обиделась, о чём вы? Всё пустое, — тут же отмахнулась Злата, испытывая неловкость.

— Не пустое. Для меня важно, как вы воспринимаете мои слова, что вы думаете обо мне, насколько вам легко и удобно рядом со мной. Я хочу отметить, что красивы именно вы. Да, вам достались привлекательные черты лица, хорошее сложение, но теперь я знаю наверняка, как этого мало, чтобы считать женщину прекрасной.

— Спасибо, вы очень милы, что обратили внимание на мою грусть, — всё же она не ожидала от него такой проницательности!

— Да, обратил. Вы не скрываете чувств, и мне это нравится.

«Да я сама скрытность!» — расстроилась Злата, чувствуя себя разложенным на дольки яблочком на блюдечке.

— Вы не заметили, несколько женщин стояли на площади и провожали своих мужчин в дорогу?

— Я видела их, но не понимаю к чему вы…

— Простые горожанки, добротно одетые, что-то говорили на прощание, выслушивали последние наказы и знаете, все они были вроде бы привлекательны, хотя бы своей опрятностью и пышущим здоровьем, но одна, постарше и подороднее, была красива.

Злата вспомнила ту даму.

Мягко говоря, смешная пышечка, у которой меховая шляпа, да и торчащая из-под шубы юбка все были в бантиках, но женщина привлекала внимание ещё и тем, что очень переживала за мужа.

Она повязала ему ленточку с обережной вышивкой на рукав, приколола булавку к карману, всё пыталась проверить, не забыл ли он чего. Её вид, беспокойство, вызывало добрую улыбку. Сейчас, когда Имрус обратил внимание на этот эпизод, Злата поняла, что другие женщины мёрзли и исполняли свой долг, а колобок в бантиках искренне волновалась. И вот она вызвала симпатию у Имруса.

— Я вижу, что вы вспомнили её. Мне хочется дать вам понять, что прекрасной вас делают не богатые серьги, не правильные черты лица, а ваше внутреннее настроение. Вы когда искренне улыбаетесь, то мир кажется удивительным и хочется жить, совершать необыкновенные дела, радовать вас, а когда вы сердитесь, то во мне рождается что-то тёмное, желающее карать того, кто вас обидел или расстроил.

— А если это вы? — не сдержалась Злата.

Он посмотрел так, что она не выдержала и отвернулась, делая вид, что заинтересовалась беготней мальчишек.

— Я заслужу ваше прощение, — прозвучало как клятва. — Я помню, как напугал вас, и это мой личный кошмар.

Злата перестала считать разговор приятным и захотела прекратить его.

— У меня одно оправдание, — Имрус сделал шаг ближе к ней и отодвигаться от него было неловко. — Я был уверен, что это связано с покушением. Маги — народ изобретательный, и бывали случаи, когда душу живого человека запирали, делали безвольной и подселяли дух умершего родственника. Страшная участь для любого разумного. Я хотел вас напугать, чтобы выведать правду, но увидев ужас в ваших глазах, не знал, что делать. Надо было настаивать на деталях, всё вызнать, понять, враг вы или нет, а хотелось целовать вас, успокоить, защищать… То, что вы мне поведали, было слишком невероятно. А ещё я был так очарован вами, вы сделали меня счастливым… понять, осознать, что жуткая участь жены стала для меня благословением… это было подло. Узнать о себе такое оказалось нелегко.

Генерал замолчал, Злата не могла разобраться в себе.

— Странный у нас получился разговор, — ответила она, видя, что он ждёт её реакции. — Не к месту, не ко времени, но для меня ваше признание много значит, вот только мало что меняет.

Видя, что мужчина сник, Злата чуть приоткрылась перед ним:

— Я обдумаю всё, что произошло тогда между нами, попробую понять ваши чувства, но одно остаётся неизменным. Я боюсь вас.

— Я бы никогда не причинил вам…

— Мне не было известно тогда, впрочем и сейчас, как вы поведёте себя в гневе. Будете душить меня или избивать.

Имрус отшатнулся.

— Я докажу, что мне можно доверять, — хрипло пообещал он и отвязав лошадь, отвёл её в сторону. Обоз двинулся дальше, и генерал некоторое время ехал отдельно от многоножки, но потом старался держаться рядом.

День за днём проходили спокойно и без приключений. Разве что одно событие разозлило Злату и рассорило её с Талейтой. Она улучила момент и предупредила лэру о неудачном выборе нового знакомого. Тали на это лишь с превосходством усмехнулась:

— Ты же не думала, что я буду терпеливо ждать своего возвышения, чтобы отомстить вору? Динечка разберётся со всем, а я вылечу его и сделаю моложе.

— Динечка? — недоуменно повторила Злата, вспоминая того борова. — Он ещё и болен? Тали, ты…

— Мне нужны кристаллы с энергией целителей! — заявила лэра.

— Это невозможно! Где я тебе их возьму?! Да у меня и денег нет!

— Деньги я тебе оставила! — Талейта взяла с полочки пилочку и демонстрируя равнодушие, подпиливала ноготь.

— Мне едва хватит их на проживание, — нахмурилась Злата.

— У тебя под боком богатый источник доходов. Он будет рад тебе угодить! — ногти у неё были идеально ухожены, но она всё елозила пилкой по ним и не поднимала глаз.

— Ты злая, Талейта, — художница отступила от гостиничного зеркала, а лэра, всё отбросив, зашипела рассерженной кошкой:

— Я тебе всё оставила, ты мне всем обязана!

— Зря я видела в тебе хорошее и находила твоим поступкам оправдание, — покачала головой Злата. — Что ты мне оставила? Семью, настаивающую на отречении от имени? Поглотителя в виде кредитора?

— Я тебе оставила детей! Ты же мечтала о них!

— Ты использовала их ради своих целей, а не обо мне думала. И если хочешь считаться, то я оставила тебе дорогое жильё в центре города и деньги, — это было низко, вульгарно, но Талейту заносит. — Ты уже должна понимать, что было бы, окажись ты на улице и без средств к существованию.

— Ты смеешь сравнивать? — задохнулась от возмущения лэра и не ожидавшая, что художница ткнёт её носом, но сдаваться она не собиралась. — Сколько я помогала тебе! Забыла?

— Я тебе благодарна за это, но из-за кого я оказалась в такой тяжёлой ситуации? Я тоже спрошу тебя, забыла?

Злата не узнавала высокомерную и язвительную лэру. Сейчас она походила на базарную торговку.

— Надо было давно разобраться с этим Барути так же, как я сделала это с твоим бывшем мужем, а не бегать от него по всему королевству!

— Если бы я была такая же, как ты, то мы бы с тобой вообще не общались бы. Я даже не стала бы передавать тебе все твои драгоценности, наряды, которые ты бездарно профукала.