8

Передо мной стоял голый мужчина. Он был высокий и широкоплечий. В нём не было тяжеловесности, скорее он был изящным, по-мужски. Мне нравились рельефные, иссушенные мышцы, смуглая кожа.

На груди и под рёбрами быль отпечатки от глубоких ран. Дыр уже не было, но напоминание о том, что мужчина напоролся на что-то острое, останется на всю жизнь.

Ветер шевелил его растрёпанные, отросшие волосы и ронял редкие тёмные пряди на красивое лицо.

Глаза. Такие глаза никогда не забудешь. Серые, обрамлённые в чёрный обруч, глубокие, как лесной омут. И на фоне, убегающего на холм, ромашкового поля, в них появлялся фиолетовый оттенок. Нечеловеческие, фантастические очи колдуна, с холодной волчьей лютостью, что таяла, когда он смотрел на меня. Поедал взглядом, точнее вылизывал. Что-то болезненное, печальное отображалось в стальной глубине.

Губы его в щетине расплылись в улыбке. Завораживающие и манящие. Мелькнули белые зубы с чуть вытянутыми клыками.

Мужчина протянул ко мне руки.

— Иди ко мне, маленькая волчица, — прошептал он. — Опусти руку, дай посмотреть на тебя.

Щёки мои кинуло в жар. Я подкусила нижнюю губу, сгорая от смущения и невероятного томления, что окутало меня с ног до головы. Я даже не пыталась опустить взгляд ниже. Мужчина то голый.

Он не дождался моей реакции, сам подошёл ближе. Так близко, что я украдкой дышала. Подняла голову, чтобы продолжать смотреть в его лицо. Обдало жаркой волной, исходящей от оборотня. Его руки не сразу прикоснулись к моим плечам. Он словно боялся поранить меня, слишком бережно дотронулся до кожи подушечками пальцев. И от этого прикосновения меня кинуло в дрожь. Электрическими разрядами пронизывало всё тело.

Я опустила руку, что прикрывала мою грудь. И возбуждёнными, твёрдыми сосками прильнула к волосатому торсу. В мой живот уткнулся твёрдый возбуждённый член.

Он склонил голову. Наши губы встретились, и дрожь во всём теле усилилась.

Мужчина, способный защитить, успокоить и огородить от одиночества, обнял меня. И я ещё сильнее влилась в его тело. Покорно разомкнула губы, и поцелуй стал влажным с нежными языками, что переплетались, сливались во единое целое. Это было сладко и так нежно, что я обняла его руками за талию, а он меня прижал к себе, накреняя ниже к земле. Укладывал в высокую траву и цветы, не отрываясь от поцелуя. И я закрыла глаза, отдаваясь ему полностью.

И хотя лежала я на поле, под спиной чувствовала меховую шкуру. Пришлось посмотреть, где и с кем я.

Влад улыбнулся мне, оторвавшись от моих губ. Ещё целовал, чмокал, проезжался по ним языком. Нехотя отпрянул.

Его, как и меня трясло, и мы вспотели, дышали тяжело, как после долгого бега. Желание укрыло двоих с головой. Возбуждение не давало вздохнуть.

Я даже не сомневалась, что передо мной мужчина моей мечты. Ему я отдамся без лишних слов. Я хотела, чтобы он был первым, чтобы последним был. Единственным и навсегда!

Раздвинула ноги, пуская его в себя. Влад навалился на меня и вставил член в моё лоно.

Я простонала, чувствуя, как заполняет меня мужчина. Тяжело, туго, глубоко. Ахнула, когда появилась боль, и он остановился, не входя глубже. Наполненность сводила с ума. Толчки не быстрые, а низ живота затвердел, заныл в ярком желании. Райские ощущения вкусного блаженства.

Нельзя так хотеть мужчину! Это опасно! Приятная зависимость, лишающая разума. Обезоруживающее желание, делающее из меня покорную рабыню. Но я даже думать не хотела, что можно это остановить.

Но самое главное, это то, что он хотел меня. Его поцелуи, беспрерывные поглаживания. Хриплые стоны, измученные, наполненные вожделением. Никакой пошлости, грязной похоти. И пусть он волк, жажда и страсть не были животными. Здесь не инстинкты правили, здесь было желание владеть парой, доставить удовольствие, не навредив.

Я это чувствовала. Его бережное отношение, чуткость, с которой он улавливал все мои содрогания, мои стоны. Для меня время расслабления, для него очередная напряжённая работа, он меня пристально изучал. Не делал больно, не причинял неудобства. То, что вызывало стоны и лёгкую дрожь, выделялось, и удовольствие доставлялось ещё и ещё. Минута за минутой, и меня неплохо изучили. И даже то неприятное ощущение внутри лона, наполнилось медовой сладостью, когда он целовал и проводил ладонью по бёдрам.

Я слышала его рык, он вышел из меня. Вылизывая мою шею, опустился к чувствительным соскам. Не крутил, не зажимал, мне хватало его лёгких прикосновений, чтобы выгибаться от невыносимого желания. Из лона полились соки, я была на грани оргазма.

Горячие ладони на животе, а потом мужчина опустился ниже. Пальцы раскрыли моё лоно, и длинный язык вошёл внутрь, большой палец приласкал клитор, чуть касаясь его, и я взорвалась разрядом резких сокращений мышц всего тела. Заныла, вцепившись в волосы Влада. Меня разрывало от феерического удовольствия, душило от невероятного экстаза. И я кричала, кричала в голос, потому что это невозможно было перенести молча.

Не отрывая пальца от моего клитора, мужчина опять вошёл в меня. Глубже, больнее. Но это уже была другая боль, которая выбила меня из реальности и колдовского морока, куда-то в недосягаемость. Я перестала чувствовать тело. Какое-то мгновение ощущался член внутри меня, а потом и это исчезло. Я никогда не думала, что женский оргазм может быть таким сильным, умопомрачающим, сводящим на нет всё земное существование. Это был не просто экстаз, это был улёт, полный и безоговорочный. Я улетела и не сразу вернулась.

— Какая ты страстная, — смеялся Влад. — Малика, возвращайся ко мне. Силы на исходе.

— Влад, — прошептала я, и открыла глаза.

Тело моё ещё содрогалось. Я была наполнена невероятной лилейной слабостью. Смотрела в его лицо и таяла, прямо под ним.

— Девочка моя, не беги от меня. Три или два месяца я обернусь человеком, — он опять поцеловал меня влажными мягкими губами и торопливо продолжил. — Мы теперь пара. Я очень люблю тебя, ты мне нужна. Моя регенерация зависит от тебя. Рядом с тобой я становлюсь сильнее, и возвращается здоровье. На груди твоей волчья метка. Ты сможешь обернуться волчицей. Нужно быть осторожной. У меня очень высокий статус среди оборотней…, — он стал исчезать, и я в паники хваталась за него. — Я в Лесу один из самых сильных волков, — я это сама поняла. — Но беда в том, что у меня нет стаи, а это значит, ты под ударом…

Исчез ромашковый луг и прекрасный мужчина.

Я лежала на груди мохнатого оборотня, уткнувшись носом в его шею. Грубые лапы гладили меня по спине, а я расплакалась, точнее, разрыдалась от души.

Бились в железные двери оборотни, пахло мясом и ромашкой. Фонарик стал мигать и совсем погас. Но я видела в темноте. Пусть плохо, не совсем ясно, но уже не существовало для меня кромешной тьмы.

Продолжая всхлипывать, я медленно успокаивалась.

Что такое два месяца? И потерпеть можно. Вот колдун наберётся сил, и я опять вернусь к нему на ромашковое поле. Утону в его объятиях, отдамся ему со всей страстью, как ему нравится.