Глава 25

Стоило всем разойтись, как к Имрусу со Златой бросился учитель Иржи.

— Лэр Больдо! Скорее в замок! У Каджи произошла инициация. Это рано для него, и малышу нехорошо, но опасность позади.

— Появилась сила? Но что послужило толчком? Его кто-то обидел?

— Не знаю, — лэр Вакари быстрым шагом следовал за генералом, — его нянь принёс мне его на руках, говоря, что малыш вдруг стал искать вас, потом закричал, что больно его рукам и энергия побежала по его потокам. Могу уже сейчас с уверенностью сказать, что у мальчика дар целителя.

— Господи, Каджи, как же так, — разрыдалась Злата, догадываясь, что малыш почувствовал боль отца.

Они прибежали в покои, где на кровати лежал Каджи. Рядом с ним сидел старший брат и нянь. От мальчика исходило неровное лёгкое золотистое сияние.

— Чистый золотой, без примеси зелёного, — начал говорить учитель, — поэтому нет сомнений, что малыш станет целителем.

— А почему сияние подрагивает? — нахмурился Имрус.

— Вы видите его? — удивился лэр Вакари, на что Злата и генерал оба кивнули. — Но я слышал, что у вас нет дара, лэр Больдо, а вы запечатаны?

Молодожёны переглянулись и, не сговариваясь, присели по сторонам Каджи и склонились над ним.

— Как же так, моё солнышко, — ласково провела рукой по лбу малыша Злата, отодвигая прилипшую от пота чёлку, а Имрус погладил его плечико. Золото стало гореть ярче, окутывая всех троих усилившимся сиянием.

Лэр Вакари сделал шаг назад и потянул за собой ученика с нянем.

— Не мешайте, — прошептал он.

Злата приобняла малыша, от всей души желая, чтобы у её храброго мальчика всё было хорошо, а Имрус обнял их обоих, думая о том, что всё бы отдал, только бы никаких бед больше не случалось в его семье.

Вакари с напряжением вглядывался в происходящее.

— Иржи, подойди и аккуратно обними всех, — шепнул он, подталкивая ребёнка обратно.

Мальчик сделал пару шагов, и родители сразу приняли его в свои объятия. Вспыхнувшее ещё ярче золото приобрело множество оттенков и окутало их всех.

— Защита семьи, — улыбнулся лэр Вакари, поясняя происходящее молодому воину, который сейчас тоже увидел, что происходит. — Редчайшее явление, не думал, что доведётся наблюдать такое.

Клубящаяся сила любви успокаивалась. Молодой воин уже не видел её проявление, а учитель продолжал наблюдать, как защита мягко окутывала всех членов семьи, настоящих и будущего, что сиял искоркой в животе лэры-княгини.

— Хорошо-то как, — сладко потянулся малыш Каджи, весело осматривая склонившихся родителей и брата. — Мы все маги и будем сидеть за одной партой!

— Ну уж нет, — возмутился Иржи, — я знаю больше вас всех вместе взятых!

— У нас снова впереди столько дел, что я даже не знаю, будет ли покой, — покачала головой Злата, поднимаясь с кровати. — У меня голова идёт кругом от происходящего!

— Это в вас поступающая магическая энергия ищет выхода, — подсказал Вакари, — и вам, лэр Больдо, надо бы первым делом научиться сбрасывать излишки.

— Я всё никак не могу взять в толк, о чём вы? — хмурился генерал.

— Папа, ты маг! — наперебой бросились пояснять сыновья.

— Да не могу я быть магом!

— И всё же, лэр Больдо, по косвенным признакам у вас стихия земли.

— Имрус! Какое счастье, что у тебя эта стихия! У меня же больше сотни саженцев уже выпустили листочки, а я ещё никому их не раздала. Так, может, мы сами? А? — вспомнилась нерешённая проблема, которая последнюю неделю не давала покоя Злате.

— Мама папе новую работу нашла! — захлопал в ладоши Каджи: — Я буду помогать!

Суматошный день, наполненный переживаниями, подходил к концу. Столько впечатлений, событий!

— Златушка, ты уверена, что не ляжешь спать?

— Не могу, прости, — с сожалением посмотрела она на него и подвинула стол ближе к подготовленной для росписи стены.

— Я тогда рядом посижу…

— Не стоит, иди спать… — но Злата уже не видела Имруса.

Она взяла кисти, перебрала их, мазнула по стене одной, другой, оставляя росчерк, а потом отбросила их все. Будущая картина встала у неё перед глазами. Она прямо рукой залезла в краску и начала рисовать.

Генерал не сразу понял, что происходит. За ладошкой жены тянулась энергия и помогала улечься краске так, как надо. Он заворожёно смотрел, как она быстро меняет баночки, как рисует то одним пальцем, то всей ладонью, а роспись появляется на стене с огромной скоростью. Иногда, когда он видел, что Злата собирается встать на козлы, то подскакивал к ней, чтобы подстраховать и не один раз уже ловил её падающей, но она ничего не замечала. Княгиня создавала ту самую картину, что любила потом называть странными.

Рано утром госпожа Фара вышла из своих покоев и обратила внимание, что стена в большом зале светится, а на полу, прижавшись друг к другу, спят генерал с хозяйкой.

— Ох ты ж, опять лэра чудит! Как же она смогла за одну ночь такое создать?

Кухарка встала по центру зала и замерла. В высокие окна попадали первые лучи солнышка и освещали нарисованную княгиней картину. По центру был изображён источник, вокруг него вели хоровод нарядные девушки с венками на голове. Их лица были радостными, и их совсем не беспокоил окружающий мир. Источник словно бы выдёргивал их из суеты и наполнял силами, привнося в душу гармонию.

Госпожа Фара с интересом принялась разглядывать изображённый лэрой внешний мир. Чётко очерченные города с широкими проспектами и зелёными насаждениями. Множество вытянутых летающих повозок, толпы людей, спешащих по своим делам, в углу картины удивлял парк с названием «Мёртвый лес» и был он размером покрупнее некоторых городов…

— Что же это такое? Вот ведь выдумщица какая наша лэра, — удивлённо рассматривала она картину дальше и разглядела в толпе людей девушек с непокрытой головой и в платьях длиной до середины икры, воскликнула:

— Срам-то какой!

Но оторваться от картины она не могла, столько мелочей сумела разглядеть, которые были ей в диковинку! Большие красивые здания с огромными окнами, из которых гурьбой высыпали дети и среди них бежали девочки.

Прямые широкие проспекты, на мостовых которых были впаяны кристаллы, и многоножки бежали на равном расстоянии друг от друга, перевозя множество людей.

— Чудеса!

На крышах самых крупных домов цвели сады и стояли столики, будто в кафе. Одна из летающих повозок высаживала пассажиров прямо там!

Женщина хотела ещё постоять и разглядеть всё в деталях, но ей следовало идти топить печи. Ей и так увиденного надолго хватит, чтобы удивляться воображению хозяйки.

Постепенно просыпались воины, приходила с ночной смены стража, и все столпились у росписи на стене и обсуждали увиденное. Имрус уже унёс Злату в их покои. Он колебался, велеть ли закрасить всё то, что она нарисовала или оставить? Его волшебница снова увидела и изобразила будущее, и это могло быть опасным для неё. Он решил, что если других рисунков никто не увидит, то посторонние догадаются о Златином предвидении только тогда, когда наступит нарисованное ею время. А пока у всех работы невпроворот! Поторчат возле стены, поохают, да разойдутся.

Жители княжества не успели оглянуться, как наступило лето. Заброшенные предприятия, мастерские восстанавливали с радостью, горя надеждой скорее вернуться к прошлой жизни.

Имрус действительно оказался лэром, владеющим даром земли. Был ли этот дар заложен в нём как в любом человеке и не развит или источник сделал подарок, до сути никто не докапывался, некогда было. Одно ясно, не зря его аристократы дразнили крестьянином.

Он нашёл пологий склон горы и под руководством лэра Вакари высадил Златин виноград. Она не отдала его жителям, так как не увидела в их глазах энтузиазма, а ей хотелось, чтобы растения прижились, дали урожай и порадовали разнообразным вкусом. Ей в хозяйстве пригодится свежая ягода, виноградный сок, уксус, изюм.

Зато она быстро поладила с женской частью населения по поводу источника и сумела объяснить им все его предпочтения. Теперь возле воды всегда находился кто-то из девушек, а по выходным приходили все женщины. Со временем возле озера начнут проводить обряды посвящение из девочки в девушку, отмечать выбор жениха, просить благословления при зачатии и рождение детишек. Приходить к нему с радостью или горем.

А пока стояла хорошая погода, Злата собрала наиболее молодых жительниц ближайшего поселения и показывала им, как можно по-новому красить шерсть и какие изделия будут пользоваться спросом на рынке. Ажурные платки могли вязать только опытные женщины, а носочки в полосочку под силу создать даже девочке.

В замке продолжала работать пекарня, на удивление резво развивалась мыловарня, раз в неделю Злата передавала через драконов в столицу придуманные ею кондитерские новинки. Иногда это были крошечные пирожные для детей, иногда песочное печенье, имбирное, ореховое, часто она делала закрытые корзиночки с ягодами внутри, сладкий хворост, но всё основное время занимал замок.

Злата вновь колдовала. Её сила была велика, пока она находилась рядом с источником. По мере удаления от него, она теряла свой запас и возможности, становясь вровень лэрам низшей линии, но совершенно не жалела об этом. Пустоты она больше не ощущала, а то что сила уменьшилась, так не беда. Талант художницы оставался с ней всегда, а теперь, когда в ней вновь заструилась магия, то часто её картины оживали и двигались. Правда, чтобы не было казусов, ей приходилось тщательно продумывать, что будут делать изображённые герои, но этому её научил всезнайка лэр Вакари. Казалось, нет таких тем, о которых он ничего не знал, так и в рисовании он первый разобрался, как взаимодействуют волшебство и талант.

А картины с сюжетом из будущего Злата рисовала очень редко, и их было сложно интерпретировать. В особой папочке у неё копились рисунки с подросшими сыновья, рядом с ними были нарисованы красивые девушки, а были ли то возлюбленные или лэры, которые сыграют какую-то роль в их жизни, понять было сложно. Однажды она нарисует гномьи отряды, но куда и зачем они шли, пока оставалось секретом. Возможно королевство ожидает конфликт с гномами, но насколько серьёзный и затронет ли он семью, пока что-то не случится, не разберёшь. С особым удовольствием Злата будет хранить портрет ещё не рождённой доченьки. Счастливая малышка на рисунке искрила радостью и вдохновенно колдовала.

А пока молодая княгиня разглядывая свою роспись на стене в зале и с удивлением увидела среди местных девушек, взявшихся за руки возле озера, маленькую Ришу Шторм и других девчонок, явно не местных. Немного подумав, Злата написала письмо лэре Макинто и рассказала ей об источнике, выражая надежду, что он может помочь в овладении даром огня и гармонизации потоков. В результате в один погожий день в замок въехали три многоножки с лэрой и её воспитанницами с сопровождением и начался форменный дурдом.

Рыжие головы юных огневичек мелькали по всему замку. Они ловчее мальчишек в считанные дни облазили все строения и выбрались за его пределы. В горах из-за их баловства появлялись ведущие из ниоткуда в никуда сотворённые огнём ступеньки, оплавленные площадки сверкали на солнце и путали дозорных, которых слепил свет, отражающийся от них. Губка стал всеобщим любимцем и часто по недосмотру ещё не слишком обязательных девчонок улетал, попав под сильный порыв ветра, когда они упускали его поводок, и прибегал обратно только через несколько часов. Имрус, не взирая на стоны девчонок и их наставницы, установил жёсткий распорядок дня и загрузил всех занятиями, тренировками, дежурствами на кухне, уходом за животными.

Злата при помощи источника и своей фантазии с роскошью обставила замок и превратила его в сказку. Теперь в замке был зал времён года, зал музыки и игры теней, зал загадка и множество комнат посвящённых одной теме. Комната, где все предметы были только округлых форм или всё отделано камнем, были покои, воспевающие охоту или звёздное небо. Везде в отделке присутствовало волшебство, и первое впечатление у всех было одно: «Ах!»

Потом уже привыкали и кому-то нравились комментирующие действия гостя чучела животных или гипнотизирующие звёзды, начинающие выстраиваться в разные фигуры, кому-то нет, но восторженное удивление оставалось неизменным.

Зато все неизменно возвращались к залу времён года, чтобы подробнее познакомиться с особенным волшебством хозяйки, пользующейся силой источника.

Злата старалась следовать указаниям лэра Вакари и у неё получалось колдовать, получая в результате именно то, что она хотела, ну хотя бы в определённых рамках. Но с залом всё вышло иначе.

Ей вызвались помогать сыновья и она, размахивая кисточкой, подпевая Каджи «пибади-пабади» получила весьма своенравную картину. По её задумке пейзажи должны были соответствовать временам года, но когда она взялась за дело, то показалось скучным изобразить всего лишь зиму, весну, лето, осень и понеслось…

Злата придумывала, мальчишки советовали, пробегающие мимо воспитанницы отвлекали вопросами, лэр Вакари всё что-то уточнял, а Имрус невовремя срывал поцелуи.

В результате на декабрьской картине самовольно появились дети и девицы, которые с визгом, писком скатывались с горки, пугая проходящих мимо гостей замка, по ночам по стенной росписи шастали снеговики, спрашивая у редких полуночников хрипловатым голосом, не видели ли они потерянную морковку или нельзя ли где залатать дырявое ведро.

В январском лесу, где должны были сверкать снег, ночные звёзды, снегири сидеть на ветках, скрипя и кряхтя разворачивалась разлапистая ёлка, открывая взору Марфушу из фильма «Морозко» и она, почёсывая щёку, грубовато спрашивала… в общем разное спрашивала, иногда ставя в тупик даже языкастого командира Руса.

Тех же гостей, кто возмущался невежливостью и откровенной прямотой Марфуши и приводил к ёлке лэра Больдо, чтобы пожаловаться на неё, то их встречал дед Мороз из той же картины и хмуря брови, грозил ябедникам пальцем, а то и посохом.

В февральском пейзаже очаровательный заяц бросался каждому встречному-поперечному прося выгнать из его домика лису.

Для марта Злата заготовила городские виды, с прорисованными крышами домов, на которых таяли сосульки, и она сама недоумевала как туда затесались десятки котов, устраивающих по ночам концерты.

Не успели отдохнуть от кошачьих воплей, как пришлось обзавестись платочками, чтобы сопереживать тающей Снегурочке. Злата задумывала цветы, предвкушала всех порадовать яркими красками первоцветов и отчего-то вспомнилась опера, где славили Ярило ну и… бродящая Снегурка затесалась сама собой. Ладно бы просто строила глазки, так нет же, она трогательно прощалась и бежала к костру, чтобы истаять дымком. Дети рыдали, муж хмурился, у кухарки тряслись руки, воины уходили переживать в казарму, а Злата никак не могла изловить мерзавку и та каждый раз доводила всех до нервного срыва.

В майскую картину слава всем богам ничего ужасного не прокралось. Дожди, грозы, шквал ветра, но всё это с азартом, с пузырями на лужах, свежестью и радугой. Июньская картина радовала шикарными пионами, которые болтали без умолку, выясняя кто красивее.

В июльской зрители с удовольствием наблюдали за зайчиками и ёжиками, кому-то довелось увидеть фей, а вот мимо августовского полотна старались пройти поскорее, не задерживаясь. Покоя не было от грибов-боровиков, норовящих всех учить жизни и раздавать непрошенные советы. А всё потому, что лэра Макинто во время создания августовского полотна отчитывала своих воспитанниц, ну и вспомнилось множество цитат, которые тут же вплелись в картину.

С большей осторожностью Злата колдовала над сентябрьскими видами, стараясь передать все краски этого месяца, но из-за Иржи туда вкралась царевна с отравленным яблочком, а Каджи внёс свою лепту в виде Алёнушки у пруда. Всё закончилось тем, что две девицы стали сражаться за внимание зрителей и часто поступали не по сценарию. Госпожа Фара ругалась на них, призывала к порядку, но только лишь обогатила их словарный запас. Таких хамок свет не видывал! Каждая по отдельности душа-девица, но вместе… тьфу на них.

Злата не сразу поняла, что в создание зала времён года затесалось множество ошибок и её колдовство пошло не по плану. Первые часы все сотворённые магией картины вели себя прилично и выполняли только заложенные в них действия, аккуратно чередуясь по заданному графику, но с каждым днём они набирались смелости, ощущали себя более самостоятельными и лэр Вакари первым заметил появление неучтённых персонажей и начал их изучать, подначивая к проявлению собственной воли. Ему было интересно, как происходит процесс осознавания себя личностью, и он всё изучал, тестировал, экспериментировал.

Потом Злата с радостью переложила всю вину за свои шедевры на учителя. Он согласился, всё же княгиня была беременна и не стоило с ней спорить.

Злата думала, что если не будет подпитывать свои излишне самостоятельные картины, то они перестанут быть волшебными, но магия источника взяла их под свою опеку. Так что легенда среди жителей о том, что всё в замке создано благодаря источнику отчасти была верной. Лэра Больдо могла надеяться, что наиболее яркие её работы навсегда останутся здесь, а небольшое оживление картин, которое она научилась просчитывать и создавать, не привлечёт к ней излишнего внимания.

Макинто качала головой, видя, как светская красавица подчинила свою жизнь мужу, детям, дому, но Злата только улыбалась в ответ на все поучения лэры.

Она не скучала по столице, по балам или по соперничеству с другими девушками. Ей даже не особо были интересны возникающие за последнее время изменения в королевстве. Своих хлопот и перемен было столько, что она не успевала осознать, привыкнуть, насладиться ими.

Жаркие откровенные ночи с Имрусом, подрастающие мальчишки, учёба у лэра Вакари, обустройство замка, живопись, торговые хлопоты, а скоро уже станет заметнее животик. Вот за его ростом она каждое утро наблюдала, поглаживала и всё не могла поверить, что сможет родить. Когда никто не видел, Злата устраивалась поудобнее, клала ладошку на живот и принималась рассказывать, как все ждут рождения малышки, давала ей наставления, чтобы та хорошо питалась в животике и правильно развивалась.

Ну когда, скажите, ей интересоваться столичными новостями?

Осенью, как только закончились дожди и ночной морозец стал прихватывать дороги, лэра Макинто с воспитанницами покинула замок. Лэра Эйш, а нынче княгиня Больдо, оказалась права, и источник помог девочкам контролировать свою опасную стихию, а ещё им очень помог замечательный лэр Вакари, который разбирался в любых направлениях магической силы.

Весь материал в его изложении воспринимался воспитанницами с интересом и казался им важным; к сожалению, девочки поголовно влюбились в него и пообещали, что когда вырастут, то будут ждать от него предложения союза. Опекунша надеялась, что к следующем лету, а она уже получила приглашение вновь погостить в замке, эта проблема забудется. Пребывание в замке под строгим генеральским присмотром девочкам пошло на пользу и можно было надеяться, что они не выскочат замуж в пятнадцать лет, а продолжат обучение, доказывая свою компетентность в качестве магинь.

Сама Макинто все прошедшие месяцы с удивлением наблюдала за жизнью четы Больдо и поначалу не понимала, как можно так потакать мужу, а потом даже позавидовала. Генерал живёт и дышит семьёй, горит чувствами при виде жены. Макинто лишь в начале своей супружеской жизни видела похожий взгляд у своего мужа, но он быстро потух, и на долгие годы осталась вежливость, которую она принимала за благополучие. Сейчас она с супругом в хороших отношениях, несмотря на его заключённый договор с другой лэрой, но после пребывания в гостях ей этого мало.

Либо она возродит любовь лэра Макинто к себе, которая, несомненно, была, либо начнёт новую жизнь. Она вместе со своими девчонками на виду и вполне может рассчитывать на мужское внимание, и уж тогда… тогда она будет любить мужа как княгиня Больдо, и кто знает, может и у неё будут пылать щёки при одном только его взгляде!