6

Я копалась в вещах. Завалы в жилище оборотня были мне очень интересны. Нашлись шикарные штаны, в которых я утонула, поэтому пришлось подворачивать штанины и затягивать верёвкой на поясе. Парусиновые, твёрдые и тяжёлые, но это лучше, чем мини-юбка, которую я выкинула в угол.

С короткими юбками покончено навсегда.

Куртку нашла, тоже большого размера. Накинула, не застёгивая молнию. В несколько раз подогнула длинные рукава. Обратила внимание на свою майку. Заглянув под неё, я замерла.

Как этот гадский колдун это сделал? Когда успел? На моей правой груди был зелёный рисунок. Я попыталась стереть, но это оказалась наколка. Завитки вроде походили на абстрактного волка. Потрясающе! Мало изнасиловал, ещё и разукрасил.

— Урод, — ругалась я, залезая глубже в хлам.

Нашёлся фонарик. Такую вещь я знала. Обрадовалась, ведь он на солнечных батарейках, день заряжаешь, ночь при свете проводишь. Уже собралась выйти из бункера, как немного опешила.

Я вытащила два котелка и мешок с гречей, чтобы сварить себе кашу. Приготовила всё, в сторону отложила. А их нет.

Оглядываясь по сторонам, я взяла фонарик и пошла на улицу. По дороге прихватила найденную расчёску, точнее деревянный гребень.

Оборотень скидывал ветки к костру. Над разведённым огнём была сооружена поперечная ветка, что стояла на двух воткнутых в землю рогатинах. Над огнём висел котелок. Ещё один большой, наполненный водой, стоял рядом.

Волк, горбясь, припал мордой к земле и раздувал сухую траву.

Нет, спасибо ему, конечно, за заботу, но как он забрал котелки? Передвигался бесшумно так, что я не заметила его за своей спиной. Догадался для чего я их приготовила, и помог… Точнее позаботился обо мне.

Я поставила фонарь под солнечные лучи и подошла ближе к костру. В котелок была высыпана греча.

— Нужно было в кипящую воду класть, — сказала я и не сдержалась от улыбки. Удобно устроилась напротив огня и стала расчёсывать свои волосы.

Оборотень не двигался, во все глаза следил за мной. Медленно уложил морду на лапы и продолжил сверлить меня взглядом, прижимая уши к голове.

А я на него смотрела, вплетая в волосы верёвку. Он мне сегодня нравился. Изменился? Или я в прошлый раз его плохо рассмотрела? Конечно, сомневаться, что он волк не приходилось. Но морда видоизменялась приобретая человеческие черты. Были брови, очерченные тёмно-серой шерстью. Губы появились в бороде.

Закончив с косой я подползла к его морде. Села напротив, и волк прикрыл глаза.

— Я тебе бороду вычешу, — сказала я.

Оборотень тут же поднял морду вверх, подставляя мне свою бороду. Устроился удобнее и глаза совсем закрыл.

— Ты понимаешь мои слова, — прошептала я, касаясь гребнем самого низа белой бороды. — А раз понимаешь, знай, что ты подонок, и поступил со мной плохо.

Он не реагировал. А я передумала говорить о том, чего не помнила.

— И не надо меня гипнотизировать, я твоё колдовство чувствую. У тебя есть имя?

Оборотень приоткрыл один хитрый глаз и улыбнулся. Натурально так, что мне даже понравилось. Красиво выражал эмоции. Жаль не говорил.

— Если ты не говоришь, покажи, как тебя зовут, — попросила я, продолжая вычёсывать хвою из его бороды.

Одна лапа проехалась мимо меня к костру. Острый белёсый коготь выкатил один уголёк, оставив его на земле. Я не сразу поняла, что он задумал. Когда уголёк остыл, оборотень взял его, не кончиками пальцев, потому что был когтист, а костяшками.

Словно боясь меня напугать, он медленно вставал, возвышаясь надо мной. Пошёл в сторону бункера, продолжая изгибаться дугой и хромать. Я пошла за ним, наблюдая, как виляет красивый пушистый хвост. Тёмно-серый с красивыми белоснежными прядями. Нарочно не придумаешь такое нереально-красивое сочетание. Мы вошли в ворота и остановились у стены прямо у входа. Волк поднял лапу с углём между пальцев. Он чего-то ждал. Тяжко вздыхал. А потом резко, быстро стал выводить буквы.

Это был старославянский. Буквы были красивыми с вензелями, и писал волк ровно, словно по невидимым строкам. Извёл весь уголь и попытался сесть рядом со мной, у него не получилось, потому что он был весь покорёженный. Прилёг, любуясь своим творчеством.

На стене было написано: «Владеющий Славой». Это я не сразу поняла, потому что шрифт был, словно засекреченный.

Расшифровала имя Владислав и заразительно рассмеялась:

— Так бы и написал, что Влад.

Оборотень с осуждением покосился на меня и в полутьме глаза его показались тёмными.

— А я Малика, — я подала ему руку, как делают при знакомстве. — Можно, Малюля.

Двумя своими костлявыми пальцами, оборотень пожал мне руку и, кряхтя, рассмеялся. Необычно по-животному.

— Да, Малюля, — обиделась я. — Меня мама так называла.

Я пыталась поймать его на колдовстве. Часто себя щупала, чтобы понять в реальности я или опять в бреду. Но мир вокруг был настолько реален, что стал радужным для меня. Зрение обострялось, запахи нравились. Я трогала травы, камни и стволы невероятных могучих сосен. Любое прикосновение будоражило, словно я дегустировала изысканные блюда.

И варёная гречка, которую Влад забыл посолить, казалась вкусной. А потом я заваривала травы с ягодами черники. Добавила в отвар мёд, что нашла в пластиковом бочонке. И сидела до вечера балдея от своего нового состояния.

Мне было очень хорошо. То, что было потеряно много лет назад, вернулось ко мне. Ясность. Я на своём месте, потому что на душе спокойствие, ощущение благополучия. И оборотень подарил мне чувство умиротворённости, безмолвной идиллии. И терять я это не хотела.

Тишина. Она может длиться вечно. Вот так можно столетиями жить, не желая ничего большего. Нет посторонних мыслей и нет одиночества.

Вечер наполнил мир красно-оранжевыми красками, и стволы сосен в лучах заходящего солнца вспыхнули огненными оттенками. Налетела мошкара, стала мне мешать удовольствие от жизни получать.

Волк сходил в бункер и вернулся, держа в лапах огромный навесной замок. Прикрыл одну железную створку ворот, а потом блеснули его глаза ярко-фиолетовым светом. Болезненно накреняясь над землёй, он встал на задние лапы, стал похож на знак вопроса. Лапой показал мне, чтобы я заходила в бункер.

Он… Он меня закроет?

— Я без тебя не останусь! — испугалась я.

Влад нахмурился, опять тяжело вздыхал. Ещё раз показал жестом, что я должна войти внутрь бункера. Но я, активно мотая головой в разные стороны, отошла подальше от костра.

— Я с тобой!

В этот момент я стала перебирать все дела, какие могут быть у волка. Куда он на ночь глядя?

— Ты к жене, что ли уходишь?

Похоже, я уделала оборотня. Он вошёл в ступор, распахнув в диком удивлении свои сказочные глаза. А потом рассмеялся лающим, хриплым смехом. Кинул замок вглубь бункера и, продолжая кряхтеть и содрогаться от веселья, медленно пошёл в лес.

— Так ты не женат? — улыбалась я, следуя за оборотнем.

Он отрицательно покачал головой, глянув на меня через плечо.

— Это хорошо, — обрадовалась я и, разбежавшись голыми ногами по лесной дорожке, запрыгнула на оборотня, как на «коня» на уроке гимнастики. Волк закинул руку, поправил меня, как ему было удобно, и побежал в лес.

Я накренилась к его мохнатому гребню на спине, чувствовала, как горб его хрустит подо мной, и выпрямляются кости. Через некоторое время, спина волка выпрямилась, и ехать верхом стало удобней.

Мы шли на ночную охоту.