Глава 4 · Атланты и их технологии
— Надо же, какая дивная структура, — проговорил Таннат, рассматривая мои снимки. — Я работал с альвианскими мозгами, но такого ещё не встречал…
О, это реально шанс узнать о своих особенностях! Хотя, как вспомню, сколько пришлось в своё время пройти обследований — так вздрогну. Ну да это совсем другой случай — здесь никто не станет строить скорбные мины по поводу редуцированных ушей и прочего.
— Я псих? — шутливо спросил дока.
Знал, что он поймёт мой юмор, ведь мы уже не раз общались.
— У тебя колоссальное количество нейронных связей в полях, отвечающих за слух и творчество. — Он ткнул пальцем в нужную область. — Причём, судя по анамнезу в целом и ряду структуральных особенностей в частности, способность к восприятию пси-волн отсутствует именно по этой причине. Либо это компенсация.
— Да, о компенсации мне говорили наши альвианские врачи, — вспомнил я этот нюанс. — Будто бы из-за дефекта в одном развилась гипер-чувствительность в другом.
— Такое случается сплошь и рядом, — кивнул Таннат. — Надо будет провести сравнительный анализ твоих ранних снимков и этого. Спасибо, что предоставил их, это очень важно для отладки системы.
Знал бы я, сколько времени, сил и даже боли займёт эта отладка… Нет, всё равно бы не отказался от операции. Собственно вживление кибер-нитей под кожу и соединение их с мозгом заняло несколько часов, которые я пролежал в отключке. А вот когда пришёл в себя, тогда и началось веселье.
Во-первых, всё жутко чесалось, и только колоссальное усилие воли сдерживало меня. Мысль о том, что это временное неудобство, к тому же ради дела всей моей жизни, успокаивала. Правда, руки так и тянулись к выбритой части головы, отчего приходилось постоянно их чем-то занимать. Док ради такого дела вручил мне пару пупырчатых шариков — отличная штука оказалась!
Во-вторых, когда Таннат настраивал систему, начались неприятные покалывания.
— Говори сразу, что чувствуешь, чтобы я понимал, как правильно действовать, — голос атланта звучал размеренно, и в то же время слышалось, как напряжение, так и внутренняя радость.
Он явно получал удовольствие от процесса. Разумеется, не от того, что я испытывал боль, его просто радовала ситуация. Он не раз мне говорил, что готов даже бесплатно работать с таким уникумом, как я, что, собственно, и сделал. Срезал 50% стоимости, оставив только оплату комплектующих, медикаментов и работу персонала. Ну и клинике, где проводилась операция, нужен был свой процент. То, что причиталось ему за работу и авторское вознаграждение, он с меня не взял.
Спасибо ему за это, иначе я бы ещё долго копил деньги, и это уже учитывая контракт с Беллиной.
— С-с-с, — просвистел я сквозь зубы, когда голову пронзила острая боль.
Док тут же что-то подкрутил, стало легче.
— Ты очень чувствительный, — прокомментировал он. — Я сделаю всё, чтобы тебе не навредить!
И он действительно приложил все усилия, чтобы выполнить своё обещание. Работал аккуратно, я бы даже сказал с благоговением к моему мозгу, ведь он действительно оказался уникальным.
Кстати, когда Таннат дотошно изучил все мои снимки и анализы, начиная с раннего детства, заканчивая тем, что сделал он лично, выяснились интригующие подробности. Оказывается, ещё во время внутриутробного формирования мой мозг развивался особенным образом. Что стало тому причиной — не известно, ведь факторов, влияющих на столь сложный процесс множество. Это и химический состав потребляемой пищи, жидкости и даже воздуха. Это и нервные состояния матери, и травмы, полученные, как во время вынашивания, так и в процессе родов. Излучения.
— Я вижу, что это не компенсация, а изначальная особенность, — резюмировал док после консилиума. — Сейчас, когда мы сонастроили твой мозг с нашей системой, это стало очевидным. Да и старые снимки имеют явственные нюансы, которые ваши врачи не смогли правильно интерпретировать.
— Спасибо, — это было, с одной стороны, важным моментом, а с другой…
Собственно, уже без разницы, что да почему, сейчас главное не это.
— Ну что, сделаешь пробную запись? — Док явно понимал, что на самом деле является для меня важным, но не мог не прояснить ситуацию до конца.
Видимо, ему самому это было интересно плюс значимый момент для настройки.
— Обязательно! — воскликнул я и воткнул в мочку уха, куда вывели порт от кибер-нитей, серёжку-кристалл.
Точнее сама серёжка представляла собой стандартный гвоздик, а вот кристалл — это отдельная тема. С его помощью осуществляется соединение с программой, куда будет записана моя музыка. И что немаловажно, формат файла будет считываться той программой, в которой я работаю — Таннат позаботился. Не лично, конечно, попросил коллегу программиста. Причём договаривался заранее, словно знал, что я найду деньги. Верил в меня, как и я в него.
Это, конечно, дорогого стоит.
Сонастройка и калибровка оказались о-очень непростыми процессами. Я сбивался, потел, снова концентрировался, что-то всё-таки смог выдать, после чего… отключился. Спал очень долго, док даже систему поставил, чтобы я не загнулся от обезвоживания и истощения.
— Ты жить собираешься или надоело? — ехидно выдал Таннат, когда я наконец-то открыл глаза.
— Не дождётесь, — пробормотал я и тут же поморщился от боли в губах.
Они стали слишком сухими, надо бы чем-нибудь намазать, пока не потрескались в кровь.
— Вот и славно, а то обидно не увидеть результата своей работы, — вновь подначил меня док.
Он помог мне подняться, подал стакан с водой, снял показатели состояния и деликатно вышел. Приведя себя в порядок, я первым делом бросился за компьютер — послушать, что же получилось. И вот тут меня ждало сразу два чувства — восторг и разочарование. Восторг от того, что записался весь звуковой спектр моей мелодии, а разочарование случилось во мне самом.
— Слабак! — припечатал я. — Такие технологии, а я не смог нормально сконцентрироваться.
Музыка пусть и звучала в полном объёме аранжировки, но была при этом обрывистой. То есть шла фрагментами, между которыми была либо пустота, либо какие-то хилые всхлипы.
— Я бы дал тебе ознакомиться с тем, что вышло в первые несколько раз у других клиентов, но это конфиденциальная информация. — Док был как никогда серьёзен, более того, в его взгляде сквозило восхищение. — Твой мозг уникален, поэтому молчи и слушай! Я дам тебе комплекс упражнений по улучшению концентрации, также тебе потребуется особое питание, так как система потребляет много энергии.
— Но ты говорил, что этот кристалл, — я дотронулся до серёжки в ухе, — является не только передатчиком, но и зарядным устройством.
— Так и есть, но ты ведь не всегда будешь его носить. В спокойном состоянии лучше обходиться без него, чтобы не было лишней стимуляции. Пойми, соединяя порт с передатчиком, ты тем самым активизируешь нити. Это может привести к выжиганию нейронов, во всём должна быть мера, а также правильное питание, витамины, чтобы было чем компенсировать износ. Далее — сон. Спать нужно не менее десяти часов в сутки — контролируй это. Можно дробно, с перерывами, если по расписанию не получается сделать это сразу в полном объёме.
Насчёт сна — это вообще не проблема. Поспать я всегда любил, даже до того, как стал вести затворнический образ жизни. Конечно, когда-нибудь (я верю в это!) настанет время, и начнутся живые концерты, но я себе не враг. Буду учитывать этот момент и не загонять себя. Наверное…
Но сначала работа над концентрацией и новые нюансы отладки.
В общей сложности я провёл на Атлантиде около месяца. Подготовка и сама операция заняли не так много, как отладка и восстановление. За это время я ничего не выпускал и даже не ходил в соцсети. Заглянув туда перед отлётом домой, я застал вселенский плач поклонников.
«Он нас бросил, а говорил, чтобы мы верили ему с первого раза!» — страдали одни.
«А вдруг с ним что-то случилось?» — волновались другие.
«Да бабу он себе завёл, отрывается, не мешайте!» — такого рода реплики поступали в основном от поклонников мужского пола.
Самый яркий из них выглядел очень необычно, словно какое-то остроносое животное. Причём к нему были пририсованы анимированные чёрные брови, которыми он многозначительно двигал. Никнейм этого поклонника звучал странно — Лапундель. Интересно, что это за раса такая?
«Скорее всего. Помнишь, как в прошлый раз после долгого перерыва он выпустил ту горячую песню, от которой все девчонки чуть с ума не посходили», — припомнил мой загул с Беллиной ещё один парень из чата.
На его аватарке красовалась бутылка с крепким алкоголем известной марки.
«Айн, отзовись! Хоть сердечко сбрось, если писать некогда!» — к такому итогу приходили все виды комментаторов.
Хм, а ведь я и впрямь давно ничего не публиковал. Может, короткое видео?
— Точно нет! — постановил я, когда увидел, как выгляжу.
Ладно волосы — их под шапочку можно спрятать, но лицо было не в кондиции. На виске и части щеки всё ещё виднелись остаточные следы послеоперационной гематомы, под глазами круги, да и в целом я слегка осунулся.
Может, голосовое?
— Всем привет, как дела? Что у вас нового? — наговорил я на диктофон, переслушал и… удалил.
Меня месяц не было, поклонники на измене, а я вопросы задаю.
— Всем привет! Не волнуйтесь, у меня всё хорошо. Ждите, скоро выйдет новый трек в новом звучании! — Да, кажется, этот текст звучит лучше.
Удалил.
Не буду заранее обещать, ведь ещё ничего не записано. Да, я натренировался с концентрацией, у меня неплохо получается транслировать мелодии, но вокал почему-то пишется плохо. Не нравится, как звучит. Скорее всего, буду его отделять, благо, техника позволяет (спасибо программисту, он допилил функционал прямо в процессе наших тренировок), а потом записывать отдельной дорожкой с микрофона.
Хрогс, может и впрямь сердечко отправить? Чтобы не волновались. Да, пусть будет оно, раз уж такое дело.
И полетели комментарии, да с такой скоростью, что я не успевал их читать. Все радовались, даже странно было, ведь это обычное эмодзи. Что ж, пусть будет так, а мне надо поторопиться — скоро отбытие а Альву. Не терпится уже засесть в своей студии, записать трек, поработать над ним, а потом…