Глава 19. Поворот руля

Две лодки разошлись в разные стороны от причала.

Николай оглядывал окрестности и привычно злился на брата.

– Никогда ничего нормально не может! Чего проще-то? Не лезть куда не просят! Куда его понесло?

Почему-то к тому моменту, когда Милана вручила ему ключ от зажигания небольшой юркой моторки, Николай был уже полностью уверен в том, что этот клинический идиoт – его братец, точно влез в какие-то неприятности на лодке…

– Ну и ладно! Будь моя воля, я бы и не стал искать. Куда он может деться? Мотор заглох, подумаешь… На вёслах дойдёт! Нет вёсел? Доску какую-нибудь подберёт и пусть гребётся, пока в пустую башку не стукнется здравый смысл! Придурок! Никогда никакой пользы, кроме расходов с него не…

Вот на расходах Николай и закончил своё ворчание, просто потому что зацепился взглядом за какую-то неправильность у берега, мимо которого проплывал.

– Так… стоп! А это что?

Менее внимательный и въедливый человек проплыл бы мимо, но зануда-Николай уловил странный оттенок зелени у каменистого развала, вольготно разлёгшегося неподалёку от берега.

– И что это у нас? – он говорил вслух, наверное, потому что внезапно стало жутковато…

Нос моторки послушно рассекал воду, такую гладкую, покорную, обманчиво мирную, а Николай не мог оторвать взгляд от зелёного бока лодки, едва видневшейся над поверхностью воды.

– Не понял! Где этот ненормальный? – с возмущением спросил Николай у воды, и та насмешливо плеснула мелкой волночкой по носу лодки.

– Что ты так возмутился? Разве ты не мечтал, чтобы его не было? Вот совсем-совсем не было? И тогда ты будешь счастлив и свободен! Тогда тебе не надо будет его ненавидеть, завидовать, чувствовать, что внутренности скручиваются в ядовитый комок от бессильной ярости. Тогда… тогда… уже сейчас ты уже можешь быть счастлив! Просто проплыви мимо, да и дело с концом! Что там за камнями… да какая тебе забота? Он и так, скорее всего, того… Сам подумай, если бы он был жив-здоров, то сидел и куковал бы на камнях, вопил бы во всё горло, как делал это всё ваше детство.

Николай замер, так отчётливо звучал в ушах этот голос.

Его голос. Тот самый, который столько раз бормотал «Зачем ты родился? Чтоб тебя просто не было!»

Забавно, но когда ему раньше приходилось кого-то спасать, то и тени раздумий не было – он всё делал автоматически, его тело раньше сознания реагировало и кидалось то в ледяную воду, то в дымящуюся машину, а вот теперь руки стали такими тяжёлыми – ни поднять, ни направить лодку куда надо, и эти проклятые мысли…

– Ну давай же… Ты и не мог заметить эту лодку, случайно присмотрелся! А она скоро совсем уйдёт под воду и всё.

Ясно и очень отчётливо представилось, как на песок озёрного дна бессильно ложится узкая ладонь Андрея с длинными пальцами пианиста, которой Николай так яростно завидовал – его-то ладони были широченными и крепкими, как лопаты.

Он только вчера снова обратил внимание на то, как они с этим гадом отличаются друг от друга. Они такие разные, что никогда им не быть близкими. Вот в этом Николай был железно уверен.

Только вот… жить-то потом как?

Николай недоуменно опустил глаза и уставился на свою ладонь, словно пытаясь рассмотреть на ней что-то важное, а потом замотал головой, прогоняя мерзкие мысли и решительно повернул лодку.

Аккуратно обогнув камни, он сообразил, что Андрея со стороны озера и нельзя было увидеть – как заметить едва-едва виднеющуюся над водой голову и одну руку, вцепившуюся в ближайший камень?

– Андрей! – Николай с перепугу рявкнул так, что аж эхо откликнулось в прибрежном лесу.

Чуть помедлив, голова начала поворачиваться.

– Живой! Придурoк! Чего ты там забыл, чего застрял? Тут до берега всего метров десять! – заорал разъярившийся Николай.

Он так и не дождался ответа, поэтому пришлось подплыть поближе, накинуть на один из выступающих из воды камней верёвку и, злобно шипя на всяких недоумков, перебраться поближе.

Николаю только тогда удалось обнаружить, что брат и двинуться-то не может – когда ветер, внезапным порывом принёс лодку на эти камни, Андрея выкинуло из неё и он, силясь выплыть, попал ногой в кроссовке в узкую щель между двумя камнями и оказался в ловушке. Какое-то время он бился, пытаясь вырваться, освободиться от обуви, но пока его с головой захлёстывали волны, это сделать не удавалось, а потом нога распухла, шнурки не поддавались, силы нырять уже почти закончились, так что оставалось только уповать на то, что его найдут… и возможно, если ему сильно повезёт, найдут, пока ещё будет не слишком поздно.

И надо же такому случиться – нашёл его именно тот единственный человек на свете, который его искренне и от души ненавидел. Причём даже не с рождения, а ещё до этого!

Андрей даже глаза закрыл, чтобы не видеть, как Николай развернёт лодку и уплывёт, не оборачиваясь. Честное слово, он бы не удивился.

– Милку жалко и родителей, и Че… Ну за Че Милана присмотрит, в этом я уверен, – мысли текли медленные, уставшие, безнадёжные. Текли и тонули в холодной и безразличной воде…

Наверное, поэтому ругань старшего брата стала неожиданностью.

– Да, конечно! Ты ж не мог как-то попроще вляпаться, да? – Николай никуда и не уплыл, а воздвигся у него над головой, с превеликим возмущением воззрившись на среднего брата. – Нет бы как нормальные люди, да?

Он с омерзением осмотрел взъерошенную голову Андрея, которую этот паразит даже не счёл нужным поднять, и полез с камней в воду.

– Ну почему? Чем я таким провинился в детстве, а? – гудел Николай, когда понял, что снять с ноги этого неудачника кроссовок невозможно и надо чем-то резать шнурки. – Нет бы родился какой-нибудь нормальный тип, а ещё лучше сестра. Вот как Ленка? Да, редкая язва и зараза, характер, хоть оторви и выбрось, но по крайней мере в камнях не застревает!

Он вылез на камни, подтянул лодку, вытащил из кармана ветровки, которую прихватил абсолютно автоматически, связку ключей и отстегнул от неё складной нож.

– Если я из-за тебя швейцарский нож сломаю, то просто не знаю, что с тобой сделаю!

– Ничего не сделаешь… – проскрипел Андрей. – Можешь просто уплыть… И мучиться со мной тебе больше не нужно будет. Ты не переживай, я долго так не продержусь.

– Молчи! Молчи ты уже, проклятие моей жизни! – рыкнул отплёвывающийся от озёрной воды Николай, который наконец-то смог разрезать шнурки, – Если бы я мог, я б так и сделал! Но… я видать, ещё больший дурак, чем ты!

Застрявшую и распухшую ногу Андрея Николай едва вытащил. Ныряя, сам умотался так, что сил втянуть брата в лодку не оставалось, смог только втащить его на камни и расположить там.

– Глаза бы мои на тебя не смотрели! – выдал он, усевшись рядом.

– Тогда зачем спасал? – Андрей, обнаружив себя не в воде по подбородок, как-то воспрял.

Не сказать, что сил прибавилось – это было бы неправдой, но говорить уже мог.

– Говорю же – дурак, потому что! – с выражением высказался Николай, облокотившись на камень. – Ты мне можешь сказать, какого… нафига ты вообще в лодку влез?

– Отцу её только вчера привезли, он попробовать толком не успел, сказал только, что мотор как-то с перебоями работает. А потом ты приехал…

– Понятно, кто во всём виноват! – презрительно заявил Николай.

– Да с чего ты это взял-то? – удивился Андрей.

На его нормально-эмоциональную реакцию сил сейчас не было, поэтому он просто спросил. Без крика.

– Ну… ты ж сам сказал.

– Ты просто приехал, ни в чём я тебя не обвиняю – просто объясняю, что проснулся рано, Милку будить не хотелось, вот я и решил – чем по дому слоняться, пойду гляну, чего там с лодкой.

– А смартфон?

– Что смартфон? Я его с собой взял. Сейчас он где-то на дне… – Андрей скосил глаза на воду и торопливо отвёл взгляд.

Правда тут же опомнился и спохватился:

– Слушай, сколько времени? Там же, наверное, Мила уже начала волноваться!

– Начала? Тебя жена с половины седьмого ищет! А сейчас где-то на озере в моторке мотается! Ну куда ты опять? Я тебя второй раз так вылавливать не буду!

– Смартфон! Дай свой смартфон! Пожалуйста! – Андрей никогда и ничего у брата не просил, и был уверен, что и не попросит… а вот сейчас был готов умолять!

– Утопишь – я тебя самого обратно упихаю в те же самые камни! – прошипел Николай, подозревающий, что этот тип может сделать вообще всё, что угодно!

Смартфон он дал, а потом отвернулся – невозможно было смотреть на Андрея, когда он набирал номер жены и говорил, что жив.

– Мил, не плачь, я тебя тоже люблю. Прости, лодка перевернулась – ветром опрокинуло. Нет, был не на берегу… ты не пугайся, уже всё хорошо, просто ногу под водой камнями зажало. Нет, меня Колька спас. Представляешь?

– Он ещё и изумляется, паразит! – вяло возмутился Николай, вдруг уставший так, словно он эти самые камни вместо ледника приволок с дальних северных гор, обкатывая по дороге, и лично установил среди мелких волночек Карельского озера.

– Мил, третий остров слева от нас, помнишь, там камни у берега есть, вот там. Да ты, может, домой плыви, мы на Колькиной лодке вернёмся?

– Если у Кольки хватит терпения тебя за борт не выкинуть! – пробурчал старший брат.

– Поздно, дорогой, поздно! – хмыкнул Андрей, к которому после разговора с женой активно начали возвращаться силы. – Если хотел меня бросить тут, надо было просто не заметить. Кстати, а ты всерьёз хотел?

Николай с превеликим отвращением покосился на родственника.

– Не-не… о том, что ты меня ненавидишь, я в курсе с самого раннего детства, я вот только понять не могу, если это так, тогда зачем ты меня спас?

– Родителей пожалел, – процедил сквозь зубы Николай, – И пожалуйста, помолчи, а? Просто заткнись и посиди молча, чтобы я сейчас сам об этом не стал жалеть!

Он отобрал смартфон у Андрея, бережно протерев рукавом ветровки экран, а потом, покосившись на брата, которого на ветру начала бить крупная дрожь, накинул ему на плечи свою куртку.

– Молчи! – хмуро велел он ненавистному типу. – Терпеть не могу, когда под ухом кто-то зубами стучит. И вообще, курток не напасёшься на некоторых!

Он привычно шипел про себя о том, как он Андрея терпеть не может, но чего-то не хватало… убеждённости что ли? Как-то сложно от души ненавидеть человека, которого только что всерьёз спас.

– Кстати, – голос брата вывел его из состояния задумчивости, – Я тебе спасибо ещё не сказал!

– Можешь сказать! Но только один раз! – разрешил Николай. – Чего тебя разобрало? – уточнил он, выслушав сдавленное «спасибо».

– Да вон Милка на горизонте появилась, посмотрю я, как ты от её благодарностей отобьёшься… – рассмеялся Андрей. – Сразу говорю, это бесполезно! Она, если хочет, даже нашего кота переупрямит, что в принципе невозможно, так что лучше сдавайся!

Предупреждение было более чем актуально, потому что Милана, оценив вид мужа, а также камни, в которых так и остался его кроссовок, с усилием взяла себя в руки, отложила на потом слёзы, крик и истерику, и как только они оказались на берегу, принялась Николая благодарить.

Он сделал было попытку смыться, но ничего у него не вышло.

– Нет уж! Вы мне поможете довести, то есть ты… ты мне поможешь довести Андрея до дома, а потом поговорим! – скомандовала Милана.

– А я тебя предупреждал, – хмыкнул Андрей почти беззвучно.

Милана развила бурную деятельность, загнала обоих братьев в сауну и позвонила Хантерову.

– О как… Лучше всего их там запереть и оставить на пару дней! – рассмеялся Хак. – Если друг друга не поубивают, может, перестанут цапаться, наконец-то!

– На пару дней не буду – они оба никакие. Особенно Андрей, – решительно заявила Милана. – Выйдут – кормить буду, а потом… потом посмотрим!

Хак редко смеялся от души, поэтому Миронов изумлённо поднял брови.

По мере рассказа о сыновьях, Пётр Иванович сначала за сердце схватился, а под конец только и мог, что руками развести:

– Ну и ну… видимо, Колина планида – спасать, а потом бегать от благодарностей!

– От Миланы ему точно не убежать! – Хантеров знал такую целеустремлённость, так что мог с полной уверенностью это утверждать. – Она его сначала закормит, а потом благодарить будет!

Но Милана сделала больше!