Глава 2. Когда увлажнитель спасает жизнь

Юта

Я довольно долго не могла успокоиться, пока мы летели к стадиону, на котором предстояло провести концерт. Огромная, просто гигантская площадка! По сравнению с ней у гу-саан был крохотный сарай. И как Айн будет прорабатывать это пространство? Да, здесь есть голографическая платформа, на которой ребята будут транслироваться в увеличенном виде, но звук? У нас своё оборудование, хватит ли его?

— Нужны усилители. Все. — Командовал Айн во время распаковки.

— Хорошо, что мы не стали экономить. — Кивнул звукорежиссёр. — Мощей хватит, но кое-какую местную технику тоже задействуем.

— Мы сможем её совместить? — Айн взглянул сначала на Валламта, потом на местного звукорежиссёра, без помощи которого было не обойтись.

Площадка колоссальная, сложная, да ещё и незнакомая.

— Да, у вас атлантское оборудование – самое лучшее и самое универсальное. — Кивнул разумный жук с тёмно-синей шерстью.

— Работаем! — коротко проговорил Айн, явно довольный тем, как складываются события.

В общем, дел было невпроворот. Непосредственно с крокушанцами общался именно Паунд, как самый лохматый. Но его было откровенно мало, не разорваться же ему? И тогда я вспомнила, что у меня на дне чемодана лежит вязаная кофта с торчащими волосками. Я её вязала ещё в приюте на уроках рукоделия. Тогда мне безумно нравилась такая пряжа – она называлась «травка». В принципе, кофта и сейчас мне нравилась, у неё приятный изумрудный цвет, единственное, она очень тёплая. А тут жара. Правда, для нас включили кондиционеры и увлажнители, но тем не менее…

— Всё-таки придётся пострадать, — выдохнула я, видя, как Паунд носится от одной точки к другой, разруливая массу деталей.

Айн тоже носился, командуя всем и вся, что характерно, его слушались даже в шапочке, но Айн – это Айн. Я лично видела, как он посмотрел на какого-то инсектоида матом. И на того подействовало! Потому что от этого мужчины идёт особая энергия, она ощущается самим нутром, порой минуя сознание.

Ему не надо кричать, он спокойно проговаривает в микрофон все команды. Не распыляется. Собран, сосредоточен и… иногда смотрит матом, да. Не на меня, хвала Энергу!

Вот и я буду соответствовать, только в кофте. Потому что надо проработать очень важный момент, до которого всё никак не доберётся Паунд – это дополнительные увлажнители. Несмотря на то, что здесь, по словам управляющего, с самого утра включена система климат-контроля на максимальное увлажнение, воздух всё равно довольно сухой. Айну в такой атмосфере категорически нельзя петь, впрочем, ему сейчас и не до этого.

— Поймите, связки гуманоида, тем более альвианина – тонкий инструмент, — талдычила я высоченному таракану, недовольно шевелившему усами. — Более того, у нас в команде церлад и наполовину рептилоид, им в масках выступать и водой между песнями опрыскиваться?

— Они не поют, — проскрипел крокушанец.

— Они выкладываются не меньше певца! Оба – гитаристы! Да у них кожа на руках трещинами пойдёт, и они не смогут доиграть концерт. Вы этого хотите? — Я всплеснула руками, заодно всколыхнув ворсинки на кофте.

Ну же, давай, пробивайся, тараканище!

Не знаю, кофта ли подействовала, или угроза срыва концерта, но я добилась своего!

Все мы сегодня добились того, что завтра можно будет приступить к полноценной репетиции. Сегодня уже точно никак. Сегодня только гостиница при посольстве, еда, душ и сон. Только сначала всех парней опрыскаю из пульверизатора, который нашла в дальнем углу гримёрки. Они так увлеклись работой, что сами не заметили, как пересохла их кожа, особенно у Квести. Правда, у него чешуя, но кто сказала, что ей не требуется увлажнение? Наоборот!

Кстати, надо будет взять завтра с собой пульверизатор, когда мы поедем на телестудию. Кто знает, какой они по факту сделают уровень влажности? Лучше подстраховаться. Там, как и на Гу-саане, будет проведено ток-шоу, в конце которого Айн исполнит самую хитовую для крокушанцев песню. Насколько я помню, их больше всего пробил трек «Дай жару». Да, точно, инсектоиды любят погорячее и пожёстче.

На этой мысли я окончательно вырубилась, чтобы утром подскочить от звука будильника. В этот раз парням никуда заезжать было не надо, они заранее всё согласовали и ещё вчера взяли с собой нужное оборудование для исполнения песни. Поэтому завтрак у нас прошёл без излишней торопливости и нервотрёпки. Костюмы для музыкантов тоже подобрали быстро и легко – у всех нашлись кожаные элементы. У кого штаны, у кого куртка, а у Сэмпта и вовсе – комбинезон! Красный, видимо, под цвет дред.

Ой-ё, хорошо, что он сидит за барабанами и прозрачным экраном, а то он так в нём пошло выглядит… Хотя, для крокушанцев, наверное, в самый раз.

— Чувствую, ты и тут всех местных самок до разврата доведёшь, — хмыкнул Айн, когда увидел это «чудо».

— Прости, но мохнатого комбинезона у меня нет, — соамец широко улыбнулся, явственно демонстрируя, что будет только рад такого рода вниманию.

— Но это же инсекта, они так специфично выглядят… — проронил Лормас. — Хотя, кто я такой, чтобы судить о внешности?

— Ты нормальный, — заверил его барабанщик. — И девушки тут тоже очень даже ничего – я заходил к ним на канал фан-клуба и посмотрел фотки. Есть вполне симпатичные особи: стройные, ладненькие, блестящие, а какие усики... Кстати, они там переговаривались, что готовят какой-то грандиозный подарок для тебя.

— Надеюсь, не диван, — хохотнул Айн. — Второго я не переживу.

— Не бойся, у тебя есть я! — откликнулся Паунд. — Завсегда найду, куда толкнуть по спекулятивной цене.

— Что бы я без тебя делал? — вздохнул Айн. — Я, конечно, польщён всеми этими подарками, но диван… Хотя когда-нибудь, когда решу сделать перерыв, я им обзаведусь, мне понравилось.

— Да нам всем понравилось! — подтвердил Сэмпт. — Я тоже потом прикуплю, когда на пенсию соберусь. Буду им старые кости разминать.

И тут я вспомнила, что так и не опробовала легендарный гу-саанский живой диван. Я тогда к Элине убежала, мы долго проговорили о том, что она готова много мне помогать и с работой у Айна, и с подготовкой к поступлению в Галактический Университет Межрасовых Отношений. Точнее, с переводом, ведь я уже отучилась целых три года в Эрмийском университете. То был очень душевный, полный теплоты разговор. Никогда его не забуду.

Айн

Никогда.

Никогда я больше не буду пробовать местную еду, пусть я выпил сорбент и ел только то, что можно было из списка Юты. Мало того, что это имело специфический вкус, так ещё и сухой воздух, несмотря на увлажнители, сыграл злую шутку, отчего у меня жутко запершило в горле. А всё Кьон виноват – он с таким удовольствием поглощал после саунд-чека на телестудии салат, мне тоже захотелось попробовать. Что характерно, клавишнику хоть бы хны, а вот мне…

— Хрогс, похоже, я не смогу много говорить на интервью, чтобы в конце хоть как-то спеть. — Я полез в рюкзак, где лежала бутылочка с маслом, а также спреем, которыми я опрыскиваю горло.

Масло смягчает связки, но оно их и обволакивает, то есть подходит только в тех случаях, когда не собираешься петь в течение нескольких часов. Я его обычно использую после концерта, а вот спрей – до него. Поможет ли он мне в этом случае? Посмотрим…

— Раз такое дело, парни, вам придётся отдуваться за Айна! — деловито выдала Юта, поправляя шапочку. Она упорно продолжала носить её на людях, видимо, чтобы не афишировать свой облик перед фанатками. — Я знаю – вы можете!

И они таки смогли! Кто бы мог подумать, что Кьон разговорится до той степени, что расскажет в прямом эфире скабрезный анекдот! Это точно наш скромный, борющийся с лишним весом клавишник? Кто его такому анекдоту научил, я даже спрашивать не буду – и так понятно. Сэмпт и его собратья по Соаму.

Лорм и Квести не отставали, тоже шутили, я уже молчу о барабанщике. Похоже, только мне местные деликатесы навредили, ребятам они пошли явно на пользу. И я им благодарен за то, что они дали мне возможность помолчать. Я, конечно, тоже участвовал в разговоре, но говорил немного и негромко. Расслабил связки, чтобы они не напрягались раньше времени, а вот в конце, когда подошло время, вжарил, как надо. Да так сильно, что зрительницы, находившиеся в зале, сначала неистово танцевали, а потом попадали, подёргивая при этом усиками.

Упс, надеюсь, им не потребуется госпитализация?..

Судя по реакции остальных, всё нормально. Никто не спешил никого поднимать, наоборот, все камеры направили на них, а ведущая бодро затараторила:

— Видите, что творит его голос? Они в экстазе! Это всё по-настоящему – никакой постановки! Приходите сегодня на концерт и убедитесь в этом сами!

— Только не забудьте прихватить пледы, в зале будет прохладно и влажно! — Подхватил соведущий. — Артистам тяжело переносить наш климат, но мы так их ждали, что готовы на многое. Так ведь?

В ответ раздался восторженный писк зрителей. А какой писк устроили на встрече с фан-клубом и вовсе не передать словами. Наши фото с подписями разлетелись за считанные секунды, а потом мне преподнесли портрет. Мой портрет, исполненный в о-очень специфической технике. Во-первых, он имел приличные размеры, во-вторых, весил почти как тот диван, ибо представлял собой мозаику. Блестящую, переливающуюся, глаза даже под мета-очками заслезились.

— Они что, настоящие? В смысле драгоценные? — спросила Юта после того, как мы общими усилиями дотащили этот шедевр до гримёрки.

— Кто ж знает. — Я пожал плечами. — У меня другой вопрос: почему я тут такой страшный?

Глаза косили, лицо имело странную форму, кажется, даже усы приделали, или это отблеск такой?

— Тебя приукрасили на инсектоидный лад. Гордись! — сквозь смех выдал Сэмпт.

— Жаль, что её не продать, как диван, если только камни отдельно отколупать. — В это раз я искренне хотел избавиться от подарка.

Не вешать же его на стену! Я так невротиком стану, если буду хотя бы раз в день бросать на неё взгляд.

— Камни, кстати, драгоценные, — авторитетно заявил Паунд. — Посмотрим, что с этим можно сделать.

— Чувствую, кредит за оборудование я отобью гораздо быстрее, чем думал.

Не поймите меня неправильно! Другие подарки были милыми, правда, большинство из них тоже не особо нужны, особенно игрушки, но их можно отдать в детские дома, например. Бесконечные свёртки с вкусностями от тех же Гу-саан мы оставили при посольстве на радость местных работников, а вот несколько любопытных сувениров взяли себе. Банку с варёными «глазами» Квести заточил по дороге на Крокуш.

— Юта, что бы мы без тебя делали? — в очередной раз проговорил я, опрыскивая себя водой из пульверизатора.

Ребята тоже ждали своей очереди, особенно страдали Квести и Лорм. Если в студии и гримёрке влажность была ещё более-менее, то во флаере стояла сушь. Хорошо, что на площадке всё сделали, как надо, спасибо опять же Юте.

Правда, во время выступления всё равно оказалось непросто. Решение пришло в моменте – я попросту вылил остатки воды из бутылочки (предварительно сделав пару глотков между песнями) себе на голову.

— А что, так можно было? — воскликнул Лорм, тоже наклонился к своей бутылочке и повторил мои действия.

— И-и-и! — заверещали зрители, коих было столько, что захватывало дух.

Да, на стадионах я имел опыт выступления, но то были сборные концерты, где наша группа исполняла несколько песен – не более. А тут сольник. Мой сольник. И тысячи сердец бьются в унисон, подпевают мне, радуются каждой ноте. Это заводит, побуждает гореть ещё ярче, петь с ещё большей отдачей.

Я думал, что здесь не будет танцев в воздухе – это же не гугусики, но ошибся. Некоторые особи вполне успешно смогли взлететь и кружились в каком-то невероятно быстром режиме. Как у них головы не закружились? Впрочем, всё соответствовало песням, они были очень драйвовыми, ведь именно такие любят крокушанцы.

В этот раз автограф-сессию мы не делали, ибо рано утром нам нужно вылетать в другую точку планеты. Ночью техники соберут оборудование, чтобы завтра смонтировать его на новой площадке. И снова будет плотная, выматывающая работа по настройке, решение массы проблем, поэтому…

«Как он посмел не выйти к поклонникам?» — возмущались одни.

М-да, и зачем я зашёл перед сном в чат?

«Он выложился на двести процентов, нам всё хватило!» — отвечали другие.

«Это неуважение к зрителю!»

«Это закон сохранения энергии. Зрителю он всё раздал со сцены».

Так, ладно, тут всё понятно. Спать. Завтра рано вставать.