Глава 5

Мне показалось, что это перемещение длилось дольше, чем прежнее. Тоннель все никак не кончался, и я уже стала бояться, что что-то пошло не так. С Ильей мы оторвались друг от друга еще в самом начале, как только стало затягивать в эту жуткую неосязаемую кишку, существовавшую вне пространства и времени. И теперь я даже не понимала, рядом он или потерялся во всем этом хаосе.

Когда же наконец впереди появился просвет, я с облегчением выдохнула и… Кубарем вывалилась наружу.

– Давайте помогу, Катенька. – Передо мной уже стоял Карл Генрихович и протягивал мне руку.

Не успела я выпрямиться в полный рост, как из арки позади выпал Илья. В отличие от меня он сумел удачно спланировать на ноги и сейчас лишь пытался вернуть себе равновесие.

– Вот и все в сборе, – улыбнулся Карл Генрихович. – Как вы себя чувствуете?

– Будто прокатился на американских горках, – отозвался Илья, снимая с себя рюкзак с нашими вещами.

– А мне казалось, что я уже никогда не почувствую под собой землю, – пробормотала я, потирая ушибленные коленки. – И почему мы неслись по этому тоннелю так долго? По-моему, прошлый раз, с амулетом, было быстрее.

– Ну, в этом и есть преимущество амулета, – с усмешкой ответил Карл Генрихович. – С другой же стороны, чем дальше друг от друга миры, тем длиннее между ними переход.

– Интересно, куда мы попали? – я стала оглядываться вокруг, но ничего нового не увидела. Та же равнина, те же каменные глыбы, темное ночное небо и серебристый шар луны над головой.

– Надо искать какой-нибудь населенный пункт, – старик тоже стал всматриваться в даль. – Надеюсь, один из них все-таки есть в районе прошлого Солсбери… Поэтому предлагаю двигаться в ту сторону…

– Опять идти? – застонала я. – Те же пятнадцать километров? Простите, но я не уверена, что смогу совершить еще один подобный марш-бросок… У меня ноги просто отказывают. Неужели вы сами в состоянии это сделать, Карл Генрихович? Да еще и ночь на дворе.

– Может, действительно, стоит подождать утра? – будто размышляя сам с собой, проговорил тот. – Еще заблудимся ненароком… А вы что думаете, Илья?

– Я бы не рискнул бродить по чужому миру в потемках, – честно признался тот. – Мало ли на кого или на что мы можем напороться… Вы же сами говорили, что переходные миры будут многим отличаться от привычных нам.

– Да, молодые люди, вы совершенно правы, – закивал Карл Генрихович. – Не будем торопиться. Похоже, я тоже устал, раз не могу рационально мыслить. Давайте здесь переждем ночь… Внутри Стоунхенджа нам ничего не грозит, поэтому можем даже поспать.

С этими словами он стянул с себя пиджак и стал расстилать его на траве.

– Ну? – потом вопросительно посмотрел на нас с Ильей. – Чего вы стоите? Устраивайтесь и вы…

Теперь уже Илья полез в рюкзак и принялся доставать оттуда наши теплые вещи.

– Давай, мою толстовку разложим на земле, а твоей ветровкой накроемся, – предложил он совершенно будничным тоном. Словно вопрос о том, что мы будем спать вместе, уже решен, оставалось обсудить, как это процесс сделать комфортней.

– Давай, – я, безусловно, не стала противиться такому раскладу, хотя мое сердечко и подпрыгнуло как ошалелое.

От того, как быстро стали развиваться события, мне было не только радостно, но еще и немного страшно. Сперва поцелуй, сейчас предложение спать рядом… А ведь я уже успела примириться с дистанцией между нами, теперь же приходилось вновь, шаг за шагом, привыкать к близости с ним.

– Да ляг ты ближе, – засмеялся Илья, видя, как я нерешительно умащиваюсь рядом. – А то замерзнешь, воздух-то прохладный, – в следующую секунду он подтянул меня к себе, обнимая за плечи, и накинул сверху ветровку. – Вот так. Вместе будет теплей…

Едва забрезжил рассвет, мы вновь были на ногах. Собрали вещи, перекусили остатками еды и двинулись в сторону, где, предположительно, мог быть город. Пока шли по равнине и пролеску, казалось, что держим уже знакомый путь обратно в Солсбери. Однако картина резко изменилась, когда мы приблизились к месту, где в прошлом мире было проложено многополосное шоссе. Здесь же вместо автобана проходила узкая заасфальтированная дорога без всякой разметки. Карл Генрихович после некоторых раздумий предложил идти вдоль нее, полагая, что рано или поздно она приведет нас к какому-нибудь поселку. А через часа полтора мы действительно смогли узреть вдалеке первые жилые постройки.

– А вы заметили, – вдруг заговорил Илья, – пока мы шли, по этой дороге проехал лишь автобус и грузовик?

Я сразу же вспомнила маленький дребезжащий автобус, который имел такой жалкий вид, что, казалось, чуть увеличь водитель скорость, он развалится на первой же кочке. Грузовик тоже выглядел не лучше своего пассажирского собрата. А кроме них, и вправду, мимо не проехало ни одного автомобиля или другого транспорта.

– Возможно, мы просто сейчас находимся вдалеке от магистралей? – предположила я. – Или идем не в ту сторону…

– Нет, Катя. Похоже, мы все-таки пришли в Солсбери, – Карл Генрихович чуть замедлил шаг и показал на покосившийся указатель с названием уже известного нам городка.

Солсбери, как и полагает провинциальному городу, начался с небольших уютных домиков, утопающих в зелени садов. Однако его жители при виде нас не спешили проявлять радушие, лишь настороженно провожали глазами. Впрочем, не удивительно: наша одежда, как и весь вид в целом, явно не соответствовали здешней моде. Я вновь столкнулась с ситуацией, похожей на ту, в которой оказалась в монархическом мире: женщины вокруг носили только приталенные платья длинной до середины икры, аккуратные шляпки и невысокие каблуки, а наряды мужчин состояли из невыразительных костюмов-троек и шляп классического покроя, некоторые держали в руках трости.

– По-моему, я со своей шляпой и тростью попал в тренд, – понизив голос, сказал Карл Генрихович.

– Ваш пиджак в клеточку тоже актуален, – пошутила я в ответ.

– Чего не скажешь про нас, – хмыкнул Илья, бросив взгляд на мои, а затем и свои джинсы.

– И все-таки пора нам налаживать контакты с местным населением, – Карл Генрихович принялся внимательно оглядывать проходящих людей, по-видимому, в поисках того самого «контактера».

Но все обходили нас стороной, стараясь даже не задерживаться рядом.

– Как вкусно пахнет выпечкой, – печально вздохнула я, покосившись на витрину маленькой булочной, расположившейся на углу здания, у которого мы остановились.

Есть хотелось неимоверно, но я стыдилась признаться в этом мужчинам. Я и без того доставляла им немало хлопот своей неприспособленностью к походным условиям и слабой физической подготовкой.

– А вот туда-то мы и зайдем! – неожиданно заявил Карл Генрихович и устремился к булочной.

В магазинчике оказалось на удивление пусто, лишь за прилавком стояла женщина, маленькая, пухленькая и румяная, как те самые булочки, что она предлагала своим покупателям. При нашем появлении в ее глазах промелькнуло нечто похожее на испуг, но после она все же попыталась изобразить любезную улыбку.

– Что вам предложить? – ее голос чуть подрагивал от плохо скрываемого волнения.

– Доброе утро, миссис, – Карл Генрихович галантно снял шляпу и чуть поклонился. – Извините за беспокойство. Но не могли бы вы нам помочь в одном вопросе?..

– Если это в моих силах, мистер, – выражение лица булочницы немного смягчилось.

Похоже, Карлу Генриховичу все же удалось немного расположить ее к себе, а вот на меня с Ильей она продолжала поглядывать с некоторой опаской.

– Позвольте, я сперва представлюсь, – вновь склонил голову наш учтивый старичок. – Карл Розенштейн. А это, – он повернулся к нам, – мой сын Илья и моя невестка Кэтрин…

Я мысленно охнула от такого заявления. Это ж надо такое придумать!

– Видите ли, мы сами из России, – Карл Генрихович сделал небольшую паузу, проверяя реакцию собеседницы.

– Русские? – переспросила та, понимающе кивнув.

– Да, русские, – с облегчением продолжил Карл Генрихович. – Мы ехали на похороны моего кузена Роберта в… Вутон Ривверс. Вы слышали о таком месте?

– Да, да, – снова закивала женщина.

– Однако нас настигла беда, – Карл Генрихович сделал скорбное лицо. – Еще по дороге в Лондон нас ограбили, украли все деньги, документы, багаж и даже билеты. В результате нас высадили с поезда, а в полиции, куда мы пытались обратиться за помощью, сказали, что не будут с этим разбираться, так как мы сами виноваты…

Ох, а вот это было весьма рискованно, говорить подобное! А вдруг здешние полицейские, наоборот, идеально несут свою службу и готовы прийти на помощь всем нуждающимся?..

Но Карл Генрихович все-таки попал в точку, ибо теперь его собеседница вплеснула маленькими ладошками и сочувственно покачала головой.

– И вот сейчас мы находимся весьма в бедственном положении, – старик заговорил еще вдохновенней. – Нам просто необходимо заработать денег себе на еду, временное жилье и билеты назад на родину. Ибо на похороны к Роберту мы уже не успели, а больше родственников у нас в Англии нет… Не могли бы вы нам подсказать, где у вас в городе возможно найти временную работу? И хорошо бы прямо сейчас, поскольку мы уже второй день на ногах и почти ничего не ели… Мы можем делать все что угодно…

От такой проникновенной речи чуть не всплакнула даже я, поэтому не удивительно, что и эта маленькая женщина стала краешком передника утирать набежавшие слезы.

– Я попробую вам помочь, – сказала она наконец, шумно сморкаясь все в тот же передник. – А пока… Могу предложить вам пожить в моем доме. У меня год назад тоже скончался муж, и хозяйство пришло в упадок… И мне очень не хватает мужских рук. Поэтому если вы не откажете мне в помощи привести его в порядок, то я готова предоставить вам бесплатное жилье и еду на столько времени, сколько вам будет нужно…

– Конечно, мы согласны! – за всех нас ответил Карл Генрихович. – Вы даже не представляете, как мы счастливы, что повстречали на своем пути такого добросердечного человека, как вы, миссис… Это просто Господь с небес направил нас к вам!..

– Ох, ну что вы, – зарделась та, став еще румяней, чем прежде. – Господь призывает всех нас помогать нуждающимся и тем, кто попал в беду… Никто не знает, что каждого из нас ждет на жизненном пути… Да и помощь-то моя невелика… Денег я вам, к несчастью, заплатить не могу за работу, поскольку сама еле концы с концами свожу… А вот крышей над головой и какой-никакой едой мне поделиться не жалко…

– А разве это мало? – воскликнул Карл Генрихович. – Для нас это даже слишком много, поверьте!

– Ох, ну что вы! – повторила женщина, застенчиво махнув рукой.

– Тогда позвольте еще узнать имя нашей благодетельницы? – улыбнулся Карл Генрихович.

– Магдалена Флинн, – присела в легком реверансе женщина.

– Невероятно приятно, – наш Хранитель схватил ее ручку и запечатлел на ней поцелуй.

И снова ему в ответ:

– Ну что вы, что вы!

– Не знала, что Карл Генрихович такой дамский угодник, – понизив голос, сказала я Илье на русском языке.

– Но зато как мастерски он ее уговорил! – отозвался так же тихо Илья.

– Может, это его очередной дар – убеждать и располагать к себе людей? – предположила я.

Илья на это лишь усмехнулся.

Тем временем миссис Флинн принялась угощать нас своими булочками, что было весьма кстати. Я с наслаждением вонзилась зубами в мягчайшее ванильное тесто и даже прикрыла глаза от удовольствия, настолько оно было вкусным. О чем поспешила сказать хозяйке магазинчика.

– Рада, что вам понравилось, Кэтрин! – искренне обрадовалась та. Но потом добавила с легкой грустью: – Только почему-то покупатели сюда почти не захаживают…

– Может, стоит подумать о рекламе? – предложила я.

– Реклама? Что это? – во взгляде Магдалены сквозило явное непонимание.

– Ну…Один из способов привлечь покупателя к своему товару, – пояснила я, немного удивившись.– Яркий плакат, разные акции… Разве у вас в Солсбери такого не делают?

– Нет…– миссис Флинн растерянно развела руками.

Любопытно… В этом мире нет понятия рекламы? Но как они тогда занимаются торговлей?.. Не думала, что такое бывает. По-моему, реклама проникла уже во все щели, куда надо и не надо. Даже в монархическом мире ее было чересчур много. Так почему она не прижилась здесь?

– Если не возражаете, я чуть позже попробую показать вам пример, – пообещала я, хоть и не была полностью уверена в своих способностях маркетолога.

Но с чем черт не шутит?.. А вдруг мне и вправду удастся помочь этой милой женщине, а заодно, отблагодарить за ее гостеприимство.

В магазинчике миссис Флинн мы пробыли до самого вечера. Илья с Карлом Генриховичем сразу взялись за ремонтирование покосившейся вывески, я же вызвалась помочь хозяйке с продажей ее выпечки. Для этого переоделась в свой сарафан с маками, который привел в полный восторг Магдалену.

– Какая красота! – воскликнула она, увидев меня в новом наряде. – И вам не жалко надевать его для работы?

Нет! Не жалко! Глаза б мои его не видели! Но сказать так я, естественно, не могла: Карл Генрихович обидится, да и миссис Флинн слишком искренне им восхищалась.

Поэтому я ответила немного другое, но тоже честное:

– У меня просто всего одно платье…

– Ну ничего, вечером я вам что-нибудь подберу из своего…– пообещала Магдалена. – А это оставьте для какого-нибудь праздника…

К обеду в булочной появился сын миссис Флинн Спенсер, худенький невысокий мальчуган лет двенадцати-тринадцати. Он забрал у матери несколько бумажных пакетов, в которые заранее была упакована кое-какая выпечка. Это оказались заказы постоянных клиентов, и их нужно было разнести по адресам.

– Вот видите, – заметила я с улыбкой, – у вас даже заказы делают. А, значит, не все так плохо… Людям нравятся ваши булочки и хлеб…

– Это в основном соседи и клиенты с ближайших домов, – отозвалась Магдалена. – А случайные покупатели сюда захаживают не так уж часто…

Тем не менее, несмотря на жалобы миссис Флинн, к закрытию магазина большая часть хлеба была раскуплена.

– Придется завтра нести это в церковь для нищих, – все же вздыхала Магдалена, собирая остатки.

– И когда вы все успеваете: и печь, и продавать, и в церковь ходить? – с улыбкой поинтересовался у нее Карл Генрихович.

– Тесто замешиваю с вечера, пеку рано утром. Брат, который живет недалеко от меня, помогает перевезти свежий хлеб в магазин… В церковь может отнести его жена… Сын тоже постоянно на подхвате… Так что, помощники у меня есть, – тоже разулыбалась Магдалена.

Было заметно, что любое общение с нашим Карлом Генриховичем доставляет ей большое удовольствие, но при этом заставляет смущаться и розоветь.

Жила миссис Флинн в одном из тех уютных домиков с садом, что располагались на окраине города. Дом был одноэтажным, но с просторным чердаком, куда хозяйка и собралась нас поселить. Правда, опять втроем.

Магдалена очень извинялась, что не может выделить нам раздельные комнаты, зато мне с Ильей, как «супругам», досталась большая, почти двуспальная кровать, а Карлу Генриховичу – добротная раскладушка. В общем, жаловаться было грех. К тому же миссис Флинн накормила всех вкусным ужином и позволила принять ванную, а затем подыскала для нас кое-какую одежду.

– Простите, – снова начала извиняться она, протягивая стопочку с вещами, – возможно, в России ходить в том, во что вы одеты, нормально, но для нас это выглядит несколько странно. Поэтому, чтобы вы особо не выделялись среди наших жителей, наденьте лучше завтра вот это. Здесь одежда моего покойного мужа и кое-что из моих вещей для Кэтрин, из тех времен, когда я была еще помоложе и постройней… Все чистое, не беспокойтесь.

– И все-таки она очень милая, эта миссис Флинн, – заметил Карл Генрихович, когда мы наконец остались одни.

– Вы, случайно, не влюбились, Карл Генрихович? – поддразнила его я.

Тот лишь лукаво усмехнулся и перевел тему:

– Давайте обсудим положение, в котором сейчас пребываем…

– Считаю, что нам снова несказанно повезло, – заметила я. – Не знаю, где бы мы сейчас были, если бы не Магдалена… Мир этот, на мой взгляд, не очень уютный…

– Ну, уютный – неуютный, это нам пока еще рано судить, – Карл Генрихович задумчиво потер подбородок. – А вот кое-какие выводы о нем я уже успел сделать… Тем более, наша благодетельница миссис Флинн оказалась достаточно разговорчивой особой, и мне не составило труда наводящими вопросами узнать у нее кое-что об этом мире…

– Интересно послушать, – Илья переставил единственный стул в комнате поближе к окну и сел на него, одновременно облокотившись одной рукой на подоконник.

– Первое, что бросается в глаза – это засилье религии во всех сферах жизни, – Карл Генрихович, наоборот, принялся расхаживать по чердаку. – Если вы заметили, то распятие либо его изображение здесь встречается чуть ли не на каждом шагу. И я говорю даже не об этом доме, и даже не булочной миссис Флинн, где они висят не только внутри, включая кладовку, но и снаружи. Обратите внимание, что этот религиозный символ украшает каждую входную дверь, будь то жилой дом, магазин или почта. Да и манера Магдалены постоянно ссылаться на Господа и строчки из Библии только подтверждает мои мысли.

– А разве излишняя набожность – это так уж плохо? – спросила я, разглядывая деревянное распятие, висевшее над нашей кроватью.

– Когда как, – задумчиво отозвался Карл Генрихович, – когда как… Но любопытно другое: во всем этом мире, как я понял, главенствует единственная религия – христианство. Вернее, только одно его течение – католицизм…

– Вы хотите сказать, что других религий здесь нет? – переспросил Илья озадаченно. – Ни ислама, ни буддизма…

– Ни даже православия, – продолжил за него Карл Генрихович. – Конечно, я хотел бы еще уточнить этот вопрос… Возможно, на днях даже схожу в местную библиотеку… Магдалена сказала, что она как раз недалеко от ее булочной. Но думаю, мои предположения подтвердятся с большой долей вероятности. Да и ситуации это сильно не изменит. Ясно одно: именно из-за столь сильного контроля церкви над всеми областями, научно-технический прогресс здесь сильно заторможен. По моим ощущениям, этот мир можно сравнить с нашим в эпоху 30-х годов прошлого века. Автомобили есть, но мало. Телефоны, как я понял из слов Магдалены, только у состоятельных людей. Кинематограф есть, но телевидения нет. Из доступных благ – радио, электричество, газовые плиты и отопление, канализация, горячая вода. На этом список заканчивается, во всяком случае, пока. Возможно, в ближайшие дни узнаем что-нибудь еще. Но главное, что такое положение дел меня радует, – неожиданно заключил он. И тут же пояснил: – Значит, мы движемся в верном направлении…

– Удивительно, что здесь религией разрешено курить, – усмехнулся Илья, доставая пачку сигарет. – Поэтому пойду покурю, что ли… Пока не запретили .

– А я вместо сигареты попрошу миссис Флинн угостить меня стаканом молока на ночь…– Карл Генрихович направился следом за Ильей. – А вы, Катенька, ложитесь уже спать… Время позднее. А мы скоро к вам присоединимся…

Оставшись одна, я в нерешительности замерла у кровати. Этой ночью я снова буду спать с Ильей. Только не под открытым небом, где мы просто лежали, прижавшись друг к другу, чтобы не было так холодно, а в нормальной кровати, под одним одеялом…

Ну что за дурацкая женская натура! Вначале психуешь и переживаешь, что мужчина не проявляет к тебе желаемого внимания, а потом, когда стоишь в шаге от исполнения мечты, пасуешь и теряешься.

Вот и меня при одной только мысли, что предстоит провести ночь, и, по всей видимости, не одну, рядом с Ильей, почему-то охватывала нервная дрожь. Господи, я ведь столько ночей провела в объятиях его двойников, а теперь вот нервничаю… Словно все в первый раз… И я сейчас не имею в виду занятие любовью, полагаю, говорить об этом еще слишком рано… Да и присутствие Карла Генриховича на соседней кровати не очень-то располагает к этому действу. В трепет же приводит даже сама близость Ильи, возможность находиться совсем рядом с ним, чувствовать его дыхание, прикасаться, пусть и случайно, к его обнаженной коже, и… Да кого я обманываю? Конечно же, мне хочется более откровенных действий, поступков со стороны Ильи, хочется его поцелуев и ласк…

«А вдруг все так и закончится на том спешном поцелуе и нашей совместной и вполне себе невинной ночевке у Стоунхенджа?– эта ужасная мысль возникла из ниоткуда и пронзила в самое сердце, вновь пошатнув всю мою веру. – Что если Илья все это сделал лишь в минутном порыве, а теперь жалеет о своей опрометчивости? Ведь он за весь сегодняшний день ни разу не проявил каких-то особенных чувств по отношению ко мне…Вел себя как ни в чем не бывало».

Шаги и голоса за дверью заставили меня отвлечься от своих печальных раздумий, и я поспешно забралась в кровать. Натянула повыше одеяло и, повернувшись к стенке, сделала вид, что уже сплю.

Скрипнула дверь, а следом раздался шепот Карла Генриховича:

– Тише… Катя уже спит. Не разбудите ее…

Следующие несколько минут до меня доносилась лишь приглушенная возня: по-видимому, мужчины раздевались ко сну. Потом вновь раздался скрип, на этот раз раскладушки Карла Генриховича, и его тихий голос:

– Спокойной ночи…

– Спокойной, – ответил Илья, и я почувствовала, как кровать слева от меня просела.

Затем он осторожно приподнял свободный край одеяла и, накрывшись им, вытянулся рядом. Мое сердце колотилось как безумное, но я боялась даже пошевелиться. Когда же рука Ильи коснулась моей щеки, убирая с нее прядь волос, у меня все внутри замерло в ожидании того, что может последовать далее. Тем временем его пальцы едва ощутимо прошлись по моему лицу, скользнули к шее, задержались на плече, после нырнули под одеяло и попытались очертить контур моего бедра…

Но в следующую минуту, будто устыдившись, Илья одернул руку, тем самым прекращая тайное исследование моего тела. Вместо этого просто подвинулся ближе, обхватил меня за талию и уткнулся лицом мне в волосы, едва слышно прошептав:

– Спокойной ночи…

Дождавшись, пока его дыхание станет ровным, и сам он, погрузившись в сон, меня уже не услышит, я так же тихо прошептала в ответ:

– Спокойной ночи…