Глава 1 · Дефектный

— Уважаемые пассажиры, начинается посадка на рейс LRG-2359659… Мелодичный и в то же время бездушный голос искина космодрома Альвы вырвал меня из размышлений. Это мой рейс! Я поспешно вскочил с кресла, подхватил чемодан на гравиподушке и двинулся в нужную сторону. Грудь перехватывало от волнения и трепета, ведь впереди меня ждала самая настоящая авантюра. Начало самостоятельного пути в мире музыки. Реального, а не сетевого. Одно дело набрать подписчиков в инфранете, выпуская песни и видеоролики, а другое — встретиться со зрителем с глазу на глаз. Да, у меня есть такой опыт, но своей концепцией и масштабами он кардинально отличается от того, что меня ждёт. — Брайл Шеллтон, прошу пройти досмотр личных вещей, — выдала мне строгого вида женщина, которую, похоже, не устроило содержимое моего чемодана. Он как раз прошёл сканирование. И если к документам у неё вопросов не возникло, то тут явно что-то пошло не так. — Пройдёмте за мной, — откуда-то сверху раздался монотонный голос робота–сопровождающего. Видимо, он спустился вниз по приказу диспетчера. Эдакая плюшка с моторчиком, которой жуть как захотелось дать ускорения посредством крепкого удара, чтобы улетел в противоположную от меня сторону и не мельтешил. Хрогс, надо держать себя в руках, а то от волнения меня куда-то не туда заносит. Обычно я спокоен и реагирую на такие ситуации ровно, но не сейчас. А всё потому, что впереди сплошная неизвестность! Делать нечего, придётся пройти неприятную процедуру, хотя, видит Энерг, ничего незаконного у меня нет. Собственно, детальный досмотр это подтвердил. Судя по тому, как внимательно досматривали мой микрофон и документы к нему — именно он привлёк ненужное внимание. Странно, неужели они не в курсе, что это такое? — Прошу снять головной убор для актуализации данных, — мужчина, проводивший досмотр, поднял на меня свой взгляд. М-да, не самая комфортная для меня процедура, но спорить нет никакого смысла. Я снял свою чёрную шапку, которую носил везде и всюду, кроме дома и сцены, явив ему свои ущербные уши. Не будь я чистокровным альвианином, никто бы и не заметил, что с ними что-то не так, но… — Благодарю, можете надеть шапку обратно. — Сочувствующий взгляд, который когда-то приносил мне самую настоящую боль, сейчас отозвался внутри лишь глухим раздражением. Да, я такой, какой есть. И меня не сломал тот факт, что я, в отличие от своих сородичей, не чувствую пси-волн. Другим словом — эмоций. Один из основных органов восприятия альвиан оказался у меня редуцированным. Хотя… насчёт редуцированности я бы поспорил. Дурацкий термин, на самом деле, потому что я, в отличие от остальных, слышу своими «ущербными» ушами такое, чего не способен воспринять не только альвианин, но и другие гуманоиды. Безусловно, есть расы, улавливающие тонкие волны звукового спектра, но в таком разе они не слышат другую его часть. Я же слышу всё. Более того, использую это в своей музыке, гармонично соединяя то, что до меня не соединял никто. Но к этому я пришёл не так давно, а до того был долгий, тяжёлый путь к пониманию и принятию себя. Своих особенностей. И того, что я вообще хочу делать в этой жизни. — Хорошего полёта и удачного приземления, — пожелали мне напоследок. — Спасибо. Вам спокойной службы, — не остался в долгу. Вежливость — то, чему научила меня моя семья. И не только этому. Не буду в подробностях расписывать тот спектр эмоций, который я вызывал у родителей, поскольку там была лютая смесь любви, жалости, злости, смирения и даже отчуждения. Хорошо, что я не чувствовал их пси-волн, мне хватило других признаков. Мимики, подслушанных разговоров, бесконечных попыток меня «вылечить»… А ещё нарочитая забота, причём проявлялась она двояко. То они делали вид, что ничего такого не происходит, то принимались разъяснять излишне подробно, кто какие эмоции транслирует. А всё потому, что разные врачи рекомендовали им разные методики, доходило даже до того, что подумывали провести операцию на ушах и головном мозге, чтобы «подправить оплошность природы». Спасибо прабабушке, она вовремя остановила этот процесс, иначе я даже представить боюсь, каким бы сейчас был. Да, меня упрекали за то, что я либо холоден, либо наоборот слишком сильно бью своими пси-волнами. Пытались загнать меня в рамки нормальности, тогда как я вовсе не нормальный по альвианским меркам. Это раздражало и утомляло. Выматывало. Загоняло внутрь себя. Я ушёл из дома в семнадцать лет и с тех пор общаюсь с родственниками крайне редко, чаще всего через инфранет. Не потому что не люблю, и не потому, что не любят они. Просто любовь бывает разная, в то числе удушающая, а я, как показал опыт, люблю дышать полной грудью. Это мне жизненно необходимо, чтобы творить. Ушёл я не на улицу, конечно, первые годы жил у прабабушки, которая во всём меня поддерживала. И что самое главное, ущербным не считала никогда. Она просто воспринимала меня таким, какой я есть, не носилась со мной, как инвалидом. Всегда спрашивала, как с нормального гуманоида, причём как без нарочитой мягкости и снисходительности, так и без излишней экспрессии и нерва. И я справлялся, просто учился улавливать настроение собеседника через внешние признаки. Порой случались неточности, но ошибиться может каждый, даже тот, кто обладает полноценными острыми ушами, ведь врать можно не только словами, но и намеренной трансляцией ложных эмоций. К двадцати трём годам я закончил учёбу, встал на ноги и стал снимать отдельное жильё. Этому способствовало устройство на работу в одну из музыкальных групп, исполнявших популярные альвианские песни. У нас получался отличный результат, я даже умудрился написать в нужной стилистике несколько собственных песен, но… Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что это было вынужденное копирование. Потому что альвиане крайне консервативны в ряде вопросов, в том числе касаемо музыки. То, чего требовало моё бунтарское нутро, считалось здесь диким андеграундом. Причём та среда тоже не особо меня приняла, так как и в их стилистике я звучал чуждо. Я вообще порой чувствовал себя на Альве чужаком. Будто бы это не моя планета, будто бы я потерялся в скоплении миров нашей галактики. Интересно, найдётся ли какое-либо место, где мне будет максимально комфортно? Хотя, я его уже нашёл, точнее, создал — это мой внутренний мир. — Уважаемые пассажиры, просим занять свои места и пристегнуть ремни безопасности… — Я вынырнул из своих мыслей и последовал инструкции. Надо же, сам не заметил, как взошёл на борт — настолько погрузился в себя. Впрочем, чему удивляться — я делаю это постоянно. Очень много времени провожу внутри себя. Там мне интересно и именно оттуда я черпаю идеи для своих песен. — Ой, а вы случайно не тот самый Айн? — справа раздался чей-то удивлённый голос. Нет, не хочу сейчас вскрываться, хочу спокойно долететь до нужной базы, где меня ждут музыканты, с которыми вживую мы ни разу не виделись. Репетировали только виртуально, поскольку живём на разных планетах, зато мыслим, как выяснилось, очень похоже. Именно в плане музыки. Все они такие разные, каждый по-своему необычен, я надеюсь, что мы хорошо сработаемся. Вот кто у меня вызывает опасения, так это концертный директор. Мне его посоветовали, я пока с ним не работал, но резюме у него хорошее. Просто трудно судить о его качествах, когда ещё ни одного концерта не провели. Другое дело — музыканты, с ними всё понятно ещё на репетициях, как и со звукорежиссёром и художником по свету — о них судишь по конкретным видео. Ладно, не буду унывать раньше времени, надо верить в лучшее, иначе тогда и жить не зачем. Но, конечно, витать в облаках тоже не дело. Нужен баланс. А ещё нужно как-то прикинуться шлангом, чтобы спокойно провести время в полёте. — Меня зовут Брайл Шеллтон, — поправил я женщину. И так меня действительно назвали родители. Айн — псевдоним, который я взял, чтобы отсечь прошлую жизнь от новой. И не только для этого, но то слишком долгая и слишком личная история. — Простите, обозналась, — пожала плечами симпатичная альвианка. — Просто вы очень похожи на одного гуманоида. Гуманоида… Ну да, она же не знает, что Айн с Альвы. В своих соцсетях я написал, что гражданин галактики Млечный путь, без уточнения расы. Только после этого я решился не просто снять шапочку, но и зачесать волосы таким образом, чтобы было открыто ухо. Раньше я такого себе не позволял, впрочем, до этого у меня не было вшитых кибер-нитей, которые, как выяснилось, при определённых обстоятельствах начинали светиться. И стали моей стилевой фишкой. А ведь вшивались они совершенно с другими целями. Это свечение — неожиданный побочный эффект, результат «ненормальной» работы моих нейронных связей. — Ничего страшного, бывает. — Я коротко улыбнулся своей собеседнице, надел наушники и включил музыку. Не свою — её я знаю досконально, успел наслушаться, пока работал над ней, поскольку замыкаю весь творческий процесс на себе. То есть пишу не только тексты и музыку, но и делаю аранжировки, сведение и мастеринг. Работа сложная, но благодаря той технологической приблуде (вшитые кибер-нити — один из её элементов), которую я приобрёл у атлантов, она сократилась в разы. А вот качество повысилось, причём настолько, что именно после этого приобретения я и взлетел. Всё началось с того, что ряд звуков, которые я слышал в голове, никак не получалось записать в программе. Я изучил просто немыслимое количество библиотек с сэмплами [1], всевозможными звуками, копался в самом разном материале, но всё никак не мог достигнуть нужного результата. То, что звучало у меня внутри, никак не хотело полноценно оформляться на компьютере. Масса коллег по музыкальному цеху крутили пальцем у виска, а также транслировали прочие характерные для их рас жесты после того, как я их задалбывал «дурацкими» вопросами. Обзывали занудой, шизоидом и даже задротом. Что ж, стоит признать, что я действительно зануда, когда речь идёт о столь важном для меня предмете. Шизоид? Возможно, учитывая мою любовь погрузиться внутрь себя и проводить там большое количество времени. А вот насчёт задрота — тут у них ошибочка. Никогда не было недостатка в девушках, правда, они довольно быстро от меня сбегали. Мой максимум — это месяц. Точнее это не мой максимум, а той девушки, которая продержалась реально долго, остальных хватало не более чем на стандартную галактическую неделю, которая состоит из двенадцати дней. Наверняка дело в ушах, точнее в том, что я не способен воспринимать пси-волны, поэтому плохо улавливаю движения их желаний. С другой стороны, прочие расы нашей галактики не слышат эти колебания, но при этом нормально живут! Строят отношения, как-то договариваются без этой чехарды. Хотя… Энерг с ними со всеми, мне сейчас реально не до этого. Для начала нужно с собой разобраться, с тем, куда я иду и как лучше построить свой путь. Как сделать так, чтобы не облажаться, ведь я вбухал в оборудование все свои средства и даже взял кредит. Разве что дом, доставшийся от прабабушки, не тронул, чтобы бы было куда возвращаться. Всё-таки это память о самом родном мне человеке. — И всё-таки вы так на него похожи… — не хотела униматься соседка по космолёту. Я сделал вид, что не расслышал. На мне же наушники. И правильно сделал, потому что последовавшая фраза была каноничной для чистокровной альвианки: — Такой странный типчик со странными песнями. Ну вот, что и следовало ожидать. Поэтому врубаю музыку и уплываю по волнам. В какой-то момент эти волны занесли меня в прошлое на несколько лет назад. В ту точку бифуркации, когда я принял самое верное решение в своей жизни. [1] Сэмпл — это звуковой фрагмент трека, чаще всего пара полноценных секунд или инструментальная партия.