Глава 9 · Далека дорога домой…
– Мам…
Лиля посмотрела на Миранду, которая влетела в комнату.
– Мири, а ничего, что родители еще спят?
– Но я же не сплю!
– Резонно, – проворчал Джерисон. И накрылся подушкой.
Вчера Лиля ему так ничего и не сказала. И сил не было, и желания, пришли в свои покои – и упали. Вот буквально, где стояли…
Кажется, даже раздеваться Лиле кто-то помогал… она уже не помнила.
Коронация…
Да, день выдался не просто тяжелым. На каторге так не вкалывают, это точно.
– Мам, можно я ее оставлю?
– Кого? – Лиля наконец начала осознавать окружающую действительность.
– Вот… ее…
Лилиан тоже захотелось накрыться подушкой.
Нет, такой подлости она не ожидала. Она попросила, но зачем же так сразу?
А дело было простым.
Олав, с которым она поговорила, без раздумий спихнул все дело на Гэла, тот пошел в гости к Руте, ну и… сложилось.
Уж эввиры-то отлично знали, где можно достать именно то, что надо графине.
В результате, Миранда держала на руках маленькую обезьянку. Кажется, мартышку, но породу Лиля бы и под расстрелом не определила.
Обезьянка была болезненно худой, на шее – след от ошейника, и в Миранду она вцепилась, как в свою последнюю надежду на жизнь. Может, так оно и было.
– От лишая будем вас лечить обеих, – подвела итог графиня.
– Лишая?
– Если у нее только блохи, это будет уже счастье, – хмыкнула Лиля.
Джерисон высунул голову из-под подушки.
– И что это за пакость?
– Папа!!!
Лиля вздохнула – и полезла с кровати. Тоже, мероприятие, если она в ширину – в два раза больше, чем вы в длину.
– Мири, ты понимаешь, что это не игрушка? Это живое существо, оно требует внимания, заботы, ее учить надо…
– Я буду!!! Мы можем ее оставить, правда?
– Как папа скажет.
– Можете, – согласился Джерисон, не сильно вникая в смысл разрешения. Они уснули-то часа четыре назад, и тут… обезьяны?
Да хоть аллигаторы, но потом, потом… дайте папе поспать!
– Спасибо!!! – завизжала Мири, бросаясь поцеловать папу, но была перехвачена злобной мачехой.
– Сначала купание, осмотр, лечение, потом будешь блох разносить.
Миранда совершенно не обиделась.
Вирма, земли клана Хардринг
Анжелина всегда знала, как будет выглядеть ее свадьба.
Обязательно – главный Храм.
Обязательно – альдон Роман.
Его величество лично ведет дочь к алтарю, она вся в голубом… или в розовом… вот тут было сложнее. Столько цветов, столько фасонов, столько платьев можно представить!
А там ее ждет – ОН!
Кто именно?
Жениха Анжелина пыталась представить. Всегда выходило примерно одно и то же.
Молодой, высокий, красивый, голубоглазый (почему бы нет?), обязательно дворянин, не ниже герцога, а то и принц…
То, что происходит после свадьбы, она даже и не представляла. Пир, конечно. Танец с супругом, и может быть, поцелуй. Сейчас даже вспоминать смешно, какой наивной она была.
Но чтобы – так?
Стоило Брану вернуться, как Ричард грохнул кулаком по столу.
Пока он не может провести свадьбу по законам Ативерны. Но это не повод его сестре жить в грехе. Женитесь тогда, как положено на Вирме.
На Вирме было принято давать клятвы перед ликом Флейны.
Богиня любви, соединяющая сердца, кому, как не ей приглядывать за семьями и принимать обеты? Но…
Бран был и оставался жрецом Холоша. А жрецы получали благословение на свадьбу у своего бога. В его храме, и никак иначе.
Но есть ли более неромантичное место?
Храм Холоша – простая пещера в скале. Впрочем, таких на Вирме половина храмов. Но эта какая-то особенно неуютная.
Что в пещере?
Статуя.
Факелы, алтарь и нож на алтаре.
А больше ничего и нет.
И к алтарю Анжелину никто не ведет. Бран ждет ее у алтаря, но этот путь она должна пройти сама. Такое условие.
Платье?
Анжелина подумала, и оделась, как на Вирме принято. Нашлось для нее платье из тонкого небеленого льна с вышивкой, нашелся и платок, который девушки могут набросить на голову – после свадьбы муж снимает его…
Анжелина медленно шла по узкому коридору.
Почти не отесанная стена, кое-где горят факелы, но темнота давит, наплывает…
И словно голоса в ней слышны.
Отступись…
Уйди отсюда…
Куда ты лезешь?
Зачем тебе это нужно?
Давит, морочит, отталкивает – или просто не пускает, и хочется броситься из пещеры, что есть сил. То, кажется, потолок нависает над головой, то мнится – сбилась с пути, и теперь блуждать ей в этих коридорах до скончания века…
Страшно.
А уходить нельзя.
И можно было бы – Анжелина не ушла бы. Никогда.
Это ее любимый человек. И ради него она в жерло вулкана полезет, не то, что в какую-то пещеру.
Воинственный настрой явно помог. Анжелина сделала еще несколько шагов, повернула за угол – и в глаза ей ударил яркий свет.
Как – яркий?
Просто факелов побольше, но и это показалось ярко для девушки,. После коридоров-то
Бран стоял у алтаря, и по его глазам Анжелина поняла – сомневался. Надо будет потом поругать его. Хотя…
Анжелина никогда раньше не видела Холоша. И воистину – Бог водил рукой скульптора. С первого взгляда – стоит себе человек и стоит. В небрежной позе, опираясь на посох, на плечах – плащ. Если не понимать, что это изваяно из камня, то даже кажется, плащ колышется в полумраке. А если приглядеться – камень.
Просто тени так легли…
Но лицо статуи!
И как так могло получиться?
Самые обычные черты, высокий лоб, тонкий нос, большие глаза… в глазницы вставлены какие-то камни, и они не кажутся слепыми. Все по отдельности встречается у людей и даже красиво выглядит. Но вместе…
Хочется поежиться и спрятаться поглубже.
Как скульптор умудрился передать – ЭТО?
Равнодушие, любопытство, холодную безжалостность исследователя, и в то же время – понимание. Как?
Как это могло ужиться в одном человеке?
Не в человеке. В боге.
Страшно…
Анжелина сделала шаг вперед. Второй…
Ее ждет любимый человек. И останавливаться она не собирается. Бран стоит справа от алтаря, внешне спокойный, только голубые глаза следят внимательно и настороженно за каждым ее движением.
Он не прекрасный принц. Никогда им не был и не будет. И о благородстве ему говорить не стоит, и о рыцарстве…
Но Бран будет верен ей. До конца своих дней будет защищать ее, уничтожит любого ее врага, будет любить их детей… даже не так. Не любить.
И она, и дети будут частью Брана. Такой же, как рука, нога, Бран так и будет воспринимать их. И ценить, и защищать, как себя. Он не умеет иначе.
Он не принесет ей сто алых роз из сада.
Но никто, никто, пока он жив, да и потом, не осмелится косо посмотреть в ее сторону, или плохо подумать…
Это совсем не та любовь, о которой пишут в романах. Не то, что было у Тиры и Ричарда, не то, о чем рассказывала Лилиан Иртон, не то,, что у отца с матерью… но ведь у каждого своя история, верно?
И лучшей сказки, чем эта, для Анжелины не было.
Взгляд Холоша давил почти ощутимо. И принцесса знала, о чем ее спрашивают.
Бран – не ангел.
Он жестокий, холодный, рассудочный, он убивал и будет убивать, предавать, интриговать, это в его натуре. Лишить его этих качеств никогда не получится.
Можно выловить в море акулу. Но разве можно сделать из нее селедку?
Никогда.
Да и не нужно это. Анжелина знала все изначально, что уж теперь ломать комедию.
Шаг, другой – и Анжелина касается прохладных пальцев Брана.
– Я люблю тебя.
– Ты мое сердце и моя жизнь.
Неважно, кто сказал. Кто ответил…
Перед лицом Холоша это правда.
Бран надрезает свое запястье, кровь капает на алтарь. Звучат слова старой клятвы.
Потом он передает клинок Анжелине.
Принцесса чуть медлит. Страшновато, да и не привыкла она к такому. Но…
Это необходимость.
От волнения она режет чуть глубже, чем требуется, наверняка останется шрам… ну и пусть. Кровь капает на алтарь снова.
– Клянусь…
Любить и защищать, верить и оберегать, не изменять и не предавать. Слова клятвы не меняются для любых народов и времен. И огонь послушно принимает и кровь – и клятву.
На лице Холоша удовлетворение.
Не от жертвы, нет… Анжелина понимает это отчетливо. И – не выдерживает.
– Я теперь тоже… его?
Бран не отвечает. Просто касается губами губ любимой. Поцелуй получается коротким, но оттого не менее сладким. А потом надо достать из кармана бинты и перевязать руку жены. Да, уже супруги.
Все верно.
Анжелина теперь не просто его жена. Краем, но она тоже посвящена Холошу. И ОН видит. И будет приглядывать.
А что из этого получится…
Вторая жена Брана, к примеру, долго колебалась. И руку надрезать не решалась, боялась, плакала…
Все вышло так, как вышло, что уж теперь. Даст ли Холош хоть немного счастья своему жрецу?
Это только в ЕГО воле. А Бран может делать то, что должен.
И когда они выходят из пещеры, их встречает вопросительный взгляд Ричарда.
– Да?
– Да, – просто отвечает Бран.
А Олав, который тоже присутствует здесь, их всего двое, Холош не любит пышности, и так все понял. Он улыбается, кивает и от всей души поздравляет молодоженов.
Все правильно.
Да пребудет с вами милость Холоша и благословение Флейны.
Будьте счастливы…
Уэльстер, Кардин
– Спасибо, – шепнула Лиля Олаву при случае.
– Не стоит благодарности, – усмехнулся вирманин. – Я смотрю, у девочки неплохо получается? Да, ваше сиятельство?
Лиля кивнула.
Неплохо.
Обезьянку, названную Мими, вымыли, пролечили от болячек, откормили, и принялись дрессировать. Ну… не совсем так, как для цирка, но тем не менее. Лиля настаивала, что если животное будет жить с людьми, то изволь, Мири, заниматься со своей подопечной.
В результате, обезьяна прекрасно понимала команды.
Не всех слушалась, но определенно, понимала, чего от нее хотят, ни с кем не дралась, не гадила, где попало, а Миранду вообще воспринимала, как любимую мамочку.
Что Лилиан и требовалось.
С медициной у дочери, действительно, не очень. А вот с ветеринарией…
С дрессировкой…
Джеральд Даррелл, Джеймс Хэрриот, дедушка Дуров…
Главное, правильно провести пропаганду. А так по дворцу уже бегают три вирманских собаки. И Миранда с удовольствием помогает принцессам их обучать.
Тоже правильное и нужное дело.
А еще принцессы, придя в себя под крылышком доброй Милии, активно намекают на личных обезьянок. И лошадок бы тоже неплохо…
Даже юный король – и тот посматривает с интересом.
Альтрес Лорт понимал, откуда дует ветер, но не возражал.
Не его ребенок, не ему и воспитывать. И мораль читать. Непривычное дело для аристократки? Все не шелками вышивать… да и жизнь у Миранды Кэтрин Иртон будет достаточно бурной. Кто б сомневался. Если она собирается замуж в Ханганат…
Постепенно все успокаивалось.
Все привыкали к тому, что на троне король Эдвин. Что регентом при нем Альтрес Лорт.
Что у них с ее величеством одни и те же цели…
Выздоравливала ее высочество принцесса Мария.
Поправлялись после пыток ативернцы.
Лиля получила в столице под госпиталь роскошный особняк и пропадала там и днями и ночами, то давая уроки, то пытаясь наладить службу.
Джерисон достаточно близко сошелся с Альтресом Лортом. Пока маркиз Лосан болел, он исполнял обязанности посла, отписывался его величеству, бывал при дворе…
Миранда – та просто от принцесс не вылезала. К большому удовольствию обезьянки Мими и большому неудовольствию придворных дам.
Обезьяны – они чинов и титулов не понимают, уважения не выказывают, а блох на человеке, к примеру, поискать могут. Или фруктом кинуть.
Или стащить что…
А жаловаться…
Милии?
Та слишком добрая.
А регенту просто страшновато. Поди, пожалуйся… голову бы потом спасти.
***
Робера Альсина казнили тихо.
Мучительно, но без огласки – посадили на кол во дворе темницы. Когда Альтрес уверился, что ничего больше из герцога не вытянешь, а еще немного и этот огрызок человека (а что там может еще остаться после пыток?) утратит последний рассудок, он распорядился о казни.
Герцог мучился несколько дней.
Может, это и негуманно, но Альтрес зашел несколько раз посмотреть на негодяя.
История, начавшаяся давным-давно, завершалась. Кровью и болью.
Жалеть Альсина?
Вот еще не хватало…
Герцогство разделили на несколько частей и пожаловали верным людям, герб перевернули, вычеркнули из Золотой Книги, а могилу герцога обильно посыпали солью.
Альтрес считал, что этого еще мало.
Он признавал право на месть и за Альсином, и за Альбитой, он мог понять их.
Но – не принять.
Не оправдать и не простить. И уж тем более, не отпустить восвояси.
Мало ли перед кем Гардвейг виноват? Что ж теперь, всякий раз бунт устраивать? Сколько горя и боли они принесли, сколько людей погибло, сколько могло бы погибнуть…
Если бы Альсин попробовал просто убить короля, Альтрес понял бы. Достал бы кинжал, да и ударил. Была возможность.
А вот так…
И уж тем более, не виноваты ни Милия, ни дети.
Все сложилось так, как сложилось. Так тому и быть.
***
В начале зимы ативернцы отправлялись домой.
Дети попрощались заранее, а Альтрес Лорт лично провожал кортеж до крепости Шедар. Решил выказать уважение.
Уезжала выздоровевшая принцесса Мария.
Гадкая рана, хоть и свалила ее в постель больше, чем на месяц (а вот не надо было вскакивать и на коронацию мчаться!), но девочке повезло.
Сильного воспаления не было, даже шрама почти не осталось.
То же можно сказать и о Ройвелях, Элонтах, Лосане…
Им повезло.
Никто не умер, не остался калекой, Лиле удалось более-менее справиться с последствиями… шрамы, конечно, останутся. Но – и только.
В Уэльстере о ней оставалась добрая память.
Королевский госпиталь, названный в честь невинно убиенного Гардвейга. Вылеченные люди, кое-как, но выученные докторусы, теперь им предстояло повышать свою квалификацию самостоятельно.
Милия плакала, прощаясь с подругой. Они понимали, что наверное, никогда уже не встретятся. Здесь нет поездов, самолетов, нельзя даже поговорить по телефону… и каждая слишком привязана к своему гнезду.
Ну, хоть письма им останутся.
Лилиан в последний раз расцеловала подругу, и заняла свое место в караване.
Томас Конкор ездил взад-вперед вдоль каравана, проверяя, не забыл ли чего.
Лиля отпустила Лидарха на волю, и аварец птицей полетел над дорогой, над полями…
Воля!
А скоро – и дом!
Копыта мерно ударяли в подмерзшую землю. И еще не скоро графиня вернулась к остальным.
– Радуетесь отъезду, – Альтрес Лорт решил поболтать напоследок.
Лиля улыбнулась регенту.
Их роман с Лидией развивался не стремительно, но достаточно быстро. Во всяком случае, Лидия престала шипеть, а Альтрес начал задумываться о браке. Это Лиля точно знала.
И в посольстве Ивернеи он стал частым гостем…
И ивернейцы что-то решили задержаться, зазимовать…
– Дома – лучше, – просто сказала она.
– Мы всегда будем рады вас видеть, Лилиан. Не забывайте о нас…
Лиля улыбнулась.
– Обещаю, я буду писать. А если повезет, то и на свадьбу приеду?
Альтрес хмыкнул. Не смутился, конечно.
– Не раньше той осени.
– Неважно – когда, важно – с кем, – вернула колючку Лиля.
– Если ее высочество согласится…
– Ее высочество счастлива будет. Не сомневаюсь.
Альтрес довольно улыбнулся.
– Я постараюсь сделать ее счастливой.
– И детей хорошо бы, – намекнула Лиля.
Альтрес поглядел на Джерисона.
– А вы… пока не…?
– Мы работаем над этим вопросом.
– Работайте, – благодушно кивнул Альтрес, сбрасывая одну из множества масок и ненадолго становясь просто шутом. – А то одного союза маловато. Надо бы еще парочку-троечку заключить.
– У вас еще принцессы остались.
– И Мигель ухаживает за старшей, – сморщил нос Альтрес.
– Надеюсь, девочка не против?
– Девочка пока еще не поняла точно, но Мигель ей нравится, – махнул рукой граф. – Может, и еще породнимся.
Лиля улыбнулась.
– Сказки должны кончаться свадьбой.
– И начинается после нее реальная жизнь. Очень сложная штука.
– Со мной так и получилось…
Альтрес задумчиво кивнул.
Да, жизнь…
Сложная и непредсказуемая, во всем ее многообразии и безобразии. Но – не откажешься.
– Приезжайте в гости, Лилиан.
Обещать они друг другу ничего не торопились.
Сложно это все. Альтрес Лорт – регент, у Лилиан тоже дел будет по горло… это не двадцать первый век, где сутки в самолете – и ты на другой стороне планеты. А уж до более близких-то областей и вовсе рукой подать. Здесь надо ехать или плыть. Долго…
И расставаясь, можно никогда не встретиться…
Это грустно. Но заставляет больше ценить тех, кто рядом с тобой.
Вместе с Лилиан уезжала часть эввиров. Гэл таки сделал предложение Руте и та его приняла. А вот от предложения остаться в Уэльстере они отказались дружно.
Ативерна и только Ативерна.
Замок Тараль, можете смело писать письма.
Да уж, по дому они соскучиться успели.
Прощания, несколько капель слез – и снова земля, которая стелется под конские копыта. И ветер, который заботливо промокает чуть мокроватые щеки.
Домой, домой, пора домой…
Вирма, земли клана Хардринг.
– Холош в помощь, Бран!
Олав еще раз обнял друга. На прощание.
Вряд ли они еще увидятся, он это понимал.
Последний месяц прошел для них очень тяжело.
Бран мог уехать в любой момент. Ричард был не против расстаться с Вирмой. Тяжело принцу было, что уж там… тяжело вспоминать Тиру, тяжело смотреть на море, которое унесло ее вдаль на огненном корабле… даже на чужое счастье и то смотреть было тяжко.
К чести его высочества, он справлялся. И искренне радовался за сестру.
Бран работал.
Они с Олавом составляли списки, кого помиловать, кого казнить, проводили свои решения в жизнь, Бран рисовал другу схемы, набрасывал примерные варианты действий…
Месяц?
Да тут и года бы не хватило, но шторма заканчивались. Осенние. И до начала зимних бурь хорошо было бы проскочить в Ативерну. Или уж вовсе ждать до весны…
Последнего никому не хотелось.
Вот и спешили два интригана, вот и торопились, чтобы успеть все сделать до отъезда. Худо ли, бедно…
Не сдерживая слез, прощалась с Вирмой Анжелина. Фрейлины пришли проводить ее, Джин уже ждала ребенка, и ее муж светился от счастья!
А то ж!
Мужчина!
Продолжение рода…
Понимать надо!
Принцесса чуть дрожала от предстоящей встречи с отцом, но… надо! Она уже взрослая! И сама выбрала. И – не жалеет.
Если бы появился перед ней сейчас Альдонай, да предложил все переиграть… Анжелина и бога разогнала бы. Вот еще не хватало!
За подаренное счастье – спасибо, век благодарить буду. А переигрывать?
Чтобы выйти замуж за кого-то другого?
И всю жизнь с ним мучиться?
Нет!
На корабле их с Браном поженят уже не по вирманскому обычаю. А третья свадьба состоится в Ативерне. В Лавери, как и положено, в главном храме столицы. Чтобы все видели.
Чтобы никто не посмел ее оспорить.
Ричард обещал.
Да… будут сложности. Но ведь любовь стоит того!
Анжелина еще раз обняла своих бывших девушек и нашла глазами мужа. Бран обернулся, почувствовав ее взгляд, и улыбнулся жене.
Любимой.
Стоит.
Однозначно стоит чего угодно.
Ативерна, Лавери.
В этот раз обошлось без штормов и бурь.
Корабли послушно пересекли пролив и бросили якоря в пристани в Лавери.
– Вы подождете на корабле, – еще раз распорядился Ричард. – А я во дворец.
Бран не стал возражать. Придет его время сражаться, еще придет. А пока – подождем. Каждый дерется в свое время, так заповедовал Холош.
Доехать – недолго.
Дойти – еще быстрее.
И вот Ричард в отцовском кабинете.
Отослан из кабинета Тахир дин Дашшар, и вот, отец и сын смотрят друг на друга.
И впервые Ричард понимает, как же стар и устал Эдоард. Это понимаешь только тогда, когда лишаешься близкого человека. И не хочешь, не можешь больше никого терять… только это не от тебя зависит. Жизнь такая, сложная…
– Отец…
Ричард сделал шаг вперед и крепко обнял короля.
Показалось ему – или по щеке Эдоарда действительно скользнула слезинка?
Вы плачете, ваше величество?
– Сын мой. Мой мальчик…
Тихий шепот.
Но сколько же в нем искренности? Сколько любви? Эти несколько слов для Ричарда стоят многотомных признаний. Несколько минут отец и сын сидят, не размыкая объятий, потом Эдоард все же берет себя в руки и отстраняет Ричарда.
– Что было на Вирме?
Ричард не стал что-то утаивать.
Он честно рассказал все. От шторма до приезда. От Тиры до Гардрена.
Вилять и скрывать он будет потом, потом… что-то он не расскажет даже Джерисону. А вот отцу можно выложить все.
Эдоард не перебивает. Он молча слушает, иногда кивает, иногда кладет руку сыну на плечо, желая его поддержать.
Да, такова судьба.
Ему повезло с Джессимин.
К сыну Альдонай оказался не столь милостив.
К дочери…
Не этого хотел для нее Эдоард, никак не этого. Но… сложилось и сложилось.
– Я хочу посмотреть на Гардрена, прежде, чем принимать решение.
– Я сейчас пошлю за ними вестового.
– Пошли…
Еще год назад Эдоард мог бы решить иначе. Но сейчас…
Сильно его подломил заговор Ивельенов, очень сильно. И вынесенный им же приговор, и его боль и слезы, и отчаяние…
Больше он не станет ломать жизнь своим детям. Хороший или плохой, но их выбор будет их выбором. Не его.
Так что Эдоард терпеливо ждет, беседуя с Ричардом.
И наконец в кабинет входит невысокий человек с голубыми глазами.
Горб Эдоард даже не сразу заметил. Бран не обращал внимания на свое увечье уже очень давно, так его и другие воспринимали.
– Ваше величество.
Поклон.
А Эдоард ощущает нечто…
К нему в кабинет вошел хищник. Опасный, коварный, жестокий… прирученный его дочерью. Любовью прирученный.
– Глава клана Гардрен.
– Теперь просто Бран Гардрен. К вашим услугам, ваше величество.
Эдоард позволил себе короткую улыбку.
– Не просто. Еще и муж моей дочери.
– Так получилось, ваше величество.
– А если я сейчас прикажу вас казнить?
Бран позволил себе короткую улыбку.
– Я не стану убивать вас, ваше величество, это огорчит мою жену. Но надеюсь, вы не перенесете свой гнев на нее – и на моих детей?
– А кого станете убивать? – Эдоарду было просто интересно.
– Я не приму смерть покорно, ваше величество. Думаю, человек десять я убить смогу, может, больше.
Бран понимал, что его сейчас проверяют и старался не крутить. Здесь и сейчас решается, кем он будет. И для Ричарда – тоже.
Предварительные договоренности – это одно, а вот как оно сложится…
– Вы язычник.
– Я могу святиться в храме Альдоная. Моя вера это вполне позволяет, ваше величество.
– И венчаться тоже, не так ли?
– Ради Анжелины – так.
Эдоард хмыкнул.
– Если я скажу, что моя дочь не для таких, как вы?
– Я согласен, ваше величество. Могу лишь сказать, что пытался ее отговорить.
Эдоард рассмеялся от всей души.
– Вы ее любите?
И Бран посмотрел ему в глаза со всей доступной этому сложному человеку искренностью.
– Я умру без нее. А любовь… я никогда не знал, как это выглядит.
Эдоард медленно кивнул.
– Думаю, казнить мы вас погодим.
– А женить?
– Поторопимся, – припечатал его величество.
Бран улыбнулся краешком губ.
– Я могу обрадовать жену?
– Я сам ее обрадую. И уши надеру. Она ведь приехала сюда с вами?
– Именно.
Эдоард хмыкнул. Уж свою-то дочь он знал.
– Тогда вы оба свободны. И позовите сюда эту паршивку, я ее пороть буду.
Бран поклонился.
– При всем уважении к вам, ваше величество, хочу заметить, что это привилегия мужа.
Наглец, – определился Эдоард. Но… и такие нужны.
– Дверь найдете?
Бран ответил насмешливой улыбкой. Поклонился – и вышел.
Рик задержался на минуту.
– Отец?
Эдоард весело улыбнулся.
– Сволочь он, конечно. Но… Анжи сделала отличный выбор.
– В этом я и не сомневался.
– Вот и дальше не сомневайся. Зови сюда эту негодяйку.
Ричард поклонился и вышел.
Достанется сейчас сестренке, конечно. Ну и пусть. Это даже полезно.
Главное – сделано. Отец признал брак сестры. А скоро будет и третья, официальная свадьба.
Будь счастлива, Анжи…
Хотя бы ты – и за нас обоих.
***
Ричард искренне желал сестре счастья. Равно как и его величество Эдоард дочери. Но все заинтересованные лица отлично понимали, что принятое решение вызовет огромный резонанс в свете.
Это еще мягко сказано.
Придворные бездельники могли смириться с тем, что принцессу выдали замуж в другую страну.
Может быть, за кого-то из самых достойных.
Герцога, маркиза… даже конкретные кандидатуры подбирались. Что уж там, две дочери, которых надо выдавать замуж, и не факт, что за границу. А принцессу в роду иметь полезно.
Перспективно, так сказать.
Не для своего поколения, так для будущих.
Если все в порядке – у вас родство с королевской династией. Если в королевской семье начинаются проблемы – у вас есть даже некоторые права на престол. А это… интересно.
И кто откажется?
И тут, вдруг, ее высочество, отправившись на какой-то остров… да гори она гаром, та Вирма, что там есть-то, кроме рыбы, вдруг уменьшает шансы богатых и знатных семейств ровно наполовину? Да еще таким наглым образом!
Выходит замуж!
И за кого?
За вирманина!
Конечно, говорят, он глава клана, но разве это заслуга на материке? Даже не смешно!
У него ни земель, ни титула, ни кола, ни двора, как с таким смириться? В конце концов, жениться же можно и на вдове, правда?
Придворные оживились и зашевелились.
Бран, заранее поговоривший с матросами, отслеживал эти интересные шевеления.
Матросы же, предупрежденные капитанами, с удовольствием брали деньги, пили по кабакам и рассказывали примерно одно и то же. Легкие расхождения в деталях лишь подтверждали правдивость основной версии.
Да, вирманин.
Да, калека.
А про жреца Холоша…
Ативернцам плевать было, а вирмане про такое молчали. Есть боги, которых лучше не поминать. Накличешь внимание – не обрадуешься. Ох, не обрадуешься… потом не будешь знать, как отделаться.
Анжелина тоже была в курсе дела. И ей резко не нравилось, что муж собирается рисковать жизнью. Но женщина понимала, что другого выхода нет.
Или запугать всех до мокрых штанов и дать понять, что не надо, ох, не надо собакам на волка тявкать, либо рано или поздно – ждать.
Ждать убийства, дуэли, покушения, еще какой пакости…
Ждать и ждать.
Анжелине этого не хотелось. А потому…
Наступил день аудиенции у его величества.
***
Шум, гам и тарарам…
Двор кипел и скворчал, двор шумел и перебирал версии…
Кошмар какой!
Принцесса – и… чудовище какое-то!
Языки мололи кофемолками, сплетники старались так, что годовую норму малым не за неделю выдали.
Вирманский дворянин.
Или – не дворянин?
Пират?
Убийца?
Как это интригующе…
Увы, принцесса решительно отказывалась развеять мрак чужих заблуждений и рассказать хоть что-то. А сам Бран…
Требовалось соблюсти ритуал. А именно = появиться при дворе и просить руки ее высочества. Что глава Гардрена и сделал.
Ровно через два дня после приезда.
Два дня ему как раз хватило перевезти детей в замок Тараль, и побеседовать еще раз с его величеством.
И с альдоном Романом.
По результатам беседы альдон высказался совершенно не кротко. Зато очень конкретно. Эдоарду в приватной беседе было сказано, что на месте Альдоная он бы за такой подарочек в ответ чуму послал. Или саранчу.
Эдоард фыркнул и распорядился святить. А потом и венчать.
Чума, саранча…
Это уж пусть Альдонай сам решает. Что послать, кому, кого, куда… неисповедимы божественные пути, это уж точно.
Хотя… позволял его величество себе иногда грешные мысли.
Вот представьте – непредставимой сложности и величия Бог, который создал наш мир, людей, страны, животных, море, солнце и кучу всего еще, да такого, что люди и придумать-то пока не в состоянии. И после этого он будет следить, кто с кем спит?
Или кто как одевается?
Смешно даже…
Эдоард ни с кем этими мыслями не делился. Не поймут. Хотя Бран, может, и понял бы.
Эдоард искренне надеялся, что у зятя получится прижать придворных бездельников. Или хотя бы напугать до икоты. А то пришлют один вызов, второй…
Лучше сразу показать, что у тебя есть зубы.
***
Первый вызов Бран получил сразу же, как появился при дворе.
Стоял, ждал королевской аудиенции, никуда не торопился…
И тут вдруг…
Такого с главой Гардрена уж лет двадцать не случалось.
Чтобы его толкал какой-то разряженный хлыщ, да еще смотрел, как на кучку дерьма. И громко требовал лакея, а то какой-то тухлой рыбой воняет…
Бран насмешливо усмехнулся – есть первая ласточка.
А потом совершенно не рыцарски подставил молодчику подножку.
А не надо задирать нос и шествовать мимо оскорбленного с таким видом, словно тебе все вокруг должны.
Молодчик и улетел в угол.
Бран хмыкнул и распорядился вовремя прибежавшим лакеем.
– Полейте господина духами. И пол протрите, что ли.
– Ты, смерд!!! – заверещал оскорбленный. – Я вызываю тебя…
– Вы вызываете моего гостя? – вежливо уточнил Эдоард, который появился как раз вовремя. – Виконт?
Виконт побледнел, но подбородок задрал еще выше. А может, это чтобы чуть унять кровь из расквашенного носа…
– Ваше величество…
– Ваше величество, – Бран был спокоен и любезен. – Я могу его убить?
– Разумеется, глава Гардрена.
– Здесь и сейчас?
– Вполне… я побуду вашим секундантом, с вашего позволения. Виконт, глава Гардрена принимает ваш вызов. Дуэль до смерти, здесь и сейчас. Оружие – любое. Вы не хотите принести свои извинения?
– Нет, ваше величество, – ухмыльнулся оскорбленный виконт. – Мне нужен труп этого мерзавца, а не его извинения.
– Я вас предупреждал, виконт, – хмыкнул его величество. – Господа и дамы, освободите место.
Королевская приемная – огромный зал, места хватило бы и для трех дуэлей одновременно. Виконт мигом остался в большом круге вместе с главой Гардрена. И медленно потащил из ножен клинок. Явно рисуясь.
Бран даже не шевельнулся.
Он со скукой наблюдал за тем, как виконт вытаскивает меч, как идет на него, проделывая разные финты оружием… а потом один раз коротко взмахнул рукой.
Маленький нож почти без рукояти, но с идеальным балансом, глубоко ушел в горло самонадеянного болвана. Виконт захрипел и повалился на пол.
Бран подождал, пока прекратятся последние корчи, вытащил свой нож так, чтобы не испачкаться, и вытер его об одежду поверженного врага.
– Свидетельствую, что все было по правилам, – произнес ритуальную фразу Эдоард. – Альдонай свершил свой суд. Глава Гардрена, вы могли убить его клинком?
– Любым оружием по вашему выбору, ваше величество. Но тратить ваше время я счел неправильным.
Эдоард хмыкнул.
– Тогда – прошу.
Через четыре дня Бран Гардрен и ее высочество Анжелина сочетались браком в главном храме Лавери.
За следующую неделю Бран получил восемь вызовов на дуэли.
Принял все восемь, выбрал на этот раз оружие… мечи, сабли, один раз даже арбалет. В этот раз секундантом выступал его высочество, решивший оказать услугу сестре, а заодно показывающий дворянству, на чьей он стороне.
Умные приняли к сведению.
Потом дураки закончились. Естественная убыль от рук более сильного противника.
Эдоард, Ричард, Бран, Анжелина… все понимали, что будут и еще попытки. Но… куда от них деваться?
Разберемся.
Бран первый никого вызывать не собирался, ну а кто нападет…
Сам напал, пусть сам и защищается. И – нет. Это не анекдот, это печальная правда.
***
Обратная дорога показалась Лилиан вдвое легче.
Почему так?
Ни приключений, ни нежелательных знакомств, ни лишних проблем.
Разбойники временно притихли, по первому снежку их слишком легко было выследить, так что они старались не нарываться.
Дворяне… не то, чтобы притихли, но известия о событиях в столице широко разошлись по стране.
Балы? Приемы?
Нельзя.
Год после смерти короля в стране вводится малый траур. Одежда – по желанию, но большинство людей повязывали на руку зеленую ленту, показывая, что соболезнуют.
Разделяют горе ее величества.
Кто-то, может, и искренне. Милию в народе любили, о ее любви к королю тоже знали, а история их брака была красивой и романтичной. Как раз для влюбленных девиц и пожилых дам.
Приемы проводить можно, но очень тихо и кулуарно. Какие там шумные гуляния?
До двадцати гостей.
Нет, можно и больше, но… некрасиво. Ладно бы еще повод достойный, свадьба сына, к примеру. Или рождение наследника…
А просто принимать гостей….
Люди не поймут.
Так что длительных остановок в городах не было. День, максимум, два.
Дать отдых лошадям и людям, пополнить припасы, рассказать градоправителю о том, что случилось в столице – и снова вперед.
Всем хотелось оказаться дома.
Исключение составляла принцесса Мария. Ей было тревожно.
Как-то ее встретит жених?
Каким он окажется?
Как отнесется к ней?
Вопросов было много, но и впечатлений тоже много. И путешествие ее даже немного успокаивало.
Лилиан клялась, что Ричард – умный добрый и хороший. Мария слушала и успокаивалась. За время знакомства она успела убедиться, что графиня Иртон старается не врать. Она бы честно сказала, будь что не так.
Но прошел месяц… и вот, наконец, на горизонте появились очертания Лавери.
Шпили Храма, башни дворца… Томас Конкор послал вперед гонца. Голубя он послал еще три дня назад, а теперь, вот, и человека. Рассказать, кто, что, как, где…
Не просто ж так въезжать в столицу?
Невесту везут! Принцессу, будущую королеву, понимать надо! И встречать тоже!
***
Получив известие с почтовым голубем, его величество начал готовиться к встрече еще три дня назад. И теперь оставалось только собрать людей.
Да и тех-то…
Все, кто нужен – уже во дворце.
Сказать церемониймейстеру, что надо запускать механизм, сказать Ричарду, послать письмо Анжелине…
Дочь жила отдельно, вместе с мужем. Это немного огорчало Эдорарда, он бы предпочел, чтобы Анжелина тоже была под крылышком, во дворце, но…
Отговорили его все сразу.
Бран, который считал, что дворец неподходящее место ни для вирман, ни для детей, ни для его жены.
Сама Анжелина, которая была сыта по горло придворной жизнью.
Ричард, который видел напряженность между сестрами. Джолиэтт все же завидовала. Видела, как Бран относится к супруге, и понимала, что вряд ли такое будет у нее.
И завидовала.
Увы, не белой завистью, когда радуешься успеху подруги, сестры… нет, зависть Джоли была самой обычной. И что из нее вырастет – неизвестно.
Хотя что там может вырасти?
Выдать ее замуж, а пока не мозолить глаза, вот и все.
Томас так подгадал, что у его величества было больше пяти часов на сборы и выезд.
Один кортеж медленно приближался к Лавери, второй собирался и двигался по улицам города.
Горожане ждали.
Город ждал, затаив дыхание. Ждал свою новую королеву…
***
Мария вертелась, как на иголках. Хорошо, в карете были только те, от кого не надо скрываться. Графиня Иртон и виконтесса Иртон. Остальных принцесса попросила выйти.
Потом графиня и виконтесса уйдут, их сменит жених…
Они с Ричардом проедут по улицам города в Храм, там будет заключена помолвка. Потом отправятся во дворец… страшновато.
Лиля поправила на девушке накидку из черно-бурой лисы.
– Красавица. Просто картинка.
Мария поежилась.
В бело-розовом платье она была безумно хороша. А темный мех подчеркивал блестящие глаза, темные волосы…
– Все будет хорошо? Правда?
Лиля убедительно кивнула.
– Все обязано быть хорошо. Мы ведь живы…
Принцесса улыбнулась и стала ждать.
Приближался кортеж его величества.
Звенела музыка, барабаны, тамбурины, трубы, литавры, развевались штандарты, летела пыль из-под копыт коней…
Мария с удовольствием выглянула бы в окно, но нельзя. Она принцесса, это обязывает.
Наконец карета остановилась, и Мария медленно вышла на утоптанную дорогу.
И стояла, ждала…
Ждала, пока из рядом встречающих не вышел мужчина. Эдоард уступил сыну право встретить невесту.
Ричард шагал вперед.
Мария смотрела на него, и девичье сердечко таяло.
Его высочество был настоящим сказочным принцем.
Высокий, с золотыми волосами, с очаровательной улыбкой, он шел и улыбался ей.
И Мария робко улыбнулась в ответ.
Она не знала, что на сердце у Ричарда скребла целая банда голодных тигров.
Его невеста.
Совсем другая…
Темноволосая, с громадными карими глазами, и нежной мечтательной улыбкой…
Тира походила на клинок, сплетенный из полос стали и лунного света. Мария напоминала меховую муфточку. Хорошенькая, мягкая, уютная…
Совсем другая.
Не та, не та, не та…
А той самой, единственной, предназначенной для Ричарда, на земле уже нет. И в этой жизни они не встретятся.
Ричард опустился на одно колено и поднес к губам руку Марии.
– Моя принцесса.
Щеки девушки вспыхнули, делая ее еще очаровательнее.
– Ва…ваше высочество…
– Вы окажете мне честь своим присутствием? – Ричард улыбался легко и весело, как заговорщик.
Эта девочка ни в чем не виновата.
Она – не та.
Пусть больно, пусть сердце рвется на части, пусть вспоминаются голубые глаза и серебряные волосы, пусть…
Она никогда ни о чем не узнает. И не заподозрит.
У нее будет любимый и любящий муж, у нее будут семья и дети…
Этого – довольно?
Ричард не знал, но он очень постарается.
Он помог своей невесте сесть в карету и нашел ледяные то ли от хотлода, то ли от волнения пальчики. Поднес их к губам и согрел своим дыханием.
Пусть так.
Дорога короля…
Жестокая, страшная, в чем-то подлая и отвратительная. Но это – его бремя и его выбор.
– Моя принцесса…
***
Лиля наблюдала за Ричардом. Джес уже подхватил на седло Миранду и держал под уздцы Лидарха.
– Садись.
– Минуту, – отозвалась женщина.
Хорошие медик многое может сказать о человеке, даже без обследования. Вот и Лиля…
Что не так с Ричардом?
Принц уселся в карету, а она задала этот вопрос Джерисону. Муж пожал плечами.
– Не знаю… выглядит он неплохо.
– Наверное…
Лиля решила помолчать. Потом она поговорит с Лейфом. Если кто-то и знает, что не так с Ричардом, то только вирмане. Наверняка что-то случилось на Вирме.
Лиля была в этом более, чем уверена.
А Джес…
При всей ее симпатии к супругу,, душевной тонкости в нем иногда было, что в стенобитном орудии. Пусть Ричард сам рассказывает, если захочет.
***
Вот и Храм.
Альдон Роман сочетает пару обетами. Пока – помолвка, еще не свадьба. Но это уже очень серьезно.
Ричард…
Все же, почему у него такое лицо?
И от всей души Лиля взмолилась, чтобы не повторился тот же кошмар, что и с Эдоардом.
Ладно еще – любить одну,, взять в жены другую. Это полбеды.
А вот то, что случилось из-за его любви…
Хватит с нее бунтов, восстаний, заговоров, надоело! Сейчас это особенно некстати. Лиле хочется заниматься медициной, немного производством,, жить своей семьей… хоть бы все обошлось?
Скользят по рукам браслеты с бриллиантами, Мария счастлива, она явно ничего не видит. Вот его величество, умиленно улыбается.
Вот принцессы.
Анжелина рядом с невысоким седым мужчиной… голубые глаза, горб… они что – женаты?
Да, судя по браслетам…
Однако?
Джолиэтт смотрит то ли с завистью, то ли с раздражением.
Лица, люди, цветы…. Откуда их столько, зима на дворе?
Но когда Ричард выходит с невестой из Храма, толпа словно взрывается приветственными криками.
И в принца летят цветы.
Сотни и тысячи цветов… Мария ловит букет чего-то розового и смеется…
А у Лили грустно на душе.
Почему так?
Нет ответа.
***
Ответы она получила только наутро. И даже не у Лейфа – у Ингрид.
Выслушала рассказ вирманки и покачала головой.
Да уж.
Девочку, погибшую на Вирме, было жалко. Ричарда было жалко.
Ей и самой было что рассказать, кстати говоря. Тут уж охала и ахала Ингрид.
Столько новостей, столько всего интересного…
А сколько дел!
Навестить короля. Как-то там его здоровье?
Повидаться с его высочеством. Если, конечно, ему это надо. Джерисон ему сейчас точно скучать не даст, оно и к лучшему.
Навестить принцесс.
Познакомиться с супругом Анжелины, хотя там и так ясно. Одного графа Лорта оставили в Уэльстере, так второго в своем доме обнаружили. Редкость, а все ж нашелся второй экземпляр. Видимо, специально, чтобы никто не расслаблялся.
Побывать на производстве.
Хотя слово «побывать» тут не подходит. Наверняка придется кучу косяков исправлять, судьба такая.
Побывать в лечебнице.
Сколько дел, сколько всего интересного, сколько…
Жизнь продолжалась.
Она кипела и бурлила, она била ключом, только успевай уворачиваться, она совершенно не желала втягиваться в рамки, установленные людьми и упорно диктовала им свои правила.
Она – продолжалась, и это самое главное.
Каждый выбирал свою дорогу, и каждый был готов ответить за свой выбор.
А что же Лилиан?
Пожалуй, стоит привести еще один разговор.
***
– Джес, а ты кого больше хочешь? Сына или дочь?
– Сына. И дочь.
– Нет, двойню я тебе вряд ли рожу…
– А… Лиля?
– Ага…
– И… сколько? Когда ты…
– Еще в Уэльстере. Думаю, через полгодика ты станешь папой. Еще раз. Как ты думаешь, Мири обрадуется?
– Я тебя выдеру!
– За что?
– Беременная! В путешествие!
– Но не больная же!
– И верхом!
– А в карете меня тошнит!
– Совести у тебя нет!
– А ребенок будет. Ты не рад?
– Безумно рад, любимая. Но давай поосторожнее с поездками…
– Джерисон! Я не позволю завернуть меня в вату на следующие полгода…
Джес хотел рявкнуть.
Потом вспомнил, что на беременных кричать нельзя.
Что они – существа непредсказуемые.
Что…
И печально вздохнул.
– Лиля… мы поищем компромисс, правда?
– Конечно! – заверила его жена.
Графу оставалось только вздохнуть.
И сгрести жену в охапку.
Дети – это здорово, не правда ли?!
Жизнь продолжалась…