35

- Твои громилы… убили парня и девушку… когда забирали меня.

— Это должно меня заботить?

— Как они нашли меня?

— Ты, действительно, дура, — он хохотнул, задрав голову. — Тебя подруга продала. А потом начала вякать про щенка, что с тобой в койке обжимался. Кстати, если бы не эта пикантная ситуация, никто больше бы не пострадал.

Он надеялся, что меня захлестнёт вина, и не ошибся. Даже понимая, что он лукавит и ребят всё равно бы убрали, как свидетелей, я ощутила боль и… злость. Именно эта эмоция меня отрезвила, заставив собраться и настроиться. Антон продолжал говорить, но я лишь видела, как презрительно кривятся тонкие губы, ладонь стискивает металл, а тело принимает стойку для нападения.

— Он же у тебя с собой, я прав? Ты бы не спрятала его, в страхе потерять или забыть, — наконец, я услышала визгливый голос.

— Чип в этом доме, — легко соврала я. — В прошлый раз я оставила его здесь.

Мужчина уронил кочергу, сжав губы в тонкую линию, понимая, что его намерения стали очевидны и зная, что сам не сможет найти предмет.

— Сколько?

Ни на секунду не поверив, что он заплатит и отпустит, я сделала вид, что раздумываю. Антон подошёл ко мне и схватил за локоть. Ему едва удалось скрыть брезгливость и улыбнуться, как он думал, обворожительно.

— Давай заключим сделку…

— Обними меня, — перебила я, запрокинув голову, глядя в удивлённые моей просьбой глаза. — Мне это нужно. Потом я дам тебе твоё.

Мерзавец ухмыльнулся и резко притянул меня к себе, впечатывая лицом в грудь. Крепкие ладони обхватили лопатки, скользнули вниз и обернулись вокруг ягодиц автоматическим движением. Сдержав отвращение, я скользнула пальцами по дрогнувшему лицу, успокаивая взметнувшуюся душу, почуявшую опасность отчётливее и быстрее глупого тела.

Антон застонал. Вышло мучительно и жалобно. Это был последний звук, который он издал сознательно. Мужчина тяжело осел, гулко ударяясь головой о пол. Оставшись стоять, моя оболочка была пуста. Моя душа сплелась с чужой в непослушном, тесном теле, и мы вместе испытывали всё, что заслужил он. Каждое страдание, причинённое другим, вернулось к нему… к нам… Он кричал, беззвучно, но оттого не менее громко для меня, оглушая болью, страхом и… ненавистью.

Никогда раньше я не знала этого ощущения, никогда, пока не провела вечность в камне. Моя душа была ущербной до этого, потому как не знала этого чувства. Осознание заставило меня надавить сильнее, пытаясь найти в Антоне хоть каплю сострадания и стыда за всё, что он сотворил со мной, задолго до меня… Безумным калейдоскопом мелькали лица, силуэты, звучали обрывки фраз, бессмысленный смех, вскрики, плач… Я не нашла ничего из нужного, чтобы… позволить ему возродиться. Не успев ужаснуться себе и тому, что делаю, я вытянула из застывшей плоти омерзительную сущность, но не отпустила как раньше, а обволокла собой, сжимая сильнее, не позволяя трепыхаться. Так долго, пока последняя искра не погасла, обдав меня всплеском чистой, ничем не замутнённой энергии — всём, что оставалось от того, что когда-то было… бессмертной душой.