Глава 10. Декорации для многомудрого Коли

Для человека, который в принципе не привык к подобным условиям, Николай, наверное, справился неплохо – отыскал постельное бельё, постелил себе на диване и улёгся спать, решив, что утром он со всем разберётся.

Только вот… решить-то было недостаточно для того, чтобы уснуть.

Ныли побитые встреченными недругами части тела, громко возмущался желудок, давно позабывший сгрызенный хозяином батончик, непривычно скрипел диван, который отнюдь не мог похвастаться ортопедическими свойствами, а главное, мучил вопрос, что теперь делать?

Как жить, когда уже воображая себя властелином и повелителем отцовской корпорации, вдруг становишься… кем? Каким-то Колей Мироновым, который вынужден скрываться от опасных личностей в грязном захолустье!

– А всё отец! Да как он мог так со мной поступить! – стенал Николай в отзывчивую подушку. – Андрюха ведь сделал то же самое! Но его отец не выслал в деревню, а женил на Брылёвой!

И тут…тут Колю осенило! Нет, не зря он любил и неплохо играл в шахматы!

– Ну, как же я сразу-то не догадался! Конечно! Отец не мог меня отправить в тот же коттедж! Я бы сходу всё понял! Значит… значит, он спровоцировал меня бежать в деревню, а тут меня уже кое-кто должен или уже ждать или в скором времени приехать!

Многомудрый Николай аж с дивана вскочил, вдохновлённый догадкой!

– Конечно! Он всё равно не мог так поступить со своим старшим сыном! А это значит… значит… – Коля расхохотался, – Я тебя раскусил! – сообщил он тёмному дому. – Это просто декорации, так что всё отлично!

После такого открытия даже голодный желудок притих, восхищённый своим хозяином и повелителем. Даже диван перестал подсовывать под рёбра Коли какие-то неудобные бугры и впадины. Даже сон прибыл со скоростью курьерского поезда, впечатав буйную, хотя и местами мыльноподсохшую голову Колечки в подушку.

Проснулся Николай от оглушительного вопля, переходящего в каскад роскошнейших оскорблений и эпитетов, высказанных цветистым, сочным и абсолютно ясным языком. Правда, на мявлике – кошачьем наречии. А так как Коля этого международного языка не разумел, то слышал только что-то вроде:

– Ииииииууууяяяяяуууу! Ааааашшшиииивуууу! Аииивииииийййй!

Сначала Николай ничего не понял – некошатнику, да и просто человеку, далёкому от какого-либо котоприсутствия, трудно осознать, что это за дикие звуки. Потом, всё-таки выбравшись из шока, остатков сна и смутного воспоминания о каком-то открытии, он решил пойти и проверить, что там такое делается.

– Кошки? Так вопят всего-навсего две кошки? – моментально став врагом номер один для двух местных котоглаварей.

– Шшшшштооооо? – изумился здоровенный серый сибиряк, ошалело переглядываясь с недавним противником – рыжим гладкошерстым котярой. – Нет, ты слыхал?

– Да ващщщще! Этот тип соффффесть потерял! – согласился рыжий. – Кто тут кофффка? Где он коффффек тут видал?

Коты поддерживали в данной местности нейтралитет, вооружённый зубами, когтями и дичайшими воплями, делили территории, кошек и охотничьи угодья, регулярно дрались друг с другом – если были не в настроении мирно разойтись, ну или наоборот, в настроении подраться, гоняли менее сильных котов и пришельцев, но друг друга уважали – периодически даже общались по душам за жизнь.

Ни одному из них и в голову бы не пришло унизить другого, обозвав кошкой… А этот тип… он же их обоих, выходит, оскорбил!

– Мстяуууу? – уточнил серый у рыжего.

– Страааааушшшнауууяяя! – согласился рыжий.

Это следовало обдумать, поэтому они замолчали и канули в заросли лопуха.

Наивному котонезнакомому Николаю и в голову не пришло, что он только что завёл себе двух серьёзных врагов. Он-то, чудак-человек, решил, что победил – прогнал драных кошаков!

– Вот… так-то лучше! – хмыкнул он и вдруг услышал шум машинного двигателя, тут же встревожился, но мимо проехал не давешний чёрный здоровенный внедорожник, а небольшой фургончик с надписью «Автолавка», украшающей бок.

– О! Это кстати! – обрадовался Николай, прихватил кошелёк, деловито подтянул старые штаны бывшего мужа соседки Валентины и заторопился за фургоном.

Фургончик остановился в конце деревенской улочки, и от домов к нему уже подходили люди.

Николай только фыркнул, узрев своих соседей – на таких людей он никогда не обращал внимание.

Правда, они активно обратили внимание на него.

– Валь, а это кто? – уточнила у его соседки одна из немолодых женщин.

– Это? Миронова Петра сын, – отозвалась Валентина, делая вид, что вообще с Николаем не знакома.

– Ой, Петруши? Как хорошо-то! А ведь похож! – разулыбалась любопытная женщина. – Как звать-то тебя?

– Для вас – Николай Петрович! – тоном, которым он разговаривал с низшим уровнем своих подчинённых, ответил он. И решил было, что вопрос исчерпан, но не тут-то было.

– А чего это так высокомерно? – осведомилась только что добродушно улыбающаяся женщина. – Петруша так себя никогда с нами не ведёт – точно знает, и кто он, и откуда!

– Он – владелец корпорации! – просветил Николай собеседницу, сочтя, что она, видимо, не в курсе, как высоко из этого болота взлетел его отец.

– Носом землю не пропаши – а то так его задрал, что дороги под ногами не видишь! – парировала тётка. – Знаю я, кто такой Петруша! И родителей его отлично знаю, даже бабушку и деда застала! А вот тебя не припомню! Вот другого сына знаю…

– Петя его привозил всего один раз, ему года четыре было, может, пять… – просветил вездесущий Фёдор Семёнович, – Потом с младшим приезжал – средний-то на концертах пропадал всё, вкалывал за пианино, а Женёк частенько ездил! Мне Дарницкого буханку и мой заказ! Да, спасибо! – прервался Фёдор на общение с водителем автолавки, перешедшем на место продавца.

Николай скривился… да сейчас он вспомнил, как отец его регулярно звал съездить в деревню, только делать-то там что?

– Ну что тут делать? – подумал Николай, хмуро раздумывая о том, что Женьку он как-то недооценил. Надо же! Исхитрился лис такой, втираться в отцовское доверие, приезжая сюда!

Женщины гомонили, делясь воспоминаниями о какой-то древней старине, Николай счёл себя выше всего этого, пару раз проигнорировал вопросы, к нему и перестали обращаться.

Он дождался своей очереди, спрашивая у себя, что он тут делает, почему вынужден стоять в жидкой толпишке каких-то бабок и тёток, но сдержал раздражение, потому что вспомнил, зачем его вынудили сюда приехать.

– Что брать будете? – отвлёк его от размышлений парень-продавец, а по совместительству водитель.

Николай сфокусировался на прилавке и скривился.

– Небогато…

– Как получается, – нейтрально развёл руками «автолавщик».

– Ну тогда вот это, это и это, – Коля ткнул пальцем в макароны, которые счёл безопасными, ржаной хлеб, банку тушёнки, томатный кетчуп, пачку печенья, и протянул парню карточку.

– Извините, только наличными…

– Чего? Почему ещё?

– Нет возможности принимать карты. Мне на карту? Нет, спасибо… тут интернет плохой, пока я извещение получу, что деньги от вас пришли, мне уже в другом месте надо быть!

Пришлось лезть в кошелёк, из каких-то глубин выкапывать позабытую тысячу и швырять на тарелочку для денег.

Тётки зашуршали за спиной, язвительно перешёптываясь, а он подхватил пакет с продуктами, а потом, припомнив кое-что, снова обратился к парню за прилавком.

– Вы и заказы можете привозить?

– Только тем клиентам, которых давно знаю – извините, это моё личное дело, а не официальная услуга.

– Я пожалуюсь вашему владельцу! – мстительно нахмурился Коля.

– Запросто можете! Тем более, что я и есть владелец! – скупо улыбнулся парень. И тут же эта холодная улыбка сменилась совсем другой – широкой и от души.

– Лен, привет! Дарницкий есть ещё тёплый, и сыр твой любимый я привёз!

Николай обернулся и увидел…

– Ну вот теперь-то я всё понял! – ехидно улыбаясь бормотал он, шагая с шуршащим пакетом продуктов за изумительно красивой девушкой в джинсах и синей рубашке. – Отец выбрал так выбрал!

Про Ирину Вяземскую Коля и не вспомнил, любуясь мягким переливом вьющихся волной светло-русых волос, собранных в высокий хвост, и тут девушка повернула к своему дому и толкнула калитку.

– Простите, а вы куда? – недоумевающе уставились на него ясные серые глаза.

– Ууух, какая! – чуть не сказал вслух Николай, почти что восхищённый продуманностью собственного отца.

– Я? Я хотел с вами познакомиться! – важно высказал пожелание Николай Миронов.

– И что с того, что хотели? – пожала плечами девушка. – Больше ничего не надо? Нет? Ну и идите себе!

Закрытая перед носом Николая калитка его слегка обескуражила.

– Наверное, у неё такая роль… – осенило его. – Ну, ладно… подождём! Следующий ход должен быть её!

Он вернулся к собственному дому и, только проходя мимо окна, осознал, как выглядит!

Всклокоченный, на виске волосы слиплись от чего-то белёсого – Коля не узнал не смытое вчера мыло «в лицо», небритый, в идиотской футболке с пальмой и надувшихся на коленях старых трениках.

– Аааа! Это ж ужас! – ахнул Николай, тут же вызвал повышенную соседскую активность с обеих сторон – Валентина упитанной горной козой взлетела на смотровую табуретку и замаскировалась яблоневой веткой, а Фёдор, хитренько посмеиваясь, вооружился секатором и устроился с удобствами на переносном пеньке – типа смородину у забора подстригать.

Их ожидания Николай оправдал полностью – Валечка от сдерживаемого смеха повисла на заборе и только что не всхлипывала от восторга, наблюдая, как Колечка моет свою одёжку, разложенную на травке, поливая на неё из ведра.

Фёдор же Семёнович фигурно обстригая куст со скоростью две тонюсеньких веточки в час, ехидно посмеивался и отправлял своему старому приятелю, соседу и другу детства фото и видеодоказательства встречи Николашика с реальностью.

В Карелии на берегу озера над фото и видео хохотали двое – Пётр Иванович Миронов и его друг – Кирилл Харитонович Хантеров.

– Слуууушай, да он геееений, – обычно невозмутимый Хак, восхищённо наблюдал за попытками Николая отмыть холодной колодезной водой глинистую грязь эпохальной лужи. – Щепочкой трёт… слов нет! Что ни говори, а встреча с реальностью реальности не повредит, а вот Николаю будет очень на пользу!

– Жалею только, что не заставил его в детстве приезжать со мной. Женька любил там бывать, особенно, когда бабушка и дед живы были. Правда, он их застал совсем мало.

– У Женьки склад характера совсем иной, – пожал плечами Хак.

– Да они у меня все такие уж разные получились, и всё время меня удивляют! Правда, в последнее время Женя и Андрей всё больше радуют. И то хорошо, я же боялся, что все бестолковые.

– А я тебе говорил, что у Женьки всё впереди, Андрей меня самого удивил, если честно… Ну, посмотрим, что теперь Николай будет делать! Смотри, у нас гости.

Справа из зарослей показался здоровенный чёрный кот, окинул взглядом людей, сидящих на веранде дома, неторопливо подошёл к ним и уселся рядом – третьим.

– Пришёл в мужскую компанию, – хмыкнул Хантеров. – Чегевара – это имя не просто так… прямо скажем, говорящее.

Говорящие имена были и у котов-антагонистов Николая, глубоко оскорблённых его утренним демаршем.

Рыжего короткошёрстного звали Чингиз, а серого полосато-сибирского Тимур…

Их короткий, но крайне весомый по силе воздействия визит оставил незабываемые впечатления у наблюдателей справа и слева, абсолютно несводимые следы на развешанной на разросшихся кустах одежде, и откровенный шок у самого Николая, пришедшего уточнить у соседа, почему у него не работает газовая плита.

Нет, Фёдор, как мужик не очень вредный, уже открыл рот и собирался уточнить, а газ Коленька к дому провёл? Или, может, баллон газовый привёз? Собирался, но не успел – Коленька учуял какой-то странный, но очень и очень сильный запах, узрел котов, делающих своё мокрое дело на его последнем облитым колодезной водой дорогущем пиджаке, взвыл как волк и ринулся за котами, потрясая зажатой в руке пачкой макарон.

– Всё… теперь я видел всё! – стонал Фёдор, пытаясь разогнуться и отдуваясь от смеха. – Ой, нет, ещё не всё – Колечка в крыжовнике прыгает… О! Опять за Чингизом несётся! Интересно, а кот помнит, что там за дорожкой канава?

Кот помнил… а теперь и Коля узнал!

Валентина всхлипывала на своей табуретке и чуть было не сломала яблоню, обнимая её в порыве восторга, а когда опять мокрый и грязный насквозь Коля зло шлёпал к дому, а потом вдруг рухнул и по-пластунски отполз под уже родной крыжовенный покров, призадумалась.

– И чего это он от машинки Ленкиной так брыкается? Шёл-шёл и брык? Ну Уазик Патриот, и что? На чём ей ездить-то, если она врач и мотыляется на вызовы по всему району? Она же со своей старой машинкой вязла через раз, зато теперь не нарадуется! А этому-то что с того? И макароны свои все рассыпал и опять весь ободрался… Странный какой-то!