Глава 9. Режим «Русская женщина»

Режим «Русская женщина» включается какой-то хитрой, генетически в нас запрятанной кнопкой, и предназначен для героических свершений по типу «это сделать совершенно, абсолютно невозможно, но они ОПЯТЬ это как-то сделали!»

Защитить дом от врага, когда муж на войне и неизвестно, жив ли вообще, а тут какая-то пакость пришла да детям угрожает?

Стать к станку и выдавать на-гора сверх нормы детали, когда они крайне, просто позарез нужны?

Зубами и когтями выцарапать невозможных размеров урожай, а потом его заготовить, потому что иначе не прокормить семью?

Из последних сил дожидаться живым мужа, волком воя ночью в подушку, а утром снова вставать и идти работать, потому что у тебя за спиной дети и их надо растить?

Да, это именно такой режим включён – ничего не поделать, оно уже в нас заложено. Слишком уж много мам-бабушек-прабабушек-пра-пра-пра… бились с невозможностью и побеждали её, просто чтобы дать нам выжить. И делали это, зная, что где-то так же бьются за них, но уже на своём поле боя их мужья, отцы и братья.

А когда заканчивались и проходили, покрываясь молодой травой и мелкой, как мука, дорожной пылью страшные испытания, этот самый режим потихоньку прятался, засыпал, сворачиваясь в уютный клубочек, и даже впадал в глубокую спячку, вызывая подозрения старшего поколения в том, что:

– Эээээх, понавыросли финтифлюшки, только пятой точкой крутят да дурью маются, а толком ничего и не могут.

Могут! Ещё как могут! Только… только когда будет необходимость, тогда и проснётся это спящее, глубинное, когда коня на скаку можно не только остановить, но и хвост ему фигурно в полёте подстричь – если надо, конечно.

Правда, во времена мирные этот режим тоже иногда приоткрывает один глаз, посмеивается, да и слегонца напоминает о себе так, чтобы окружающие не забывались, да не расслаблялись особо.

– За ночь поставить тридцать банок огурцов и помидоров, в минуты короткого ночного отдыха, разнообразя соленья, чтобы не скучно было, парой-тройкой баночек варенья и компота? – Запросто!

– Сшить дочке подробный костюм Снегурочки из подручных средств и в крайне сжатые сроки? – Легко.

– Узнать, что гости выехали, магазины уже закрыты, а доставка физически не успевает, и «сообразить» на стол так, чтобы он нервно покряхтывал и натурально ломился? – Могём!

– Угомонить бунтующего супротив реальности соседа, буйного после многодневных отмечаний чего-то уже позабывшегося? – Если за спиной ребёнок, вообще без вариантов! У бедняги-соседа при виде женщин потом будет нервно дёргаться глаз, но кто ему тут был злобный Буратино?

– Вломить лопатой по рогам распоясавшемуся козлу лопатой, чтобы он сразу припомнил, что на корриду – это, пожалуйста, в направлении юго-юго-запад, там тебе и Европы, и Испании, и торреадоры для развлечения и страстей, а тут у нас проживают приличные копытные, и нечего на людей кидаться? – Да без проблем.

– Вытолкать почти безнадёжно утопшее в грязи средство передвижения? – Ну, а что делать, если выхода нет? Вытолкаем!

Полагаю, что каждый может продолжить этот список самостоятельно и без затруднений… Я-то лично наблюдаемые примеры включения режима описала!

Правда, бывают особы уникальные – у них включение этого режима происходит без особых причин и как бы самопроизвольно. Вот, например, у соседки Николая – Валентины Ивановны, этот режим включаться любил… выключаться он не любил – видимо, такая личностная особенность организма.

– Ну Николаша… ты влиииип! – посмеивался про себя Фёдор Семёнович, вслух предусмотрительно помалкивая.

– Это тебе сходу свезло! Валька включилась и понеслаааась! Последний раз на моей памяти она так завелась, когда у Леночки машина в грязи застряла, а у неё срочный вызов на роды был. Нет, можно было бы меня с Нивой подождать, но, когда я до места добрался, она уже и машину вытолкала – просто плечиком с разбегу приложилась, и зевак разогнала, и даже доски какие-то в грязь приволокла и замостила лужу… Счастье, а не женщина, но с уважительного расстояния! Эх, ты чудак – Колюня, ты ж сразу уважай давай, а то не выжить тебе в эпицентре!

Николай про эпицентры ничего не знал, Валентину счёл навязчивой деревенской дурочкой, но на своё счастье, ничего этакого, когда калитка у него распахнулась, словно от порыва ураганного ветра, и на участке нарисовалась соседка, высказать просто не успел!

– Николай Батькович, и чего ты расселся-то на солнцепёке? Вставай давай! Ну, ножками-ножками в дом! Ой, нет… такое в дом тащить – даже мыши в обморок попадают! Так… тогда в баню! Рррразворачиваем болезного! – командовала энергичная Валентина.

Развёрнутый в нужном направлении «болезный» Коля только ноги успевал передвигать и открыл было рот, уточнить, что позволяет себе эта бабища на его участке, как мимо опять прошумела чёрная крутая машина, и Коля талантливо изобразил Валентинину тень, укрывшись за её габаритами.

– Давай-давай! Передвигай ногами! Фёдька! Тащи насос и шланг! Счас мыть ЭТО будем!

– Да вы чего? Что вы… – возопил Николай.

– Чего я чего? Тебя прямо в одежде водой поливать надо! Ты ж слипся весь!

– Да вода-то холодная!

– И что? Можно подумать, что лужа с подогревом была! – фыркнула Валентина, пресекая слабое Колино сопротивление. Собственно, и сильное противодействие ничего особо не дало бы, раз уж Валентина нашла объект для приложения характера.

Коля был перебазирован к бане, облит холодной водой и загнан на помывку.

– Баню сейчас натопить, конечно, не успеем, но вот два электрических чайника, вот Фёдор тебе воды в бак накачал, тут вот тазы висят, тут вёдра.

– А вёдра ззззачччем? – у Николая от холода разом пропали силы спорить.

– Как зачем? А в чём ты воду смешивать собираешься? Или мыться будешь контрастным методом – кипяточком полил, ледяной залакировал? Дома-то, когда воду горячую отключают, как моешься? Вот и тут давай так же! Воду разводи в вёдрах и вперёд!

– Валь, да у них, небось, электроводонагреватель стоит, они без отключений обходятся! – намекнул Фёдор Иванович, тактично выволакивая соседку из бани. – Пошли, Валь, а то он сейчас с горя в ведре утопится!

– Да сейчас пойду! Погоди… А одежда-то сменная где? – спохватилась Валентина.

– Так у него, небось, ничего и нету сухого да чистого – чемоданы-то он в лужу плюхнул, – хохотнул дедок.

– Аааа, да! Непорядок! – озаботилась добрая Валентина. – Ладно, я тебе сейчас чего-нибудь принесу, что там у меня от мужа моего осталось, а потом уж и постираешь!

Закрывшаяся дверь бани не допустила до Валиных ушей сакраментальный Колин вопрос:

– Че-го? Кто тут ещё что-то стирать будет?

Говорят, что всё, что не yбивaeт, делает нас сильнее.

Возможно-возможно… Николай Петрович это выражение, конечно, слыхал, но вот к себе это никак не прикладывал, и напрасно!

Мытьё головы в тазике бесспорно было для него опытом новым и слегка травмоопасным, прямо скажем.

Сначала он едва не обварился кипятком, решив, что запросто нальёт воду из обоих чайников, но у одного отпадала крышка, а второй плевался кипятком как кит-горбач.

Стоило справиться с кипятком и даже более-менее развести его холодной водой, как под ногу попало упавшее мыло и Коля ухнул головой в таз…

– Слушай, а что он там делает? – недоумевала Валентина, изумлённо слушая плеск и грохот, доносившиеся из бани. – Надеюсь, он не утоп?

– Валь, держи себя в руках! Я понимаю, что жажда спасать утопленников у тебя в привычке, помнишь, как ты, когда ещё в школе училась, котят топить не позволяла? Но это ж и не котёнок!

– Да, большеват… – с сожалением кивала Валя, – Но ума, похоже, столько же…

– Зато гонора на стаю тигров хватит и ещё останется! – предупредил мудрый Фёдор. – Спорим, что он тебе скажет вещи его постирать?

– Федь, ну не настолько же у него мозгов-то мало! – пожала Валентина плечами.

– А вот увидишь! – хмыкал хитрый сосед, предвкушая дивное развлечение.

Надо сказать, что он его сразу и получил – выход старшего сынка Миронова из бани был феерическим.

Валентина действительно принесла ему вещи бывшего мужа. Кстати, чистые и выглаженные – просто потому, что чистюля-Валентина даже тряпки для пыли автоматически стирала до снежной белизны и гладила.

Правда, старенький спортивный костюм и футболка с пальмой на груди на Николае выглядели презабавно – очень уж не сочеталось такое облачение с высокомернейшим выражением Колиной физиономии.

Николай с видом крайнего омерзения одёрнул на себе одежду и, что-то хмыкнув в сторону соседей, наконец-то отправился в дом.

Чутьё его не обмануло – стол был накрыт заботливой Валентиной, которая терпеть не могла в собственном окружении голодных людей, да и не только людей – у неё даже воробьи на участке были накормлены, напоены и жизнью вполне довольны.

Николай, впрочем, появление у него в доме тарелки с борщом, стоящей рядом кастрюльки с отварной картошкой и блюдца с салом и солёным огурцом воспринял как должное. Ел, аж за ушами трещало, а потом поднял взгляд на соседей и выдал:

– Еда, конечно, средняя, но я готов вам платить за её приготовление и закупку продуктов. И да… одежду мою надо в порядок привести, – это Валентине.

И, словно этого было мало, продолжил уже в сторону Фёдора:

– А вы… машину надо отбуксировать в сервис, в дом провести воду, туалет… гм… приличный поставить. Участок расчистить. Могу вас нанять.

Фёдор насмешливо покосился на опасно примолкшую Валю.

– Нда… ты, Коленька в чём-то прав, конечно… И участком заниматься надо, и прочим. Только вот прислугой я тебе не нанимался. Понимаешь?

– Да было бы предложено! – высокомерно хмыкнул Николай и перевёл взгляд на Валентину. – А вы? Что скажете?

О вопросе он пожалел быстро…

Можно сказать, почти в ту же минуту и пожалел, потому что Валентина сказать имела что… И это было много, щедро, обильно и сочно!

Более того, когда она заводилась, это было ещё и надолго. Именно поэтому, выпустив ужасающей силы словесный залп на ошалевшего и временно морально пришибленного Коленьку, Валентина Ивановна не успокоилась, а наоборот, только расходилась всё сильнее и сильнее.

Даже к вечеру от её дома летели отдельные бронебойные фразы типа:

– Ах ты ж… барчук какой приехал! Фу ты – ну ты, ножки гнуты, мы круты, но…

Дальнейшее, к счастью, заглушил шум работающего триммера на участке Федора Семёновича – он вдоль своего забора стриг крапиву для облегчения наблюдения за Коленькой.

– Забавно будет, аж прямо пропустить не хочется! – посмеивался он.

Николай, который абсолютно не ожидал такую реакцию соседей, возмущался молча – как мы помним, он был замкнут и малоразговорчив от природы.

Правда, это не помешало ему высказать своё возмущение тяжёлому процессу вычёрпывания грязи из своих чемоданов и раскладывания вещей на просушку и утруску от грязи.

– Да как это всё вычистить-то? – шипел он, отколупывая грязь с одежды. – Нет, надо кого-то искать для работы по дому. И чего эти психованные взвились? Что не так-то? Явно денег мало, ну и идите работать. Что у нас за люди такие – бездельники одни!

Он был абсолютно уверен, что нанять прислугу труда не составит, а пока он и сам справится – ничего трудного!

Правда, съеденный сытный Валин обед, да-да, тот самый, который был охарактеризован как «средняя еда», к вечеру переварился и забылся. Новую почему-то никто не привёз, хотя Коля честно пытался заказать доставку еды на дом. Более того, продукты ему из ближайших супермаркетов, найденных через интернет, тоже доставлять отказались, аргументируя тем, что:

– Извините, но мы не оказываем такие услуги – далеко, да и дороги отвратительные! Пока до вас доберёмся, машину можно угробить запросто.

Пришлось отыскать в бардачке тоскливо-засохшей в грязи и забвении Ауди, какой-то древний батончик и сгрызть его, костеря злобных, ленивых соседей, бездельников из супермаркетов и собственного отца, из-за которого Коля и попал в такую передрягу.