Глава 6 · Он вернулся из боя… с победой?

Уэльстер, Летний дворец.

– Они победили!!!

Утро началось для всего дворца с прекрасной вести.

Голуби ночью не летают, а потому, выпущенная вечером птица, долетела только поздним утром. И люди радовались и поздравляли друг друга.

Лиля поспешила к Милии.

Та уже знала – доложили. Но Лилю встретила улыбкой.

– Да! Это победа!

Лиля присела рядом на кровать, коснулась лба, пощупала пульс, провела осмотр.

– Отлично. Думаю, через дней пять – десять я дам разрешение на переезд в Кардин.

Милия вздохнула.

– Не хотелось бы. Может быть, проще сюда часть двора перевезти?

– Это же летний дворец? – искренне удивилась Лиля. – а уже осень настает…

– И что? А, это просто название. Есть еще Малый дворец, Зеленый дворец и Розовый. Последний так назван из-за шикарного розария, кстати говоря. А где жить – не так важно. Без Гарда…

– Может, и верно, – согласилась Лиля. – У тебя дети, для них Кардин не лучшее место, грязновато там. А здесь погода, природа, воздух свежий, опять же, весь двор перевозить не стоит….

– Это Альтрес определит. Но думаю, здесь будет не больше ста человек, край ста пятидесяти.

Лиля кивнула.

Двор вдовствующей королевы – дело сложное, политическое. Но повидав Альтреса Лорта, Лиля даже не сомневалась – двор Милии будет полон шпионов, соглядатаев и охраны всех мастей. Слишком уж она беззащитная.

Не захочет ли Лорт что-то переиграть в свою пользу?

Нет, вряд ли. А вот воспитанием наследников он точно займется. Сволочи вырастут, факт.

Ну и что?

Любой хороший правитель по определению, такая дрянь, что рядом не встанешь, работа у него такая. Быть сволочью, когда для своих, когда для чужих, лишь бы страна жила. Дорога короля. И этим все сказано.

***

– МЫ ПОБЕДИЛИ!!!

Мария радовалась, как ребенок, да она и была ребенком.

Прыгала на месте, хлопала в ладоши.

Лэйр Ольсен смотрел на нее, и сам готов был пуститься в пляс.

Победа!!!

А ведь могло и хуже быть, куда как хуже. Свои перспективы при дворе ее величества Альбиты Джерисон оценивал, как весьма мрачные. Повесили бы.

Или сослали в поместье – в лучшем случае. Зато сейчас он имеет все шансы стать из лэйра – титулованным, бароном, хотя бы, а может, и выше прыгнет. Поддержал ведь он нужную сторону?

Альтрес Лорт, при всей его жестокости, хитрости и подлости, умел быть благодарным. Равно как и Гардвейг, покойся тот в мире.

Ее высочество, конечно, замуж выйдет, да уедет…

– Что там еще? – Мария смотрела жадными глазами, но сама она читать эту скоропись не могла.

Голубь же!

Птица много не унесет, если все писать прямым текстом, письмо получится – на альбатроса привязывать впору. А потому – шифр.

Лэйр Ольсен его разбирал легко, а принцесса не знала.

– Принцы живы. И королева.

– УРА!!!

Мария радовалась совершенно искренне. А вот ивернейцы, которые ее сопровождали, чуть помрачнели и переглянулись.

Лэйр Ольсен усмехнулся про себя.

А вот нечего тут! Два раза – перебьетесь!

Если жива королева, и живы принцы, то Мария становится… проходной картой. Ставить на нее бессмысленно, власть ей никогда принадлежать не будет.

Нет смысла ее похищать, нет смысла насильно выдавать замуж за того же Мигеля – к чему? Можно чуть расслабиться и не так уже охранять девушку… или нельзя?

Нельзя.

Знаем мы такие дела!

Лэйр Ольсен не был в курсе закона подлости, но формулировал его не хуже Финегана.

Пакости случаются, как только ты расслабишься, и решишь, что все худшее позади.

Так что рано, рано прятать клинки в ножны. Пусть солдаты и за Марией приглядывают, и за гостями. А там посмотрим, как дело повернется.

– Когда я могу вернуться в столицу? – взяла быка за рога Мария.

– Ваше высочество, граф Лорт пишет, что пока неспокойно, – вгляделся в скоропись лэйр Ольсен. – Держим оборону.

Мария вздохнула.

– А здесь… безопасно?

– Я смогу обеспечить вашу безопасность, ваше высочество.

– Благодарю вас, лэйр Ольсен, – принцесса мило улыбнулась. – Я первая буду просить регента, чтобы вам даровали земли к титулу.

Лэйр поклонился.

– Буду вам весьма признателен, ваше высочество.

Что еще нужно для счастья?

Свой дом, где можно встретить старость. Кое-какие сбережения есть, жена рада будет, дети станут титулованными, все не простые лэйры… хорошо!

Надо только не расслабляться сейчас. А дальше – будет видно.

***

Альтрес Лорт уверенным шагом вошел в зал.

Дворянское собрание.

Да, за эти несколько дней им досталось. Сидят, смотрят глазами какающих кроликов. Большими такими, заранее на все согласными.

Оно и неудивительно. Альсин не церемонился с теми, кто мог оказать сопротивление. После казни герцога Эсторна остальные притихли, понимая, что головы лишиться можно в любую минуту.

Молчат…

Альтрес прошел к трону Гардвейга, но занимать его, как это делал тот же Альсин, не стал. Уселся на ступени, вытянул ноги.

– Благородное собрание!

Собрание внимало.

– Я, граф Лорт, прошу даровать мне титул регента при его величество короле Эдвине. И назначить коронацию… допустим, через пять дней.

Брось он в толпу здоровущий кирпич, эффект был бы хуже. Все заволновались, зашумели…

Первым взял слово барон Эгран. Далеко не дурак, из тех, что всегда поддерживал Гардвейга. Жив, значит… это хорошо. Это радует.

И его имени в бумагах Альсина Лорт не нашел. Надо бы присмотреться к барону получше. Изворотливость, желание выжить – что еще надо для полноценной работы? Преданность короне? И та есть.

– Вы позволите спросить, ваше сиятельство?

Альтрес Лорт благосклонно кивнул.

– Я рад видеть вас живым, барон.

– Я тоже рад, граф.

И барон не лукавил. Смотрел графу прямо в глаза и голос его подрагивал.

Это понять мог только тот, кто сам пережил нечто подобное.

Ужас бунта. Окровавленную голову короля.

Узурпатора на его троне.

Дикий страх за семью. Не за себя даже – за родных, которыми эта мразь не преминет воспользоваться. И как тут вывернуться?

А ведь есть еще и честь, и совесть… неполезные для выживания, но как без них потом жить? Как себя человеком-то чувствовать?

Барон за эти дни успел спрятать жену и детей, отправить слуг из города с указаниями для управляющего, а сам лихорадочно думал, что делать дальше.

По всему получалось, что надо искать союзников, да и поднимать бунт против Альсина, но вот кого? И где? Не было у барона таких умений…

Повезло.

Альтрес Лорт сам явился. И сам уничтожил самозванца.

– Получается, что их высочества – живы?

– Альсин очень хотел до них добраться, – Альтрес усмехнулся, становясь похожим едва ли не на вирманского Холоша, столько злобы отразилось в чертах его лица. – Но благодаря нашим друзьям из Ативерны, ее величество смогла спастись. И их высочества тоже.

Альтрес внимательно наблюдал.

И – да.

На лицах большинства дворян было написано искреннее облегчение. И радость.

Живой король – залог стабильности. Непрерывность династии, преемственность, от отца к сыну… да, его высочество Эдвин пока мал, но возраст – дело наживное…

И ее величество жива?

– Должен вас также обрадовать. Его величество Гардвейг был подло убит, но у него родился еще один сын. Его высочество Гардвейг, названный так в честь отца. Мать и ребенок здоровы и в настоящее время находятся в надежном месте.

Молчание.

И вдруг…

– УРРРАААА!!! Ура ее величеству! Ура его высочеству Гардвейгу!!!

Дворяне орали от души, выплескивая в этих криках весь пережитый ужас. Альтрес наблюдал, улыбался…

Сволочи вы, конечно…

Но других-то нет! Придется работать с теми, что есть.

Дальше было уж вовсе просто. Дворяне единогласно признали, что надо короновать Эдвина. Срочно, через пять дней.

Что регентом назначается Альтрес Лорт.

Милия?

Королеву знали все. И ее неспособность править – тоже. Кое-кто не прочь был бы назначить ее величество регентом, Альтрес прямо видел это на отдельных… прости, Альдонай, рылах! Иначе и не скажешь!

Жизнь такая, у кого-то в доме пожар, а кто-то стремится на этом погреть руки.

Ничего, он ручки-то блудливые поотшибает самым умным. Это сейчас они тихие и мирные, а потом начнется… будут шипеть за спиной, дочек и жен во фрейлины подсовывать, пытаться клин вбить между ним и королевой…

Альтрес Лорт вздохнул.

Ему бы жену вроде Лилиан Иртон.

Вот, говорили они с Гардвейгом о необходимости жениться, было. И будь у него такая жена, приставил бы он ее к королеве и был спокоен за свою спину. Целиком и полностью.

Уж Лилиан Иртон не дала бы никому разгуляться.

На губы Альтреса наползла мимолетная улыбка. Но, к чести графа, мысль, что можно устроить графу Иртон несчастный случай, ему даже в голову не пришла. Подлость это.

И даже хуже. Такого Альдонай не простит.

Есть, есть какие-то рамки, которые преступать не стоит. Вот, пока ты рядом с ними резвишься, Альдонай тебя и терпит, и прощает кое-какие шалости. А нарушил – и все.

Поплатишься быстро и жестоко.

И речь-то не о законах. Речь о тех ограничениях, которые для себя устанавливает каждый порядочный человек. Или не очень порядочный.

Всякое случалось в жизни королевского палача, и убивать приходилось, и бить в спину, но – чужих. Не своих.

А граф Иртон сейчас свой.

И Лилиан Иртон фактически Альтресу жизнь спасла. Потому как застань он Милию и мальчишек мертвыми, оставалось бы только удавиться с горя.

Нет, не пойдет он на такое.

А жениться все равно придется. Никуда не денешься… вот ведь еще проблема!

***

Во дворец Джес явился уже поздно ночью.

Повезло – Альсин собирал свои войска из наемников. А те разбегались, словно крысы, даже не помышляя о сопротивлении.

Смысл драться за считай, мертвого нанимателя?

Да никакого.

Так, пара стычек на улицах и была. Джес даже толком согреться не успел, но то, что размяться всласть.

Наемники не кидались из засады, они пытались унести ноги, и в драку лезли только если им не оставляли иного выбора.

Стоило бы их перебить?

Положа руку на сердце, может, и стоило.

А может, и нет.

Джерисон был подданным Ативерны, и заботиться о благополучии Уэльстера не собирался. Ну… так, в той мере, в какой это не мешает его планам. Небольшой беспорядок на дорогах Уэльстера им совершенно не мешал. Подумаешь…

Пусть Лорт не расслабляется.

Джес не возражал помочь, он с удовольствием поработает здесь, подождет коронации его высочества Эдвина, а там можно забирать невесту Ричарда – и домой. В Иртон.

В замок Тараль, который стал ему уже родным и близким.

Джес подумал, что соскучился по Лавери. По своему дому, по вирманам, которые там кишмя кишат целый день, по разминкам и дружеским стычкам с Эриком или Лейфом, по Лилиан, которая сидит за столом в кабинете и грызет карандаш, а потом что-то пишет и пишет, по Тахиру, который появляется из ниоткуда, словно тень… даже по проклятым мангустам!

Пусть спят у него на подушке и кусаются всласть! Он больше не в претензии!

Как же хорошо дома!

Ладно!

Пусть Лиля и Мири пока побудут под охраной, рядом с ее величеством. А через несколько дней можно и в столицу их перевезти.

А сейчас бы ванную, чтобы полежать в горячей воде, расслабить косточки, потом сытный ужин и вина с пряностями. И спать.

Часиков десять.

Увы… не получится.

Слуга быстро организовал и ванную, и ужин, но параллельно сообщил, что его сиятельство желал бы видеть граф Лорт. И маркиз Лосан также просил…

Джес вздохнул.

И потребовал еще и чистую одежду. Хоть какую, а то его костюм так пропылился и провонял – лошади скоро шарахаться начнут.

С кого начать?

Да с графа Лорта.

***

Альтрес Лорт нашелся в королевском кабинете. Он не спал, разбирая бумаги и внимательно читая. Что-то помечал для себя, что-то откладывал, но Джерисону обрадовался.

– Садись… Джес?

– Альтрес?

Джерисон принял предложение более дружеских отношений без внутреннего сопротивления. Чего уж там, но появись Лорт, пропали бы все скопом. И он, и его семья…

– Что в Кардине?

– Наемники разбегаются. Кого удалось отловить – вяжем и отправляем по тюрьмам. Думаю, потом их на каторгу… ну, это на усмотрение регента.

Альтрес ухмыльнулся совершенно по-волчьи.

– Посмотрим. В каменоломнях, где соль добывают, рук не хватает всегда.

Жалеть наемников Джес не собирался.

– В остальном все спокойно.

– Сможешь пока патрулировать город? Хотя бы до коронации?

– Смогу. Эдвин сядет на трон, как старший сын?

– Да.

– Регент… ты?

– Я.

– Договоренности останутся в силе?

– Принцесса Мария уедет в Ативерну. И увезет с собой договор о дружбе…

– А еще о снижении торговых пошлин? – не упустил своего Джерисон.

Альтрес пожал плечами. Дружба – дружбой, а карманы врозь.

– Посмотрим. Сам понимаешь, Альсин с казной не церемонился.

– Он живой еще?

– Обижаешь! Он еще долго не сдохнет, – оскалился Лорт.

– А хоть известно, ради чего он все это затеял?

Альтрес скривил губы.

– Известно. В первую очередь известно стало. У Гардвейга вторая жена… вот, они с Альсином были любовниками. Хотели пожениться, но ее увидел король, и родители не отказали.

– Альсин остался при своей любви?

– Взаимной. Мать Анелии… помнишь такую?

Джерисон невольно потер занывший желудок. Да, такое забудешь…

– Вот, это была она. Ее казнили за измену, но тогда думали на старшего брата Альсина.

– Ага, а оказался младший?

– И Робер не смог простить Гардвейгу ее смерть.

– Чуть не двадцать лет? Он сумасшедший?

Альтрес тряхнул головой. Виски ныли, но расслабляться было не время.

– И как всякие безумцы, чрезвычайно умен и хитер.

Джес не стал спорить. И такое бывает, и еще похуже бывает… стал бы он мстить за Мири?

Да!

За Лилю?

ДА!!!

Мать Анелии он не знал, но для каждой птицы есть своя стрела, для каждого мужчины – своя женщина. Та, ради которой и убить – и умереть не жалко. Альсина он понять мог. Не хотел, но мог.

– А Альбита? Ее вели…

– Просто Альбита. Она… тут все ясно.

– Она и дочерей не пожалела?

Альтрес покачал головой.

– Куда там! Ради своей мести… она на все готова была. Хорошо до Милии и мальчишек не добралась, твоей жене спасибо.

Джес кивнул.

– Лиля это делала не ради награды.

– Это не мешает мне быть благодарным. Так что я подтверждаю все договоренности с Ативерной. Более того, посмотрю, что еще можно сделать. Сам понимаешь, на меня сейчас все это рухнуло…

Джес кивнул.

Он и сам видел, как управляет Эдоард, знал, с кем советоваться, но…

Упаси Альдонай от короны!

Вот уж чего Джерисон не хотел, так это править, ему и своего места хватало.

Бедный Ричард. У него все это еще впереди.

Джес ему поможет, но на себя такую ношу не возьмет, дорога королей – не для каждого. А вот Альтресу придется сейчас вступить на нее.

До совершеннолетия Эдвина он будет королем, как бы это ни называлось. Будет править, карать и миловать, отвечать за все, принимать тяжелые решения, воспитывать маленьких принцев…

– Выпьем? – предложил Альтрес.

– По чуть-чуть. Свалиться боюсь.

– Сам боюсь. Давай… за дружбу.

– За дружбу.

Мужчины молча осушили кубки, в которые и налито было на донышке. Сказано было многое, не сказано – еще больше.

Джес не жалел графа Лорта, он его понял. Как человек – человека. И посочувствовал. Это – другое.

***

– Альтрес Лорт просит нас как можно скорее прибыть в столицу.

Лиля подняла брови.

– Что случилось?

Хотя вопрос был глупым. Все она отлично понимала.

На троне должен быть король. Хороший ли, плохой, но должен. Иначе…

Начинаются разброд и шатания. А на Уэльстер обрушилось слишком много.

Умер Гардвейг. Села на трон Альбита. Пока еще без официальной коронации, но народ-то волновался! Это еще спасибо, здесь ни СМИ, ни интернета. А то бы вообще абзац пришел.

Сейчас в глубинке могут и вовсе не узнать про смерть короля, волнения не начнутся…

Узнать-то там узнают, но где-то через полгодика. Аккурат к весне.

А там пока сев, пока пахота…

Короли – королями, а кушать хочется в любом году. Не до политики крестьянам, просто – не до политики. И бунтовать никто не будет. И отстаивать законного короля.

Коронуют Эдвина, а регентом при нем будет Альтрес Лорт.

– Альтрес пишет, что надо бы показать Эдвина народу и короновать.

– Наверное, надо тогда организовать выезд попышнее? – задумалась Лиля.

– Это безусловно. Чтобы показать меня, всех детей…

Лиля улыбнулась краешком губ.

Милия все же была королевой. Пусть она всю жизнь жила за мужем, но кое-чего нахваталась.

– Думаю, нам нужно две кареты. Одна открытая, для столицы, чтобы триумфально проехать по улицам, а вторая – закрытая, и с чем-то вроде дивана внутри. Потому что тебе надо лежать и лежать. И чтобы не растрясло и не продуло. Пересядем в первую уже на въезде в столицу.

Милия медленно кивнула.

– Кареты должны быть…

– Я тогда схожу, поищу нам плотника. Пусть кое-что доделают до завтра?

– Даже лучше до послезавтра, – решила Милия. – Завтра я не поеду, лучше позднее…

Слишком хорошо ей памятны были и боль, и беспомощность, и страх…

Смерти Милия не боялась, чего там бояться? Гардвейг уже там, он дождется, и поддержит ее. И ничего не страшно. А вот оставить детей одних…

Подвести и их, и мужа – вот где кошмар-то!

По счастью, судьба послала ей Лилиан Иртон. И рисковать второй раз Милия отказывалась.

Лиля подмигнула ей и вышла.

Да, плотник…

Как устроены кареты?

Коробка на колесах, внутри два сиденья. Широких, удобных, но этого недостаточно. Что нужно им – превратить в сиденье всю внутреннюю часть кареты. И подумать о рессорах. Лиля помнила свои поездки… увольте! Милию и детей так трясти нельзя.

Ладно.

Она знает, что ей нужно, Милия приказывает, а вирмане за спиной добавят убедительности. Вот и будет нужное.

***

Через час Лиля уже не была в этом так уверена.

Не было в Летнем дворце плотника. Не было.

А зачем он здесь?

Слуги – были. Служанки, кто-то же должен отмывать все к приезду их величеств, гвардейцы были, а с плотником не повезло. И где его искать?

Да только в ближайшей деревне.

Лиля кивнула своим мыслям и отправилась к заместителю Шантена, оставленному на хозяйстве. Лэйру Лорану.

К чести лэйра, долго объяснять, чего хочет графиня Иртон, не пришлось. Согласился и людей в деревню отправить, и карету переделать… чего спорить? Если ее величество приказывает?

Плотник?

Да хоть бы и три штуки!

***

Альтрес Лорт с нежной улыбкой поглядел на альдона.

Петерс бледнел, краснел, и вообще, выглядел не лучшим образом. Альтреса это не обеспокоило. Даже если альдона удар хватит, не наплевать ли ему на это?

Еще как наплевать! Что, желающих на его место не найдется?

Найдутся! Бегом побегут…

Так что…

– Петерс, – нежно протянул граф.

– Лорт, – попробовал отозваться в том же тоне Петерс. Вышло хуже, и голос у него был пониже, и характер пожиже. Альтреса его потуги не тронули.

– Я смотрю, Петерс, вы приболели?

Если бы не тон Альтреса, слова были бы даже сочувственными. Но голос…

Ехидный, насмешливый, ядовитый…

– Да, я себя плохо чувствую, – попробовал не заметить иронии альдон.

– И что же с вами случилось?

– Подагра…

– Какой ужас! Что ж, я могу порекомендовать вам хорошего лекаря. Хотите?

Петерс не хотел. Это было видно по крупным каплям пота на его лбу. Но кто ж его спрашивал?

Альтрес Лорт все так же улыбался.

– Лекаря не хотите? А радостные вести?

– Радостные?

– Говорят, радость тоже лечит.

Петерс сомневался, что это возможно, но Альтресу было неинтересно его мнение. Он уже был в курсе некоторых обстоятельств, а продажных шкур искренне не любил. Да и кто таких любить может? Покупать, пользоваться, но не любить, это уж точно.

– Скоро вам предстоит провести коронацию.

– К-коронацию?

– Законного короля Эдвина.

Петерс выдохнул.

– Он жив?

– Все дети его величества живы.

Альтрес видел в этом определенную справедливость. Гардвейг, конечно, не альдон, и наворотил в своей жизни много разного, но дети-то ни в чем не виноваты, за что их казнить?

– Я помолюсь Альдонаю! Это такое счастье, такое счастье…

– Вам стоит дважды помолиться, – намекнул Альтрес.

– Дважды?

– Если бы вы короновали самозванца…

– Т-то? – Петерс резко вспотел, хотя в комнате было прохладно. Осень…

– Вы же понимаете, такая коронация не могла быть законной. И ее проведение – тоже.

Остальное Петерс понял и сам.

Его либо убили бы, либо объявили сумасшедшим, а потом убили – в зависимости от ситуации.

– Меня заставили!

– Каленым железом пытали?

– Альсин угрожал мне! Граф, это страшный человек!

– Страшнее меня?

Петерс зло зашипел.

– Когда к твоему горлу приставлен клинок, неважно, чья рука его держит.

– Но стоит тогда и удивляться, что один клинок заменили на другой, – отозвался в тон ему Альтрес Лорт. – Через несколько дней… у вас все готово к коронации?

Петерс едва не закивал, но понял, что таким ответом подставится еще сильнее.

– Н-ну… я быстро все подготовлю, ваше сиятельство.

– Подготовьте, Петерс, подготовьте. Это важно для меня. Это важно для Уэльстера. И для вас, как для жителя Уэльстера, тоже важно.

Петерс выдохнул.

Да, если обойдется только этим – он может считать себя счастливчиком. Но это он рано обрадовался, Альтрес никому и ничего спускать не собирался.

– Если коронация пройдет должным образом, мы поговорим о вашей участи.

– О моей участи?

– А что у нас полагается за участие в мятеже?

– Я не участвовал!

– Принимал у себя мятежника. Вождя мятежников.

– И что? Это многие делали!

– А вы не кивайте на многих, Петерс, ни к чему это, вы о своей шкуре беспокойтесь. До всех очередь дойдет, – мурлыкнул Лорт. – Думаете, сил не хватит?

Петерс мечтал об этом.

Или о гневе Альдоная.

Вот сорвалась бы с небес молния, да треснула негодяя-шута по макушке! Так ведь не дождешься, когда надо! Но Альдонай своего верного слугу не слышал.

– Не сомневаюсь, ваше сиятельство, у вас сил хватит, – выдавил из себя Петерс.

Альтрес медленно опустил веки.

– Поговорим серьезно, пресветлый. Вы поддерживали Альсина, и я это знаю. Но готов обо всем забыть на определенных условиях. Коронация должна пройти безупречно. Это первое. И вы должны целиком и полностью поддерживать все мои начинания. Это второе.

– Все?

– Я хочу лишь блага для Уэльстера.

– А если ваше понимание блага не будет совпадать с пониманием ее величества? К примеру?

– То мы будем искать общий язык с королевой. А вы – поддерживать меня, как и раньше.

Сказано было увесисто. Петерс отчетливо понял, что ему предлагают.

Да, ты сволочь и мразь, – говорили ему глаза Альтреса. – Но ты моя мразь. И если хочешь остаться на своем месте, будешь меня слушать и слушаться. Шаг вправо, шаг влево – плаха.

Что оставалось делать бедному Альдону? Только склонить голову.

– Не сомневаюсь, все, что вы сделаете, будет направлено на благо Уэльстера.

Альтрес улыбнулся, показывая, что Петерс все понял правильно. И тут же добавил пряника.

– Его величество Гардвейг последнее время… плохо относился к храму. А ведь это один из столпов королевства. Его основа…

– Безусловно!

– И я считаю, что надо бы построить еще несколько храмов. Мы потом обсудим, где и какие, – Альтрес улыбнулся.

Петерс чуть расслабился.

Что ж.

Его не станут убирать. С ним будут работать, что неплохо. А уж он расстарается…

Договориться можно и с Альтресом Лортом. А что будет дальше? Кто знает.

Все мы смертны, все мы люди… может быть, король Эдвин окажется мягче своего отца? Время покажет…

К выходу Петерс проводил графа сам. Улыбаясь и приглашая заходить еще.

Альтрес Лорт прошел по храму, уселся в карету и даже дружески помахал рукой, улыбаясь.

И позволил себе расслабиться, только опустив кожаную штору.

Тварь!

Альдонай, какая ж тварь тебе служит!

Интересно, как ты это допускаешь?

Продажная, двуличная, трусливая тварь… только вот выхода нет. И так королевство пошатнулось, сейчас никого убирать не стоит. Демонстративно – не надо, может бунт начаться.

Значит, будем работать.

Альтресу не привыкать в дерьме копаться голыми руками. Справится. Да и Петерс будет работать не за страх, а за совесть. Потом, конечно, начнет плести интриги, но ведь это потом. К тому времени найдется на него и еще управа, кто бы сомневался. Не проворуется, так дело какое провалит… будет за что его взгреть. Или вообще отравить по-тихому… как получится.

Но как хочется удавить эту гадину! Безумно! Своими руками и уже сейчас!

Петерс так никогда и не узнал, насколько был близок к смерти.

Ладно. Хоть помечтать…

***

Вот уж чего не ждал Джерисон. Но Альдонай любит и пошутить, и посмеяться.

Когда он вернулся в отведенные ему покои…

В первую минуту он искренне подумал, что выпил слишком много.

Потом – что стукнулся головой.

Потряс ей, но видение не исчезло. Очаровательная обнаженная женщина в кровати протягивала к нему руки.

– Любовь моя…

И голос!

И лицо!

Аделаида Вельс!!!

Спутать свою любовницу с кем-то другим Джерисон не мог. Но…

– Дели? Откуда ты здесь?

Аделаида недовольно сдвинула брови.

Раньше в такой ситуации граф просто присоединялся к ней в постели. И дальше начиналось сладкое безумие… которого ей весьма не хватало в законном браке. Конюхи и прочая шантрапа – это не то, это на пять минут, голод унять. А вот чтобы долго, с чувством, с расстановкой…

Джерисона она вспоминала часто. Равно как и его супругу, только вторую – уже с другими чувствами.

Графа с тоской, графиню с ненавистью.

– Тебе не доложили? Я живу в Уэльстере…

Джерисон тряхнул головой еще раз. Хмель окончательно выветрился, и он понял, что разборок не избежать. Никак не избежать.

Но не спать же с ней? Это уж и вовсе ни к чему!

– Мне никто ничего не говорил. Ты приехала на помолвку?

– Мне хотелось тебя увидеть. Джес, я так тосковала, так скучала…

Аделаида подалась вперед, простыня обнажила плечи… раньше Джерисон заключил бы ее в объятия и не выпустил всю ночь. А сейчас…

Что надломилось в нем?

Или наоборот – встало на место?

– Дели, я думаю, тебе стоит одеться – и уйти.

– Что?!

– Ты покушалась на мою жену, ты в розыске в Ативерне, и как законопослушный подданный, я должен сдать тебя страже. Я не буду этого делать, но – уходи. И уезжай из столицы.

Аделаида захлопала ресницами. Потом сделала единственное, что ей оставалось – пустила слезу.

– Ты… ты…

– Дели, я последний раз говорю: одевайся – и уходи.

Это прозвучало так серьезно, что желания спорить не возникло. Аделаида поняла, что проиграла.

Но – кому?

Корове, о которой Джерисон не сказал ни единого доброго слова? Или… есть другая?

Да, наверняка есть! Не может не быть…

– Джес… умоляю тебя!

– Дели…

– В память о нашей любви, прошу тебя! Не о любви, удели мне еще пару минут!

Джес не стал говорить, что любви там отродясь не было. Но кивнул. Авось, выскажется, да уберется? Кровать манила его гораздо больше, чем самая привлекательная из женщин.

– Я должна оставаться в столице. Мой муж не поймет…

Джес помолчал пару минут.

Не хотелось ему этой встречи. Но Лиля никогда не видела леди Вельс вживую. А значит…

– Дели, моя жена не должна о тебе знать. Ты это понимаешь?

Аделаида закивала.

– Да, Джес. Ты… ты замечательный…

Одевалась она нарочито медленно. И поцелуй на прощение тоже получился вовсе не братский, в губы. Но Джерисон остался спокоен и холоден.

Что-то, конечно, колыхнулось. Но – и только.

Завалить красотку на ближайшую кровать у него и мысли не возникло. А вот другие мысли… откуда она тут взялась?

Кто ее пропустил?

Кто ее приютил в Уэльстере?

Не поинтересоваться ли завтра у Альтреса Лорта этим делом?

С тем Джерисон и уснул. Правда, дверь закрыл на засов, а для верности еще к ней и стул придвинул. Вот так и осознаешь ценность собак и хорьков. С ними-то никто чужой в твоей спальне не окажется. Безнаказанно и непокусанно.

Вирма, земли клана Хардар.

– Мы пришли с миром!

Бран смотрел в глаза караульного, и даже чуть улыбался, краешком губ.

– Да неужели?

– Ты сомневаешься в моем слове, воин?

Вирманин замотал головой. Вот уж в чем на Вирме никто не сомневался, так это в словах Гардрена.

Скажет – сдеру шкуру, и сдерет. В лучшем случае – посмертно. А может и при жизни содрать.

– Нет, господин Гардрена.

Бран продолжал улыбаться.

– Кто в клане остался за старшего?

– Краст Хардар, господин Гардрена.

Бран попробовал вспомнить Краста. Память упорно отказывалась служить ему. Значит – не виделись.

– Доложи ему о моем прибытии.

– Да, глава Гардрена. Прошу вас подождать.

– Я же сказал, мы пришли с миром, – раздраженно махнул рукой Бран.

И остался ждать.

Он был один, здесь и сейчас. Хотя кольчугу пододел, конечно. Анжелина хотела поехать с ним, но Бран был резко против.

Потом, позднее, можно. А когда переговоры еще не начались, можно совершенно случайно получить стрелу в грудь.

Ни к чему.

Воевать, убивать… не то, чтобы Бран был против крови, Холошу она нравилась, и жрец мог порадовать своего бога, но – мало ему, что ли?

И так Хардринг написал, шесть кланов лишились своих глав, четверо лишатся и имени, и еще около десятка понесут наказание. Ох уж эти вторые…

Первыми они желают стать!

И совершенно не понимают, что не удержат власть. Не удержатся. Начнется резня, драка, склока… это не то, что может себе позволить Вирма. Особенно зимой.

Кто-то перережет друг друга, холод и голод добьют оставшихся, а пираты прекрасно воспользуются ситуацией. Или еще кто…

Драки хороши, но в меру. А не в кровавое безумие.

За этими размышлениями Бран едва не пропустил появление того же стражника.

– Мой господин, Краст Хардар, приглашает вас, глава Гардрена, посетить наш дом.

– Меня одного?

– С вашими спутниками.

– Спутники подождут. Веди, – Бран спешился, поудобнее перехватил поводья.

Лошадей он не особо любил, как и все вирмане. Терпел, но не любил.

Краст ждал гостя за воротами.

Среднего роста молодой человек, светловолосый, коренастый, в цветах клана. Бран легко узнал его – Краст был похож на отца. И на старшего брата.

– Глава Гардрена.

– Хардар.

Вежливые поклоны с обеих сторон, настороженные взгляды.

– Я пришел с миром, – повторил еще раз Бран.

– Это слово главы Гардрена – или члена Круга? – наконец уточнил Краст.

– Это слово главы Круга. Олава Хардринга, – пояснил Бран.

Краст на миг прикрыл глаза, и на долю секунды его лицо стало беззащитным. Из него словно напряжение ушло… он успокоился. Ни его дом, ни его люди не пострадают.

– Прошу в мой дом, глава Гардрена. Будьте моим гостем.

– Там, снаружи, меня ждут мои люди, – Бран смотрел испытующе.

– Я буду рад видеть их своими гостями. Гостями клана Хардар.

Бран подумал пару минут. Потом снял с пояса небольшой, но сильный рог и сыграл несколько нот. Повторил сигнал в сторону ворот. И еще раз…

– Ваши люди не начнут стрелять?

Краст покачал головой.

– Я готовился к худшему. Но… я не разделял отцовских взглядов.

Врал, конечно. Но Бран мог его понять.

Игра проиграна, остается спасти, что возможно.

Клан.

Людей, которые тебе доверились. Детей и женщин. Хотя бы – их. За это Хардара-младшего можно уважать. Хотя он уже старший в роду.

– Это – ваши люди. Пока между нами нет серьезной крови…

– Мы участвовали в нападении на ваши лодки, – Краст не собирался врать. – Не я. Но Хардар.

– Я убил ваших людей. Мы квиты. Пока…

– А отец? И его дела?

– Виру мы сейчас обговорим.

Краст ощутимо расслабился.

– Хардар – останутся?

– Возможно, не в Круге, но останутся.

Об этом Олайв тоже написал. Но Бран и сам задумывался.

Этот Хардар достаточно управляемый, но наказание все равно последует…

– Ее высочество?

Анжелина въезжала в ворота одной из первых. Бран поспешил ее встретить. Подать руку, помочь спешиться… Анжелина на миг задержала ладонь на его руке, и это не укрылось от внимательного взгляда Краста. Но – промолчал.

Бран это отметил и одобрил.

Краст Хардар, будущий глава клана, склонился над рукой принцессы.

– Ваше высочество. Когда-нибудь я буду рассказывать детям о вашем визите в мой скромный дом.

Анжелина ответила легкой улыбкой.

– Благодарю вас за гостеприимство от имени Ативерны.

Краст поклонился еще раз.

Анжелина давала понять, что она тоже не держит зла на клан Хардар, и это внушало… определенные надежды.

Два часа спустя он уже не был так радужно настроен.

Бран, со всей возможной вежливостью, объяснил Красту, что некоторые вещи караются вне зависимости от раскаяния. Убитых не воскресишь, пролитого не поднимешь…

А потому…

Место в Круге придется отдать.

Равно, как и часть территорий.

Да, я понимаю, что это чувствительно для клана Хардар. Но о чем вы думали? С заговорами всегда так, можно выиграть, а можно и проиграть. Вы – проиграли. Скажите спасибо, что останетесь кланами. Другим и этого не дано, вы и Торсвеги – исключения.

Краст это понимал, и соглашался почти на все. Торговался, конечно, но и он, и Гардрен понимали, что это – так, поверхностное. Чтобы больше не попросили.

Хардар – клан не из бедных, и торгуют неплохо, и жирок у них остался. Рано или поздно вернут они себе все. Но… лет пятьдесят им понадобится.

Анжелина в переговоры не лезла.

Она просто смотрела на Брана и наслаждалась процессом. Это было восхитительное зрелище. Глава Гардрена был въедлив и назойлив, умен и рассудителен. И поймать его на слове не представлялось возможным.

Да, Ричарду бы в Ативерну такого советника.

Увы, об этом не приходилось даже мечтать.

***

– Возможно, я могу остаться здесь? На Вирме?

Лейф задумчиво посмотрел на зятя.

Торн был сосредоточен и решителен. Схватка у кораблей оставила на нем свой отпечаток, он поддерживал и берег поврежденную руку. А еще мальчик сильно повзрослел.

– Остаться – кем? – уточнил Лейф.

– Эльга больше нет. Мне ничто не угрожает…

– Думаешь? – Лейф говорил спокойно, он уже обдумал этот вопрос. Ему тоже было бы выгоднее оставить Торна на Вирме, что есть, то есть. И не возиться, и не переживать. Но Ингрид не простит, если ее брата убьют.

Нет, не так.

Она простит. Но не забудет. И на их счастье упадет отблеск чужой смерти. Ни к чему.

– Разве нет?

Лейф покачал головой.

– Шесть кланов – и все? Ты думаешь, дело ограничилось только ими?

– Но ведь никто другой не был замешан!

– Я думаю, не все знали обо всех, – просто ответил Лейф. – Наверняка кто-то да остался в стороне, кто-то проскользнет между жерновами. И захочет отомстить.

– Мне?

– Мстить будут Олаву, Брану, возможно, мне. А ты просто попадешь в общий список. Тебя убьют походя, чтобы выманить меня на Вирму, к примеру.

– Глупости.

– Ингрид, – просто объяснил Лейф. – Она тебя любит.

– В клане…

– Ты не будешь в безопасности. И сам это понимаешь. Пока – не будешь. Наберись сил, собери свою команду, построй корабль… ты сможешь это сделать в Ативерне. И через несколько лет в клан явится Торн Торсвег – глава Торсвега. А не прыщавый мальчишка.

Торн аж вспыхнул.

Ладно, пара прыщей действительно была. Но пара!

И вообще…

Лейф успокаивающе поднял руки.

– Ты понимаешь, о чем я. Пока у тебя нет ничего, кроме имени. Докажи, что ты его достоин. Докажи делом, не словами!

– Почему я не могу это сделать на Вирме?

– Потому что тебя никто не станет слушать. Ты просто умрешь…

– Может, если ты меня поддержишь…

– Вот. Опять – я поддержу. Почему?

– Ну ты…

Торн осекся, понимая, что суть-то уже была сказана. Действительно, имени мало, нужны дела. У Лейфа они есть, у него нет. А вечно стоять за его спиной Лейф не будет. И защищать его тоже не сможет…

– Я хотел бы остаться.

– Я понимаю. Но есть вещи, которые сильнее нас.

Торн вздохнул и пригорюнился.

– А скоро мы отплываем?

– Думаю, дней через пять – десять. Ричард не хочет здесь задерживаться больше необходимого.

Торн поежился.

– Не хотел бы я быть на его месте.

Лейф молча кивнул. А что тут скажешь? Это даже не сердце из груди вырвать, это куда как хуже. Страшнее…

– Он теперь…

– Вернется домой. Женится. А помнить все равно будет другую. И любить – другую.

Теперь промолчал Торн.

В его возрасте любые потери казались непоправимыми. Не забыть, не отодвинуть в глубины памяти. Лейф знал, что любая боль со временем стирается, словно занесенная песком, но…

Ему было жаль супругу Ричарда. Всю жизнь она будет соперничать с призраком.

Мертвая женщина – самый страшный соперник. Она идеальна, она не устраивает скандалов и сцен, не спорит, не ссорится, обладает всеми возможными добродетелями… останься Тира жива, и дорожки их разошлись бы.

Ее манил путь воина, его – дорога короля, они не смогли бы остаться вместе. Рано или поздно любовь истаяла бы под натиском обстоятельств.

Не получилось.

Тиры нет.

А Ричард целыми днями сидит и смотрит на море.

Договора с Олавом он подписал, правда, но… Лейф смотрел ему в глаза. И видел там то, чего не хотел.

Видел сильного человека, у которого умирала часть души. Самая лучшая, самая светлая и счастливая… от Ричарда уходила его юность. Веселая и беззаботная, с незабудками в белых волосах, уходила, не останавливаясь…

Что останется?

Дорога короля.

Ричард будет хорошим правителем, это Лейф понимал. Но – несчастным. И медальон с прядью волос Тиры навсегда останется при нем.

Во что это выльется?

Найдется ли кто-то, кто еще раз сможет отогреть его душу?

Лейф подумал о Лилиан Иртон. Подумал с приязнью. Вот такая – смогла бы. Но Лилиан на земле одна, и она уже сделала свой выбор. У нее есть муж, дочь, семья, любимое дело… нет, короля тут решительно некуда втиснуть. Разве что как друга.

Даже не любовника, Лилиан для этого слишком цельная натура. Она не станет делить своего мужчину ни с какой другой женщиной. Никогда. И сама изменять не станет, за что Лейф ее тоже уважал. Гадко это, от живого мужа по чужим постелям прыгать…

Понятие чести у Лилиан было почти вирманским, за что ее и уважали моряки.

– Мы поедем в Ативерну, когда вернется принцесса?

– Да. У Ричарда больше нет причин здесь оставаться, – кивнул Лейф. И неожиданно даже для себя произнес. – Мы поедем домой.

– Домой?

Для Торна эти слова были странными. А Лейф вдруг осознал, что так и есть.

Вирма перестала быть его домом.

Она оставалась его родиной, Лейф любил этот суровый и неприветливый остров, и с радостью умер бы здесь.

А вот жить ему хотелось в большом и красочном мире.

В Ативерне.

С женой, детьми, с людьми, которые ему интересны, с делом, которым он хочет заниматься… жить! Не выживать ежедневно, а жить.

– Да. Домой.

И Торн не стал переспрашивать.

Для него домом был Торсвег. А для Лейфа?

Не Эрквиг?

Странно это…

Что ж. В жизни много чего странного. Посмотрим, что будет дальше, но в одном-то Лейф точно прав. Своего рода надо быть достойным, а он пока еще не Торсвег. Так, личинка.

Он обязательно подрастет. И станет главой клана, дайте время!

Лейф улыбался, глядя на мальчишку. Все мысли были написаны у Торна на лице, серьезном и выразительном. Интересно, что-то он скажет через пять лет?

Поживем – увидим.

Уэльстер, Кардин.

Граф Дишан не ждал от жизни ничего хорошего. Но его вытащили из камеры, перевязали, сложили кости в лубки…

Что происходит?

Он готов был к новой порции издевательств от Альсина, да ко многому он был готов, но слуги молчали. Да и что они могли сказать графу? Ответы на свои вопросы он получил достаточно быстро. У Альтреса Лорта лично.

Когда королевский палач вошел в спальню, у графа аж руки затряслись.

– Лорт! Вы!

– Я, конечно. Как вы себя чувствуете, Эрон?

– Отвратительно. А… Альсин?

– Пока еще жив, – улыбнулся Альтрес Лорт. – Пока…

Эрон выдохнул.

Они победили. Все. Теперь все будет хорошо. А он ничего не сделал для победы, значит, не слишком-то и нужен победителям.

– Я виноват. Вы должны меня убить, – Эрон Дишан не сомневался в своих словах. – Я позволил убить короля.

Альтрес покачал головой.

– Не вы, Эрон. Не вы…

– Я не справился.

– А я? Эрон, вы всерьез считаете, что заговор возник за одну ночь? Ладно, за те пару месяцев, которые я был в отъезде?

Об этом Эрон Дишан не задумывался. Но…

– Давно?

– Я расспросил Альсина. Говорит эта тварь очень охотно.

– И?

Эрону действительно было любопытно, с ним Альсин не откровенничал, вот еще не хватало.

– Альсин любил Камиллу.

– Камиллу?

– Вторую жену короля. Взаимно, кстати. Она изменяла Гардвейгу не с его братом, а с Робером. Солгала, чтобы любимый не пошел с ней на эшафот.

Эрону потребовалось не меньше десяти минут, чтобы осмыслить информацию.

– Вот, даже, как…

– Да. Альсин затаил злобу еще тогда.

– И… с тех пор?

– С того момента, как Гардвейг отослал Альбиту. Альсин подобрал ее, обрюхатил и собирался посадить на трон своего ублюдка.

Эрон выдохнул нечто весьма некрасивое.

Альтрес Лорт пожал плечами.

– Игра проиграна.

– А Альбита?

– Поет, как птичка. Только слушать тошно… но то же самое. Не была она беременна от Гардвейга, никогда. Альсин ей ребенка заделал, чтобы иметь готовый вариант. Если все получится…

– А где этот… ребенок?

Альтрес покачал головой.

– Не знаю.

– Как?

– И узнавать не хочу, – просто объяснил Лорт. – Альсин растил его в неведении… их. Несколько мальчишек подходящего возраста, вдруг один помрет… Живут они в хороших семьях, деньги он им перечислял… теперь денег не будет, ну так что ж.

– А если…

– Одного он даже привез сюда. Настоящего сына Альбиты, как я понял. Но там оказался сообразительный парень. Посмотрел он на происходящее – и удрал.

– Как – удрал?

– А вот так. С нянькой, которую искренне считал и считает своей матерью.

Дишан аж головой затряс. Больно, конечно, но хоть как-то отрезвляет.

– Клубок какой-то!

– Я решил, что искать их не стоит. Пусть живут себе… не буду брать лишнего на душу. Опасности они не представляют…

Это Эрон Дишан мог понять. Если так…

– И что теперь?

– Коронуем Эдвина. И… выздоравливайте, Эрон. Я не представляю, как мы весь этот воз потянем.

– Мы?

– У меня будет достаточно много обязанностей, как у регента. Поэтому воз безопасника остается вам.

Граф с сомнением поглядел на свои ноги.

– Альтрес, я бы с радостью, но подозреваю… я калека.

– Я поговорил с палачами. Они работали достаточно аккуратно, вас надо было сохранить живым, а это значит, обойтись без гангрены. Раны чистые. А кости…

– Я не смогу ходить?

– Я попрошу графиню Иртон вами заняться.

– Графиню Иртон?

– Да, Эрон.

– Ах да! Она была у королевы…

– Она же вывела королеву из столицы, приняла у Милии роды… одним словом – чудо. Благословение Альдоная, что она очутилась в нужном месте и в нужное время.

Эрон покачал головой.

– Невероятно!

– Тем не менее, это правда. Она скоро будет в столице, и я попрошу ее заняться вами.

– Спасибо, граф.

– Альтрес. Нам еще долго работать вместе. Кстати, ваша семья…

– Что с ней? Что с моими…

Эрона аж холод пробрал.

Нельзя сказать, что он любил свою супругу, но двадцать лет рядом! И дети, внуки…

– Ваш сын вовремя вывез всех из города.

Эрон перевел дух.

– Я не спрашивал у Альсина…

Альтрес пожал плечами.

– Везение плюс немного смекалки. Ваш внук заболел, и ваша супруга не пошла на тот самый бал. Невестка беспокоилась за сына и упросила мужа уйти пораньше. Еще до того, как все началось.

– Но как тогда они узнали о случившемся?

– Ваш дом расположен неподалеку от посольства Ативерны, не так ли?

Эрон кивнул.

– Рядом, да…

– Графиня Иртон дала знать в посольство о случившемся. И что им надо уходить.

– И они…

– Ативернцы знали, кто вы такой и чем занимаетесь. Для них было естественно или навести справки, или предупредить…

– Альдонай!

– Да, иначе как милостью Его это не назовешь. Так что все ваши родные живы и здоровы. Дом, правда, пострадал, но это такие мелочи…

– Плевать! – махнул рукой Эрон. – Главное, что все живы.

– Да, граф. И скоро они будут здесь… думаю, дня через три-четыре, так что будьте любезны, поправляйтесь.

– Ради таких новостей я и встану, и спляшу, – согласился Эрон.

И получил улыбку от Альтреса Лорта.

Двое мужчин прекрасно поняли друг друга.

Альтресу нужен помощник из тех, кто не замарался в мятеже.

Эрону нужно оправдаться, хотя бы в собственных глазах. Смерть тут ничего не решит, его искуплением станет жизнь. Жизнь – и работа.

Его величество Эдвин должен править долго и счастливо, и мужчины об этом позаботятся. И смогут, когда-нибудь они смогут… нет, не забыть о своей ошибке, но хотя бы жить с ней. Дышать.

Ходить по земле и не мечтать о смерти.

Им будет каторжно тяжело, но они справятся, другого-то выхода нет.

Уэльстер, Летний дворец.

Лиля смотрела на то, что сделали по ее указаниям из кареты.

– Отлично!

Рессоры, диван… получилось хоть и достаточно уродливо, зато удобно и комфортно. Ее величество перевозить с ребенком – в самый раз.

Завтра-послезавтра они отправятся в столицу. Осталось еще одеждой заняться, а то у них платьев – кот наплакал.

По счастью, в Летнем дворце были кое-какие запасы в кладовой.

Лиля подобрала пурпурный бархат для Милии, но королева его забраковала и потребовала что-то зеленое. Цвет траура.

Лиля подумала.

С одной стороны – да. Милия потеряла мужа, появись она в чем-то праздничном, народ просто не поймет.

С другой…

Милии решительно не шел сейчас зеленый цвет. Она будет выглядеть, как больная лягушка.

– Это будет торжественный проезд и коронация! А ты будешь выглядеть так, словно помирать собралась!

– Лилиан Иртон!

– Ваше величество!

Две женщины возмущенно уставились друг на друга.

Лиля первая махнула рукой.

– Дело ваше, но я предлагаю поискать разные цветовые сочетания.

– Это как? – не поняла Милия.

– Зеленый хорошо сочетается с белым. С черным. Со всеми оттенками золотого. Получится и траур – и достаточно роскошно. И даже с темно-вишневым, кстати говоря, надо только правильно подобрать оттенки.

Милия махнула рукой.

– Ладно. Давай попробуем…

– Тогда я к девушкам, – кивнула Лиля.

И отправилась к эввирам. А кому еще можно было доверить такую тонкую работу? Не гвардейцам же?

И не крестьянкам из деревни. Надо поговорить с мастером Сальси, пусть окажет королеве услугу.

***

Эдвин, барон Фремонт, удирал что есть конских копыт.

Игра проиграна, а вот голова – при себе, и хорошо бы ее сохранить.

С другой стороны…

Эдвин неплохо подстраховался. Есть у него небольшой домик в Ханганате, кусочек земли там же, а нравы там вообще отличные, для него – в самый раз. Поселится, будет жить – доживать…

Тьфу!

Вот и плохо-то.

До-жи-вать.

Ничего нового впереди не предвидится, интересного тоже…

Показаться никуда тоже нельзя будет, лет пятнадцать придется сидеть безвылазно в Ханганате… эх, жизнь бедовая!

Мужчине было грустно.

Впрочем, это не помешало ему завернуть в деревню.

Да-да, ту самую.

Эдвин хотел пополнить припасы, а для этого ему нужен был Арно Саран. Он отлично знал, у кого с герцогом была переписка, кто приглядывал за Шантеном в Летнем дворце…

Повезло.

Эдвин не спросил сразу, где дом Арно Сарана. Вместо этого он решил сначала разведать последние местные новости и устроился в центре всех сплетен и слухов.

В деревенском трактире.

Намекнули трактирщику, что едут в столицу, спросили выпить и закусить, и удобно устроились за столом. На который Эдвин и кинул небрежно несколько серебряных монет, что превышало стоимость заказанного вдвое.

Обслуживать таких щедрых клиентов вышел лично трактирщик. Поклонился, выставил на стол миски-кружки, а там и разговор потихоньку завязался.

– В столице, говорят, неспокойно нынче, господин?

Эдвин не стал заявлять, что он барон. И «удивился».

– В столице? Неспокойно? Так там же гуляния, должно быть, в честь помолвки?

– Нет! – замотал головой хозяин. – Как есть – нет! Не гуляния, плохо там. Беда какая стряслась, не иначе!

– Вот как? Присядь, почтенный, с нами, поделись слухами? Что за беда? А то попадем, как кур в ощип!

Когда надо было, Эдвин прекрасно подделывался под речь обычного безграмотного наемника. Трактирщик поклонился, присел рядом, и принялся рассказывать.

Как однажды в деревне появились (ужас!) вирмане!

А потом гвардейцы!

И господина Сарана схватили, и еще господина Турле, и…

Говорят, их повесили. Во дворце допросили, да и повесили, вот ужас-то! А что они могли сделать?

Непонятно…

Но точно не к добру.

И гвардейцы, во главе с графом Шантеном, куда-то сорвались, поехали, да все в боевом…

А еще говорят, в Летний дворец королева приехала! А короля (УЖАС!!!) убили в столице!

– Королева? – искренне заинтересовался Эдвин. Хотя что смысла? Даже если она здесь, Шантен наверняка к ней охрану приставил… не с его силами лезть во дворец.

Да и дальше-то что?

Что он будет делать с королевой?

Ничего.

Да и… пусть ее.

Эдвин понимал ее величество. Она бежала, спасала детей и себя, добралась до Летнего дворца… это достойно уважения.

Пусть живет.

Трактирщик вывалил все, что знал.

Да, говорят, чудом спаслась из столицы, и у короля третий сын. Служанки-то из деревни, все, как есть рассказали.

А еще полон дворец всяких эввиров, и прочих вирман. И командует ими – страх сказать! – какая-то графиня! Ирмон или Ирлон…

– Иртон?!

Вот теперь Эдвин действительно заинтересовался. Это к королеве у него претензий не было, а на графиню еще с того раза клыки в три ряда росли.

На всех Иртонов!

После расспросов выяснилось, что так все и есть.

И королева, и графиня Иртон при ней, и при графине куча всякого сброда… говорят, скоро королева в столицу поедет. Может вам, господин щедрый и хороший, и напроситься в свиту?

Эдвин подумал пару минут.

И кивнул.

– Да, пожалуй что. Сегодня переночую у вас, а завтра, может, во дворец съездить?

Вечером, лежа на кровати и лениво уничтожая очередного клопа, Эдвин Фремонт думал о мести.

Джерисону Иртону – поделом ему будет.

Лилиан Иртон… как знал, что без нее нигде не обойдется.

Проблема только одна.

Как ее достать?

Вряд ли ее сиятельство будет настолько глупа, что приедет в деревню, или, как героини народных сказок, пойдет гулять по лесу в одиночестве.

Очень сомнительно.

А как тогда?

Есть беспроигрышный вариант, называется арбалет. Но получится ли?

И как потом уходить?

Эдвин думал долго и упорно. Отомстить хотелось.

Жить тоже хотелось, долго и счастливо. И как тут быть?

К утру он убил штук сто клопов, но решение так и не было принято. Злой и невыспавшийся, барон Фремонт занял свое место за столом. И от души хватил наливочки из вишни.

Проклятый клоповник!

Мальдоная б сожрала ту Лилиан Иртон. Но…

Видимо, укусы клопов стимулировали активную мыслительную деятельность у мужчины. К концу завтрака идея все-таки появилась.

И как отомстить, и как уйти живым, и… стоит попробовать!

Ему терять уже все равно нечего, надо хоть отплатить за себя! С тем Эдвин и направил своих людей на разведку местности. Надо же присмотреть подходящее местечко для засады?

Вирма, земли клана Хардринг.

– Мое имя – Иан Гардрен.

Олав смотрел на потрепанного жизнью, донельзя чумазого мальчишку… а глаза у него были, как у Брана. Умные, яркие…

– Олайв Крушитель! Откуда ты?

Олав выразился не вполне ясно, но мальчишка его понял. Всхлипнул, и принялся рассказывать.

И как напали на его клан, и как удалось спастись только ему, и няньке с сестрой, как умер его брат, как они добирались сюда…

К отцу.

Олав только головой покачал.

– Ты знаешь, кто на вас напал?

– Они напали как подлецы, прикрывая лица, – ответил мальчишка.

Вот и еще один отголосок войны.

Как-то Бран с этим справится?

Конечно, это не Ричард Ативернский, но старшего сына Бран любил. Искренне. И жену… ладно. Жену – не любил. Но это был его клан, его люди…

Гардрены, конечно, остались. Но это не его кровная родня, это те, кто жил под защитой Брана. А дальше-то ему как жить?

Олав представил, как он рассказывает все это Брану… м-да.

– Пойдем, юный воин. Я устрою тебя, и прикажу позаботиться о твоих женщинах.

Иан благодарно кивнул.

Наваливалась страшная, свинцовая усталость. Он понимал, что если ляжет сейчас, или даже просто присядет на лавку, то уже не встанет.

Никогда.

Все это время он так старался!

Он был сильным, он отвечал за себя, за сестру, за все и за всех…

Он дошел до нужного места и его приняли. Теперь есть кому подумать о принесенных им вестях.

– А где мой отец?

– Он сейчас в клане Хардар. Думаю, скоро вернется.

Мальчишка благодарно кивнул.

Растрепанный, ершистый, похожий на мелкого акуленка…

Да, у Брана получился хороший сын. Такой не опозорит клан Гардрен.

Но что дальше будет с кланом?

Олав был неглуп и правильно оценивал Брана. Есть удары судьбы, от которых ломаются даже самые сильные люди.

Уэльстер, Кардин.

Альтрес Лорт вошел без стука. Да и стоило ли стучаться? Если Альбита просила о встрече, она ее получит.

Нравится ли это ему?

Нет!

Просто так будет правильно. Встретиться, поглядеть ей в глаза, произнести вслух то, о чем боишься даже думать… жестокость?

Нет. Необходимость. Как гнойник вскрыть, больно же! Но если не сделаешь этого, потом погибнешь в куда как худших мучениях. И все же Альтрес колебался почти двое суток, прежде, чем прийти в эти покои.

Покои, перед которыми стояла стража.

В покоях тоже была стража, но они сейчас выйдут за дверь. Ни к чему такому разговору еще и свидетели.

Ее бывшее величество Альбита подняла голову от книги, в которую смотрела, словно механическая кукла.

Не думая ни о чем, переворачивая страницы, лишь бы чем-то занять руки.

А ногти у нее до пальцев сгрызены, – отметил про себя Альтрес.

Да, давно это было.

Но когда Альбита нервничала, ногти она принималась грызть просто до мяса. Он помнил.

Помнил, как Гардвейг перехватывал руки супруги, просил успокоиться…

Как же давно это было. На миг накатила тоска об ушедшем.

– Здравствуй, Бетти.

– Альбита!

Альтрес с удовольствием отметил искры в казалось бы, навсегда потухших темных глазах. Ну да, как еще вызвать женщину из ее скорлупы?

Обрадовать или разозлить, годятся оба способа, главное потом увернуться. А то женщины – существа непредсказуемые и часто меткие.

– Теперь это уже неважно. Бетти, Альбита… ты знаешь, чем все закончится?

Альбита пожала плечами.

– Плаха?

– Да.

– Я догадывалась.

– Ты знала, что так будет. С самого начала знала.

– А что я должна была делать? Принять ваш приговор и подставить горло под удавку? Или кубок под яд? Что ты для меня придумал, Альтрес? Тогда, после развода?

– Кинжал, – признался Альтрес, не испытывая ни малейшего смущения. Не он это затевал, а Гардвейг, не его и судите. Да, он послушался приказа короля, но…

А кто бы не послушался?

– За то, что я была верной женой и матерью – кинжал. За бунт – плаха. И что оставалось?

Альтрес пожал плечами.

– Тебе удалось спастись. Не проще ли было начать жизнь сначала?

– С какого начала? Когда тебе к тридцати, когда у тебя четверо детей…

– Тот мальчик – он не сын Гардвейга, верно?

– Робер не сказал тебе?

– Сказал. Но я ему не верю.

– Почему же? – Альбита явно издевалась.

– Потому что Робер Альсин безумен, – просто ответил Альтрес. – он готов послать на плаху кого угодно, если в том мальчишке… Генри? Да?

– Разве это важно теперь?

– Если у нем есть хоть капля крови Гардвейга, Робер будет счастлив ее пролить.

Альбита фыркнула.

На миг ей захотелось соврать. Лишь на миг…

И Альтрес, словно угадав, добавил.

– Я не прошу. Но не хотелось бы лишнего греха на душу…

– Она у тебя еще осталась?

– Знаешь, Бетти, детей я никогда не убивал. А ты можешь сказать о себе то же самое? Что бы ты сделала с сыновьями Гарда?

– Он приговорил меня. Я – его.

– А дети?

– Они всего лишь платят за грехи родителей.

– Твои дети тоже должны платить за твои грехи?

– Мои дети… я их даже не узнала бы. Я так давно их не видела… к чему этот разговор, Харни?

Альтрес вздрогнул.

Это имя должно было умереть вместе с Гардвейгом.

Должно…

– Не знаю, Альбита. Не знаю…

– Я знаю, – женщина улыбалась горько и насмешливо. – Верный пес остался без хозяина. И хочет кого-то загрызть, правда?

Альтрес пожал плечами.

– Только ты никогда не умел рвать без приказа, Харни.

– Неужели?

Разговор становился все более бредовым.

Зачем он пришел сюда?

Зачем вообще все это затеял?

Альбита вздохнула.

– Ты меня все равно убьешь. Но так… я хотя бы отомстила за себя, Альтрес. Я ни о чем не жалею.

– Гардвейг хотел сына. Он не со зла….

– Да, не со зла, когда спал с фрейлинами, не со зла, когда присматривал мне преемницу, не со зла, когда отдавал тебе приказ… Сплошная доброта, правда? А я не оценила. И посмела выжить, и строить планы….

– Не велика ли цена у твоих планов?

– Цена?

– Уэльстер. Ты бы не удержалась. И Альсин – тоже. Страна бы полыхнула огнем и залилась кровью. Разве это правильно?

– А то, что сделали со мной?

– Гардвейг обязан был дать стране наследника. Я помню, ты больше не хотела рожать…

– Потому что каждый раз, когда я была беременна, мой муж перепахивал поля под юбками у фрейлин.

Альтрес развел руками.

– Я не говорю, что он прав.

– И не говоришь, что я права.

– Гардвейг был хорошим королем, Альбита.

– А я была плохой королевой? Вы приговорили меня тогда, Альтрес, и ты собираешься исполнить свой приговор сейчас. Это – справедливо?

– Нет.

Альбита положила книгу на столик рядом, встала, прошлась по комнате.

– Я бы убила тебя, если бы могла.

– Знаю. Еще тогда, давно. Правда?

– Да.

– Так зачем ты хотела меня видеть, Бетти?

– Мне полагается последнее желание?

– Да.

– Я хочу, чтобы ты присутствовал при казни и лично отдал приказ палачу.

– Зачем тебе это?

– Ты будешь смотреть на меня, Альтрес. И помнить. Всю свою жизнь помнить… Я была невиновна, когда вы меня приговорили. Вы сами сделали это со мной…

Альтрес вздохнул.

И крыть тут было нечем, все так и есть. И приговорили, и поступили подло, и теперь эта подлость вернулась к ним сторицей. Хорошо хоть дети Гарда не пострадали.

– Буду помнить, Бетти. Это все?

– Да.

– Тогда – прощай.

– До встречи, Харни. До нашей последней встречи… когда?

– Завтра.

– Пришли ко мне заранее служанок, я не хочу уходить некрасивой.

– Хорошо, Альбита.

Альтрес поклонился и вышел.

Требовалось все закончить достаточно быстро, пока в Кардин не вернулась Милия. Но почему он себя так мерзко чувствует? Так паскудно?

Или это дорога королей, о которой ему говорили?

Как же гадко на душе…

***

Как бы не был занят Джерисон Иртон, время для встречи с верными слугами он выкроил.

– Ваше сиятельство!

Томас обрадовался графу Иртон, как родному. А то ж!

Выжили! Выбрались!

И вообще, все закончилось, правда же? Правда?

Джерисон улыбнулся Томасу.

– Да, Том. Все будет хорошо. Можно возвращаться в посольство.

– Взаправду ли?

– Больше беды быть не должно. Всех переловили, сидят, казни ждут.

– И правильно! Виданое ли дело, короля убить!

Джес кивнул.

– Хорошо, что хоть с вами все в порядке.

– Ее сиятельство нам записку прислала. Мы и успели уйти… еще и Дишанов с собой утащили.

– Да. Граф Дишан очень хотел тебя видеть.

– Эээээ… – заволновался Том.

– Будет предлагать поместье – не соглашайся, мы тебе его в Ативерне подарим, – предупредил Джерисон. Глаза его смеялись. – Этим уэльстерцам волю дай, они лучших людей к себе переманят.

Томас понял, что ничего плохого не будет, и улыбнулся.

– Куда ж я из родного дома, ваше сиятельство? А домой-то скоро?

– Как Ройвели с Элонтами в себя придут, так сразу.

– А что с их сиятельствами? Ваше сиятельство?

– Пытали их.

– Вот злодеи! Альдоная на них нет! А что госпожа графиня?

– Она цела и невредима, скоро будет в столице.

– Ох, слава Альдонаю. Надо в храм сходить. И… Лидарха отмывать.

– Отмывать?

– Так ведь перекрасили мы его, ваше сиятельство. Чтобы из города вывести…

Джерисон только головой покачал.

– Ладно. Возвращайтесь в посольство, больше ничего страшного быть не должно.

Томас поклонился.

Не должно?

Или – не будет?

Очень ощутимая разница, уж поверьте. Они вернутся, но будут готовы ко всему. Даже к самому худшему.

***

Столько церемоний, сколько обрушилось на Уэльстер, кардинцы давно не видели.

Помолвка, потом похороны одного короля, теперь казнь самозванки.

Да-да, именно так.

Альтрес Лорт приказал объявить на всех углах, что Робер Альсин убил короля. Нашел самозванку, выдал ее за покойную королеву Альбиту и собирался посадить на трон своего незаконного сына.

С ним еще не ясно, а с самозванкой – вполне. Тем, кто посмел выдавать себя за королеву, одно наказание.

Смерть.

Казнь была назначена на полдень.

Кардинцы выходили из домов, шли на Дворцовую площадь… даже те, кто не любил подобные зрелища. Но не увидеть ТАКОЕ? Тебе потом дети и внуки не простят!

Шли, целыми семьями, с детьми, переговаривались по дороге…

Дворцовая площадь была просто забита народом, яблоку действительно было негде упасть. Люди стояли вплотную друг к другу, сидели на крышах, хозяева окружающих домов сдавали напрокат балконы, неплохо на этом заработав…

Свободен был только центр площади.

Эшафот, обитый зеленой тканью.

Вообще, для Альбиты он должен был быть пурпурным, но Альтрес Лорт приказал делать, как обычно. Ни к чему разные сплетни и слухи, а людям только дай волю…

Самозванку казнят. Не королеву.

Точка.

Скажи кто-то Альтресу Лорту, что они с Робером Альсином мыслили примерно одинаково, граф оскорбился бы до глубины души. Но… обоим требовалось подтверждение для людей. А что может быть более убедительным, чем казнь – ну, или похороны, предшественника?

Себе Альтрес отвел место на эшафоте. Мало ли что? Лучше побыть поближе к основному месту действия.

Если Альбиту попробуют отбить, кинржал он всегда метнуть успеет, так-то. А остальное…

Он ведь Палач Гардвейга?

Вот и пусть… палач останется палачом, даже если у него нет короля.

Сначала все было достаточно спокойно, потом толпа заволновалась, загудела.

– Везут! Везут!!!

– Карета показалась!!!

Обычно осужденных везли на специальной телеге, но… Альтрес не решился так сделать. Зная Альбиту, она бы орала всю дорогу. Ни к чему.

Скромная закрытая карета медленно двигалась к эшафоту. Остановилась почти вплотную, и из нее выбрались двое служителей закона. Последний помог выбраться Альбите, сама бы она не справилась. Цепи мешали.

Тяжелые…

Но держалась Альбита с истинно королевской невозмутимостью.

Альтрес подумал, что зря прислал ей служанок, женщина сделала все, чтобы отыграться в последнюю минуту. Хоть как…

Тяжелое платье из пурпурного бархата, расшитое золотом.

Косы, уложенные короной.

Не хватало только бриллиантов на шее и в ушах, и хоть сейчас на бал. Осанка, выражение лица, взгляд… Альбита осмотрелась по сторонам, и медленно направилась к эшафоту.

Палач ждал.

Ждал и Альтрес Лорт.

Ждали люди на площади.

Медленно и с достоинством, бывшая королева поднималась по ступеням эшафота в сопровождении своих стражей, как свиты. Палач показал на место у плахи, Альбита, не протестуя, встала туда, и глашатай открыл рот.

– По приказу ее величества Милии, регента при его величестве Эдвине…

Надо же объяснить народу, что казнится злокозненная самозванка? По которой эшафот давно плакал.

Альбита молча и презрительно слушала. Впрочем, Альтрес заблаговременно передал ей, что если ее бывшее величество заорет на эшафоте, ей просто заткнут рот.

Указ огласили.

Вперед выступил альдон Петерс.

– Ваше… гхм! Готова ли ты, дитя Альдоная, покаяться в своих грехах?

– Мне не в чем каяться! Я была королевой, я была предана и опозорена, я вернула себе принадлежащее мне по праву, – резко бросила Альбита. Слова гремели над площадью, словно раскаты грома, люди слушали. – Я отомстила и не жалею ни о чем.

И прежде, чем кто-то успел заткнуть ей рот, опустилась на колени перед плахой.

– Альдонай, прими мою душу!

Голова легла на отполированное дерево.

Палач покосился на Альтреса Лорта, и тот кивнул.

Блеснул топор.

Последний взгляд Альбиты был обращен именно в сторону королевского шута, и Альтрес не смог уклониться. Сколько же всего было в этом взгляде.

Сколько боли, сколько ненависти…

Ты выиграл!

Будь ты проклят!

Хотя в чем виноват лично Альтрес? Ему когда-то тоже не нравилась идея Гарда, но брат настаивал. Что оставалось делать верному палачу короля? Только исполнить его приказ.

Нравится, не нравится…

Кто его спрашивал?

Вот и сейчас…

Альтрес чувствовал себя омерзительно.

Тело Альбиты заливало кровью эшафот. На зеленом кровь – бурая, гадкая… и небо отражается в мертвых глазах королевы.

Да, королевы.

Он всего лишь исполнял приказ.

Он только отомстил за брата.

Почему же так гадко на душе? Так невероятно гнусно, словно там нагадили все бездомные кошаки Кардина?

Политика, будь она проклята. И – месть.

Альтрес знал, что сегодня выпьет. Только вот с кем… графа Иртон попросить, что ли? С нижестоящими как-то не подобает, с подчиненными, а тут посторонний человек, уедет скоро…

Однозначно, так и надо сделать.

***

Эдвин и еще трое наемников наблюдали за летним дворцом.

Остальные наемники уехали, пригрозив нанимателю и получив расчет. Не договаривались они голову класть на плаху, еще не хватало. А вот Эдвина заело.

Ну хоть какой-то реванш он должен был взять?

Хочется хоть чем-то отплатить за унижение, на проигрыш, за втоптанные в грязь перспективы… ведь мог бы и канцлером стать при ее величестве Альбите, или там, Генрихе. Увы…

Теперь он может стать либо беглецом, либо трупом. А коли так…

На королеву Эдвин покушаться не хотел, пусть живет, Мальдоная с ней. Милию он видел пару раз и свое мнение составил. Да, клушка. Но и такие кому-то нужны.

Зла на королеву у него не было, женщина пыталась детей спасти. Чего тут злиться, тут уважать надо.

А вот Иртоны…

Пресловутый камешек в жерновах, из-за которого сломалась мельница.

Эдвин решил подстеречь Лилиан Иртон, а потом…

От арбалетной стрелы никто не спасется, будь ты хоть трижды шильдой. Не отведешь ты стрелу именем Мальдонаи, она отлично летит в цель. А если что, можно и в храме ее освятить, ради благого-то дела.

Золотые монетки делали свое дело. Эдвин узнал, что завтра поутру ее величество выезжает в столицу. И графиня с ней, а то как же!

Такую власть забрала эта ативернка, просто страшно!

Ходит, распоряжается… докторус, правда, говорит, что она в лекарском деле толк знает, да откуда бы? Баба ж! Чего она там умеет?

Служанки на графиню вообще были сильно обижены за то, что пришлось заново отмывать королевские покои, да еще раз в день проводить в них влажную уборку. Но Лиля была неумолима.

Трое детей! Да еще один из них младенец и мать в послеродовом периоде.

И развести тут грязь?

Даже не надейтесь!

Уборка, уборка и еще раз уборка.

Схожая участь постигла и кухню, тарелки отскребались не за страх, а за совесть, а приготовленные блюда Лиля пробовала лично. Не из вредности.

Просто… если кто не в курсе, холодильники – изобретение двадцатого века. А изобретение средневековья – соусы. Чтобы скрыть пищу «с душком».

Про походный вариант термоса Лиля рассказала, и Милия впечатлилась, но это ж пока еще сделают, пока введут в эксплуатацию!

А сейчас привезут позавчерашнюю рыбку, соусом зальют – и кушай?

Нет уж!

Она и так кучу сил угробила ради спасения ее величества, еще не хватало какой-нибудь радости типа расстройства желудка, отравления, интоксикации… у Милии только молоко начало появляться. Ни к чему такое дело.

Обычно знатные дамы не кормили грудью, но…

С последним ребенком Милия решила попробовать.

И мужа уже нет, к которому надо возвращаться (считалось, что пока кормишь, интимные отношения с мужем – грех), и малышу полезно (это уже объяснила Лиля), да и самой матери…

Милия несколько раз в день прикладывала малыша к груди, и ей становилось чуть легче. Не физически.

Духовно.

Мужу она помочь не могла, но сыновей его спасла. Детей, ради которых он жизнь отдал. И последнего – тоже…

Кор не запомнит отца, а Гард его никогда и не увидит…

Милии было грустно от этих мыслей.

А кухаркам грустно от придирок графини Иртон. Не любили ее в замке, и с радостью сдали всю информацию доброму и щедрому господину.

Так что утром третьего дня Эдвин Фремонт приготовил все для засады, взял два арбалета (мало ли что, пока поди, еще взведи его), и полез в укрытие.

Выстрелить, а там пусть гадают, откуда стрела просвистела.

Эдвин продумал все. Кроме…

***

Королевский выезд.

Лиля смотрела на все достаточно скептически.

Она помнила, как организовал их путешествие Томас Конкор, и признавала – такого специалиста здесь нет. Есть гвардейцы.

Они умеют ходить в походы, организовывать биваки, привалы, останавливаться в трактирах… это другое.

Везти высокородных господ так, чтобы те остались довольны, гвардейцы просто не умеют. Это – не их работа. Поэтому Лиля решила взять часть проблем на себя.

К примеру, карета.

Ее надо правильно устроить, и взять еще две – на всякий случай.

Продукты. Милия не может сейчас есть зажаренное на костре мясо не первой свежести. Или дичь. Это кормящая мать, у нее свой рацион.

Служанки.

Кормилица.

Эввиры, которые решили вернуться в столицу – и чего б не сделать это под такой надежной охраной? Грех не воспользоваться!

А дети?

Можно было понадеяться, что найдется кто-то умный, грамотный, знающий, все организует и сделает… и сидеть ровно на попе. До появления проблем.

А можно составить список, благо, Лиля сейчас представляла, что и как надо делать, не зря же она общалась всю дорогу с тем же Томасом, и взяться за дело самой.

Кстати – никто и не возражал.

Все справедливо решили, что если получится, то это общая заслуга. А если начнутся проблемы, их можно весело и радостно свалить на неуместные графские инициативы. И пусть ее величество ругается на графиню Иртон, ту не жалко.

Лиля это понимала, и распоряжалась спокойно.

Вирмане же неплохо проводили время с крестьянскими девушками. А откуда берется обслуживающий персонал для дворца?

Конечно, появится здесь его величество, появится и штат дворцовой прислуги. А до той поры можно обойтись и кем попроще. Крестьянских девок вполне хватит, чтобы отмыть и вычистить все углы, что-то приготовить, ну а если через девять месяцев кто-то и принесет в подоле…

Считай, порода улучшилась!

Но сильно гвардейцы тоже не наглели. Соблюдалось определенное равновесие. Будь ты хоть какой непобедимый, но есть вещи, которые вбиваются в каждого дворянина.

Не гадь, где служишь.

Не мори овец голодом, больше шерсти продашь. Да и его величество может по-разному отнестись к жалобам крестьян. Зависит от настроения.

Однажды Гардвейг приказал прогнать плетьми просителей. А в другой раз пришлось виновному покупать по корове каждому крестьянину. Как будет вести себя королева, еще неясно, но зачем испытывать судьбу?

Вирмане пришлись деревенским девушкам вполне по вкусу.

Еще в Иртоне они были четко предупреждены Лилей – все только по добровольному согласию. Иначе… нет, не оторву все ненужное! Хуже! Женю!

Угроза была принята к сведению и вирмане не наглели.

Не наглели они и в Уэльстере. Ухаживали в меру сил, старались быть галантными.

Вот, одна из девушек и поделилась с Иваром. Мол, так и так, проезжал через нашу деревню благородный… почему благородный?

А кого он обманет? Руки-то не простые, ухоженные, холеные, сразу видно, работы не знали. И одежда простая, а оружие дорогое. Крестьянские девушки, вопреки сказкам, не глупы. Просто круг интересов у них иной, но…

Благородный господин – опасность – деньги… в крестьянском сознании эти три пункта связаны неразрывно.

Кто его знает, что там благородному в голову взбредет? Лучше от них подальше держаться…

Слово за слово, выяснилось, что господин расспрашивал про королеву, про дворец – и что самое интересное, когда королева поедет в город. И про графиню Иртон тоже.

Деревня ж!

Свой, обособленный мирок, где все и всё знают друг о друге. А чужаки – они и есть чужаки. В чем-то деревня подобна луковице, если ты и снял шкурку, не думай, что легко доберешься до сердцевины. Наплачешься раньше.

Ивар поделился с Гэлом.

Гэл обдумал информацию, нашел ее крайне тревожной и направился к Лилиан Иртон. Не будет он ее волновать вот так, сразу, сначала сам все проверит.

– Ваше сиятельство?

– Да?

– Мы поедем, разведаем, что тут в округе происходит?

Лиля искренне удивилась.

– Зачем?

Гэл покачал головой. Все же графиня, замечательная и умная, в некоторых отношениях остается сущим ребенком. Правильно Лейф сказал ее беречь.

– Ваше сиятельство, Альсин нагнал в город кучу наемников. Теперь они наверняка разбегаются…

– До нас ли им будет? – пожала плечами Лиля.

– Почему нет? За его высочество – за любого – можно получить выкуп. Да и Миранда, и вы…

Лиля вздохнула.

Кто сказал, что терроризм – изобретение двадцатого века? Вот, ни разу! Давным-давно пираты научились захватывать заложников и требовать за них выкуп. Вирмане старались так не поступать, но… море многое списывало.

– Действуйте, – сказала она Гэлу. – Жду завтра с отчетом.

Гэл поклонился и ушел.

Были у графини и плюсы. Она не лезла в то, в чем не разбиралась, не стремилась покомандовать и поставить на своем.

Вы выполняете свою работу, я свою, а результаты суммируем. И получалось неплохо.

***

Вирмане по-простому решили проехаться по окрестным деревням.

Там выпить пива, здесь побалагурить с красотками, тут поболтать с местными сплетниками…

А как еще узнавать новости?

Сработало в первой же деревне.

Вирманам поведали про Эдвина Фремонта. Правда, не совсем так, как было в действительности.

Да, были, проезжали наемники, хотели наведаться в замок, попросить работу. Проезжали вроде как В столицу. Не из столицы, а туда.

Не заезжали?

Вирмане автоматически насторожились.

Наемники?

Как интересно?

А не к Альсину ли они ехали? И… что они тогда предпримут? Узнав, что дело герцога погибло в страшных муках? Вести-то приходили самые приятные для Милии.

Альсин в темнице, Альбита приговорена к казни… и долго слово с делом не разойдется. Альтрес Лорт позаботится.

А что теперь станут делать эти люди?

Либо развернутся и уедут обратно, либо поедут вперед, рассчитывая поживиться, то еще воронье, либо… Третий вариант у вирман тоже был. Либо наемники останутся где-то здесь. Не с самыми благими целями.

Поживиться можно и не доезжая до столицы, кто там сейчас будет их искать и ловить? Недаром же они про дворец расспрашивали?

Вирмане подумали, и отправились по окрестностям.

И легко обнаружили и схрон Фремонта, и его приготовления.

Эдвин хотел по-простому, повалить пару деревьев на дорогу, пока все будут размышлять, что делать, выстрелить из арбалета… лучше, конечно, в графиню Иртон. Он с ней бок о бок несколько дней ехал, знал, что она не любит кареты, что ее укачивает, значит, графиня поедет верхом.

Вот, выстрелить – и удирать.

Шансы на успех были неплохие, но готовиться надо было заранее.

Прикинуть пути для отхода, подпилить деревья, устроить место для засады – осень же! Листва опадает, деревья стоят где голые, где опадающие… на такое влезь!

Смеяться даже птицы будут, видно же все!

А что один человек приготовил, другой всегда увидеть может.

Вирмане и увидели.

И пару натоптанных тропок, и настил, и подпиленные деревья.

Сами они примерно так бы и действовали, а значит…

Надо ловить.

***

Это Гэл и предложил ее сиятельству.

Лиля предложила ловить на живца, к примеру, она отобьется от кортежа…

Гэл возмутился, наорал и пообещал связать графиню и положить в карете.

Лиля тоже возмутилась, пообещала оторвать голову и настучать Лейфу.

Поорав десять минут (совместно пережитые злоключения это позволяли) Лиля и Гэл заключили перемирие, и принялись сообща вырабатывать новый план.

Конечно, никто бы Лилю не пустил изображать из себя приманку. Все женщины будут сидеть в каретах. Это было обязательным условием вирманина.

А в остальном…

Кто сказал, что нельзя охотиться на охотников? Главное, правильно разработать план.

Так они и поступили.

***

Конечно, никто не разрешил Лиле изображать приманку. Эту роль возложили на одного из гвардейцев, самого щуплого. Пришлось бедняге сбрить усы и переодеться в женское платье.

Не позор!

Военная хитрость!

Можно бы и кого из крестьянских девок использовать, или из эввирок, но – увы. Они не умеют носить платья для благородных дам, не умеют в них двигаться, не смогут нормально ехать верхом, да и вес кольчуги под одеждой… пусть тоненькой, пусть почти паутинного плетения, для них окажется непомерно тяжелым. Не справятся.

Только добычу отпугнут.

Гэл знал, как бы он сам действовал.

Он бы устроил засаду, а еще кого отправил проследить издали за выездом. И если все обстоит нормально… жаль, Гэл не знал, где будет располагаться наблюдатель. А потому пришлось графине Иртон пробираться в конюшню и грузиться в карету еще там. А изображавший ее гвардеец вышел вместе с Мирандой, с собаками, в окружении вирман, и был торжественно подсажен на лошадь.

Смеяться никто и не думал. Разве что про себя, втихаря.

Кортеж выехал за ворота дворца и медленно тронулся вперед.

Лиля бесилась.

Миранда и Милия успокаивали ее, как могли.

Графиню раздражала и неизвестность, и какой-то потайной враг, который… нет, вы подумайте! Их же разгромили! Приличный враг в такой ситуации убирается куда подальше, спасая шкуру, и не возвращается. А тут…

Вот что им не слава Альдонаю?

Месть?

Понять можно, но… все равно гады, гады, гады!!!

Лиля была так занята своей злостью, что даже не поняла, когда все началось.

Об Эдвине Фремонте можно было сказать многое, но дураком он не был и планы строил выполнимые.

Все случилось в один момент. Начали падать два здоровущих дерева по обе стороны дороги, свистнули стрелы, кто-то страшно закричал… Лиля попробовала сунуться к окну, но ее удержали в шесть рук – Бетти тоже присоединилась, забыв о субординации.

– Куда!

– Мама!

– Госпожа!!!

Лиля опомнилась и прижухла.

Действительно, не надо лезть к стенам, надо, наоборот, лечь на сиденья и затаиться. От случайной стрелы никто не застрахован, а карету листовым железом никто не обшивал. Глупо будет получить стрелу после победы.

Снаружи раздавался звон мечей, кто-то кричал, кажется, кого-то ловили…

Что же там происходит?!

***

Эдвин еще успел порадоваться.

Одновременно свистнули несколько арбалетов, Эдвин подхватил второй, разрядил, отбросил. Все, дольше медлить нельзя.

Сейчас они очнутся и пустятся в погоню.

Он увидел, как падает с седла светловолосая женская фигурка, как кто-то пытается ее подхватить, а потом…

Пора было уходить.

Эдвин махнул своим людям, и бросился через лес туда, где его ждали оседланные кони.

Им дали пробежать это расстояние.

«Охотников» ловили не там, где они планировали сидеть в засаде, понятно же, они и придут заранее, и кто его знает, может, есть запасной отряд?

Их ловили там, куда они должны были прийти.

У лошадей.

Не на своих же двоих им убегать?

Эдвин просто так сдаваться в плен не собирался, а вот гвардейцы очень хотели захватить и его, и его людей живыми. Завязалась ожесточенная схватка.

Перед Эдвином возник вирманин. Кажется, даже знакомый…

Графиня?

Наверняка!

Эдвин заскрежетал зубами от ярости и кинулся в драку.

Меч скрестился с топором, раз, другой… вирманин ломил силой, заставляя не парировать, а уклоняться от его ударов. Эдвин сделал шаг назад, второй… и вдруг закричал, забился, словно птица,, попавшая в силок. Да так оно, собственно, и было.

Эдвин сидел в засаде с арбалетами, а вирмане – с сетями.

Самыми обычными, рыболовными, которые и набросили в нужный момент на барона и его спутников. Кто не верит, может попробовать на себе. Не запутаться в них просто невозможно.

Эдвин не оказался исключением.

Он потерял несколько драгоценных секунд, и вирманину этого хватило.

Сильный удар отправил барона в беспамятство.

***

– Ваше величество. Ваше сиятельство, опасности больше нет.

Только после этих слов Милия решилась высунуть нос из кареты.

С дороги растаскивали срубленные деревья. Их приходилось сначала рубить на части, благо, топоры с собой были.

На дорогу выехали вирмане. Они кого-то везли с собой, перекинув через седла.

– Сколько их было? – уточнила Лиля.

– Шестеро.

Двенадцать стрел.

– А что…

– Стрела.

Лиля выпрыгнула из кареты.

Изображавший ее гвардеец получил стрелу в ногу. От более серьезных травм уберегла кольчуга, но ребра, может, и сломаны. Дышалось ему весьма болезнено.

Лиля чертыхнулась.

– Живо, на траву. Куда грязными руками?! Пришибу!

Графиня исчезла, ее место занял медик. И стесняться ее сиятельство не собиралась.

Весь ее меднабор остался в посольстве, не тащить же его было с собой на бал? Но за время пребывания в Летнем дворце, она успела кое-чем обзавестись. Те же бинты, шовный материал, иглы, пара кинжалов, которые отлично могли заменить скальпели, кое-какие медикаменты, тот же спирт… ладно, крепкое вино, тот же опиум для обезболивания… зачем?

А вот так.

Без своих инструментов Лиля чувствовала себя почти голой. Не те обстоятельства, чтобы медик мог себе позволить бока пролеживать. Наверняка кому-то ее помощь потребуется, а у нее ничего нет?

Позора не оберешься.

Лиля опустилась на траву рядом с гвардейцем.

Стрела пробила бедро, хорошо, не насквозь, а то могло бы вообще к лошади пришпилить. Тогда бы рваная рана получилась… нет, ни к чему.

И с этой проблем хватит, как бы наконечник в ране не остался…

Лиля поглядела на отрядного медика.

– Поможете?

Тот и не подумал спорить. И Лиля принялась за работу, не обращая ни на что внимания. Все равно они быстро отсюда не тронутся, сначала дорогу надо расчистить, с нападающими разобраться… дел – по горло.

***

Наконечник арбалета едва не соскочил, пришлось резать с противоположной стороны и извлекать его. Потом шить, делать дренаж…

Докторус помогал, и искренне восхищался. За движениями графини явно стояла школа. Такое каждому докторусу заметно, если он не вовсе дурак.

В том, как она вдевала нитку в иголку, как шила, как завязывала узлы… да мало ли примет для внимательного глаза?

И потом, с ребрами…

Лиля ощупывала гвардейца вполне профессионально.

– Два ребра явно сломано, одно треснуло. Сейчас повязку наложим, но ближайшие дня три никаких нагрузок. И дышать будет больно… заживет.

Что интересно, никому и в голову не пришло отпустить пошлую шуточку. Графиня не вытирала раненому пот со лба шелковым платочком, не творила прочих глупостей. Она работала.

Серьезно, сосредоточено, профессионально. И гвардейцы, которые не раз бывали ранены хоть в стычках, хоть на дуэлях, прекрасно могли оценить ее мастерство.

Какие уж там шуточки?

Повязку Лиля тоже накладывала вполне профессионально. Так, что гвардеец вздохнул с облегчением, и поблагодарил.

Лиля проследила за его погружением в телегу.

Да, охотились именно на нее. Но кто? И зачем?

Только сейчас она поискала взглядом вирман, и обнаружила Гэла неподалеку.

Довольного, спокойного, как обычно – охраняющего.

– Как вы?

– Все в порядке.

– А эти…?

– Двое сдохли, четверо у нас. Посмотрите, ваше сиятельство?

– Да, хотелось бы.

– Прошу?

***

Эдвин Фремонт открыл глаза.

Не просто так, от резкого запаха нюхательных солей. И застонал от злости. Над ним наклонилась женщина.

Как же он ее ненавидел!

Лилиан Иртон!

Да будь проклят тот день, когда они впервые встретились! Тогда-то все и пошло наперекосяк…

– Ты…

И столько ненависти было в этом простом слове, что дальнейшего Лилиан и не понадобилось. Все было ясно.

– Месть. Всего лишь месть…

Эдвин выплюнул еще несколько гневных ругательств, но все зря. Лилиан его уже не слушала.

– Гэл, это хорошая добыча. Граф Лорт щедро вознаградит за нее.

Вирманин довольно улыбнулся. Деньги – они никогда не лишние, а он жениться собрался, если Рута не откажет. Будет на что хозяйством обзаводиться, может, и пай прикупить в кораблях… торговец из него плохой, а вот верфи…

Лиля улыбнулась.

Мысли вирманина отчетливо прочитывались на выразительном лице. И кто бы его за это осудил?

Время такое.

Врагов принято убивать, но если уж получается на них нажиться? Надо брать.

– Будь ты проклята, – изрыгнул Фремонт.

Лиля пожала плечами.

– Вопросы проклятий и прочего советую обсудить с графом Лортом. Он будет счастлив.

И развернулась спиной. Эта страница жизни ее больше не интересовала.

За ее спиной вирмане деловито увязывали барона. Так, чтобы и не задохнулся, и никакого вреда себе не причинил, и без конечностей не остался, если биться будет… в этом у них был большой опыт. Кляп, обязательно. Чтобы язык себе не откусил.

Да и орать пленнику ни к чему. Успеет еще свое высказать, на допросе, в пыточной.

А остаток дороги прошел без происшествий.