Глава 7 · Дом – или временная стоянка
Вирма, земли клана Хардринг.
Анжелина никогда такого лица у человека не видела. Разве что когда мать умерла, у отца… но она была еще совсем маленькой.
А Бран прямо на ее глазах серел, выцветал лицом, словно его стирали из ткани мира. Черты его заострялись.
Не человек стоял – живой труп.
– К-как?
– Твои сын и дочь живы. Младшие. Старший сын погиб, защищая дом и семью.
– Кто?
– Те же самые. Один из отрядов был специально отправлен к тебе. Я уже послал людей в погоню…
Олав понимал, что найти негодяев вряд ли получится. Все были в масках, опознать их мальчик просто не сможет. А узнав о поражении мятежников, они и подавно притворятся самыми благонадежными людьми. Вирманин не питал иллюзий, они выпололи только часть заговорщиков, но далеко не всех.
– Папа!
Иан Гардрен бросился на шею к отцу, щедро поливая его слезами. Бран опустился на колени и обнял сына.
Анжелина стояла рядом.
Здесь и сейчас у нее был выбор.
Или – она принцесса. И тогда у нее свои дела и свои заботы.
Или…
Она медленно опустилась на колени и обняла обоих мужчин, показывая, что претендует на место в их жизни. Пусть сначала ее оттолкнут!
Никому это и в голову не пришло. Наоборот, Бран выдохнул, словно человеческое тепло его откуда-то вытягивало. Из страшной пропасти…
Его клан.
Его люди.
Те, кого он мог назвать родными.
Жена, с которой он делил ложе, которая родила ему дочь. Старший сын, красавец и умница, отцовская гордость и радость.
Дядюшки и тетушки, кузены и кузины, племянники и племянницы…
Те, в ком текла одна с ним кровь…
Больше их нет.
Их нет по его вине. И он даже не смог их защитить.
Заигрался. Ах, если бы можно все было вернуть назад? Как же Бран не подумал, что его люди тоже станут одной из мишеней? Но ладно еще – он сам! Их-то за что?
Иан хлюпнул носом.
– Пап… я должен был тоже драться…
– Ты должен был уцелеть. Позаботиться о сестре и доставить вести, – осек его Бран.
Драться…
Он должен был сам предвидеть. А он…
Дурак!
Дважды и трижды дурак!
Щеки были мокрыми… от слез сына? От его собственных слез?
И Бран даже не сразу понял, что их оставили одних.
Его, Анжелину, Иана…
Анжелину?
Принцесса была рядом. Стояла на коленях и смотрела. Молча. Она не сочувствовала, не произносила никому не нужных слов. Она просто была рядом.
И это было для Брана важнее любых обещаний и клятв.
– Благодарю…
Анжелина сверкнула глазами.
– Подожди, мы еще с Ричардом не говорили. Полагаю, он найдет, что мне высказать.
Бран в этом не сомневался. Но не убьет же! А остальное – неважно.
Да и убьет…
Смерть уже забрала его родных и близких. Теперь и ему уходить не страшно, там, за чертой, они его ждут. Только вот сын. И дочь…
– Анжи?
Ричард опоздал на встречу. Забыл о времени, сидя у моря. Последнее время он проводил там часы, вглядываясь в синее ледяное зеркало.
Ах, если бы ушедшие возвращались…
При виде брата Анжелина побледнела, но руки не убрала.
Ничего не понимающий Иан переводил взгляд с незнакомой тети на принца. Молчал – все же мальчик был неглуп, он был сыном своего отца. Но…
Любопытно ведь, господа!
– Да, Рик? – ровным тоном отозвалась принцесса.
– Ты ничего не хочешь мне объяснить?
Анжелина пожала плечами.
– Стоит ли объяснять то, что ты уже понял?
Ричард покачал головой.
– Я правильно понимаю, ты ни о чем не жалеешь, не собираешься каяться в грехах или отказываться от своего…
– Рик!
Принц тряхнул головой. Вгляделся внимательнее, и понял.
Так же смотрела на него Тира. С любовью, Альдонай все побери! С отчаянием любви, которой не удастся в этот раз преодолеть все преграды.
Или…
У него – не сбылось. И никогда уже ничего не сбудется.
А у сестры?
Если бы можно было вернуть время назад? Если бы он знал… он бы женился на Тире?
Да.
И женился, и с острова в тот же день увез, и не пожалел бы ни минуты. А теперь поздно. Непоправимо поздно.
– Не надо, ваше высочество. Я виноват и я отвечу.
Брана Гардрена принц успел узнать. Насколько вообще можно было узнать этого сложного и загадочного человека.
Но сейчас он стоял и смотрел сузившимися голубыми глазами. И Ричард видел в нем отблеск своей боли.
Его жизнь тоже лишила самого дорогого. Но… он любит Анжи. Это видно.
А раз так…
– Виноваты, Гардрен. Вы любите мою сестру?
– Да, ваше высочество.
Бран не стал вилять или уклоняться от ответа. Чего уж там, все видно и все ясно.
Ричард усмехнулся.
– Тогда вам придется сделать из нее честную женщину.
Вот тут уже ошалели все трое. Даже мальчишка, который сел на песок, где стоял. Бран поднял брови. Анжелина неаристократично открыла рот.
– Я… я ослышалась?
– Я правильно вас понял, ваше высочество?
– Здесь заключим брак по вирманским законам. А второй будет в море. Капитаны имеют право совершать обряды.
– Отец… – Анжелина не могла опомниться, поэтому подыскивала аргументы не «за», а «против».
– Будет в гневе. Будет ругаться, будет злиться, даже удалит вас из столицы на какое-то время… потом вернетесь. Через год или два.
– В-вернемся…
– Надо же отцу будет внуков показать? И учтите, Гардрен, если вы согласитесь, то станете подданным Ативерны. Титул получите авансом, но я сильно рассчитываю на ваши способности.
Бран замотал головой.
Холош, ты…
Всем вирманам известно, что боги любят поразвлечься за человеческий счет, но чтобы с такой циничной издевкой? Ну, знаете ли…
А с другой стороны…
– Ваше высочество, если меня казнят, вы позаботитесь о моей семье?
– Безусловно. Это же и моя семья тоже…
Бран еще раз потряс головой, все еще не веря, что это происходит в реальности.
– Вы… действительно готовы отдать за меня Анжелину?
– Я же сказал. Гардрен, я не бросаюсь подобными словами.
– Я – никто. У меня нет титула, поместья, у меня даже клана теперь нет.
– Вы любите мою сестру – или ищете повод от нее отказаться?
Когда надо, Ричард умел быть безжалостным.
Анжелина молчала. Есть разговоры, в которые не вмешается ни одна умная женщина. Пусть мужчины выясняют, кто тут сильнее, а женщины просто воспользуются результатом.
– Анжелина – мое сердце и душа.
Принцесса чуть заметно улыбнулась. Когда бы она еще услышала такое признание, если бы не брат?
– Вы глава клана Гардрен. Это как граф или герцог у нас в Ативерне.
– Глава без клана…
– Да – или нет, Гардрен?
– Да.
– Тогда остальное решаемо. Поговорите с Анжелиной, а мы потом обговорим с вами детали.
Бран кивнул в знак согласия.
Ричард удалился.
Анжелина помотала головой.
– Мне это точно не снится?
– Не уверен, – таким же тоном отозвался Бран. – Может, мы сошли с ума?
– Пап, так кто эта тетя?
Детский голос прозвучал неожиданно.
Бран помнил про сына, просто…
И глядя в голубые детские глазенки, вдруг осознал, что ответ окажется сложнее вопроса.
Анжелина не растерялась. И присела прямо на траву рядом с ребенком.
– Если ты захочешь – я буду заботиться о вас с папой.
– Мачеха? – деловито уточнил Иан Гардрен.
Теперь растерялась и Анжелина.
– Да. Если ты не будешь против.
Мальчик махнул рукой совершенно недетским жестом.
– Я не возражаю. Няня говорила, что хорошие мужчины долго одни не остаются.
Бран открыл рот. Потом подумал, и закрыл его. Дети, этим словом сказано все. О целой вселенной загадочных фраз и непонятной взрослым логики.
Анжелина улыбнулась.
– Это правда. Но я надеюсь, мы поладим.
– А ты принцесса?
– Да. А почему ты так решил?
– Потому что тот дядя – принц, значит ты – принцесса. Разве нет?
– Да. А ты определенно сын своего отца.
– Почему?
– Такой же умный и сообразительный.
Иан выпятил грудь. А потом задумался.
– А мы теперь должны будем жить во дворце? Я знаю, принцессы живут только во дворцах.
– А ты против?
– Там порыбачить не получится, наверное…
Анжелина рассмеялась от всей души.
– Я думаю, мы решим этот вопрос.
– Обещаешь?
– Обещаю.
***
С Ричардом удалось поговорить только вечером.
Анжелина постучалась в его комнаты, когда все уже спали. Ричард не открывал минут десять, потом все-таки открыл. И Анжелина кивнула на окно.
– Погуляем?
– Ты изменилась, сестренка.
– Так как?
– Погуляем…
Изменилась.
Ричард, милый, иногда для изменения хватает одной ночи, а иногда не хватает и целой жизни.
Меня пытались убить, я убивала сама, я волновалась за любимого человека и принимала самое серьезное решение в моей жизни… если бы ты увидел прежнюю невинную девочку, было бы странно.
Вслух Анжелина этого не сказала.
Молча подождала, пока брат оденется теплее, и вышла за дверь.
***
На берегу моря было тихо и спокойно.
Ласково мурлыкал прибой, облизывая гладкие камушки и любовно перебирая их в мокрых ладонях, посвистывал ветер.
Не сильный, нет. Обычный ночной ветер с моря. Прохладный, солоноватый и несущий в себе первые весточки приближающейся непогоды.
– Зима скоро…
Ричард уселся на камень, подобрал несколько галек, повертел в пальцах.
Анжелина огляделась. Стоять перед братом не хотелось, а садиться холодно… если только так. Она облюбовала камешек неподалеку, подвернула плащ и села.
– Домой скоро.
– Да. Ты не бойся, я вас поддержу. И отцу не дам ничего серьезного сделать… наверное, мы не сразу в Лавери пойдем.
– А как?
– Побудете на вирманском корабле. Или Бран побудет там, а ты поедешь со мной к отцу. Поговорим, расставим все ударения…
Анжелина пожала плечами.
– Можно и так сделать. Так, может, и лучше будет.
– Сначала отец будет в ярости. Но потом поймет, и против меня не пойдет.
Невысказанное Анжелина поняла.
Не пойдет, конечно. Сколько осталось отцу? Два года? Три?
Больше не дает никто. Ни Лилиан Иртон с ее чудо-руками, ни Тахир дин Дашшар. И на трон сядет Ричард. Уже сейчас отец передает ему потихоньку все бразды правления. Шаг за шагом, очень медленно, но передает.
– Бран всегда будет верен тебе. Он просил это передать.
– Даже так?
– Мы с ним говорили.
Анжелина помолчала.
Не нравилось ей произносить такие вещи вслух, но…
Есть несколько степеней откровенности.
Для чужих, для своих, вот, в семье допустима только полная открытость. Иначе никак нельзя.
Солжешь, сподличаешь, и потеряешь доверие близких. А кто еще может принять тебя такой, какая ты есть? Кто придет тебе на помощь в трудную минуту?
В семье неуместна ложь, даже во спасение. Потому, что ее не простят сами «спасаемые».
– Бран сказал, что не хочет оставаться на Вирме. Его клана больше нет.
– Но есть те, кому он может отомстить.
– Есть. Но – нельзя.
– То есть?
– Бран посвящен Холошу, ты это знаешь?
– Знаю. Странно, что это знаешь ты…
Анжелина пожала плечами.
Посвящение самому, наверное, страшному из вирманских божеств ее ничуть не трогало. Если ты принимаешь любимого человека, то со всеми достоинствами и недостатками. Правда, к которому списку относится посвящение Анжелина так и не определилась.
– Я видела, как он убивает.
Ричард сдвинул брови.
Он был уже в курсе всей истории, знал, как спасли сестру, и понимал, что если бы не Бран… в чем-то их брак справедлив. Не было бы Брана, и Анжелины сейчас не было бы. Он спас жизнь сестренки, а раз так…
– Почти сказка, да, Анжи? Герой спас прекрасную принцессу, и давай на ней жениться.
– Пошляк, – фыркнула на брата Анжелина.
– Зато умный и красивый.
– Это – да.
– Так что там с местью? – вернулся к теме Ричард.
– Бран посвящен Холошу. Если сейчас он начнет мстить, Вирма вспыхнет. И этот мятеж придавить так же легко и просто уже не удастся. Ты же понимаешь, такие мятежи пятью родами не ограничиваются. Есть кто-то еще, наверняка, но кто и сколько? Их надо выявлять, медленно, постепенно, и давить уже по-тихому.
– В этом Бран был бы незаменим.
– Да. Но останься он на Вирме – станет мишенью. Его род уничтожили, потому что были уверены в гибели Брана. В своей победе. А если он останется… это угроза убийцам. Они начнут за ним охоту, и первыми пострадают его дети. На такое Бран пойти не может.
– А на что – может?
– Они с Олавом будут переписываться. И есть несколько людей…
Анжелина не кривила душой, она просто не знала всего.
Несколько людей!
Целая сеть, опутавшая Вирму, так-то. И эти ниточки Бран передавал Олаву. Хотя и не все.
Постепенно они узнают, и кто, и как, и когда.
А месть… месть принято подавать холодной.
Он подождет. Ничего страшного, время еще придет.
Ричард хмыкнул. Он более четко представлял себе эту картину… ладно, если Бран так сказал сестре, пусть так и будет. Он ведь не соврал, он просто недоговорил, это разные вещи.
– Итак, вы едете вместе.
– Да. Бран сказал, что может принести тебе присягу… дать клятву на крови.
Ричард кивнул.
– Лишним не будет.
Он понимал, что это неспроста. Фактически, Бран Гардрен получает очень много. Новую жизнь, новую страну, положение в обществе, поместье и доходы, титул и супругу…
Это с одной стороны.
С другой же все не так радужно. К этому приложится ненависть и презрение аристократов, интриги и подлости, незаконченные игры на Вирме, да и сможет ли Бран начать жизнь заново? Хотя этот – сможет.
Не все аристократы будут фыркать и морщить носы. Ричард был твердо уверен, что в семействе Иртон, Брокленд, а может, и еще в нескольких, Бран быстро станет хорошим другом. Анжелина с радостью поможет ему, но Гардрен не тот человек, чтобы надолго падать духом. Или требовать утирать слезы…
Он будет драться ожесточенно и насмерть, как боролся с обстоятельствами всю свою жизнь. Стиснет зубы и вылезет из кожи вон… кстати, надо будет его с Ганцем Тримейном познакомить. Ричард не сомневался, что эти двое найдут общий язык.
Достаточно холодные, жестокие, рассудительные… если Бран примет интересы Ативерны так же близки к сердцу, как и интересы Вирмы, лучшего подданного и желать нельзя. Любого врага сожрет без соли.
– Я не возражаю. Ты только об этом хотела поговорить?
– Когда и как?
– Можно завтра ночью. Для клятвы много не нужно.
Это Ричард знал о вирманах. Огонь, вода, клинок. Три составляющих клятвы. Взрезать руку над костром, дать клятву, смыть кровь в море. Река тоже сойдет, если что, все реки идут к морю, все реки – одна река. Главное, вода должна быть проточной, а не стоячей.
Тогда твою клятву и твою кровь услышат боги. И примут ее.
Нарушишь – и море покарает тебя.
Анжелина кивнула.
– Я скажу. В это же время?
– Да.
Ричард понимал, почему не пришел сам Гардрен. Не из страха, вот уж чего у Брана отродясь не было. Просто он счел, что так будет лучше, и дал поговорить вначале брату с сестрой. Но уклоняться от встречи не будет и ответит на все вопросы Ричарда.
И присягу примет, и все остальное.
О главе клана Гардрен можно сказать многое.
Жестокий? Да!
Изворотливый? Сто раз да!
Безжалостный? Сто тысяч раз – да.
Но не подлый. И умеющий быть благодарным. Ричарду очень понадобится такой советник. А дворяне…
Будет повод проредить самых умных. Хотя Ричард сомневался, что будет много недовольных. Не после разоблаченного заговора, это уж точно.
– Рик…
Анжелине надоело молчание, и она заговорила первой.
– Да?
– Мне жаль, что так получилось… с Тирой.
Ричард покачал головой.
– Не надо, Анжи. Не стоит…
– Стоит, Рик. Я была бы рада назвать ее сестрой.
– Останься она жива, я бы рано или поздно все бросил, – вырвалось у Ричарда. – Знаешь, Анжи, я не так давно осудил отца. Он предпочел государству – любовь, и пролилось много крови. Я думал, никогда так не поступлю.
– Ты до сих пор считаешь, что отец был неправ?
Ричард уронил голову в ладони.
Врать не хотелось, а сказать правду…
– Не знаю, Анжи. Не знаю… Альдонай! Мне безумно больно! Останься Тира жива, я бы на все плюнул. Я бы женился на ней, я бы забыл про Уэльстер и интересы короны… но был бы я прав? Не знаю…
Анжелина покачала головой.
– Я так рада, что только принцесса. Не королева, и никогда ей не буду. И не хочу быть.
– Я тоже за тебя рад, сестренка.
– Мораль обычного человека, и мораль короля… ты становишься королем, Рик. Но какой же страшной ценой ты за это платишь.
Анжелина подалась вперед и порывисто обняла брата. Ричард притянул сестру к себе, уткнулся носом в пушистые светлые локоны.
– Анжи… как человек человека я не просто понимаю отца, я знаю, что он прав. А как король – неправ. Судьба сделала выбор за меня, Тира умерла, и я могу стать хорошим королем. Я вернусь домой, женюсь на Марии, и она никогда не догадается, что мое сердце осталось на Вирме. Но как же больно, сестренка! Как больно! Это не она умерла, это я умер… пока я жив, я буду помнить Тиру, и дочь назову ее именем. Но часть меня сгорела на корабле вместе с ней. Наверное, лучшая часть…
Что могла сказать Анжелина?
Да ничего.
Обнять брата, погладить по волосам, утешающим, материнским жестом…
Ох, Рик.
Что можно тебе сказать, чем утешить? Нечем.
Ты и сам все прекрасно понимаешь. Только вот почему Анжелина чувствовала себя такой виноватой? Вроде бы ничего и не сделала…
Она просто будет жить, постарается быть счастливой…
Благодаря Ричарду.
Дорога короля. Жизнь, счастье, честь и душа одного, разменянные на жизнь и благополучие многих. Честный размен?
Нет.
Только и выбора судьба не предоставляет.
Брат и сестра сидят у моря. Сидят, молчат…
А что тут скажешь? Ни слов таких нет, ни ответов. Все уже решено кем-то свыше. Каждый выбрал свою дорогу – и пройдет по ней до конца. Не откажется, не переиграет…
Судьба.
***
С Браном Ричард увиделся на следующий вечер.
Гардрен пришел на берег один, без Анжелины. Стоял, смотрел.
Ричард протянул руки к костру, словно пытаясь согреться.
– Вы решили, Гардрен?
– Я решился.
– Тогда проговорим все, чтобы не осталось неясностей. Вы женитесь на Анжелине. Я даю вам титул, поместье, а взамен требую безоговорочной преданности. То же, что вы делали для Хардринга.
– Мне понадобится время. Здесь я играю на своем поле, там, в Ативерне мне многое будет в новинку.
– Да неужели?
Бран сделал невинные глаза.
Ладно, не в новинку. Островной лорд присматривался к тому, что творилось на берегу. Но активно не действовал – и повода не было, и возможности, да и желания. Сейчас ему предлагали игру на новом для него поле.
Что ж.
Он сыграет и выиграет. Потому что на кону стоит его жизнь, его дети, его любовь. Его счастье.
Да, оказывается, и для него возможно счастье. Только вот такое… через боль и кровь.
Бран никогда не забудет и не простит того, что сделали с его кланом. Никогда. Но это не помешает ему жить дальше, быть счастливым, может быть, завести еще детей, Анжелина наверняка захочет…
Бран достал ритуальный клинок, взрезал себе руку над костром и четко произнес слова клятвы.
И такой же клинок блеснул в руке принца.
Ричард принимал клятву, и давал встречное обещание. Не предавать. Отношения сеньора и вассала.
Море безмолвно внимало словам мужчин.
Оно слышало.
Оно запомнило.
Уэльстер, Кардин.
Альтрес Лорт ничего не делал, чтобы организовать торжественную встречу. Зачем?
Чтобы какой-нибудь обиженный стрелу пустил? Или еще что придумали?
Ни к чему.
Но народ сам высыпал на улицы, завидев кортеж королевы и кареты с гербами. Послышались первые здравницы, полетели под колеса и копыта платки и шляпы, за неимением цветов.
Милия посмотрела на Лилиан.
– Может, стоит выйти?
Лиля покачала головой.
– Ваше величество, ни к чему. Фремонта вспомните. Один арбалетный болт… не надо.
– Люди ждут.
Лиля подумала пару минут. А потом подозвала лэйра Ренара.
– Лэйр, вы сможете кое-что объявить?
– Ваше сиятельство?
После покушения лэйр к Лилиан прислушивался.
Ну да, гвардейцы отродясь крестьянских девок не слушали. Они их для другого употребляли. А вирмане прислушались. И убийцу поймали.
Может, и графиню стоит выслушать? Мало ли, что женщина, иногда и бабы что-то умное сказать могут.. оказывается.
– Надо сказать народу вот что…
Лэйр послушал, кивнул и подозвал к себе трубача.
Через минуту гомон толпы перекрыл высокий и чистый звук трубы.
– Уэльстерцы! Ее величество жива и здорова! Но на нее пытались покушаться. Поэтому увидеть королеву вы сможете чуть позднее. А пока – радуйтесь! У короля родился третий сын. Его высочество Гардвейг!
На миг люди замолкли, а потом робко, неуверенно, но с каждой минутой набирая мощь,, покатилось по улицам громогласное:
– Уррррааа!!! Уррррааа ее величеству! Уррраааа его высочеству Гардвейгу!!!
Пришлось повторять то же самое несколько раз. Но люди проявили понимание.
– А как потом?
Лиля пожала плечами.
– Обеспечить безопасность – дело Альтреса Лорта. Пусть продумывает стрелков на крышах, посты в уязвимых местах… думаю, он это намного лучше знает. Он командовал королевской охраной?
– Нет. Виконт Дишан…
– Он жив?
Милия пожала плечами. О судьбе графа Дишана и виконта Дишана она ничего не знала. Хотя и подозревала, что в живых нет уже ни того, ни другого. Вряд ли Альсин оставит их в живых.
– Вот, обсудите. Что, как, когда…
Ее величество кивнула.
– Я надеюсь, когда-нибудь это все закончится…
Лиля взяла королеву за руку. Заодно и пульс посчитала, нормальный, хорошего наполнения. Может, чуть частит, но это естественно в подобной ситуации.
– Все будет хорошо. Будете жить, детей растить… кстати, – по губам графини скользнула коварная улыбка. – А у графа Лорта жена есть?
– Нет.
– А дети?
– Откуда бы?
– Мало ли? Может, у него выводок бастардов по деревне бегает?
– Нет, я бы знала…
– Надо бы его женить. Такой человек без семьи пропадает!
Милия задумалась. Лиля коварно ухмыльнулась.
А поделом вам, ваше сиятельство. Это вам за прошлогодние выходки!
Поотбиваетесь вы теперь от невест и от попыток вас сосватать, побегаете, попрыгаете. Будем считать это маленькой, но очень сладкой местью.
Так, улыбаясь, Лиля и въехала во дворец.
Она, конечно, добрая и хорошая, но некоторые – заслужили. С лихвой!
***
– Лилиан!
– Джес!
– Дочка!
– Папа!!!
Мужчина, женщина и ребенок так сплелись в один клубок, что между ними и щепку просунуть было нельзя. Слезы, объятия, поцелуи…
Гордая и несгибаемая графиня Иртон, забыв обо всем на свете, ревела в три ручья, и никому в голову не приходило ее осуждать.
Не успела остановиться карета, как Джерисон распахнул ее, вытащил свою супругу наружу и сжал в объятиях. И Лиля не удержалась.
Она в безопасности.
Рядом с ней кто-то есть!
Есть большой и сильный мужчина, ее мужчина, он обо всем позаботится…
Это не значит, что Лиля сильно изменится, или отдастся на волю судьбы, или будет во всем полагаться на Джерисона, вовсе нет. Но здесь и сейчас, из нее словно какой-то стержень выдернули. И она разрешила себе побыть слабой и беспомощной.
Рядом так же рыдала Миранда.
Лиля ее отлично понимала. Дочка замечательно держалась, и лучше даже не думать, каких сил ей это стоило. Миранда помогала, чем могла, не плакала, не капризничала, не…
Ох, сколько же этих «не».
Года не прошло, как она едва не потеряла отца. И рана была ее жива, еще болезненна. Как ни успокаивала ее Лиля, Мири все равно переживала. А сейчас она увидела Джерисона, живого и невредимого, и расклеилась. Она ведь ребенок, пока еще ребенок.
Джес и сам…
Щеки у него были мокрые, но это, наверное, от слез Лилиан. Он же не плакал, правда? Мужчины не плачут, им не положено.
Они живы.
Они вместе.
– Никуда вас больше не отпущу!
– А я тебя! На пять минут оставила!
– На минутку отпустил, и то к королеве…
Лиля уже более-менее опомнилась, посмотрела на гвардейцев, которые наслаждались бесплатным представлением, на Милию, которая деликатно занималась детьми, и поняла, что момент проявленных чувств прошел безвозвратно.
– Так я с ней и была! А где тебя носило?
Джес фыркнул в ответ на наглое обвинение и поцеловал жену.
Где-где… там!
***
– Ваше величество.
Альтрес Лорт опустился на одно колено перед Милией.
Королева коснулась его плеча.
– Встаньте, Альтрес. Ни к чему.
Альтрес коснулся тонких пальцев губами.
– Моя жизнь принадлежит вам и их высочествам.
– Проводите нас в мои покои? – попросила Милия.
Альтрес чуть замялся.
– Я взял на себя смелость предположить…
– Что именно?
– И приказал подготовить для вас другие покои. В южном крыле.
Милия вздохнула с облегчением.
– Вы правильно поступили, граф.
Ей не хотелось возвращаться туда, откуда она бежала, сломя голову.
Не хотелось видеть дверь, рядом с которой принял свой последний бой ее супруг. Сложил голову, давай им время уйти.
Не хотелось…
Тем более, при всех… хорошо хоть придворных не было. Практически… был виконт Дишан, был сам Лорт, были Иртоны, гвардейцы…
Милия подождала, пока граф Лорт встанет и предложит ей руку.
– Проводите меня, ваше сиятельство.
Кормилица подхватила младенца, Бетти взяла за ручки Корина и Эдвина, и все направились в новые покои королевы.
Иртоны туда не пошли.
Отстали. Им было о чем поговорить.
***
Джес с радостью и не только поговорил бы. Но придется ждать до ночи, не выставишь же дочь из своих покоев? Вот, уснет малявка… и кто бы сомневался, что сегодня она будет спать с родителями? И завтра тоже? И с собаками, и…
Хорошо, хоть мангусты остались дома.
И рука не повернется ее выставить в отдельную спальню. Джес это отчетливо понимал, и Лиля тоже. А потому…
– Расскажешь, что с тобой происходило?
Супруга успела первой. Но Джерисон не возражал. И подробно рассказал, как удрал с бала вместе с принцессой, как добрался до ивернейского посольства, как они обосновались в крепости Шедар… о чем он немного умолчал, так это о своих приключениях во дворце. Лиля, конечно, будет подозревать, но…
Не надо ей такое рассказывать.
Голову ведь оторвет. Лично.
– Папа, ты герой! – восхищалась Миранда.
Лиля сидела и гладила супруга по руке. Потом принялась рассказывать сама, и тут уже настала очередь Джерисона восхищаться.
Другой такой женщины он не знал.
– Лиля, ты потрясающая.
Лиля улыбнулась.
Ах, знал бы ты, супруг мой, что я в своей родной стране пережила. Нам ведь постоянно вбивается в голову,, спасение утопающих дело рук самих утопающих. На Бога надейся, а к берегу греби.
Вот я и гребла.
И сама выплыла, и других вытащила.
А ждала бы принца на белом коне, так и оказалась бы под копытами. Так чаще всего и бывает.
Здесь женщины так не поступают? Ну… и что? По местным меркам Лиле полагалось помереть еще тогда, в Иртоне… раз так десять. Не дождетесь!
Не для того она быт налаживала, чтобы теперь умереть. Это лет через десять, своей кровати, на чистых простынях… кстати!
Что-то такое цеплялось к мыслям, интересное…
Точно!
Сатин, креп-сатин… там фишка в том, как ткать. В переплетении ниток утока и основы, это Лиля точно помнила. Просто руки не доходили, а ведь можно попробовать нарисовать схему. И в Тарале поэкспериментировать…
Руки зачесались.
Но Лиля продолжала рассказывать супругу о своих приключениях.
Джес сильно оживился, когда разговор зашел о Фремонте.
– Попался, голубчик?
– Да. Гэла надо бы наградить за такое.
– Уж не обделим, – обиделся Джерисон. – Поговорю с Лортом, пусть только земли ему не жалует…
– А может, – протянула Лиля. Переманивать кадры – это по местным меркам не развлечение, а суровая проза жизни.
– Может, – согласился Джес. – Ну ничего, разберемся.
Лиля в этом и не сомневалась. Но с мастером Шмульцем и Рутой решила поговорить. Пусть лучше едут в Ативерну. Там им спокойнее будет. А без Руты и Гэл в Уэльстере не останется, сдался ему тот Уэльстер…
Стоит ли говорить, что в этот день Иртонов никто не трогал?
Даже близко не проходили, разве что ужин доставили в покои.
Лиля не отходила от Джерисона, Миранда буквально висела на отце, как обезъянка, какие уж тут дела и церемонии?
Завтра, все – завтра.
***
Ночь.
Месяц нахально заглядывает в окно. Он еще молодой, ему все интересно, а тем более – люди. Такие странные!
Такие загадочные!
Миранда сопит в родительской кровати, а Джес и Лиля нагло сбежали в соседнюю комнату. Правда, собак пришлось выпихнуть, а подушку прикусывать в самые острые моменты, а то бы точно перебудили половину дворца. Но и так…
Схлынула первая волна бешеной страсти, и супруги крепко прижались друг к другу.
Диван был вполне удобным, но чуточку узковатым…
– Я так боялся, что потеряю вас.
– А я за тебя боялась. Мири была со мной, а вот где ты, как ты… я же тебя знаю! Полез в самое пекло! За этим Альсином, будь он неладен!
– Будет. Лорт об этом позаботится, – фыркнул Джерисон. – Я ведь ничего о вас не знал! Я бы к Мальдонае в пасть полез, лишь бы увериться.
– Альтрес Лорт тебе не сказал?
– О чем?
– Что мы с королевой?
– Ну… – замялся Джерисон.
Лиля только вздохнула. А то она своего мужа не знает!
Но в этом веке иначе и нельзя. Здесь мужчина в первую очередь воин, защитник, и если он никуда не ввязывается, грош ему цена. Субпассионариям тут отведено место под плинтусом, и тараканы по ним сверху ходят. Иначе никак.*
– Скорее бы домой.
Джес зарылся лицом в мягкие волосы супруги, вдохнул их потрясающий аромат. Лиля никогда не пахла цветами. Хвоя, свежесть, какие-то травы, но не цветы и не мускус, как многие дамы. Ей не было нужды забивать запах пота, хоть своего, хоть конского.
– Я тоже хочу домой. В Иртон. Или хотя бы в Лавери…
– И отдохнуть. Интересно, как там дети? Как отец? Как мать?
Джес только вздохнул.
– Надеюсь, с ними все в порядке. Нам бы написали, случись что.
– Да тут пока письмо дойдет, адресат три раза помереть успеет, – проворчала Лиля. – Интересно, как там у Ричарда дела на Вирме?
– Что там может быть неожиданного? Съездил, приехал… то есть приплыл. Ему и надо-то всего лишь выступить перед Кругом и подтвердить, что Лейф – наш человек. Ну, еще договор о мире подписать.
– А тебе надо было просто заключить помолвку, забрать невесту и уехать, – язвительно напомнила Лиля. – Получилось?
Джес смутился.
– Я же не мог знать…
– А Ричард?
– Я надеюсь, у него ничего такого не происходит.
Лиля пожала плечами.
– План писали на бумаге, да забыли про овраги. А по ним ходить.
– То есть?
– Задуманное предприятие никогда не проходит гладко и ровно. Это судьба.
– Главное, что мы живы и здоровы. Остальное не так важно, – махнул рукой Джес. – а в Ричарда я верю .Не маленький мальчик, справится с любой ситуацией. Я бы хотел ему помочь, но раз уж его величество так решил… буду делать хорошо свое дело здесь. А дальше все в руках Альдоная.
Вот в этом Лиля была с ним полностью согласна.
– Домой через месяц?
– А наши спутники раньше вряд ли оправятся.
– Может, их оставить здесь, а самим поехать? – задумалась ненадолго Лиля. Но потом вздохнула. – Нет, нельзя. Пакость получается. И подлость…
Джерисон кивнул. Тут супруга права полностью. Нельзя своих бросать в Уэльстере. Он не сомневался, что о них позаботятся, и будет обеспечен лучший уход, но…
Это – неправильно. Точка.
– Как там Лидия?
– Ее высочество?
– Да.
– Знаешь… она чем-то на тебя похожа.
Лиля пожала плечами. Вот уж ничего удивительного. У всех умных женщин есть одно сходное качество. Ум называется. И привычка им пользоваться, кстати, тоже.
Раньше Джерисон на это внимания не обращал, а сейчас понял. И оценил.
Нежная и хрупкая орхидея – прекрасный цветок, но что делать, если у нас условия неподходящие? Колючкой быть – оно надежнее, и кто сказал, что колючки не бывают красивыми? Та же расторопша, к примеру, или эрингиум. А какие красивые бывают кактусы! Прелесть просто!
– Она умничка. Глядишь, и замуж удачно выйдет…
Джерисона принцесса не слишком заинтересовала. А вот полуобнаженная жена, которая очень удачно прижималась к нему грудью…
– Джес…
– Давай потом поговорим?
Лиля не возражала.
Месяц пригляделся, покраснел и прикрылся вовремя подвернувшимся облачком. Бесстыдные эти люди, вот! Чего только не вытворяют!
________________________________
* субпассионарий – термин введен Л. Гумилевым. Если выражаться простыми словами – это люди, которым ничего в жизни не нужно, они предпочитают не творить и не работать, а развлекаться и жить в свое удовольствие. Паразиты нации, жестко говоря. Прим. авт.
***
На следующее утро идиллия кончилась.
Лиля понадобилась ее величеству, Джерисон – Альтресу Лорту.
Пришлось расходиться в разные стороны.
Миранда посмотрела на это, подумала – и отправилась к принцессам. Девочки были в шоке после всего случившегося, их надо поддержать, помочь…
Почему бы и не она?
Лучшее средство от депрессии – вирманские собаки. И рассказы про Шерлока Холмса.
А еще можно приказать мороженое сделать…
Альтрес Лорт посмотрел на это, по-доброму посмеялся, и разрешил Действительно ведь, принцессы в себя никак не придут после встречи с родной и любящей матушкой, чтоб ее на том свете Мальдоная поджарила! Авось, Миранда Иртон окажется подходящим средством?
Да и собак заказать можно… чай, не короны с бриллиантами, вирманские сторожевые куда как дешевле обойдутся.
Джерисон отправился на патрулирование столицы. Сейчас каждый клинок был на счету, все нужны, все важны… число людей, которым стоило бы доверять у Альтреса было…
Ладно, людей-то было много. Доверия у него было мало, в силу профессии. Специфичной такой.
Лиля тоже не стала сидеть без дела и собирать сплетни.
Осмотрела королеву и мальчишек, уверилась, что все в порядке, осмотрела кормилиц, выбрала двух самых подходящих и расписала диету.
А потом отправилась в Западное крыло дворца.
Именно там Альтрес Лорт распорядился оборудовать временный госпиталь.
А то ж!
Есть куча народа, которая успела пострадать от Альсина.
Есть его собственные люди. Которые тоже не отсиживались в тылу, а где драки, там и раны.
И всех их надо лечить, надо заботиться… это не мирное время, когда можно людей распустить лечиться по домам. Да и дома у большинства из них не в Кардине.
Лиля честно дошла до Западного крыла.
Осмотрелась.
Подозвала к себе дну из служанок.
– Иди-ка поближе, умничка?
– Да, ваше сиятельство? – распознала девчонка браслет с изумрудами.
– Сколько здесь сейчас человек?
– около сотни, наверное…
– Докторусов?
– Двое.
– Вы – дворцовая прислуга, верно?
– Д-да…
– Много тут народу единовременно?
– Человек пять… иногда восемь.
Лиля покивала. Задала еще несколько вопросов, сунула служанке серебрушку за услуги. А потом, не говоря дурного слова развернулась и направилась к Альтресу Лорту.
***
Безусловно, граф Лорт восхищался Лилиан Иртон.
До того самого момента, как столкнулся с ней на тропе войны.
Дверь кабинета без предупреждения отворилась, стоящий на карауле солдат дрожал в углу, а Лилиан Иртон вплывала медленно и неотвратимо, как сама судьба.
И зеленые глаза ее метали молнии.
Альтрес раньше думал, что это просто выражение, но здесь и сейчас понял, что… м-да. С атмосферным электричеством шутки плохи.
– Ваше сиятельство?
– Граф, это невозможно.
Меньше всего Лиля была склонна тратить время на вежливость, когда дело касалось ее профессии.
– Простите?
– Я только что была в Западном Крыле. У меня собаки живут в лучших условиях, Альтрес, – резко ответила Лиля.
Альтрес Лорт помотал головой.
Был он там. Не видел ничего странного или страшного, подумаешь? Соломенные тюфяки, перевязки, деревянные лохани для… понятно, для чего…
Дело вполне житейское. А что?
Лиля всплеснула руками.
– Альтрес, вы так половины раненых лишитесь. Это… ужасно!
– Лилиан, что вы хотите? И что я могу сделать? – устало поинтересовался Альтрес. – Я не докторус…
– Там вообще есть докторусы?
– Да. Двое.
Лиля подошла к столу.
– Чистый пергамент найдется?
– Да.
– Пишите.
– Что?
– Приказы. О выделении мне денег на организацию госпиталя – раз. О моих полномочиях – два.
Альтрес подумал пару минут. Потом подвинул к себе чистые листы и принялся писать. А что?
О раненых заботиться тоже надо, если Лилиан может это устроить – честь ей и хвала. Денег в казне за время Альсина особо не убавилось, не успел он ничего разворовать. Но…
– О каких суммах идет речь?
Лиля задумалась.
– Сложно сказать точно, надо знать, чем располагает госпиталь. От перевязочного материала до элементарных трав. И соломенные тюфяки тоже ужас…
– Боюсь, ничего лучше не будет.
Лиля задумалась насчет изобретения раскладушки. Но это дело будущего, а работу надо организовать уже сейчас…
– Я что-нибудь придумаю, – пообещала она.
Альтрес кивнул, понимая, что без его приказа дворецкий с места не сдвинется. И принялся писать.
Подпись, королевская печать, посыпать лист песком, подождать пару минут, стряхнуть его и вручить Лилиан.
– Благодарю.
– Кто кому еще должен быть благодарен, – пожал плечами Лорт.
О людях надо заботиться. В частности – лечить. Если нашелся человек, который взял на себя этот труд, замечательно. Пусть работает.
***
С этой замечательной бумагой Лиля пошла не в госпиталь.
Она отправилась к Милии, и через несколько минут королева послала слугу за дворецким. Тот себя долго ждать не заставил.
Прислугу Альсин прополоть не успел, а потому лэйр Эрван был хорошо знаком королеве. Просто раньше они существовали в параллельных измерениях.
К чему королеве – дворецкий, если все и так работает, словно часы?
Ни к чему.
– Ваше величество.
– Лэйр Эрван, у ее сиятельства к вам дело.
Лэйр с достоинством поклонился.
Наверное, он надеялся отделаться малой кровью. К примеру, услышать, что Лилиан не устраивают покои. Или еда. Или…
Что-то несложное.
Услышал он то, что повергло его в шок.
– Лэйр Эрван, госпиталь в Западном крыле организован отвратительно. Присаживайтесь за стол, сейчас вы напишете список всего необходимого, и к вечеру организуете доставку. А еще рабочие руки.
– Ваше… сиятельство?
Дворецкий чуть в обморок не упал от удивления.
Да что ж это делается-то? Когда аристократок такие мелочи волновали?
Лиля не улыбалась. Она была серьезна и спокойна.
– Садитесь, пишите.
– Садитесь, лэйр Эрван. Эти люди защищали меня, и я обязана о них позаботиться, – поддакнула Милия.
Лэйр посмотрел взглядом затравленного зверя. С одной Лилей он бы справился, рано или поздно. Но тандем: Лиля – Альтрес – Милия?
Тут лучше сразу уволиться, чем спорить. Так что лэйр мученически вздохнул, взял перо и приготовился писать. Хотя так и так считал, что на благородных господ и имеющегося хватит, а всякие солдаты…
Не сдохнут и так!
Пусть спасибо скажут, что их кормят, да под крышей держат! И жрут они, кстати….
Ее сиятельство принялась диктовать.
Походно-полевой госпиталь?
Нет, Лиля не была специалистом в их организации. Но… она была дочкой военного и медички. Она слушала и слышала, она читала и сравнивала, она помогала матери, которая, считай, каждый раз все заново организовывала на новом месте… да, новая метла метет по-новому, но что поделать?
Поэтому примерно она знала, что потребуется. И просить надо больше.
Если что-то не нужно, оно останется на потом. А если не попросить нужное сейчас – будет хуже.
Хуже всего оказалось с рабочими руками.
– Нет у нас столько слуг! – стонал лэйр Эрван. – Нету!!!
– Придется найти, – отрезала Лиля.
– ГДЕ!?
Адрес бы ее сиятельство высказала, не постеснялась. Но при королеве как-то не комильфо…
– Я прикажу фрейлинам, – вдруг заметила Милия. – Пусть идут и помогают.
Лиля подняла брови.
– А согласятся?
Вот уж в чем она сомневалась…
– Эти курицы готовы были прислуживать Альбите! – полыхнул гневом взгляд обычно кроткой королевы. – А теперь ахают и охают вокруг меня… видеть их не желаю!
Это Лиля понять могла. Еще как.
– Может, тогда используем их с пользой?
– Это как?
– Пусть приводят с собой по две служанки каждая. Должна же у них дома быть какая-то прислуга? У их родных?
– Хм… неплохая идея. Лэйр Эрван, доведите это до сведения наших придворных бездельников. Пусть постараются… если хотят оставаться в милости у королевы и регента.
Лэйр поклонился.
Нельзя сказать, что ему нравилась эта затея, но…
Приказала ее величество?
Так тому и быть.
– Замечательно, – улыбка у графини была просто людоедской. – А теперь вы пройдете со мной в кладовые и на кухню. Вот это – она взяла перо и резко очеркнула несколько пунктов, – предметы первой необходимости, они должны быть в госпитале, и вы мне их сможете выдать прямо сейчас. Никогда не поверю, что в дворцовых кладовых этого нет.
Лэйр дернулся, но Милия вдруг скопировала Лилину улыбку. Получилось не слишком хорошо, но королева честно старалась.
– А если чего-то не найдется, Лилиан, не стесняйся. Заходи. Обсудим.
– Благодарю, – ваше величество, – Лиля присела в полупоклоне, который никого не обманул. И так было ясно, что отношения между женщинами более, чем дружеские.
Милия слишком уважала и ценила графиню. Да и… как можно относиться к тому, кто спас жизнь тебе? Твоим детям?
Всякое бывает, но Милия была нормальным и порядочным человеком.
Лиля стала ей почти сестрой.
Лэйр Эрван вздохнул, и смирился.
***
Кладовые.
Кухня.
Прислуга, приказы, возмущенные глаза людей, рявканье лэйра Эрвана…
Только после этого Лиля отправилась оказывать помощь раненым.
Жестоко?
А как еще-то?
Вот как можно оказать помощь человеку, если у тебя нет ни стерильных бинтов, ни мазей, ни одеял, ни… ладно, оно есть, но хватит этого человек на десять. А остальные?
Извините, ребята, через недельку зайду?
На такое окаянство Лиля отродясь способна не была. Так что пришлось вязаться с дворецким, разговаривать с графом Лортом… да, ее работа – помогать людям. Оказывать им медицинскую помощь. И – только.
Но в нашем (и чужом тоже) жестоком мире, часто бывает так, прежде, чем оказывать помощь, приходится выколотить средства на нее из чиновников. Вот, Лиля и действовала, как могла.
А вот и Западное крыло.
Поехали!
***
В следующие три часа графиню Иртон прокляли все дворцовые слуги.
Впрочем, ее также благословили все раненые, так что минус на плюс прекрасно взаимоуничтожились.
Лиля заставила поочередно залить кипятком все комнаты, так, что передохла большая часть ползучих, кусучих и кровососущих.
Перетряхнуть все одеяла и тюфяки.
Проветрить комнаты.
Выкинуть к Мальдонае все курильницы.
И собственно, заняться раненными.
Да, сначала Ройвелями, Элонтами, Лосаном…
Досталось им не на шутку.
Дамам – по гинекологической части. Так, навскидку, Лиля предположила бы и разрывы, и… ох, да много чего бывает от изнасилования. Психологическая травма – еще полбеды, в это время на психологии зацикливаться не принято.
Живы?
Вот и отлично, будем жить.
А вот от горячки, то есть – инфекции, помирают намного быстрее. Кстати, и суицида-то в это время поди, поищи. Не до того людям, век диктует свои законы. Нежные и трепетные лани отсттреливаются еще на выходе из леса. Увы…
Но Лилю рады были видеть и те, и другие…
Кстати, что Лиля оценила особенно высоко, никакой злобы и зависти, мол ты, легко отделалась, а вот мы тут все пострадавшие…
Такого благородства Лиля не ждала, хотя объяснялось все просто.
Воля Альдоная.
От нее-то здесь что зависит? Альдонай высказался, все. Карте место. Спорить с Его волей – нарываться на еще большие неприятности, что ж тут непонятного? У каждого свое испытание и своя ноша.
Так что Лиля рассказывала маркизу Лосану последние новости, а заодно перевязывала, промывала раны, накладывала мазь, вполне профессиональными движениями…
Двое докторусов сначала отнеслись к ней не слишком любезно.
Если бы не вирмане, которые сопровождали графиню, недобро поглядывая по сторонам, и небрежно поигрывая кинжалами, и не категорический приказ Альтреса Лорта, услышала бы Лиля о себе много нового и интересного. Но и так…
Стрептоцид, что ли, изобрести?
Тоже, надо добраться до дома, да заняться.
Историю появления на свет сульфаниламида она примерно знала. Только вот Догмак обладал намного лучшим оборудованием. А что она теряет?
Даже если она получит любой из стрептоцидов, хоть красный, хоть белый, хоть какой, это уже окажется прорывом. Если от него и в двадцать первом веке не отказались, получив антибиотики… вот антибиотики Лиля вряд ли получит. Она бы не против, но тут у нее точно ни опыта, ни технологий не хватит. А что попроще – можно хотя бы попробовать.
Там что-то было связано с тканевыми красителями… надо просто вспомнить.
Домой надо…
Увы, быстро они не уедут. Это факт.
Пока коронация, пока Ройвели и Элонты в себя придут… поиздевались над ними серьезно. У мужчин растяжения и вывихи, раны от плетей и ожоги.
У женщин повреждения по дамской части. И тоже раны, ожоги…
Чтоб этого Альсина черти на том свете за ноги подвешивали! Сволочь!
Лиля знала, что его схватили, что будет казнь… да и поделом! Идти туда она не собирается, и вообще, ее это не интересует. Это внутренние дела Уэльстера. Пусть сами разбираются.
Ее дело привести в порядок друзей и знакомых. Побывать на коронации, потом заключить-таки помолвку, и уехать, наконец!
Лиля хотела… домой.
Она осознала это как-то внезапно, и сначала искренне удивилась.
Дом…
Дом для нее был там, где мама и папа, где Лешка, где мединститут…
Был.
А сейчас – где?
Лиля спросила себя, и сама же честно ответила. Дом – там, где ее муж и дочь. Где ее семья. Где живут любящие ее люди. В Ативерне.
А Лавери или Иртон, это уже не так важно. У нее здесь появилась семья. Когда она это поняла? Во время путешествия? Когда они с Джерисоном отбивались от разбойников? Когда ходили на ночную рыбалку?
Или потом?
Когда она, обмирая от страха за мужа и дочь, тащила королеву? Когда писала записку для Конкора и молилась, чтобы с Мирандой все было в порядке. Когда удирала из столицы и надеялась, что Джерисон поступит точно так же?
Когда вернулась в Кардин, и Джерисон вытащил ее из кареты и прижал к себе?
И столько всего было в его глазах…
Радость, любовь, надежда…
Сбывшееся чудо.
Они должны были умереть, а они живы. И это воистину чудо Альдоная. Может, молитвы в том монастыре сработали? Кто ж его знает…
Лиля не бралась гадать, она просто была счастлива.
Ах, ваше величество, Эдоард Восьмой, как вы правильно услали нас путешествовать. Словно знали что-то заранее…
А может, и догадывался.
Все равно, спасибо вам, ваше величество. С меня сильно причитается.
Следующие шесть часов Лиля занималась ранеными.
Чистка ран, перевязки, даже одна ампутация… ох, чего только не вместилось в это время. И осуждение людей, и косые взгляды ее не трогали. Ни капли.
Коситесь? Да на здоровье, лишь бы под руку не лезли и дело делать не мешали. А дел было – по горло.
Где рана загноилась, где жар поднялся, где еще чего… это в Ативерне постепенно вводились санитарные нормы. И докторусы уже слышали, что надо бы руки мыть. А здесь пока были тишина и покой.
Проехал на лошади, покопался в ране, поковырял в носу.
Стерильность?
Это как стервозность, что ли?
К концу дня докторусы были в этом свято уверены.
И в то же время…
Профессионал всегда распознает другого профессионала, так что докторусы постепенно начинали приглядываться. Это дураки нос дерут, но дуракам во дворце делать нечего, их тут сжирают. Быстро.
А умный человек никогда не упустит шанс поучиться.
Джерисон забежал, посмотрел на супругу, кивнул и ушел. Правда, через полчаса с кухни принесли обед и вирмане заставили Лилиан его съесть. И снова работа…
Но Лиля была не в претензии.
Она ведь медик.
Интриги, заговоры, войны, придворные… это – не ее.
А ее – госпиталь.
Вот так, по локоть в крови, но делая то, что кроме нее никто не сделает. Хорошо ли, плохо… она искренне старается помочь людям. И ведь получается…
Завтра она опять придет сюда.
***
Поздно ночью они шептались с Джерисоном.
– Что там Ройвели? Элонты?
– Минимума, месяц. Может, и больше.
– Долго…
– Да. Но раньше никак, я и так очень оптимистично настроена. Месяц – это если беспроблемно, если раны будут заживать, как полагается, если не будет осложнений…
– А могут быть?
– Я расспросила наших друзей. Еще как могут, Джес. Особенно если их раньше потащить в дорогу.
– И что тогда делать?
– Ну… либо задерживаться, либо уезжать.
Джес сморщил нос.
– Я бы уехал, но… гадко это как-то.
– Значит, останемся. Да и за Милией я бы еще понаблюдала. Она выправляется, но… мало ли что? Мало ли кто?
– Альтрес сказал, что мы можем оставаться во дворце, как дорогие и почетные гости…
Лиля пожала плечами.
Вот уж что ее не заботило, лишь бы работать не мешали.
Во дворце?
Вот и отлично. Хотя она бы и в ближайшем трактире устроилась со всем комфортом.
– Мири рассказала, что подружилась с принцессами.
– Наша малышка налаживает связи.
– Ей предстоит тяжелая жизнь. Амир будет уважать ее, и ценить будет, но вот что будет дальше? – вздохнула Лиля. – Другая страна, другие обычаи…
– Язык она учит, я же вижу.
– И я учу. И что?
– Обычаи… если Амир пойдет ей навстречу…
– А если нет?
Лиля не могла об этом не думать.
Да, Амир Гулим замечательная партия, это как за арабского шейха замуж выйти, но…
Вот и оно-то.
Но!
Романтическая любовь существует только в романах. А в жизни есть еще обычаи, традиции… да просто – есть тот же гарем!
Как с ним справится Миранда? Никто ведь не станет под нее подстраиваться, наоборот, постараются сломать… Лиля это понимала. Но как объяснить все это Джерисону?
Такому гордому этой помолвкой?
Амир, конечно, чудесный молодой человек, но… сможет ли Мири жить его жизнью? Своей-то у нее, считай, не будет? Если, конечно, она не найдет себе занятие по вкусу.
Медицина?
Есть и такой вариант, но теория без практики мертва, а где ты в гареме возьмешь столько практики? Разве что по гинекологии, да и не положено жене… ладно еще слуги, рабыни… не поймут ни Амира, ни Миранду. А непонятное – не просто пугает, оно вызывает желание уничтожить.
Лиля впервые задумалась, что надо бы подобрать Миранде дело по душе. Такое, чтобы заниматься им можно было в любом месте. Но какое?
Что ж, пара лет у нее есть. А там будет видно…
***
На следующий день Лиля опять отправилась в госпиталь.
Работа, работа и работа.
Перевязки одни чего стоят… а кому их тут доверишь? Пусть сначала служанки научатся рукавом сопли не вытирать. А потом теми же рукавами пусть в открытые раны не лезут… паразитки!
Что особенно понравилось Лиле, так это общее настроение. В двадцать первом веке жертва насилия переживала, страдала, мучилась…
Здесь все намного проще. Вред причинили враги, значит, никаких моральных переживаний по этому поводу не будет. Враги же! Им положено!
Ни возмущений со стороны мужской части посольства, ни вины и слез со стороны женской.
Да, случилось. Это была еще одна пытка, что ж теперь? А теперь надо оправиться и всей жизнью доказывать, что мы-то живы, а враги мертвы! Туда им, тварям, и дорога! И пусть помучаются подольше!
Никаких моральных терзаний! Исключительно бойцовское настроение, которое, по мнению Лили, добавляло пятьдесят процентов к выздоровлению.
Это же здорово!
А то случалось в ее времени…
Ах, за что, ах, почему, ах, я же ни в чем не виноват(-а)?
Здесь этого не было. За что, почему… не повезло. Воля Альдоная. Принял урок, поблагодарил бога – и вперед! Жить дальше!
И Лиля собиралась помочь раненым и впредь жить полноценной жизнью, насколько это зависит от нее. Промыть и обработать раны, осмотреть швы и наложить свои, поменять повязки… да много чего надо сделать. Все же советская медицина и средневековая – это две очень разные школы медицины.
Обрадовал Томас Конкор, который перебрался во дворец, и принес Лиле ее походную аптечку. Скромную такую, из здоровущего, хоть сама прячься, сундука. Так что Лиля порадовалась.
Были и травы, и хороший хирургический инструмент, и все, что Лиля заботливо укладывала в сундук…
А еще том обрадовал тем, что спас Лидарха.
У Лили и так свербело на душе, что она бросила верного друга, а оказалось…
Томас был обнят без оглядки на сословие, расцелован в обе щеки (к тайной зависти всех, оказавшихся рядом), и Лиля заявила, что в долгу не останется. С нее не просто причитается.
За такое – ничего не жалко.
Мужчины ее поняли. Это же аварец! Настоящий! Конечно, графиня в своем праве! Они бы тоже золота не пожалели.
Лидарх не подозревая о вине графини, с удовольствием принял из ее рук и круто посоленный ломоть черного хлеба, и еще один, и даже толкнул подругу храпом, приглашая прокатиться. Пришлось вычесать ему гриву и пообещать покататься позднее.
Некогда пока.
Умный конь понял и не обиделся. Ничего, они свое еще наверстают!
Вирма, земли клана Хардринг.
– Теперь ты будешь моей мачехой?
Иан смотрел недетскими голубыми глазами.
Серьезный, рано повзрослевший, так похожий на Брана, только без горба… Анжелина почувствовала что-то теплое внутри.
Да, вот так вот бывает.
К любимому человеку прилагаются и его дети. И с ними надо находить общий язык. Но принцесса не сомневалась, что у нее получится.
А что?
Та же Миранда Кэтрин Иртон души не чаяла в своей мачехе. Неужели Анжелина не сможет сделать то, что уже удалось Лилиан Иртон?
Сможет и еще как!
Бран вчера уехал.
Ему надо было побывать на том месте, где некогда стоял его дом. Побывать, отпустить мертвых, попрощаться… он понимал, что вернется на Вирму очень нескоро, если вообще захочет возвращаться, и не собирался оставлять за собой неоплаченные долги.
Анжелина хотела поехать, но Ричард отговорил.
Поддержка?
Да, безусловно, Брану она нужна. Но Гардрену будет легче, если Анжелина останется здесь, в безопасности. Да и есть у каждого мужчины нечто такое, что он постарается держать в тайне даже от самой любимой женщины.
Ричард не хотел бы, чтобы его видели в момент скорби и боли. Надо полагать, Бран – тоже.
Анжелина вняла мудрому совету и предоставила решать этот вопрос Брану, намекнув, что готова принять любое его решение. Бран решил поехать один. Детей он тоже оставил под защитой Олава. И то, Хильда еще мала, Иану тоже там делать больше нечего…
Ну и…
Есть кое-какие вещи, которые Бран желал забрать.
Пожар, убийства…
Вы серьезно думаете, что тайники Гардрена можно найти вот так, легко? За одну ночь?
Да там месяц копаться надо, и то не факт, что получится! А золото, драгоценности и прочее никогда лишними не будут. Ему еще семью обустраивать на новом месте, а жить на подачки и милостыньки Брану всегда претило. Он и сейчас вкладывал деньги в торговые дома на континенте, будет вкладывать больше.
Бран уехал, Анжелина осталась, и не могла отделаться от мысли, что Бран это тоже спланировал.
Когда еще пасынку и поговорить с будущей мачехой, как не сейчас? Пока отец далеко?
– Ты против?
Иан пожал плечами.
– Мать я помню плохо. Хильда тоже свою мать не запомнит… только Рит.
– Твоему отцу не везло…
– Папа не врал мне. Никогда не врал… первый брак у него был по сговору. Чтобы стать главой клана ему нужна была поддержка. С моей матерью он тоже ради дела… я знаю. По любви он никогда не женился, и детей не хотел.
– Почему?
– Боялся, что дети тоже будут с горбом.
Анжелина пожала плечами. Может, мальчишка и рассчитывал на другую реакцию, но…
– Горб на спине – ерунда. И не с таким люди живут.
– Он вас любит.
– И я его тоже люблю. И надеюсь, что мы с тобой подружимся.
Иан независимо пожал плечами.
– Потому что отец так хочет?
– Нет. Потому что вы много потеряли, а у меня никогда ничего и не было.
– Но вы же принцесса?
– Это вовсе не означает, что я была счастлива…
Анжелина не крутила, честно отвечая на вопросы. Иан – сын Брана. А единственное, чего не в состоянии простить Гардрен, это лжи.
От чужих – пожалуйста, хоть ты заврись с утра до вечера. Хоть ты что сделай!
Но от своих? Никогда!
Наверное, потому, что на чужих Гардренам всегда было плевать. Есть клан, есть план…
Чужие люди в это вписываются или как инструмент, или как расходный материал. Какая разница, что там думает о себе молоток? Или стамеска?
А вот свои…
Для своих людей Бран готов был отдать жизнь. И спрашивал соответственно.
Анжелина это принимала и одобряла.
Она не клялась Иану в вечной любви, она не рассказывала, что не может жить без брана, она пробовала говорить с мальчишкой, как со взрослым. Иан принял этот тон – и сделал ответный шаг.
Им еще предстоит уживаться вместе.
Дружба?
Может быть, и так. А может, и иначе.
Посмотрим…
Но начало хорошим отношениям было положено.
Уэльстер, Кардин.
Мария въезжала в столицу без лишней помпы.
Тихо, скромно, чуть ли не в тайне. Но едва не светилась от счастья.
И оказавшись во дворце, сразу бросилась к Милии.
– Милли! Эд! Кор!!!
Милия обняла девочкку и от души разрыдалась.
– Мария!
– Я так волновалась…
– Я чуть с ума не сошла от беспокойства…
Слезы, сопли, признания…
Нельзя сказать, что Милия и Мария стали словно мать и дочь. Но – они обе помнили ТУ жизнь.
До бунта.
Когда был жив Гардвейг, и не было ничего плохого, и… и помнили они ее примерно с одной и той же стороны.
Им было о чем поговорить, и о чем поплакать, этим они и занялись.
Милия рассказала падчерице о планах на ближайшее время.
Первым делом шла коронация Эдвина. Встреча с дворянским собранием, признание регента.
Потом – помолвка Марии. Все же она до конца не состоялась… вот, пусть ее еще раз отдадут в Ативерну.
Ивернейцы?
Да… не гнать же их из страны? Но конечно, наглость! Вот так лезть к чужой невесте…
Ну, ничего, им скоро уезжать.
Что думали на этот счет сами ивернейцы, никого не волновало. Главное, что они делали хорошую мину при плохой игре.
Не получилось у них с Марией? Ну… не очень-то и хотелось.
И с Уэльстером не получилось? Зато мирный договор есть.
Альтрес Лорт сделал вполне аристократический финт ушами, и свалил ивернейцев на Милию. А что?
Пусть ее величество ими занимается.
Милия возражать не стала. Ей было не до возражений, надо было готовиться к коронации сына.