10

Михаил.

Как в детстве. Он был здоров, весел и полон жизненных сил. Никаких рутин, забот и напряжения. Куча энергии, которую немедленно надо вылить. Бежать, резвиться, бесконечно соперничать и, желательно, драться.

Тело окрепло, требуя физической нагрузки.

Михаил метнулся с пола в прихожую, запутавшись в своих штанах и дурацкой одежде, что была не нужна волку. Шерсть серая с рыжими подпалинами. Клыки острые разорвали пиджак и рубаху. Он освободился полностью от человеческих атрибутов. И упали на пол офицерские часы.

Со всех лап метнулся в спальню. По гладкому ламинату скользили его острые когти.

Он с разбега кинулся на стену, оттолкнулся от неё и упал на лапы, что утонули в мягком одеяле его кровати. Зарылся носом в подушки, игриво виляя хвостом. Потом спрыгнул обратно на пол и замер.

Он слышал, как барабанит дождь за окном. Его волчий слух улавливал гул машин. В квартире была сотня запахов. Главное, что его расстроило, в коньяк был добавлен ароматизатор. Среди разнообразия был главный запах, который он должен запомнить и ни с чем не путать. Походило на аромат ромашки, но с горькими оттенками.

Так пах его альфа.

Волк, скользя и заваливаясь на бок, понёсся обратно в комнату. Задние лапы путались в длинном, пушистом хвосте.

Лель продолжал сидеть на диване, без улыбки наблюдал за своим волком.

Теперь Михаил точно прижал уши и поджал хвост. Всем видом показывал, что уступает старшему и сильному.

— Обернись, — тихо приказал альфа.

Михаил стал трансформироваться. Это не причиняло боли. Было похоже на плавные потягивания. Только после оборота, немного чесалась кожа, от покрытия мехом. В целом, это даже было приятно.

Не скрывая восторга, мужчина постоянно улыбался. Он поднял с пола свою одежду и начал одеваться.

— У тебя крест на шее, — сказал Михаил, глядя вокруг себя.

Ему было душно в этой квартире. Не хватало пространства. На волю хотелось. Улицы города только частично удовлетворят эту потребность. Он мечтал уйти в лес.

— Не Уголовный кодекс сдерживает оборотней от убийства людей, — ответил Лель. — Это первый закон оборотней — не убивать людей, не вмешиваться в их жизнь, не вредить, остерегаться. Повтори.

— Не убивать, не вмешиваться, не вредить, остерегаться, — выпалил Михаил.

— При нарушении этого закона, тебя вправе убить. Если стая нарушает этот закон, на весь род оборотней обрушается наказание. Первое такое наказание было в глубокой древности. Мы начали терять оборот. Второе наказание — девочки оборотни болели, их пришлось убивать. В жёны брали исключительно Дамок.

— Малика Дамка, — констатировал Михаил, и по крови вместе с её именем раскатилась тёплая волна. Он даже замер, ощущая себя отчасти счастливым.

— Была Дамкой, стала оборотницей, — улыбнулся Лель. — Открой дверь. Это мой сын.

Михаил замер, стараясь вслушаться в звуки. Но ничего не услышал, и только через мгновение прозвенел звонок.

Зеркало прихожей отразило какого-то другого мужчину, не тем, кем был Михаил до оборота. Взгляд сразу приковали карие глаза наполненные звериным весельем. Волчьи с лютостью. Он видал оборотней. Именно глаза в них выдавали животных. Нечеловеческие, словно одержимые. Они сразу выделились на лице.

Мужчина стал выглядеть моложе. И не мог понять почему. Наверно, из-за густых волос, что выросли и стояли дыбом, при этом чётко выделялся гребень. Было в этом что-то дерзкое, безумное и сумасбродное, как в панках.

Михаил усмехнулся, нарочито приподнимая верхнюю губу. Зубы были белоснежными, ровными и выделялись клыки.

Тело окрепло. Проявился крепкий рельеф. Даже на секунду стало обидно, что Ирка этого не увидит. Кончила бы сразу. А вот, что касается Малики… То она вряд ли на это поведётся.

Михаил вздохнул, накинул на свои плечи рубаху и открыл дверь.

Вот этот, точно волк!

Перед Михаилом стоял высокий блондин с ледяными жёлтыми глазами. Широкий рот, высокие острые скулы. От него веяло горчицей и чем-то опасным.

Одет молодой человек был в солидный костюм, в руках держал два больших пакета. Пахло одеждой из магазина, оружием и куском сырого мяса.

Сын Леля улыбнулся. Голливудский оскал без клыков, и Михаил тут же попытался убрать свои отросшие зубы, чтобы не выдать в себе зверя. Не для волка напротив старался, тот уже понял, что к чему. Для себя. Ему нужно было научиться контролировать свой оборот.

Хозяин квартиры сделал шаг назад, пропуская оборотня в прихожую. Закрыл дверь. Сосредоточенно пытался понять, почему незнакомец вызывает подозрение.

Михаил — полицейский, но непростой. Он многое знал и на инстинктивном уровне чувствовал неладное.

— Тит Владиславович Чур, — представился сын альфы.

— Михаил Захарович… У меня должно быть другая фамилия теперь?

— Когда исполнится сто лет, твой волк заговорит и скажет своё имя. Это и будет твоей фамилией, — объяснил Тит.

— Сколько? — рассмеялся Михаил. — Сто лет?! Да, вы шутите!

Тит внимательно его рассмотрел с хищной улыбкой, отвернулся и пошёл безошибочно в комнату, где сидел альфа.

Чур поставил на столик свои пакеты.

— Здесь одежда и оружие. — Он повернулся к Михаилу. — Сканер не получилось купить. Сколько в тебе чипов?

— Пять. Сканер есть, — ответил Михаил, потираю нервно шею. — А вообще сколько оборотни живут?

— В сто лет ты станешь Высшим, — пояснял Тит, выкладывая аккуратно сложенный костюм своему отцу. — В триста лет — Вечным. В тысячу лет — Альфой, с большой буквы. Но до тысячи у нас доживают редко.

Такой информации Михаил не знал. Это было засекречено даже от него. Теперь он понимал, зачем держали секретную лабораторию. Долголетие — жажда всего человечества.

Чур зло усмехнулся.

Лель поднялся на ноги. Он был одного роста со своим сыном, таким же стройным. Но чувствовался возраст, и не борода это выдавала, а особенная аура.

— Чтобы убить Высшего, — Лель пронзил Михаила взглядом, и в глазах его мелькнули фиолетовые искры. — Обычному волку, как ты, не надо оборачиваться в зверя. Убьют сразу. У Высших в крови бережное отношение к людям. Твой человеческий образ спутает их. Стрелять в правый глаз несколько раз, потом отделять голову от плеч.

Лель выхватил из пакета настоящий меч. Сверкнуло лезвие. На вид оно было невероятно острым.

Михаил невольно отшатнулся.

— Чтобы убить Вечного, нужно думать о постороннем. Мы читаем мысли.

— Тебе триста лет? — у Михаила отвисла челюсть.

— Шестьсот три года, — спокойно ответил Владислав и, взяв пакет с одеждой, ушёл в ванную комнату.

Тит извлёк кусок мяса, спокойно прошёл на кухню. А Михаил так и остался стоять на месте. Его задавили перспективы и осознание неведомого мира, который его разум, вот так вот с ходу, объять не смог.

— Тебя альфа предупредил насчёт людей? — донёсся приглушенный голос с кухни. — Ранить, но не убивать. Можно, конечно, но только в экстренных ситуациях. Но тебя, как обычного волка, за это казнят.

— Да, — тряхнул копной отросших волос Михаил. — Не убивать, не вмешиваться, не вредить, остерегаться.

Ужинали втроём в полной тишине.

Лель переоделся в серый костюм, побрился и стал походить на чувака с обложки журнала. Несмотря на явное различие во внешности, некоторые черты лица Тит от отца унаследовал. А ещё фигуру. Они выглядели одногодками, и внешне можно было дать им тридцатник, не больше.

Мясо плохо прожарили и не посолили совсем. Дожаривать свой кусок Михаил не стал, но солью посыпал.

Он чувствовал напряжённость в их компании. И когда мясо было съедено, Тит разлил купленное вино по чашкам, потому что стаканов не было. Один и тот остался с ненатуральным коньяком в спальне.

— Чипы надо снять, — сказал Тит. — Сканером пройдёмся, я вырву с кровью.

— Надо так надо, — спокойно ответил Михаил, хотя предложенный способ изъятия из него маячков был, мягко сказать, садистский. — Можно оставить паспортные данные и банковские реквизиты. Если мы задержимся среди людей…

Откуда он понял, что есть место обитания оборотней? Перед глазами мелькнул лес с большими деревьями, особенным воздухом. Его волк внутри всеми силами тянулся именно в это место. Спрятанное от людей.

— Задержимся, — кивнул Владислав. — Но тебе это не пригодится. Младшим слово не дают.

— Сколько времени на поимку беглецов из вашего санатория? — нахмурил белые брови Тит.

— Пять — десять минут по городу, — сразу ответил Михаил. — Кругом камеры, по улицам не улизнуть.

— Авиация?

— В смысле? — недоумевал Михаил.

— В смысле, я вертолёт заказал. Он приземлится на крышу здания, — пояснил Тит. — На какое расстояние успеем улететь?

— Минут двадцать форы. До леса пятьдесят километров. И он вглубь сканируется.

— Мы быстро бегаем, — усмехнулся Тит.

Как-то в голову Михаила не приходила такая мысль, что можно заказать вертолёт. Но тогда он и не думал в тайге прятаться.

Изъятие чипов из его тела было делом жестоким. Тит проводил сканером и фиксировал инородные тела. И всё бы ничего, порванные конечности и кровь не так смущали, как пробитая лобовая кость черепа.

Боль.

Когда уходили из квартиры, Михаил покачивался. Кожные покровы заживали очень быстро, но боль оставалась. Как в бреду, он дошёл до парковки, где сел на заднее сидение небольшого фургона.

Его качало. Рядом с ним лежал огромный букет ромашек и подарочная коробочка.

Михаил усмехнулся. Похоже Лель на свидание спешил, а не на сложную операцию. К Малике ехал.

И он тоже.