33

Ещё в детстве бабушка энергетически сливалась с моей душой. Будучи менее опытной, я не могла руководить процессом, но очень хорошо запомнила ощущения: счастье, лучистое и обволакивающее, с послевкусием гармоничного завершения. Это воспоминание грело меня многие годы, даря надежду, что однажды я соединюсь с другими звеньями, замкнув цепь. Невероятным казалось встретить близкую душу при жизни, да ещё в мужской оболочке. Для моей проклятой семьи это было почти нереально. Когда я вернулась из школы, бабушки не было в живых. По официальной версии она утонула, но я слишком ясно помнила наш разговор:

— Вся наша цепь уходит при невыясненных, сомнительных обстоятельствах. Твоя мать погибла в аварии, которой просто быть не могло. Моя дочь никогда бы не села за руль беременной, в этом я уверена.

— У нас нет мужчин. Почему так?

— Мы обречены воплощаться лишь в женщин, а наши спутники давно… — бабушка гулко сглотнула, пряча слёзы, — …уже очень давно не возвращаются. Смирись с тем, что никогда не найдёшь себе родную пару или родишь сына с близкой душой. Это не для нас. Увы.

— Нечестно, — обиженно хмыкнула я, и бабушка с бездонной грустью смотрела в окно.

— Однажды я расскажу тебе… но не сейчас…

Другого времени у нас не было. И то, что я была заключена в основу, могло означать, что и другие звенья возможно захвачены. По долгу службы мне было положено знать, что каждая душа имеет отличный от других энергетический потенциал. Души палачей обладали мощным зарядом, позволяющим поглощать эмоции и подчинять себе окружающих, заставляя их… уходить. В цепях таких не бывало больше одной, но помня свою бабушку и зная от неё, какой была моя мать… Неужели всё так просто? Мою цепь разбили на звенья и забирали Ловцы… в качестве аккумуляторов. Вовсе не потому, что мы были с изъяном, а из-за того, что мы были слишком энергоёмкие. Так просто… так кощунственно…

Меня выдернули из тесного пространства и потащили, закинув на плечо. Казалось всё равно, что происходит с моим телом. В груди пульсировало нечто тёмное и не поддающееся контролю, душа корчилась в невидимых, но оттого не менее реальных муках. Хотелось кричать громко и надрывно, выть не останавливаясь, но я не могла себе этого позволить. Не сейчас. Может, для этого никогда не придёт время. Возможно, я просто не доживу до этого момента.

Оказавшись на жёстком полу, я зашипела, подвернув руку, и охнула от существенного тычка в живот. Свернувшись калачиком, я восстанавливала дыхание и ждала…

Услышав в отдалении нетерпеливый голос Антона, я заставила себя сначала сесть, а затем, опираясь на здоровую руку, подняться на ноги. Комната была мне знакома. Горько усмехнувшись, я оценила шутку судьбы, забросившую меня в дом, где я обрела новое тело. В камине тлели угли, тусклые лампы в светильниках на стенах нагнетали мрачную атмосферу. Оценив антураж, я выпрямилась и смогла скрестить ладони на животе. Остановившись в дверном проёме и сумев справиться с секундным замешательством, Антон прищурился и окинул меня неверящим взглядом.

— Ты же сдохла! — рявкнул он, тряхнув головой и стремительно преодолевая пространство между нами.

Резко вздёрнув меня за подбородок, он запрокинул мою голову, рассматривая шею. Резко шагнув назад, я немного качнулась, обходя кресло.

— Может мне начать разлагаться, чтобы тебя порадовать? — язвительно протянула я и улыбнулась, заметив замешательство на излишне, на мой вкус, миловидном лице.

— Как тебе это удалось?

— Даже не предложишь девушке выпить? Ну и манеры, — я постаралась придать себе ленивый вид и, откупорив бутылку, вдохнула терпкий аромат напитка. — Будешь?

Возмущённо вскинувшись, мужчина открыл рот, но так и не нашёлся с ответом, и я, ядовито ухмыльнувшись, плеснув жидкость в широкий стакан, облокотилась на портал камина. Угли рассыпались с сухим треском, веяло жаром. На мгновение я позволила себе закрыть глаза и собраться. Мне не удастся уйти живой. Если Антон не убьёт меня вновь — это сделают те, что притащили меня сюда. Головорезы не погнушаются испачкаться в моей крови.

— Жалко ковёр, — задумчиво пробормотав, я пояснила чуть громче. — Как этот-то очищать будут, ума не приложу, крови будет в разы больше…

— Ты дура? — изумлённо спросил мужчина, хватая бутылку и глотая прямо из горлышка.

— Непроходимая и неубиваемая, — подтвердила я. — Ещё раз проверишь или сразу поговорим?

— О чём? — молодец, не подавился. Закашлялся только, выпучив глаза, и… всё же подавился.

— О самом главном, — поставила на полку опустевший стакан, проходя мимо, от души стукнула мужчину между лопаток и села в кресло.