Глава 24

Имрус каждый день лазал за первоцветами, которые появлялись на освещённых солнышком горных выступах. Увидев, как он карабкается по почти отвесной стене, Злата запретила ему это делать, тогда он велел расчистить небольшую площадку возле замка, поставил ограждения. Ребята привезли плодородной земли, женщины посадили цветы и Имрус поставил там для неё и сыновей качели. Получился тихий уютный закуток, радующий глаз разнообразными цветами.

Жизнь в замке налаживалась и появлялось свободное время. Иногда Злата подглядывала за Талейтой через зеркало. Лэра сделала роскошный ремонт в квартире, правда её тяга к коврам и подушкам немного испортила впечатление. Сама она одевалась словно королева, но выражение её лица всегда было несколько раздражённым.

Бывало, княгиня Эйш видела заходящего в спальню помолодевшего Диничку, на которого Тали теперь частенько покрикивала. Он вздыхал, выполнял всё, что она требовала, но иногда так смотрел ей вослед, что становилось боязно. Почему они вместе, не похоже, чтобы их связывали тёплые чувства?

Но Злата не вмешивалась. Как можно что-то советовать, когда у самой чёрте что! Имрус боготворит её, дети обожают, она всех любит, а признаться всё нет случая. Невозможно буднично заявить о том, что в сердце поселилась любовь. Она не сводит с ума, не заставляет по ночам изнывать от страсти, но она есть, и хочется излить всю накопившуюся нежность на своего мужчину. Примет ли он такую любовь, не будет ли разочарован? Быть может, он ожидал другого?

Чем меньше становилось хлопот, тем сильнее укоренялись волнения по поводу отношений с Имрусом и заставляли сомневаться в себе. Чтобы не мучиться, Злата решила занять себя новым проектом, выполнив который, она непременно признается, что любит.

Ей подготовили стену для росписи в большом зале, и она взялась рисовать историческую картину. Задумано было изобразить источник, людей прошлого, волшебное сияние. Всё это неплохо бы смотрелось и создавало приятную атмосферу, особенно, если правильно продумать освещение.

— Имрус, как так получается, что мы уже третий месяц в замке, а ни разу не видели источник? — задумалась девушка.

— А что там смотреть? Неприятное место.

Он отложил бумаги и сообщил, что завтра из низины доставят заказанную живность, но Злата уже загорелась увидеть первопричину создания этого замка, и ей было не до цыплят или коз.

— Вы там были? Но даже не рассказали! — не в шутку обиделась она.

— Там ничего интересного, и я сразу забыл о нём, — покаялся мужчина.

— Ну как же не интересно? Где он? Далеко от замка? Он большой и в виде озера, или бьёт из-под земли фонтаном? — Злата подумала, что хорошо хоть вспомнила об источнике не через десять лет перед отъездом!

— Замок поставлен над источником, — Имрус улыбнулся, видя Златино нетерпение. — Надо спуститься в подземелье и немного пройти в сторону.

— Давайте сходим! — предложила она, и было видно, что она отправится туда в любом случае.

— Тогда оденьтесь теплее, там очень холодно. Вода в источнике должна бы замёрзнуть при той температуре, что установилась там, но она лишь странно выглядит.

— Странно? Это как? — вот теперь стало действительно интересно, а не ради галочки или достоверной росписи на стене.

— Очень ровная поверхность и как будто плотная. Я не подходил близко. Мне там было некомфортно. Я чувствовал, как будто вода испытывает по отношению ко мне агрессию.

— Вы там были один?

— Да. Местные считают, что у воды нельзя никому быть, кроме правителя. Эта традиция поддерживается со времён основания замка.

— Неужели никому не любопытно и никто не прокрался туда?

— Может, из-за любопытных волшебство и исчезло, — резонно заметил генерал. — Князь никого не пускал к источнику.

— А как же воду фасовали в бочки, в бутылки? Ведь её же продавали!

— Вольрик каждое утро открывал шлюз, и вода стекала по жёлобу вниз, где её разливали.

— Хм, то нельзя никому к воде подходить, то прямо в руки рабочим течёт. Что-то они тут скрывали, вам не кажется?

— Наверняка, — подтвердил Имрус, — но это было не моё дело, тем более после того, что учинил князь над своей семьёй. Я спешил спасти хотя бы его сына, да и своих раненых у меня было полно, так что я не задерживался здесь.

— Так может, сын вернёт волшебство источнику?

— Король не уверен, но надеется на это.

— Тогда ему бы пораньше отпустить сюда править наследника, — заметила Злата.

— Я думаю, что он хочет женить юного князя на своей племяннице. Когда ему исполнится двадцать пять, ей будет пятнадцать. Так он избавится от новых возможных наследников на своё место и в случае удачи с источником получит управляемого князя.

— Пятнадцатилетняя девочка должна управлять практически взрослым мужчиной? — недоверчиво хмыкнула она.

Имрус с удивлением посмотрел на Злату:

— Она же лэра высшей линии, разве может быть иначе? — и приблизился к ней, показывая всем своим видом, что он ждёт её повелений.

Злата не стала уточнять, дело в личных качествах юных лэр или в умело направленном воспитании. Её это не касается, а вот к источнику потянуло, будто на привязи. Она попросила Имруса подождать её и, надев тёплые сапожки с шубой, которую уже убрала на хранение, отрапортовала, что готова.

Генерал улыбнулся, протянул руку, и она сразу привычно взялась за два крайних пальца, чтобы следовать за ним. Они спустились в подвал, часть которого уже была заставлена их припасами, вытащенными из зазеркалья. Прошли по тёмному коридору, зажигая факелы через один, добрались до запертой двери. Имрус приложил к ней княжескую печать, и дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Ого! — восхитилась Злата, скрывая охватившую её дрожь возбуждения и нетерпения.

Становилось всё интереснее, а ещё ей хотелось бежать к источнику. Имрус же, наоборот, хмурился и замедлял шаг. Ему казалось, что даже воздух сгущается вокруг него, препятствуя его движению. Он хотел бы вернуться, но Злата уже почти бежала вперёд, таща его за собою.

Мрачные коридоры, ледяной холод, осязаемая темнота, но она как будто ничего не замечала. Увидев замершую воду в идеально круглом озере, она восторженно воскликнула и собралась подбежать к ней, но генерал её не пустил. Девушка вела себя неестественно беззаботно. Он не раз замечал, что Злата не любила темноту, не переносила узких коридоров, но тут словно бы ничего не видела, мчась к цели.

— Имрус! — оборачиваясь, воскликнула она, не понимая, почему они не подходят к водяной кромке.

Раз пришли, надо обязательно смочить хотя бы пальцы, чуть побрызгать, а может, даже попробовать воду на вкус. Надо, обязательно надо! Неужели он не чувствует? Но из уважения к нему она сдерживала свой порыв, ожидая его разрешения.

Она вопросительно смотрела на него и не замечая того, продолжала тянуть его к воде. Вдруг взгляд мужчины изменился, стал страшным. Она бы его испугалась, если бы не видела, что он смотрит ей за спину. Какая там из воды выползла крокозябра? Злата даже не стала оглядываться и, следуя порыву Имруса, который дёрнул её к себе, попробовала отбежать ему за спину.

Не успела. Кто-то сильный с лёгкостью подхватил её под мышки и поднял вверх, а генерал с рычанием вцепился в неё и потянул к себе.

— Не отдам! — едва можно было различить в его нечеловеческом рыке.

Несколько резких толчков и болезненных объятий с двух сторон выбили из девушки воздух. Она не в силах закричать, принялась отдирать от себя руки чудовища, но никак не могла их нащупать. Хваталась за них, но кроме мокрой пустоты ничего не было, а вот на Имрусе стала растворяться одежда, как будто на него плеснули кислоты.

Злата в ужасе начала активнее сопротивляться, и ей удалось развернуться и увидеть, что за ней стоит водяной вал и это он тянет её к воде. Страха за себя не было. Скорее, испуг из-за неожиданности происходящего и удивление, а ещё сбивали с толка чужие тоска и боль.

В этот момент водяной вал отбил её у Имруса и заглотил. Теперь Злата лучше увидела состояние генерала и обомлела. На мужчине спереди от одежды остались одни лохмотья, а руки были прожжены до мяса.

Всё происходило слишком быстро, чтобы что-то понять, но сама она не чувствовала ни малейшей боли, даже капельки жжения, а он погибал, спасая её.

Имрус, не колеблясь, бросился в возвращающийся в озеро водяной вал, но Злата изо всех сил оттолкнула его ногами. Она погрузилась в воду, а её мужчина отлетел на берег. Ей было видно, что он раз за разом пытается войти в озеро, зовёт её, но в этот раз вода встопорщилась иглами и больше не подпускала его близко. Злата интуитивно просила источник:

— Не калечь, он люб мне. Не обижай, прошу! — сама же покорно отдалась на волю озера, лишь бы не сердить источник и спасти Имруса.

А вода ластилась к ней, жаловалась на тоску и одиночество, на горькую женскую долю. Показывала свою историю с момента рождения. Вот маленький родничок, возле которого любят встречаться влюблённые. Прошло время, и люди из родника сделали колодец и к нему за водой ходят чаще женщины. Они разговаривают, смеются, а потом дым, огонь — и долгие века никого нет.

Края колодца осыпались, воды с вершины горы напитали родник и образовалось озеро. А потом рядом поселилась одинокая женщина. Злата поняла, что она была сильной магиней и после её смерти к воде перешла её сила.

Снова бежали годы, озеро стало идеально круглым и радовалось любому посетителю, будь то горный козёл или заползшая змейка. Когда к вершине вновь поднялись люди, то присутствие жизни очень понравилось источнику, но он всегда отдавал предпочтение женщинам. Их энергия была созвучна с ним и его волшебство усиливалось. Последнее время до полного затишья только княгиня с дочерями ходила каждое утро к озеру и пела тоскливую песню, а князь стоял в стороне.

Заручившись словом приходить каждый день, источник вынес Злату на берег. Пещера теперь освещалась тысячами искр и в ней становилось тепло. Девушка скинула неподъёмную мокрую шубу, сапоги, верхнее платье и, продолжая чувствовать все эмоции источника, одновременно щедро делилась своими и уже сама вошла в воду по пояс. Она не отрывала взгляда от едва дышащего Имруса, следящего за ней безумным взглядом и протянула к нему руки.

— Иди ко мне, — сквозь слёзы позвала она его, — иди ко мне, не бойся.

Он попробовал приподняться, но из-за рук едва не потерял сознание. Злата не могла покинуть источник, чтобы не потерять установившуюся связь с ним.

— Давай же, Имрус, заставь себя, родной, давай! Верь мне!

Он рывком вскочил и, смотря ей в глаза, ожидая неминуемой мучительной смерти, шагнул в озеро, но вода осторожно пробиралась под его одежду и даже не холодила.

— Вот так, ближе и ничего не бойся, — Злата с осторожностью ухватилась за кончики его пальцев, опуская их в воду, и подтянула к себе, одновременно отступая ещё дальше, — только не бойся. Источник — это женская душа. Не князь был владельцем, а княгиня и дочери. Держись за меня, — шептала Злата, когда они вдвоём скрылись под водой. Вокруг их голов заискрилась магия, дающая им возможность дышать, и девушка продолжала говорить:

— От твоих ран не останется и следа, — она бережно оглаживала его по уже зажившим ладоням.

— Но как?..

— Потому что я люблю тебя, — глотая слёзы, выдохнула она.

— Любишь?

— Всем сердцем. Иначе бы вода сделала тебе больно вновь. Она гневается на всех мужчин.

— Златушка, — он так крепко поцеловал её, забывая обо всём на свете, и получил не менее жаркий ответ.

Имрус целовал, куда придётся и всё спрашивал: «Любишь?»

Злата каждый раз подтверждала: «Люблю! Больше жизни».

— Любишь?

— Люблю. Никого другого не надо.

— Любишь?

— Тобой дышу!

И чтобы он больше не терзал себя сомнениями, она как когда-то доверчиво открывалась перед ним, прося его ласки и щедро одаривая в ответ, уже плохо понимая, наяву ли всё происходит или в волшебном сне.

И не видно им было, как всё сильнее искрилась вода в озере, как с новой силой вспыхивали золотистые светлячки, становясь разноцветными, а потом часть стены истончилась — и подземелье превратилось в грот.

Снаружи люди в панике выбегали из замка, боясь его обрушения, но пострадали лишь хозяйственные постройки. Открылся проход, ведущий куда-то вниз, и из него вырывались мощные золотистые лучи, которые потихоньку ослабевали. Надо бы бояться, но сердце сжималось от ощущения чуда, ожидая чего-то хорошего и светлого.

Первыми вниз потянулись женщины. Черноволосые красавицы, уставшие, укутанные в старые вещи, они пытались встревоженными зеленоватыми глазами вглядеться в открывшийся зев, пробиваясь сквозь лучи, но ничего не видели, только чувствовали, что их там ждут.

Никто не успел остановить их. Они как маленькие зверьки юркнули в глубину и скрылись там. Больше никто не решался войти туда без приказа генерала. Нарастала паника, а потом волшебного света вновь стало больше, послышалось пение и внизу, где стоял водоразливочный цех, пошла вода.

— Источник ожил! — раздался единичный возглас.

Какой-то смельчак побежал вниз и начал хватать горстями льющуюся из желоба воду.

— Ожил! — счастливо заорал он. — Ожил!!! — загребая ладонями воду и подбрасывая её вверх, чтобы все видели искрящиеся брызги.

Народ из замка ринулся вниз, чтобы убедиться в волшебной силе воды. Кто-то пытался напиться чуть ли не на всю жизнь, кто-то скидывал одежду и выливал воду на себя вёдрами, кто-то благоговейно вставал на колени и благодарил предков. Люди бежали со всех сторон, падали, поднимались и хоть ползком, но спешили к льющейся воде.

— Тару, тащите тару! — закричали самые практичные — и предприятие по разливу воды начало оживать.

Воины бросились искать генерала. Кто-то вспомнил, что видел, как Больдо уходил с лэрой Эйш к источнику, и всё произошедшее приобрело новый смысл.

Виц с Русом бросились в зев пещеры, несмотря на ощущение тревоги, но лучи волшебного сияния помогали им продвигаться дальше, освещая дорогу. Вскоре мужчины увидели сидящих женщин у воды. Это те самые, что работали прачками и первыми спустились вниз.

Они держались за руки, прикрыв глаза, слегка улыбались и пели что-то радостное и задорное. Женщина постарше запевала, а другие подхватывали, и сложно было оторвать от них взгляды, так хороши они были, что не всякая королевна смогла бы тягаться с ними. Волосы сверкали антрацитовой чернотой, пушистые ресницы создавали тени, контуры лиц стали точёными как у юниц, а свежесть кожи притягивала желанием прикоснуться. Это было как наваждение и командиры, тяжело дыша, старались обойти женщин, ставших юными красавицами, стороной.

Но добило мужчин не это. Стоило им перевести взгляд на озеро, то ноги подкосились от невозможности происходящего. В глубине вод они увидели обнимающуюся пару, и ей не было дела до того, где они находятся, и кто на них смотрит.

— Что за сопляк прижимает к себе нашу лэру? — не веря своим глазам, пробормотал Виц, не сводя глаз с точёной фигурки Златы.

— Это не сопляк, — выдохнул Рус, — это наш генерал.

— Мне так хорошо, что кажется, я сейчас умру, — нависая сверху, признался Имрус, разглядывая раскрасневшееся лицо Златы. Она притянула его голову к себе и шепнула в ухо: — Не смей умирать! — при этом положив руку ему на затылок, она сжала её, собирая и натягивая волосы, чтобы он вновь приподнял голову, заглянула ему в глаза: — Я только жить начала!

— Как скажешь, любовь моя, поживу ещё, — по-хозяйски огладил бок, бёдра ладонями, вжимая в себя, а почувствовав живой отклик, усилил напор, простонав: «Зла-а-ата!..» А она поймала его стон губами, чтобы вновь увести в тот мир, где дрожишь от наслаждения и не замечаешь, что рычишь от удовольствия.

Вода стала свидетелем чистоты их чувств, она же вплеталась в эмоции влюблённых, усиливая их и одновременно вбирая в себя щедро даримую энергию любви. По законам вселенной, по законам Жизни мужская сила, напористость переплетались с женской мягкостью, податливостью. Чувства и желания пары были столь сильны, что источник не смог остаться в стороне.

Вода приняла в своё лоно двух влюблённых, излечила мужчину, избавила от внутренних ожогов княгиню, убрала у обоих боль прожитых лет, напитала их силой, и сама стала сильнее. Впервые за долгие века источник почувствовал в себе необыкновенную мощь и раздвинул стены, мешающие ему общению с людьми.

Вода приняла в себя всю информацию о генерале, его жизненный путь, желания, стремления; она впитала все воспоминания и чаяния девушки. Эта пара открыла сердца друг другу и не таилась перед источником. Необычные свежие мысли помогли осознать ему свою важность, а сила любви дала возможность достигнуть желаемого. Отныне к воде будет доступ у всех женщин и у тех мужчин, что любимы ими.

— Хорошо, — согласилась Злата в ответ на решение источника, нежась в любви Имруса.

— Пусть будет так, — согласился Имрус, понимая, что ни к чему долгая жизнь без любимой женщины.

А источник давал понять, что разлитая в бочки и бутылки вода не будет долго храниться. Не дольше месяца, а потом её действие будет слабеть.

И снова влюблённые согласились, да и важно ли всё это сейчас, ведь они заняты друг другом, но вода продолжала шептать, что мужчина должен пить из рук любимой, тогда волшебство будет сильным. Детям поможет материнская любовь, старикам дочерняя, если пожилая пара уже не полная. Лишь только одиноким мужам с чёрствым сердцем не будет толка от источника.

И становилось понятным, почему раньше так по-разному действовала чудодейственная вода. Кого-то полностью исцеляя, кому-то даже возвращая прожитые годы, а кому-то лишь немного облегчала болезненное состояние.

Злата и Имрус не особо осознавали, где они находились. Они были поглощены друг другом и лишь поступающие знания о воде удерживали их в реальности. Им обоим казалось, что они заново рождены, что нет груза прожитых лет за плечами. Когда в их мироощущение вплелись ещё чьи-то радостные нотки ликования, то вода вокруг заискрилась сильнее и часть света коснулась Златиного живота.

— Благословенна малышка, зародившаяся в любви, — последний раз шепнула вода — и воздушный кокон вокруг пары вытолкнул их наверх.

— Ой, — вскрикнула Злата, оказавшаяся на поверхности озера и вынужденная плыть.

— Держись за меня, — быстро сориентировался Имрус, моментально оценивший обстановку.

На берегу, взявшись за руки, воодушевлённо пели девушки, находясь в экстазе, рядом с глупейшим видом пялились Виц и Рус.

— Одежду нам, живо, олухи! — гаркнул генерал, едва ножки Златы коснулись дна и над водой показались её голые плечи.

Она обернулась и увидев, что они не одни, спряталась за него и лишний раз прижалась к его разгорячённому телу, а потом провела руками по его плечам, приподняла к губам заживлённые ладони и каждую поцеловала, проведя ею по своей щеке, чтобы на ощупь убедиться в отсутствии шрамов.

Потом, уже в спальне, она признается, что волшебство и всё произошедшее с ними прекрасно, но быть ведомой колдовской силой, не вполне осознавая себя, когда что-то делаешь, она не хочет. Вода стёрла Злате эмоциональный ужас, когда она увидела во что превратились руки Имруса, но память осталась, и знай девушка, что цена даров источника так велика, то пошла бы к нему одна. Но это всё она обдумает потом и скажет, вдали от обидчивой воды.

А сейчас она разглядывала Имруса и видела рослого парня, смотрящего на неё со щемящей сердце нежностью. Пройдут годы, и Иржи станет его копией, теперь это очевидно. Злата никак не могла отпустить, отлипнуть от своего генерала. Он не отступил, разжёг костёр любви в её сердце, вернул к полноценной жизни, и в её силах сделать его самым счастливым. Он получит всё, о чём мечтал, только больше, потому что она родит ему девочку и любовь в их семье умножится.

— В коридоре есть тайная дверь, через которую княгиня с дочерьми приходила сюда, — испытывая чувство неловкости из-за отсутствия одежды, отчего-то вспомнила Злата то, что шептал источник, рассказывая о себе.

Имрус кивнул, он всё слышал и теперь тоже понимал, почему вода обиделась и перестала быть волшебной после захвата княжества.

Он был очень рад, что сейчас сюда первыми пробрались женщины и запели восхваляющие источник песни, иначе тот привязал бы к себе Злату, как погибшую княгиню, которая безвылазно сидела в замке. Но вода переосмыслила себя не только из-за пришедших дев, а прочитав, познав иномирянку.

Совершенно другой мир, разнообразный подход к делам, тяга к самосовершенствованию, путь проб и ошибок, время действий и сознательный выбор творчества, созидание в одиночестве или коллективный подход к важным свершениям…

Все эти варианты жизненного пути ошеломили источник, и оставалось только выбрать для себя приемлемое. Как подтверждение новой информации, пришедшие женщины, получив здоровье, напитали его силой благодарности, которую он вложил в чрево иномирянки.

Минут через десять прибежал молодой воин и передал одежду Вицу, а командир обогнул озеро и, стараясь не смотреть на лэру, отдал вещи помолодевшему генералу. Больдо зорко следил за подчинённым, и взгляд его не обещал ничего хорошего, если тот проявит излишнее любопытство.

Злата очень быстро влезла в длинную рубашку, накинула на себя верхнее платье и убрала мокрые волосы под лёгкую шаль, фиксируя всё узорчатой вышитой шапочкой. Только после этого Имрус отошёл от неё и оделся сам. Он по-хозяйски осмотрелся, увидел поднятый магией шлюз и прикрыл его.

— Ну что, надо выйти к людям? — спросил он Злату, на что она согласно кивнула.

Они обошли озеро, генерал жестом руки приказал следовать за ним женщинам. Все вместе они вышли на поверхность. Снизу раздавались голоса, с отчаянием кричащие, что воды снова нет. Потихоньку люди возвращались к зеву пещеры и с удивлением смотрели на стоящих лэру и молодого наместника. Он усмехнулся и, дождавшись полной тишины произнёс:

— Моя жена, княгиня Златослава и я рады сообщить вам, что источник жив! С завтрашнего дня все предприятия возобновляют свою работу. Ради вашей же безопасности спускаться к воде разрешено только женщинам. Я сказал!