Глава 8 · Последствия войны и радости мира
Коронация.
Красивое это зрелище.
Но каково маленькому ребенку?
Об этом Альтрес Лорт решил серьезно поговорить с альдоном Петерсом. Ну, представьте себе?
Регалии, церемонии – и малыш. Который даже тяжесть короны не вынесет.
Конечно, надо урезать осетра до селедки, а именно, что можно – сократить, что можно, выкинуть… и сохранить законность коронации перед лицом Альдоная, и что важнее, народа. Дворянства.
Ведь наверняка!
Обязательно найдется какая-нибудь сволочь, которая будет бунтовать, протестовать, попробует воспользоваться ситуацией, Альтрес был уверен, что всех не додавит. Природа человеческая такова, обязательно кому-то покажется, что власти мало. Или денег.
Или обидится на что-то. Один, вон, обиделся.
А потому все должно быть законно.
Альдон Петерс успокоил графа, сказав, что церемония давно отработана. И даже привел несколько примеров из истории.
Не первый раз на престоле оставался ребенок.
Его коронуют, а регент…
Регент должен быть один – по идее. Чаще всего, это была королева-мать. Но Милия…
Альтрес решил зайти к ее величеству и поговорить. И кто бы сомневался – наткнулся на ее высочество Лидию.
Вот кого бы век не видеть!
Злила она королевского шута, раздражала, нервировала… почему?
Альтрес не разбирался в своих чувствах, не до того. Злит – и пусть ее, проще не общаться, чем сейчас что-то анализировать. Да и он не слишком приятен ее высочеству, сразу видно.
Вон как серыми глазами блестит.
Если бы кто-то сказал этим двоим, что они друг другу нравятся, и Альтрес и Лидия только рассмеялись бы. Нравится?
Да вы о чем?
Этот надменный негодяй?
Эта сухая библиотечная мышь?
Ни-ког-да!
Сказать было некому.
Лиля, которая могла ляпнуть нечто подобное, все время проводила в госпитале. Мигель сбежал в посольство от дамского цветника. А Милия была женщиной мягкой и деликатной. И ничего подобного сказать просто не могла. По определению.
Альтрес вежливо поклонился и попросил оставить их наедине с Милией.
Дамы повиновались. И выплыли (почти выскочили) в дверь ворохом встревоженных бабочек. Альтрес молча смотрел на королеву, пока Милия не кивнула ему на кресло рядом с собой.
– Альт, присядь, прошу тебя. Ты меня пугаешь…
Альтрес грустно вздохнул.
– Милия, я хотел бы поговорить о коронации.
– А что тут говорить? Эдвин – король, ты – регент… что-то не так?
«Не так»…
Да, кое-что не так. К примеру, клятое дворянское собрание. И альдон намекал…
Конечно, Милия, как регент для них намного выгоднее, чем Альтрес. Но… править-то придется ему. А если за каждым приказом бегать к королеве… тут такое начнется!
– Я хотел так. Но дворянское собрание против.
Милия сверкнула глазами.
– Вот еще! Не их это дело… Альт, я тебе доверяю! – и уже тише, жалобнее. – Альтрес, миленький, я ж не справлюсь. Я не смогу, просто вообще не смогу. Лиля повторяет, что я должна ради своих детей быть сильной, но я не смогу быть такой все время. Рано или поздно меня согнут сломают… я знаю, что ничего хорошего не будет. Пожалуйста… не надо!
У Альтреса немного с души отлегло.
– Милли, ты мне веришь?
– Да.
Ни секунды сомнений, ни даже доли секунды. Милия готова была полностью доверять брату мужа.
Ну и как ее, такую беспомощную, отдавать на растерзание всей этой своре стервятников?
Но…
– Милли, я могу взять это на себя. Но нам придется разыграть роль перед дворянским собранием.
Милия медленно кивнула.
– Мне это не понравится?
– Очень.
– Но выбора нет?
– Или – или.
Милия горько улыбнулась.
– Как говорит Лиля, лучше один раз, чем каждый раз. Что надо делать?
Альтрес помолчал пару минут – и объяснил.
Милия немного поспорила, но потом вздохнула и согласилась. А что ей еще оставалось делать?
***
С ее высочеством Лидией Альтрес столкнулся в коридоре.
– Позвольте.
– Прошу вас, ваше высочество.
Поклон у шута получился что надо. И галантный – и шутовской одновременно. Работа обязывает. На Лидию подейцтвовало, принцесса зашипела кошкой.
И – не смогла удержаться.
– Я могу поздравить нового регента?
– Пока не можете, ваше высочество. Вот, после коронации…
– Кому это важно? И так все понимают, кто будет править, – парировала Лидия.
– Править будет тот,, кто сможет справиться с этой ношей, – даже и не подумал отступать шут. – К примеру, не дать слишком много воли соседям, желающим Уэльстеру только самого лучшего.
Намек не прошел даром. Лидия зашипела и вскинулась.
– Вряд ли вы – это лучшее для Уэльстера!
– Об этом надо будет спрашивать его жителей.
– Они уже дали вам весьма выразительное прозвище.
– Да, и не одно, ваше высочество. Кстати, а вам?
Лидия топнула ножкой.
– Мои прозвища были связаны с моей внешностью. А вот ваше… вы – Волк Короля!
– А еще шакал, палач, чудовище… да много еще чего, – согласился Альтрес. – И что?
– Действительно, какая вам разница?
– Никакой, ваше высочество. Лишь бы жил Уэльстер.
– Не сомневаюсь, без вас он развалится…
– Развалят. И растащат на части, – парировал Лорт, получая, к своему удивлению, немалое удовольствие от стычки. Уж очень хороша была Лидия, в полумраке коридора, гневная, раскрасневшаяся… – Уже попытки были. Ее высочество Мария…
Намек попал не в бровь, а в глаз.
– Мигелю она действительно нравится!
– И ее высочество, и ее приданое, не сомневаюсь, – Альтрес прищурился. – Но к счастью, у принцессы оказались высокие моральные устои…
– Вы на что это намекаете? – голос Лидии перешел в шипение.
И Альтрес не удержался.
Не мог.
Это было сильнее мужчины.
– На это…
Второй поцелуй был ничуть не хуже первого. Но дольше, намного дольше, здесь-то не было необходимости торопиться.
Мужчина и женщина забыли обо всем. Пепельные локоны Лидии волнами расплескались по простому кожаному колету шута, словно метя свою территорию…
Прошло минут десять, прежде, чем мужчина и женщина разомкнули объятия.
Лидия прислонилась к стене, глубоко дыша.
Альтрес помотал головой.
– Это уже не намек…
Тресь!
Пощечина вышла вполне увесистой.
Лидия прошагала по коридору так, словно впечатывала каблуки в человека.
Негодяй!!!
Подонок!!!
Аморальный тип!!! Вот!!!
***
Альтрес потер щеку.
Вот тебе и новый опыт в жизни, дружище. Да, ее высочество…
Чем-то она на Лилиан Иртон похожа. Красивая, умная…
Но – принцесса.
И вообще… ты о чем думаешь, идиот? У тебя дворянское собрание впереди, у тебя дел по горло, а ты…
Альтрес Лорт встряхнулся и зашагал по коридору. Его ждала неразобранная куча дел.
***
– Лили, мне надо с тобой поговорить.
Лиля посмотрела на ее высочество.
Лидия была бледной, на скулах горели красные пятна, она вышагивала по будуару взад-вперед… интересно, это что же такое случилось?
– Лидия?
Принцесса вздохнула.
Ей нелегко было решиться на этот разговор. Но – с кем еще-то побеседовать?
Матери нет, братья в лучшем случае пропустят все ее переживания мимо ушей, в худшем – пошлют Альтресу Лорту вызов. И чем это кончится… да кто ж его знает. Точно ничем хорошим.
С кем можно еще поговорить?
С придворными дамами? Это даже не смешно, кто ж в здравом уме такой компромат на себя даст, неважно кому. Хоть фрейлине, хоть служанке. Молчать о таком надо! Но как быть, если молчать не получается?
Надо хоть с кем-то посоветоваться!
Почему бы и не с Лилиан Иртон?
Лидия уже поняла, что Лилиан – человек достаточно порядочный, со своим сложным, но вполне понятным кодексом чести, и если взять с нее слово, то тайна таки останется тайной.
Знает один – не знает никто, знают двое – знает и петух на заборе? Это верно. Только вот в поцелуе по факту уже участвовали двое. И знают двое. Так что добавление посвященных сильно жизнь не усложнит, и все же…
– Лили, пообещай, что не расскажешь даже мужу.
– Это не касается безопасности Ативерны? – уточнила Лиля.
Дружба дружбой, а политика врозь. Как там говаривали некоторые?
У России два союзника – ее армия и флот.*
У Англии нет постоянных друзей, есть постоянные интересы.**
Страны подставить по своему вкусу, а вот смысл фраз от этого не изменится. Ни на минуту. И в другом мире не изменится.
– Нет, – помотала головой Лидия. – Это… личное.
Лиля тряхнула головой.
– Обещаю. Личное останется между нами.
Лидия почти рухнула на стул.
– Я сегодня с графом Лортом целовалась.
Хорошо, что Лиля сидела. Да и мебель здесь крепкая, дуб, не полиэтилен какой.
– С кем?!
– С графом Лортом.
– Альтресом?
Лидия топнула ногой.
– Ты издеваешься?
– Да нет… я в шоке, – честно призналась Лиля. – Онтебе нравится?
– Он наглый, бессовестный, заносчивый, гадкий…
– Я поняла. Нравится.
– Лиля!!!
– Лидия, милая, если бы он тебе не нравился, ты бы рукой на него махнула и забыла. Это же не в первый раз… или…?
Лидия стремительно краснела. Лиля выругалась и стукнула кулаком по подлокотнику диванчика. Нанук повернул голову, но быстро понял, что хозяйка просто ругается. Безадресно, рвать тут некого… ну, пусть живут. Пока…
– Лидия, как это получилось?
Лиля смотрела едва ли не с сочувствием. А и правда… была страшной до какого-то времени, плюс куча братьев, плюс титул… какие тут ухажеры-кавалеры? И вдруг Альтрес Лорт. С поцелуями.
Вот ведь…
Испортил девушке первый опыт. Или – не испортил?
– Случайно, – процедила Лидия. – Мы поругались. Сильно…
– Вы часто ругаетесь?
Лидия замялась. Но Лиля не стеснялась. Есть у врачей такая работа, в том числе. Сбор анамнеза. И тут, поверьте, они въедливее и настырнее любого сыщика. Даже самого гениального. Впиявливаются хуже пираний, до кости проедят, но результат получат.
А как еще с этими больными? Надо же знать, откуда зараза пошла?
Обязательно!
Так что докопалась Лиля и до первого поцелуя, и до второго… и поняла, что от мужа это скрывать нельзя. Не в силу стервозности, просто это как раз касается безопасности Ативерны.
Если Альтрес Лорт заинтересовался Лидией, а он заинтересовался…не тот он человек, чтобы первую попавшуюся девушку целовать, мог бы и другие способы найти.
Если Лидия заинтересовалась королевским палачом, а она заинтересовалась, кто бы сомневался. Опыт у нее такой, специфический. И Альтрес Лорт, кстати, тот мужчина, который может заинтересовать любую женщину.
Да, в Уэльстере он популярностью не пользуется. Должность такая. Не внешность, нет. Именно его должность мешает женщинам разглядеть шикарного мужчину. Умного, сильного, преданного своей семье… Лиля его увидела, как мужчину. И не будь у нее мужа, искренне могла бы заинтересоваться.
Внешность – пустяк, а вот душевные качества у многих красавцев оставляют желать лучшего.
А Лидия?
Судя по сердитому фырканью и сопению, судя по блестящим глазам и нервно сжатым пальцам…
Лидия его тоже увидела.
Что именно у них будет, как это будет, Лиля не знала. Но Альтрес наверняка будет регентом. И если Лидия…
Может ли ее высочество выйти замуж за регента?
За обычного графа ее могли бы не отдать, много таких графов. Но регент? Почти полновластный правитель Уэльстера следующие лет пятнадцать, а то и больше?
Отдадут, Лиля и не сомневалась.
А вот что делать ей?
Как пплитику – расстроить бы этот брак.
Как женщине…
Лиля выбрала второй вариант. Она женщина, она врач, она не станет вредить подруге. Так что Лидию обняли и погладили по голове.
– Успокаивайся, зайка. Все будет хорошо.
– Зайка?
– Ага, симпатичная такая, с ушками…
Лидия хлюпнула носом, но и успокоилась, и выпила с Лилей отвара трав, и пирожные съела, и Альтреса Лорта подробно обсуждали.
Осталась ли она этим довольна, неизвестно, но уж точно успокоилась. И отправилась к себе.
Размышлять, переживать, выбирать правильную линию поведения…
Лиля, в свою очередь, отправилась к Эрандо Лосану.
И – нет.
Слова она не нарушила.
Личное осталось бы между ней и Лидией, к примеру, если бы принцесса согрешила с лакеем. Но граф Лорт – намного более серьезная фигура. О таком не умолчишь, это процесс политический.
Надо рассказывать. Никуда не денешься.
_______________________________
* либо Александр III, либо его военный министр Ванновский.
** лорд Пальмерстон, премьер-министр Англии.
***
– Так и так, Эрандо…
Как лечащий врач, Лиля давно обращалась по имени к любому из своих больных. Уважительно, да, но тратить драгоценное время на титулы и церемонии?
Лучше его на перевязки потратить.
Маркиз Лосан выслушал сообщение с немалым интересом.
– ВЫ считаете, это может разрастись… в нечто большее?
– Уверена, – кивнула Лиля.
– Хм… интересно. Спасибо, Лилиан.
Лиля хмыкнула.
Спасибо, родина вас не забудет и все такое…
– Не стоит интриговать против Лорта, маркиз.
Эрандо чуть поморщился.
– Я это понимаю. И этот союз можно обернуть к выгоде Ативерны.
– Как? – искренне удивилась Лиля.
Опытный дипломат позволил себе улыбку.
– Есть способы.
Лиля не стала спрашивать, что имеется в виду. Да что бы ни было!
Может, кого-то под Лорта подложат, может, под Лидию, может, еще что… ест вещи, о которых лучше не говорить. Чище будешь.
Лиля понимала, что интриги есть, что есть подводные камни и политические течения… что ж теперь? Лучше интриги, чем такой вот Робер Альсин. И лучше знать заранее.
Сказать ли Джерисону?
Вот этот вопрос у Лили и не возникал.
А зачем?
***
Так и не сказала. Закрутилась днем с делами, а вечером с Мирандой.
– Мам, почему люди – такие?
– Хм-м… такие – это какие? Ходят на двух ногах? Или разговаривают? Что ты имеешь в виду?
Лиля отложила тетрадь, в которой пыталась подсчитать, сколько и чего нужно для развертки приличного госпиталя в Уэльстере и посмотрела на дочь. Мири засопела и полезла к маме на колени. Как привыкла еще в Иртоне.
Она, Лиля, большое кресло, камин, две собаки, которые уютно сопят у ног…
– Такие сволочи, – жестко приговорила девочка.
Лиля хмыкнула.
– Солнышко, ты не одинока. Как сказал один мудрец, чем больше я узнаю людей, тем больше люблю собак.*
– Он мудрый был, – вздохнула Миранда.
Лиля вытащила у дочери из-под попы прядь своих волос (как ни заплетай, а все равно выбьется какая-нибудь пакость, или где запутается, или за что-то зацепится) и притянула малявку покрепче к себе.
– Что случилось, зайка?
– Мам… вот мы же сейчас во дворце… знаешь, сколько народу погибло?
– Много, – вздохнула Лиля.
Альсин не церемонился. И его наемники тоже.
Нет, без нужды они никого не резали, но кто определяет эту нужду? Погибли слуги, солдаты, гвардейцы, погибла часть придворных, уж умолчим о тех, кто выжил чудом после пыточных Альсина…
– Я у девочек была…
– У принцесс?
– Да. Они вообще в шоке…
Лиля пометила себе поговорить об этом с Милией. Девочкам нужна забота. И мать, пусть даже неродная. А душевного тепла королевы на сорок детей хватит, еще и останется.
– Почему?
– У них несколько служанок убили. А Альбита… мама, как хорошо, что ее казнили!
– Почему?
Лиля не сомневалась, что хорошо. Но почему так думает ее ребенок?
– Джейн сказала… она осмелилась спросить у матери, что с ними будет. Альбита их навестила один раз.
– Так… И что?
– Альбита дала ей пощечину и сказала, что ее судьба девчонок не интересует. Их не интересовала ее судьба, а ее не интересует, что с ними будет. Или продадут повыгоднее, или в монастырь, или вообще удавят по-тихому. Как получится.
Лиля скрипнула зубами.
Твою мать!
Малявки же! Старшей еще двенадцати нет, Миранда чуть младше. Лиля прикинула, осмелься кто-то сказать такое ее ребенку…
Шанс высказаться у неизвестного самоубийцы был. А вот выжить – уже не было.
– Догадываюсь, что девочек это не обрадовало, – сухо прокомментировала она.
Миранду интонации матери не обманули.
– Мам…
– Я поговорю с Милией. А ты можешь завтра передать подружкам, что с ними так не поступят. Милия – не изверг. Девочки будут расти во дворце, со всеми привилегиями принцесс, а потом выйдут замуж. Не могу сказать, что за любимых, но, безусловно, их мнение будет учитываться.
В этом Лиля тоже не сомневалась. Милия позаботится. И с Альтресом она поговорит, не зверь же он! И не причинит вреда дочерям Гардвейга.
По глупости или душевной черствости – может, но чтобы вот так?
Жестоко, расчетливо, ломая детскую психику…
Сука!
– Спасибо, мам. А почему Альбита так сделала? Это же ее дочери?
Лиля послала Альбите парочку проклятий вдогонку. Вот как объяснить это ребенку?
Как вообще можно объяснить подобное скотство?
А придется, просто потому, что Альбита не первая, не единственная, а если говорить о гареме, так там и похуже твари водиться будут.
– Детка, тут несколько причин. Во-первых, Альбита своих детей никогда не любила.
– Почему?
– Потому что рожала не дочерей, понимаешь? Она хотела сына, наследника престола, а каждая дочь оборачивалась для нее разочарованием.
– Но это же ее ребенок! Ее дети! Как их можно не любить?
– Я понимаю. Но и ты должна понять. Именно понять, малыш, не принять и не оправдать, а понять. Некоторые люди заводят детей, чтобы получить нечто… деньги, брак, связи, и если ребенок не оправдывает их надежд, его просто вычеркивают.
– Это подло.
– Папа любит тебя. И я люблю. И мы счастливы, что ты у нас есть. Но так ведь не во всех семьях, верно?
– Да. Но…
Лиля погладила черную макушку.
Миранду любили.
Да, ее безжалостно избаловали, но Джес любил дочь. И внушил малышке, что солнце светит миру из ее попки. Потом концепция чуть поменялась под воздействием Лилиан (и место не то, и сидеть неудобно), но в главном… Миранда была твердо уверена, что она для родителей – самая главная. И вдруг столкнулась с тем, что мать может…
Да, может. Вот так. И даже хуже.
Мир девочки начал трещать по швам, и она инстинктивно искала защиты, помощи, поддержки.
Может, психологи нашли бы и другие слова, и другие причины, но у Али в свое время по психологии была тройка. Увы.
Вот по хирургии – всегда отлично, а за психологию – тройка. Не в аттестате, понятно, выучить и ответить «на отлично» она могла и не такое. Но не обманывала ни себя, ни психолога.
– Такое тоже бывает, малыш. Такое – бывает… ты не сможешь этого изменить, остается только смириться и принять этот факт.
– Животные лучше…
– В природе не выживают слабые, неприспособленные, не выживают детеныши без родителей… я тебе рассказывала об этом.
– Природа жестока, потому что неразумна. А люди жестоки, потому что обрели разум.
Спорить было сложно.
– Философ мой маленький.
– Мам!
– Поговори с девочками. Их не обидят, я постараюсь. А Альбиты больше нет.
– Но таких Альбит много в мире, правда?
– Правда. Но это уже от тебя зависит.
– Что именно?
– Жизнь, Миранда. Именно что жизнь.
– Не понимаю? Мам?
– Тогда просто запомни. Иногда рядом с тобой кто-то начинает играть в грязные игры, пытаясь получить для себя выгоду. И – да. Часто в них используются дети, и всем плевать на их страдания. Ты не сможешь отвернуться или пройти мимо, но у тебя всегда есть выбор.
– Какой?
– Ты можешь играть с такими людьми. В «перехитри хитреца», «обмани лжеца», «подставь подлеца». А можешь просто устраниться и в нужный момент помочь тем, кто не сможет помочь сам себе. Таким, как принцессы, к примеру.
Миранда кивнула. Она старательно запоминала.
– Подлецы… а если убирать их сразу?
– Не всегда есть такая возможность, зайка. Нет, не всегда. Как с Альбитой, к примеру. Кто же мог знать? А может, виноват и Гардвейг. Он как раз приказал ее убить… не стоит влезать в грязь, если можно держаться в стороне. Поверь, есть вещи, от которых не отмоются и твои правнуки – если что.
Девочка засопела.
– Собаки все-таки лучше людей.
– Тебе нравится возиться с животными?
– Очень, мам…
Лиля улыбнулась своим мыслям. Нравится. Это хорошо…
Вернуться к своим делам ей удалось только поздно вечером. К тетради.
Альтрес Лорт все же заглянул в импровизированный госпиталь (дворецкий нажаловался, гад) оглядел как все устроено, и попросил Лилю расписать что нужно для созданий такого же на постоянной основе. Протесты во внимание приняты не были.
Пришлось писать.
___________________________
* автор не знает источник фразы, ее приписывают слишком многим историческим личностям, от Диогена до Ницше, прим. авт.
***
– Ляля, цветочек!
Лиля смотрела на Миранду, которая уверенно командовала собаками.
По ее слову Нанук и Ляля бегали, подавали лапы, приносили указанные предметы, показывали зубы, подавали голос… малявка едва верхом на них не каталась.
Может быть… это?
Лиля задумалась.
А потом дала задание вирманам. Найти совершенно определенное животное. Если у Миранды получится…
Да, это не занятие для аристократок. Но тут как поглядеть?
Есть дрессировщики – и есть Дуров. И Надежда Дурова, и знаменитый цирк… стоит попробовать?
Почему бы нет?
Это занятие, которым можно увлечься на всю жизнь. А получить животное, выдрессированное в нужном ключе…
Ощутите разницу между зоомагазином и элитным питомником? Лиля ее понимала. Все же Миранда не врач по природе своей. Ей интересно, любопытно, но не так, как хотелось бы. А вот животные…
Подошли бы еще и растения, но к садоводству у малявки таланта не было.
А к дрессировке точно был. Недаром и Нанук и Ляля просто хвостиками ходили за малышкой. И Нанук, признавая Лилю главной хозяйкой, ставил Миранду на второе место.
Джерисон?
Даже не на десятом, там еще вирмане отметились. Ладно. Есть еще время побыть в Уэльстере, они еще не скоро отправятся в обратный путь. Впереди коронация.
***
Коронация была у Лилиан и прочих ативернцев. А Альтресу и Милии предстояло еще и дворянское собрание. Заседание было не отменить, не переиграть, не пропустить…
Итак.
Те же, и Альтрес Лорт.
Его сиятельство по праву сильного, открыл дворянское собрание, и сделал объявление.
Так и так, я все обещания исполнил.
Ее величество с детьми в столице, скоро коронация, все ли вас устраивает, благородные господа?
Господа переглядывались, думали… потом решился самый глупый и крикливый. Барон Фродуар.
– Ваше сиятельство, а кто станет регентом при малолетнем короле? Его величество Эдвин еще долго править не сможет, так хорошо бы и второе имя сразу назвать.
– Вы что-то имеете против моей кандидатуры? – улыбнулся Альтрес.
Зубы у него были – хоть волкам взаймы давай.
Был бы барон поумнее, промолчал бы. Но откуда там ум?
– У его величества мать есть. Вот ей бы и полагалось…
– Вы имеете в виду ее величество Милию?
– Да, конечно, – важно кивнул барон.
Альтрес пожал плечами.
– Об этом надо говорить с королевой. С вашего позволения, господа…
Понятное дело, позволение тут ничего не решало. Двери распахнулись, и Милия вошла в зал. Медленно, спокойно, высоко держа голову.
Королевский траур.
Зеленый, но роскошный зеленый, умело соединенный с золотым, сделал ее и трагической – и очаровательной. Золотистое кружево, темная зелень платья, каштановые волосы, на которых тоже словно золотистый отблеск лег…
Бриллианты в волосах, на груди, на пальцах… ничего лишнего. Просто – королевские регалии, скромно напоминающие о положении этой женщины.
Дворяне встали, как один.
Милия подняла руку, прося садиться, и медленно прошла к трибуне. Две сопровождающие королевы тоже были в зеленом. Только в чуть более светлом.
Одна с бриллиантами – принцесса Мария. Вторая, с изумрудами – Лилиан Иртон.
Милия подчеркивала еще раз – ативернцы здесь ее гости. И дело это вполне себе международное. А еще…
Все равно разузнают, разнюхают, проще уж показать и рассказать сразу. Зачем заставлять работать шпионов? Альтрес Лорт согласился заранее.
Лиля шла спокойно. Марии было немного не по себе, но глядя на жену графа, успокаивалась и она. В Ативерне у нее будет хотя бы один друг. Жизнь научила Марию разбираться в людях, худо ли бедно, она понимала, что Лилиан не из тех, кто продает и предает.
Люди смотрели, как ее величество медленно поднимается на возвышение.
– Господа… Альтрес попросил меня прийти сюда, опасаясь возникших разногласий. Я вижу, его опасения не были напрасны?
Голос королевы разнесся по залу. Хорошая акустика, не надо кричать или напрягать горло, все отлично слышно. Дворяне заерзали.
– Ваше величество, – поднялся с места какой-то осанистый старик, Лиля его не знала, но судя по блеску рубинов – герцог? – Мы всего лишь хотим, чтобы соблюдалась законность.
– А что именно не соблюдается, любезнейший Реми? – удивилась королева. – Мой сын станет наследником своего отца, разве это плохо?
– Мы хотели бы, чтобы регентом при его величестве были вы, ваше величество.
Милия покачала головой.
– Реми, это невозможно.
– Ваше величество?
Дворяне как один вытаращили глаза. Милия развела руками.
– Подумайте сами. Государство, государство… это столько времени, столько сил. А у меня трое детей – мальчиков и трое девочек. И старшая дочь замуж выходит, а то девочек было бы четверо, – Милия с улыбкой оглянулась на принцессу Марию. – Вы предлагаете мне выбирать. Если я буду заниматься государственными делами, то моими детьми будут заниматься чужие люди. Но мне это не нравится.
Дворяне переглянулись.
Ну… вообще-то их детьми и занимались чужие люди.
Няньки, гувернантки или гувернеры, прислуга… жены, конечно, но меньше, намного меньше. Милия улыбнулась еще более очаровательно.
– Я ведь не из знатной и богатой семьи, вы знаете это, Реми. И у нас принято воспитывать своих детей. Читать им на ночь сказки, обнимать, утешать, когда им тяжело и наказывать за проказы. А сейчас… сейчас, когда мой муж так подло был убит теми, кому доверился… – Голос Милии дрогнул. Дворяне понимали, такое не подделаешь. Она действительно горюет, ей действительно больно. И в то же время…
Кто-то не понял намека?
Убит теми, кому доверился.
Всех ли переловили? Или еще кто-то на свободе бегает?
Ничего, Альтрес Лорт разберется.
– Ваше величество, простите, – герцог не смог скрыть смущения, видя, как по лицу королевы все-таки поползла слезинка. Лицо Милии исказилось, она на миг закрыла глаза рукой.
Лиля тут же подхватила ее под локоть.
– Тише, тише… есть здесь стул?
– Не надо, Лилиан. Я просто обопрусь на тебя, – Милия с усилием отвела руку от глаз. – У меня есть долг перед мужем. Он был счастлив, когда я занималась детьми, это единственное, что я могу сделать для него. Наши сыновья… у них не будет отца, но будет мать. А делами государства займется брат моего мужа. Человек, которому я полностью доверяю. Граф Лорт.
Сказано было конкретно.
Дворяне зашумели, и в этом шуме…
Как все случилось, Лиля так и не поняла.
Что-то хлопнуло, щелкнуло, свистнуло – и Мария с хриплым криком бросилась вперед.
– НЕТ!!!
Стрела должна была войти точно в грудь королевы.
Вместо этого она ударила принцессу в плечо, сбила с ног, завертела…
Лиля действовала четко, как на учениях.
Стреляют?
Залечь!
Первой на пол полетела Милия, до нее дотянуться было проще всего. Лиля резко толкнула ее за трибуну.
– Лежать!
К чести королевы, она не стала спорить или уточнять, она просто скользнула за высокую деревянную тумбу. А Лиля так же, ползком, двинулась вперед.
В зале творилось нечто невообразимое.
Шум, гам, крики, кого-то ловили, Альтрес Лорт, с бледным от бешенства лицом, выкрикивал команды…
Понятное дело, покушались на королеву. И под это могли… ох, многое…
Лиля сейчас об этом не думала.
Мария лежала на полу, и из ее правого плеча торчал хвост арбалетного болта.
Лиля кое-как оттащила ее к Милии и выдохнула. Да, не пушинка. И как наши женщины в войну раненых таскали на себе?
По счастью, Мария была без сознания.
– Что с девочкой?
– Сейчас посмотрю, – Лиля без церемоний извлекла из поясной сумочки скальпель. Кому что…
Кто-то носит там ароматические шарики, нитки с иголками… нет, последние у Лили тоже были с собой. Хирургические. И заранее продезинфицированные, в крохотной золотой коробочке. И скальпель был, хотя и небольшой, работы мастера Лейтца. И несколько медикаментов…
Платье легко поддалось металлу.
– Та-ак…
– Что?
– Не так плохо. Насквозь пробило, – отчиталась Лиля. – Надо извлекать, чистить рану… ладно, обо всех процедурах не рассказываю, но выжить малышка должна.
– Лилиан?
Граф Лорт соизволил вспомнить про женщин.
– Граф, придайте нам пару солдат в сопровождение, пусть донесут ее высочество до госпиталя?
– Конечно…
Долго ждать не пришлось, один из солдат подхватил принцессу, еще трое прикрыли собой королеву и Лилиан. И все вышли из зала. Через другой уже выход.
А в зале продолжались крики, шум и разборки.
***
– Скальпель!
– Тампон!
– Иглу с нитью, мать вашу!!! Живо!!!
Лиля ругалась. А что поделать?
Надо вытаскивать болт, надо чистить рану, надо шить, надо дренаж… да много чего надо при такой гадкой сквозной ране. Хорошо еще болт ядом смазать не догадались, а то имели бы сейчас труп принцессы. Но и так достаточно сложно…
Хорошая команда в операционной – на вес даже не золота, бриллиантов! Когда все сработаны, понимают друг друга не с полуслова – полумысли, когда медсестры являются, как и должны, почти руками врача…
И где такое взять в Уэльстере?
В Ативерне-то – и то не дождешься!
Да, там есть Тахир, есть Джейми, есть несколько молодых докторусов, но этого так мало, так безнадежно мало…
А тут есть Лиля. И есть помощники – докторусы, которые еще вчера шипели на нее.
Достаточно ли этого?
Не для Лилиан Иртон. Ей хотелось бы и больше, и лучше. Но – имеем, что имеем.
Два часа – и женщина отвалилась от операционного стола (большого, обеденного, дубового, но хоть так-то!) выжатая, как лимон. Зато принцесса сопела в опиумном сне и помирать не собиралась. Лиля вытерла пот со лба, оставив на нем кровавую полосу, выдохнула и вышла из операционной.
– Что с девочкой?
– Все в порядке, – Лиля улыбнулась Милии. Вот ведь…
Явно сидела под дверью, переживала, нервничала, дергалась… да, Мария ей не родная. Но любимая. А родство – оно не в крови, оно в душах.
– Спасибо Альдонаю!
Милия сотворила знак, опустилась на колени, как была, и начала молиться.
Лиля понимала, что стоило бы последовать ее примеру, но… спина так болела, хоть оторви и выкинь. Два часа даром не прошли.
Метнулся к выходу какой-то паж, доложить Альтресу Лорту.
Лиля облокотилась на стену и так стояла.
– Это простая вода с лимоном. Кипяченная.
Второй докторус, первый час с ней в операционной был один, потом поменялись, вот, тот, который успел отдохнуть, протягивал Лилиан кубок с водой.
Вода действительно оказалась кипяченой, даже еще горячей. И с добавлением лимонного сока.
Лиля выпила ее в три глотка.
– Благодарю.
– Не стоит благодарности. У вас золотые руки, ваше сиятельство…
– Учитывая обстоятельства – Лилиан? – предложила Лиля.
Докторусам было сложно ей ассистировать. Но ведь не стали ругаться или спорить, а просто помогли. Хотя… несомненно, явление ее величества очень этому способствовало.
– Джошуа, к вашим услугам, Лилиан.
Лиля ответила благодарной улыбкой.
– Скажите, а вы долго еще будете в Уэльстере?
– Месяц, наверное. Пока ее высочество не поправится…
– Тогда, возможно, вы будете проводить еще операции?
Лиля улыбнулась.
Кажется, и в Уэльстере ей никуда от учеников не деться.
– Несомненно. Без работы руки умирают.
Докторус уважительно кивнул.
Мастерство он оценить мог. И считал, что такому – не грех и поучиться. За движениями Лилиан Иртон явно стояла серьезная школа.
– Позволено ли мне будет узнать, кто был вашим наставником?
– Я и сейчас учусь. А настаник… возможно, вы слышали о Тахире дин Дашшаре? Он ученый из Ханганата…
Докторус закивал.
Лиля улыбнулась краешком губ.
Слышал. И теперь все спишет на искусство ханганов. А ей того и надо, пусть списывает. И поучит она людей, не жалко. Пусть.
Чего на своем умении сидеть? Курица ты, что ли, с яйцами? Вот еще не хватало!
***
– Ее высочество будет здорова?
Милия как раз закончила молитву. Альтрес Лорт, хоть и влетел ураганом, но невестке помог подняться, и вопросительно взглянул на Лилиан Иртон.
– Будет, – отозвалась Лиля. – Останется шрам, возможно, выздоровление продлится месяц, даже больше, но здорова она будет. Мы и так не собирались уезжать слишком быстро, теперь точно задержимся.
Альтрес усмехнулся. Явно уже что-то свое планирует. Ладно, пусть, работа такая у человека, все пристраивать к делу на благо Уэльстера. Свои не лучше.
– Нам повезло…
– Да, ее высочество – настоящая героиня, – кивнула Лиля. – Если бы не она… я стрелу даже не увидела, а ведь целились в ее величество, верно?
Альтрес резко кивнул.
– Да… подонки!
– Это тайна? – поинтересовалась Лиля.
Альтрес только рукой махнул.
– Да какая, к Мальдонае, тайна! Завтра уже весь Кардин заговорит!
Лиля внимательно слушала, склонив голову.
– Не всех еще пропололи… Альсин действовал… не то, чтобы в одиночку. Было несколько человек, которые его… нет, не поддерживали, но надеялись сыграть. Выставили его впереди, потом планировалось, как я понял, просто убрать его. И заменить на кого-то из своих.
– Тиран и узурпатор повержены…
– А наследника можно оставить. Подумаешь, ребенок. Женили бы на ком-то подходящем, и только. И правили бы страной…
Лиля кивнула.
Не новая и не слишком интересная комбинация, случалось такое в истории. И не такое случалось, чего уж там!
– Если бы ее величество убили…
– Свалили бы все на меня. Не могу сказать, что я поддался бы, но сложности… м-да.
Лиля кивнула.
Она понимала эту картину. Одно дело, когда ты правишь при законной королеве, с ее согласия, а другое, когда ты чуть ли не узурпатор. Под это многое продавить можно.
А сегодня у заговорщиков и еще один крючок сорвался.
Милия не просто так сказала про воспитание детей.
Людовик 13-й и кардинал Ришелье, если кто помнит ситуацию.
Слабый правитель и при нем сильный советник. А как сделать правителя слабым?
Да воспитать его таким! Развлечения, вино, охоты, женщины, игры – для каждого можно найти свой крючок. И Милия права, на сто процентов права. Если она занимается государством, то кто занимается ее детьми?
Как и в двадцать первом веке.
Мама-папа занимаются карьерой, а что с их малышней? С кем она?
Хорошо, если с бабушками-дедушками, тогда могут нормальные вырасти. А если с чужими тетками?
Повезет, если не изуродуют. Если твой ребенок потом найдет с тобой общий язык. Если…
А то ведь такие тупые мажоры вырастают, что все настроение в минор уходит. Фу!
Вот, при Милии заговорщики могли повлиять на детей. А сейчас поняли, что не смогут. И… запустили план «Б».
Интересно, сколько у них еще этих планов?
Вот этот вопрос Лиля и озвучила.
Альтрес вздохнул.
– Копать буду. Не жалея себя.
Лиля даже не сомневалась, что после таких раскопок число дворян в Уэльстере сильно уменьшится. Ничего, работа такая. Что-то раскопать, кого-то зарыть…
Жалеть своего врага?
Обязательно.
Как только враг помрет, так Лиля его и пожалеет. Но уж точно не раньше.
Вирма, земли клана Гардрен.
Бран Гардрен стоял на коленях.
Молча.
Не молился, не взывал к своему покровителю – бесполезно. Последнее точно бесполезно. Кричи, не кричи, Холош не ответит тебе словами. А действия… тебе мало действий?
Он может и еще добавить, на то Холош и бог коварства.
Никто не мешал Брану, на пепелище он пришел в одиночестве.
Кто-то приходил сюда до него.
Похоронили тела убитых, поставили небольшие камни, отмечая могилы…
Бран коснулся одного из камней пальцами.
Под ним лежит его старший сын.
Любимец, опора и надежда отца… как же он был счастлив тогда…
А сейчас у него остались Иан и Хильда.
И Анжелина.
Осколки старой жизни.
Мечта новой жизни.
Но почему так безжалостно, Холош?
Он мог бы переждать власть в клане старшему сыну, мог бы уехать… мог?
Нет.
Не стоит обманывать себя. Если бы Холош резко не оборвал все нити, которые привязывают его жреца к родному острову, Бран никуда бы не делся.
И любимую отпустил бы, уговаривая себя, что так лучше, и остался бы плести интриги…
Он уедет.
Наверное, никогда он сюда не вернется. Брану так казалось. Но плохо это или хорошо?
Неисповедимы пути богов. Уж Холоша – точно. Бран и не надеялся понять, куда ему! Но следовать путем своего служения – вполне.
Ритуалы?
Нет, речь не шла о них. Но иногда бывает так, что дорогу указывают боги. Вот, и указали.
Попробуй сойти с нее, и тебе достанется еще сильнее.
Рисковать детьми и любимой женщиной Бран не собирался.
И молча стоял, просил прощения у тех, кого не смог защитить… просто не подумал! Не понял вовремя. Не предусмотрел…
Как теперь сложится его судьба в Ативерне?
Как бы ни сложилась, она будет рядом с Анжелиной, это обязательно. Даже если король захочет его казнить, до последнего Бран постарается быть рядом с любимой.
Что-то забрать?
Да, деньги из тайника, кое-какие бумаги… бумаги он отдаст Олаву. Хотя и не все, только те, что имеют отношение к Вирме. А остальное…
Остальное Бран возьмет с собой.
Материк или остров – неважно. И там, и здесь он будет служить Холошу.
Бог коварства, интриги, бог запутанных дорог, у него много имен, но главное другое. Служение – не всегда ритуалы, чаще это жизнь. Которую ты проживаешь так, как указали тебе боги.
Бран проживет.
И возможно, у него еще будут дети… даже наверняка.
Анжелина обязательно захочет детей.
Сможет ли он отказать любимой женщине?
Нет. И не сможет, и не захочет, и вообще… если она так приняла его уродство, она примет и его детей. Бран даже не сомневался.
Его Анжи.
Его солнечный лучик счастья… А свое счастье надо защищать, обеспечивать и всячески холить и лелеять.
Поздно вечером Бран погрузил на лошадей несколько сундуков. Еще раз обвел взглядом пепелище, и навсегда покинул Гардрен.
Он отдаст эти земли Олаву. Пусть они перейдут достойному. Ну, это они еще обсудят. И кому, и как, и за какие заслуги…
Он утрясет свои дела на Вирме и уедет.
Отряд ехал ночью, и это было хорошо. Потому что никто не видел лица Брана.
Гардрены ведь не плачут…
И слуги Холоша не плачут.
И…
А слезы капали, капали, и никак не могли остановиться…
Уэльстер, Кардин.
Хлеба и зрелищ.
Во все времена, во всех мира одно и то же.
Хлеба и зрелищ.
А коронация – это как раз то самое. Когда и хлеб, и зрелища. И редкостное зрелище. Обычно, человек может в своей жизни увидеть одну, максимум, две коронации.
Когда об этом объявили по столице…
Люди, честно говоря, были рады.
Король Эдвин, маленький принц, которого частенько видели, проезжающего по столице с его отцом-королем, которого знали и любили – это хорошо. Это порядок, стабильность…
Регент?
Какое дело простым людям до регента?
Их не спросят, с ними не посоветуются, им с того – ничего. Хорошего, в смысле.
Но имя графа Лорта всех обрадовало.
Старый король ему доверял, опять же, беспорядки начались, когда граф Лорт уехал, да и…
Волк мышей не давит. Альтрес Лорт работал с благородными, а много ли поводов у простонародья любить дворян?
Ох, маловато.
Так что на коронацию народ занимал места еще с ночи. Как бы не с вечера большая площадь рядом с главным храмом Кардина начала заполняться народом. Владельцы домов продавали места на балконах и крышах. А лоточники так и сновали между людьми.
Лоточники, карманники, нищие… у них будет крайне удачный день.
Горят факелы, т перекликаются люди…
По обычаю, король коронуется на рассвете, с первым лучом солнца на его голову опускается корона, так что факелы горят и на улицах, по которым должен пройти королевский кортеж. Там светло, словно днем.
Сам собор тоже заполнен народом. Кто-то пришел еще с вечера, хоры, балконы, пока еще пустой предел собора – для благородных господ. Эти появятся там вместе с королем.
Немалая честь оказаться в королевском кортеже в день коронации. До смерти они будут носить на плече ало-золотую розетку, цвета короля.
Посреди собора сегодня поместился трон.
Большой, роскошный, обтянутый золотой парчой, он заманчиво поблескивает в неверном свете факелов. Только спинка его простая, деревянная…
Трон стоит на помосте, который покрыт золотой же парчой. Золото и алый цвет, королевские цвета…
Люди знают, трон сделан из дерева, под которым укрылся первый из династии королей Уэльстера. Рассказывают, что некогда первый король Уэльстера был просто странствующим рыцарем. Странствовал по городам и весям, помогал беззащитным, отстаивал обиженных и вел исключительно рыцарский образ жизни. И как—то раз, преследуя шайку разбойников, в грозу нашел себе убежище под дубом.
Там ему и явился посланник Альдоная (по некоторым данным – фея, но Храм весьма не одобряет эту версию), который приказал рыцарю основать свое королевство на этом месте. И пообещал ему удачу в таком богоугодном деле…
По преданию…
С феей проще.
Говорят, что рыцарь женился на фее и от них пошел род королей Уэльстера. Когда они умерли, упал и старый дуб, и сын рыцаря, второй из королей,, приказа л сделать из дуба трон, и сидел на нем. А потом трон передали в храм, и все последующие поколения королей короновались именно на нем.
Говорят…
Если же подставить в версию посланца Альдоная, то рыцарю пообещали еще и верную благочестивую жену. И династию, которая переживет века.
Может, и есть нечто правдивое в этой истории? Кто знает?
Люди ждут.
Чуть позднее начинают появляться дамы.
Очаровательные, разряженные, в блестящих платьях, с массой украшений, дозволенных церемониалом, они занимают свои места. С ними суетятся слуги – ведь дамы не будут стоять, как простонародье? Им нужны табуреты (между просим, согласно титулам и происхождению, девяти видов), нужны скамеечки под ноги , нужны молитвенники и веера, нужно еще много всякого разного…
Дамы понимают, что они – часть зрелища для простонародья, но замечать его решительно не желают. И «не слышат», как обсуждают их внешность, наряды и украшения, как рассуждают, часто со знанием дела, кто из этих дам за кого выйдет и кто что получит в приданое…
Простонародье знает все. Это заблуждение – думать, что если человек беднее, то он глупее, или меньше знает. Часто и больше…
Наконец свое место занимает последняя дама.
Супруги и дочери, матери и бабушки, те, кто только-только вышел в свет, и те, кто помнят еще отца его величества Гардвейга – все они сегодня здесь. Все, кто есть в столице.
Отдельное место отводится для послов с их свитами.
И те медленно занимают свои места.
Они так же разодеты и обильно увешаны драгоценностями, они великолепно выглядят и разбрасывают по сторонам сотни и тысячи цветных искр. Столько на них сегодня драгоценностей, что даже глазам иногда больно.
Исключение – посол Ативерны.
Маркиз Лосан – один из немногих мужчин, которым дозволено сидеть сегодня. Но народ снисходителен к нему, всем известно, что во время унта маркиза схватили, пытали, что он просто не может стоять. Равно как и еще несколько десятков благородных господ.
Они не могут занять место в королевском кортеже, но они сразу занимают свои места в соборе. Это не менее почетно, чем шествие по улицам города.
Народ перешептывается, глядя на них.
В собор вступает альдон Петерс.
Обычно служителям Альдоная предписана умеренность, но не сегодня…
Ряса альдона сегодня из дорогого бархата, все регалии его сана из золота и усыпаны бриллиантами. Следующие за ним служители храма тоже искрятся золотым шитьем. Золотом искрятся курильницы, золотом блестят посохи…
Отдельно вносят корону Его Величества.
Древнюю корону королей Уэльстера… кто же несет ее?
Альдонай милосердный!
Такого еще не было в истории королевства, но…
Корону несет старшая сестра его величества, принцесса Мария.
Ее историю тоже знают в народе.
Как она сбежала от узурпатора, как пробралась в крепость Шедар, чтобы рассказать обо всем, как защищала стены вместе с наемниками…
Насчет последнего слуха Альтрес Лорт еще задумался, но потом махнул рукой.
Кашу маслом не испортишь. Пусть лучше гордятся своей принцессой… да и уедет она скоро. А корону все равно должен выносить кто-то из родственников короля. Так чем брать невесть в каком поколении семиюродного кузена, лучше сделать выбор в пользу ее высочества.
Сколько усилий потребовалось Марии, чтобы встать, чтобы принять участие в церемонии…
Лилиан ругалась самыми черными словами и настояла на присутствии докторусов. А еще предупредила и саму принцессу, а графа Лорта, что ни за что не отвечает…
Но – коронация.
Разве можно пропустить такое?
Никогда.
Наконец все служители заняли свои места, и люди затаили дыхание.
Им остается только слушать…
Слушать – и ждать.
И с улицы, оправдывая их ожидания, доносится мерный рокот барабанов и пение труб.
Это идет королевский кортеж.
Еще затемно его величество должен выйти из своего дворца, в сопровождении верных слуг пройти по улицам Кардина и войти в собор.
Кстати – это и испытание тоже.
Если король не угоден Альдонаю, он не дойдет до храма.
Альтрес Лорт, правда полагал, что Альдонай тут не при чем, и усилил охрану на протяжении всего пути. Но мало ли?
К примеру, пошлет Альдонай наводнение, или землетрясение… хотя – ладно. Это граф еще бы принял, как волю божью. Но уж точно не покушение.
Хватит с него!
Наконец, в собор вступает принц Эдвин. И все встают, как один человек.
Знать, конечно. Простонародье и так стоит.
Сидеть остаются только те, кто встать не может, но к ним сегодня снисходительны.
Люди внимательно вглядываются в лица.
Вот его величество … пока еще высочество, но долго ли ждать?
Вот за его спиной граф Лорт.
Вот королева-мать с младенцем на руках. А рядом с ней – кто? У кого второй принц?
Женщина?
Люди приглядываются, потом узнают золотые косы и родовые цвета графов Иртон, и успокаиваются. На чужой роток не накинешь платок. Это верно не только в отношении грязных сплетен.
Слово там, слово здесь… и люди узнают, кто спас им третьего принца, кто помог бежать королеве, кто…
Лилиан с полным правом несет на руках среднего принца.
Это Эдвин, бедный малыш, вынужден идти своими ногами, а Корин и Гардвейг уютно устроились в ласковых женских руках.
Обычно иностранцам не разрешают участвовать в подобных церемониях, их место среди зрителей, но… но сейчас никто и слова сказать не рискнул.
Лорт, Шантен, Ольсен, ее величество, ее высочество…
Список тех, кто был – ЗА, пугающе прирастал знатными фамилиями. И какое там возражать? Голову бы уберечь…
Входят в зал придворные из кортежа, занимая свои места.
Выстраиваются вдоль стен одетые в сталь и золото гвардейцы. Да, тот самый полк, графа Шантена.
Играет музыка, впрочем, не слишком изысканная.
Барабаны, литавры и трубы. И – все.
Другим инструментам здесь сегодня не место. Так положено. Так надо.
Эдвин занял свое место на коленях перед троном, и церемония началась.
Молитва.
Ритуал.
Помазание чела.
Возложение короны… только Лилиан заметила, как бледна принцесса Мария, но девочка держалась. Позволила себе расслабиться она только тогда, когда корона (детская, есть и такая, мало ли что, мало ли как…) заняла свое место на голове брата.
Альдон задавал ритуальные вопросы, Эдвин отвечал, четко и звонко. Не зря с ним занималась Милия последние три дня.
Люди смотрели с умилением.
Меч.
Скипетр.
Мантия…
И наконец – трон.
Скамеечка под ноги, а то его величество и так теряется на золоченых просторах, и вершина.
Все, присутствующие в соборе, опускаются кто на одно колено – дворяне, кто на два. Дамы склоняются в глубоких реверансах.
Законный король занимает свой трон.
– Король умер, да здравствуйте король, – одними губами обозначает Лиля. Она одна из немногих, кто не кланяется. С ребенком-то на руках?
Люди понимают правильно.
Перепадают ей и завистливые взгляды, но не так, чтобы много. Она из другой страны, она уедет, а не останется здесь, пользоваться королевскими милостями. А разово можно и потерпеть. Ничего, кроме славы, эти действия не несут.
Конечно, графиня останется в летописях и преданиях, да что с того практичному-то человеку? Не будешь же кушать эти старые пергаменты?
Эдвин медленно встает с трона.
Звучит королевская клятва.
Мальчик обещает заботиться о своей стране, обещает поддерживать мир и покой, первым вставать на защиту Уэльстера, ставить его интересы превыше своих… в клятве малым не лист. И Милия разучивала его с малышом.
Этим и вызвана задержка коронации на несколько дней.
И этим, и расследованием, и принцесса не сразу оправилась, и…
Зато сейчас все шло как по маслу.
Эдвин медленно вышел на улицу.
И послышались крики радости. Люди кричали от счастья, бросая под ноги малыша цветы, и в ответ, в толпу летели золотые монеты. На счастье и ради долгого правления.
ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ!!!
***
Этим же вечером…
Большой королевский бал.
Коронационный.
Строго определенный церемониал, торжественный ужин, определенные яства…
Самое забавное, что короля-то и не было. Присутствовала Милия, как его мать, а малыш, уставший и намучившийся за день, спал без задних ног под присмотром верной няньки. Ну и десятка проверенных гвардейцев, конечно. После покушения Альтрес Лорт загнал во дворец малым не весь Шантеновский полк.
Лиля чувствовала себя, как хрюшка в Эрмитаже. Не сильно помогало даже то,, что рядом сидел муж и подбадривал ее взглядом и улыбкой.
Все она понимала, но…
Не ее это.
Приемы, награды… да, по возвращении во дворец, его величество Эдвин наградил и Джерисона, и Лилиан Иртон высшими орденами Уэльстера. Подарил бы и дом, и земли, но по отношению к подданному другого государства это немного некорректно. А потому ограничились орденами, драгоценностями и привилегиями. И Джерисон с Лилиан, и все их потомки имели теперь право требовать прямого королевского суда. По любому поводу.
Не самая плохая привилегия.
Наградили и графа Шантена. Он стал герцогом.
Лэйр Ольсен перепрыгнул в графы.
На несколько ступенек поднялись все дворяне, которые помогали устранять мятеж, неплохо перепало и гвардейцам.
Альтреса Лорта торжественно объявили регентом, и Эдвин лично возложил на него Железную корону.
Да, такой вот ритуальный символ.
Королю – корона золотая, регенту – железная. Больше всего похожая на шлем, с которого срубили верх. И шипов по ободку наляпали.
Не забывай – ты временный правитель. И ноша твоя тяжела.
Альтрес принял ее с поклоном и ритуальной фразой. Клялся хранить, защищать, передать власть в свой черед… никто и не сомневался в его словах. Сделает.
Еще как сделает.
А кто попробует ему помешать – пусть пеняет на себя.
Застолье, танцы….
Лиля устала до такой степени, что поняла, она сейчас просто упадет и уснет, посреди бального зала. И вышла на балкон.
Джес хотел последовать за ней, но графа задержали с каким-то вопросом.
На балконе Лилиан прислонилась лбом к холодному столбу, и позволила себе на миг расслабиться.
Как же спать хочется!
Голова «плывет», не обморок, но и не намного лучше, такое дурнотное тревожное ощущение, когда и не наяву, и не во сне…
Женщина даже не сразу поняла, что обращаются именно к ней.
– Это ты! Ты та самая корова!
Кое-как мозг среагировал на корову. Лиля повернулась и поглядела на даму, некогда бывшую леди Вельс. Какой реакции ожидала дама на свои слова, неясно. Но точно не той, что выдала Лиля.
Графиня устала настолько, что у нее земля качалась под ногами. А потому…
Корова, корона… да хоть бы и крокодил! Зеленый!
Лиля приставила к голове пальцы, как это делают дети, изображая рожки, и нежно сказала:
– Мууууу…
Аделаида Вельс попятилась.
Вот уж чего она не ожидала.
Честно говоря, к Лиле она подошла со злости.
Да, она тоже была при дворе. Муж вывез молодую супругу в свет, такое событие – коронация!
Джерисоном она занялась по приказу Альтреса Лорта. Не мог королевский шут предположить до своего отъезда такое развитие событий, а то бы гнал леди Вельс грязной тряпкой и из столицы, и от графа, лично. Но – забыл.
Он ведь тоже не бог, а человек.
А вот к Лилиан…
К графине Аделаида Вельс подошла со злости. Гнало даму подсердечное, черное, ненавистное…
Почему!?
Почему у нее все есть, а у меня ничего нет?!
Почему у Лилиан Иртон графский титул, красавец-муж, любовь, уважение и почет, а у меня – нет!? Хотя я достойна этого намного больше!
И красивее я, и ноги у меня длиннее, и талия тоньше, и изумруды мне идут больше, и… и вообще!?
Что за несправедливость Альдоная!?
НЕНАВИЖУ!!!
Альдонай, как водится, не отвечал, а подумать, что графине все не даром досталось, за красивые зеленые глаза, Аделаида и в страшном сне не могла.
Что Лилиан работала, вкалывала, тянула беспросветно тяжелый воз, без надежды на награду, лишь бы выжить, делала то, что должна была, что умела…
Она справилась и выжила. Но кто сказал, что ей было легко и приятно?
Этого Аделаида не видела и не понимала. А вот результат…
Результат ей тоже хотелось.
А сейчас… ну хоть настроение мерзавке попортить! Если прическу не удастся, за такое и голову отвернуть могут, то пусть хоть на мужа злится.
Увы, разговор как-то не задался. Аделаида привыкла к язвительным ответам. Но чтобы на нее мычали?
– Знаешь, где твой муж прошлую ночь провел? – попробовала еще вякнуть она.
Зря.
Лиля медленно пошла на даму.
– Идет корова по лугу, несет корова творогу… забодаю, забодаю, забодаю!
Пальцы, изображающие рожки, грозно шевелились в полумраке балкона.
Аделаида взвизгнула – и вылетела обратно в зал со скоростью не изобретенной еще баллистической ракеты.
А вдруг?
Может, она безумна?
Ой, мамочки… покусает еще!
Лиля перестала изображать из себя героиню детского праздника, уселась прямо на пол и от души рассмеялась.
Ей вторил тихий смех. Чей?
Графиня огляделась.
Ее высочество Лидия от души хихикала, скрываясь за одной из колонн.
– Подслушивать – некрасиво, – попеняла Лиля.
– А я принцесса.
– Тем более, ваше высочество. Надо говорить, что вы осведомляетесь, в государственных интересах…
Лидия перестала драть нос, уселась рядом с Лилей и дала волю смеху.
– Ты бы видела, какие у нее были выпученные глаза!
– М-му, – лениво сказала Лиля.
Принецсса опять закатилась смехом.
– Никогда не думала, что с ними так можно…
– Думаешь, они по-человечески понимают?
Лидия помотала головой.
– Разве нет?
– Конечно, нет. Крысы же…
Простите, крыски. Вы милые и умные, а вас с придворными дамами сравнили. Но Лидия фыркнула.
– Мычать я на них не пробовала. Ни разу.
– Может, стоило?
– Я запомню на будущее.
Лиля встала с пола и потянулась.
– Не стоит долго сидеть на холодном. Нам еще рожать.
Лидия покраснела.
– А… э…
– Пойду, мужу скандал, что ли, устрою? Пока мозги соображать начали.
Лиля величественно выплыла с балкона.
Лидия подумала, что ничего подруга не устроит. Может, даже и не расскажет об этом случае – и тут же забыла обо всем.
От соседней колонны отделилась еще одна тень. Прошла пару шагов, попала в полосу света, но, к сожалению, не развеялась, а обернулась Альтресом Лортом.
– Вставайте, ваше высочество.
Лидия зло сверкнула глазами. Но…
Вы пробовали изящно подняться в длинном платье, когда сидите на полу? Даже если это платье фасона «Мариэль» и двигаться в нем намного легче, чем в придворных нарядах?
Пришлось принять протянутую руку.
Не на четвереньки ж становиться, да и на коленях оно как-то неправильно…
Принцесса мимоходом отметила, что пальцы у королевского палача длинные, тонкие и очень сильные, а ладонь сухая и теплая.
– Благодарю.
– Не стоит благодарности. Вам еще рожать… выбрали уже – от кого?
Лидия замахнулась свободной рукой.
Увы, в этот раз шут был наготове и перехватил ее второе запястье.
– У вас появляется плохая привычка, ваше высочество. Бить ни в чем не повинного меня.
Принцесса молча попробовала пнуть его в колено.
Увы, бальные шелковые туфельки – это вам не крестьянские деревянные башмаки, только пальцы ушибла.
Альтрес вздохнул – и поцеловал ее высочество.
Уже третий раз.
Если бы на балкон кто-то вышел, они и не заметили бы.
Лидия дернулась раз, второй – и обмякла в крепких мужских объятиях. Альтрес целовал ее спокойно, уверенно, словно у мужчины были все права на ее высочество. И девушка сдалась.
Если бы в этот момент на балкон строем весь шантеновский полк вышел, они бы и не заметили.
Пощечину Лидия все же дать попыталась, но как-то неубедительно.
– Еще раз поцелую, – пригрозил Альтрес.
– Вы так со всеми поступаете? – попробовала огрызнуться Лидия.
Ругаться не хотелось.
В голове плыл приятный туман, губы покалывало, словно иголочками, по телу разливалось тепло…
– Только с теми, кто мне очень нравится, – серьезно ответил Альтрес.
– Я…
– Вы мне больше, чем нравитесь, ваше высочество. Но об этом мы поговорим в другом месте и в другое время.
Лидия тряхнула головой.
– Вы с ума сошли?
Только вот прозвучало это не надменно, как стоило бы, а скорее, жалобно. Неуверенно так…
Альтрес тяжело вздохнул.
– Подозреваю, да. Но признаваться в этом подожду.
Минута – и Лидия осталась на балконе одна.
Принцесса подошла к балюстраде, облокотилась на нее… нет, пока она не успокоится, возвращаться в зал не стоит.
Ну что это за свинство такое?!
Куда катится мир?
Она же не соглашалась…
Но… Альтрес Лорт ей, безусловно, нравится.