Глава 6

На следующий день я вновь помогала миссис Флинн в ее булочной. Илья остался у нее дома, чтобы заделать дыры в заборе и починить кое-какой домашний инвентарь, а Карл Генрихович отпросился в библиотеку.

Еще утром я попросила у Спенсера несколько листов бумаги и цветные карандаши и когда выдалась свободная минутка, принялась рисовать рекламные листовки для Магдалены. Получилось что-то наподобие маленьких визиток с адресом булочной и предложением скидок. Кроме этого, заручившись согласием миссис Флинн, я сделала плакат с акцией: «Купите три булки хлеба и получите в подарок медовую плюшку». Вначале Магдалена к подобной идее отнеслась настороженно, но после она ей даже понравилась.

Плакат я вывесила прямо на витрине снаружи магазина, а вот визитки решила раздать прохожим. Когда-то в студенчестве я пыталась подрабатывать распространителем рекламных листовок, и вот сейчас этот опыт пришелся как никогда кстати. Сперва люди, непривыкшие к такому явлению, шарахались от меня, но постепенно, один за другим, начали интересоваться и даже благодарили за подаренную визитку. В результате те несколько десятков рекламок, что я осилила нарисовать, разошлись в течение часа.

Довольная проделанной работой, я уже собралась возвратиться в магазин Магдалены, как вдруг мое внимание привлекли крики на другой стороне улицы. Кричали мужчина и женщина, при этом у дамы это было скорее похоже на испуганный визг, а ее спутник, наоборот, весь покраснел от злости. Источником же их столь негативных эмоций была девчушка, совсем маленькая, лет пяти-шести, бедно одетая и не менее испуганная, чем орущие на нее взрослые.

– Помогите! Она дотронулась до меня! – верещала женщина, показывая на девочку пальцем.

– Прочь отсюда, отродье дьявола! – растеряв весь свой благовоспитанный образ, орал на нее же господин.

Вокруг них уже начали собираться зеваки, и я тоже решила подойти поближе, чтобы разузнать, в чем вина этого ребенка. Однако пока я дошла до того места, девчушка, гонимая обозленной толпой, уже убежала. Зато дама, та, что главенствовала в этом скандале, уже вовсю заливалась слезами и смотрела на свои руки, словно они были чужими.

– Воды мне, воды…– стонала она. – Дайте мне смыть эти греховные прикосновения…

– Но волнуйся, дорогая, – кружил около нее мужчина, – тебе эта кара не настигнет… Дьявольская болезнь не поражает тех, кто предан Господу… А более набожного человека чем ты, не найти во всем Солсбери…

Тем временем из соседнего магазинчика выбежала пожилая женщина с кувшином воды и принялась услужливо поливать руки дамы.

Народ постепенно стал расходиться, охая и сочувственно поглядывая на «пострадавшую». Я, так и оставшись озадаченной произошедшим, тоже пошла прочь. В чем могла быть виновата эта девочка? И почему ее прикосновения посчитали «греховными»? Отчего пыталась отмыться эта дамочка?.. Вопросов было много, но уместно ли будет задать их Магдалене?..

Однако этот случай напрочь вылетел у меня из головы, стоило мне переступить порог булочной и увидеть Илью. Оказывается, он уже успел сделать в доме все, что запланировал на сегодня, и поэтому решил заглянуть к нам в магазинчик. Я очень обрадовалась его появлению, хотя и старалась этого не показывать слишком явно. Прошедшей ночью я смогла убедиться, что Илья все-таки испытывает ко мне влечение, и теперь жила в трепетном предвкушении следующих знаков внимания, а, может, и более серьезных поступков с его стороны.

– Миссис Флинн рассказала, что ты устроила ей целую рекламную кампанию, – с улыбкой проговорил он, когда мы случайно оказались с ним наедине в кладовке.

– Так и сказала: «рекламная кампания»? – я удивилась, потому что Магдалене и само слово «реклама» было незнакомо.

– Ну не прямо так, но с ее слов я понял именно это, – поправился Илья.

– Ну, тогда другое дело, – засмеялась я. – Да, я тут вспомнила юность и поработала немного распространителем рекламных листовок, которые сама и нарисовала… Надеюсь, это хоть немного поможет привлечь клиентов в булочную…

Говоря все это, я сразу не заметила, что Илья меня уже не слушает, а с полуулыбкой рассматривает мое лицо.

– Что такое? – сглотнув, поинтересовалась я.

– Ты испачкалась, – он провел рукой по моей щеке и продемонстрировал белый порошок, оставшийся на пальцах.

– Может, мука, – я, стушевавшись, принялась вытирать то место.

Илья между тем поднес пальцы к своим губам и попробовал порошок на вкус:

– Сахарная пудра, – определил он и добавил с усмешкой: – Сладкая… Вкусная…

Черт, как же двусмысленно это прозвучало! Даже в животе стало горячо. Я вдруг разозлилась. Не понимаю, он издевается надо мной или что? Сколько можно меня испытывать?..

– Магдалена нас уже, наверное, заждалась, – произнесла я бесстрастным голосом и поспешила покинуть кладовку.

Но я ошиблась: миссис Флинн наше отсутствие, кажется, нисколько не волновало. Я застала ее воркующей с Карлом Генриховичем, который к этому моменту успел вернуться из своей библиотеки. Оба были настолько поглощены своей беседой, что не замечали ничего вокруг, в том числе и вновь прибывшего клиента.

«Ну хоть у кого-то личная жизнь складывается», – мрачно подумала я, занимая место за прилавком.

В этот день я с Ильей больше не разговаривала, лишь обменивалась короткими фразами и только по делу. Даже когда Карл Генрихович вечером принялся рассказывать о том, что ему удалось найти в библиотеке, преимущественно молчала. Но информация, принесенная им, была любопытная. Например, подтвердилось, что религия всего мира – католицизм. Более того, никаких других течений христианства здесь никогда не возникало. Даже столь знаменательное крещение Руси князем Владимиром происходило не в православие, а в тот же католицизм. Если же говорить о представителях восточных религий – мусульман, иудеев, буддистов, то все они были насильно обращены в христианство во время жестоких войн за «чистоту вероисповеданий», которые вели католики в десятых – тринадцатых веках. А зная, каким образом в нашем мире Римская церковь боролась с инакомыслием или теми же ведьмами, страшно даже представить, как они лютовали здесь.

Насчет отсталости технического прогресса тоже все подтвердилось: многих привычных для нас изобретений в этом мире так и не свершилось. Например, здешние люди так и не научились передвигаться по небу. Не изобрели пока телевидение и рентген. Да и с медициной дела обстояли неважно. В общем, не хотела бы я застрять в этой параллели надолго…

Когда же Карл Генрихович закончил свой рассказ и все вытекающие из него вопросы мы обсудили, я первая поднялась с кровати, на которой сидела, и заявила мужчинам:

– Я собираюсь уже лечь спать. Завтра мне надо рано встать и помочь Магдалене с выпеканием хлеба. Так что не могли бы вы на время покинуть комнату, чтобы я переоделась…

– Да, конечно, Катенька, – Карл Генрихович сразу направился к двери.

А вот Илья, прежде чем выйти, окинул меня испытующим и одновременно обеспокоенным взглядом. Но я оставила его без ответа, демонстративно отвернувшись. Пусть тоже немного помучается. Не одной же мне гадать, что скрывается за его поведением.

Легла я тоже как можно дальше от него, почти уткнувшись в стенку. Кажется, он понял, что я не в настроении, потому что даже не предпринял попытку подвинуться ближе, а потом тоже повернулся ко меня спиной.

Ну вот, за что боролась, на то и напоролась…

– Завтра праздник, поэтому нам сегодня нужно напечь булок в два раза больше…

О предстоящем празднике города миссис Флинн говорила уже третий день подряд. Он должен был состояться в среду, которая, по традиции, объявлялась нерабочей. В этот день магазины, банки, почта и прочие заведения были закрыты, именно поэтому Магдалена надеялась продать сегодня выпечки больше, чем в другое время. Ведь многие наверняка будут закупать продукты впрок. К тому же после моей спонтанной «рекламной кампании» в булочной прибавилось покупателей, чему миссис Флинн не могла нарадоваться и бесконечно рассыпалась мне в благодарностях.

Вот уже три дня подряд я каждое утро вставала ни свет ни заря, чтобы помочь Магдалене с выпечкой, а потом до вечера пропадала в ее магазине. И все эти три дня я почти не виделась с Ильей и с Карлом Генриховичем, встречаясь с ними лишь перед самым сном. Еще в воскресенье Магдалене удалось найти для них у мэра города временную работу, которая была связана с предстоящими празднествами. По местной традиции торжество по поводу Дня Города устраивалось на небольшой площади у особняка мэра, и именно он руководил всей подготовкой к нему: от установки шатров с едой и напитками до сборки сцены и ограждения для танцплощадки. Именно туда миссис Флинн и пристроила моих спутников в качестве разнорабочих. Возвращались они оттуда уставшими и замотанными и едва могли дойти до постели, не говоря уже о том, чтобы вести какие-то беседы. Поэтому за все это время мне не удалось перекинуться с Ильей даже парой слов, чтобы понять, обижен он на меня еще или нет. Сама я уже давно остыла и в глубине души жалела, что тогда вела себя не совсем разумно, тем самым вновь углубив пропасть между нами. Но он приходил с работы, быстро заглатывал ужин, предложенный Магдаленой, пять минут посвящал банным процедурам, после чего падал на кровать и почти мгновенно засыпал. Иногда, правда, успевал пробормотать: «Спокойной ночи». И теперь я уже тайно наблюдала за ним спящим, борясь с желанием притронуться к нему или поцеловать.

Утром, в день праздника, я уже по привычке просунулась на рассвете и только потом вспомнила, что сегодня мне никуда не нужно идти, даже в булочную. Я повернулась набок, чтобы попробовать еще немного подремать, но тут мой взгляд зацепился за спящего рядом Илью, и сон как рукой сняло. Я вновь принялась его разглядывать, замирая от каждого его вздоха или движения. Но убедившись, что он спит крепко, набралась смелости и протянула руку к его лицу. Одними кончиками пальцев погладила заросшую щетиной щеку, хотела дотронуться до губ, но потом передумала, переключив внимание на мерно вздымающуюся грудь. Так же невесомо прошлась пальцами по ключицам и, совсем расхрабрившись, начала спускаться ниже… Как вдруг почувствовала на себе его внимательный взгляд. Застигнутая врасплох, я тут же стушевалась и хотела было одернуть руку, но Илья не дал мне этого сделать, накрыв ее своей.

– Не останавливайся, – с усмешкой протянул он. – Я только начал наслаждаться моментом…

– И давно ты не спишь? – я закусила губу, пытаясь не рассмеяться.

Он переместил мою ладонь к впадине между ключицами:

– Вот отсюда…

– Боже… – Я, сгорая от стыда, уткнулась лицом в подушку.

Илья тихо засмеялся, а потом поднес мою руку к губам и поцеловал в запястье.

– И часто ты за мной наблюдаешь, пока я сплю? – спросил он, тоже поворачиваясь набок, так что наши лица оказались совсем близко.

– Не чаще, чем это делаешь ты, когда думаешь, что сплю я, – отозвалась тихо.

– Значит, шпион из меня тоже никудышный, – весело заключил Илья.

Потом его взгляд красноречиво остановился на моих губах, и у меня все внутри сладко заныло в предвкушении долгожданного поцелуя. Я уже было потянулась ему навстречу, как вдруг с соседней кровати донесся скрип и кряхтение Карла Генриховича. А мы ведь чуть не забыли, что в комнате не одни!

– Вот черт! – со смехом прошептал Илья мне прямо в губы. – Придется нам подождать более походящего момента…

Хоть и с сожалением, но должна была с этим согласиться, поскольку сама не могла ручаться, что у нас получится ограничиться беглым поцелуем. А оказаться застуканными Карлом Генриховичем было бы ужасно стыдно.

– Раз нам больше ничего нельзя делать, предлагаю еще немного поспать, – Илья все-таки быстро поцеловал меня, легонько укусив за нижнюю губу, после чего натянул на нас обоих одеяло и уже привычно обнял меня за талию, притянув к себе поближе.

Немного поспать? В его объятиях это будет не так уж просто, но попробовать стоит… Тем более, впереди ожидается долгий и, скорее всего, насыщенный день.

На праздник я вновь была вынуждена надеть свой «маковый» сарафан. Во-первых, ничего более приличного и соответствующего случаю у меня не нашлось, а, во-вторых, его опять принялась расхваливать миссис Флинн, утверждая, что я в нем просто красавица, и мне пришлось сдаться. Прическу сделала высокую, заколов волосы на макушке и украсив их красной лентой, что дала мне та же Магдалена.

У Ильи с Карлом Генриховичем выбор одежды был еще скуднее, чем у меня, поэтому единственной нарядной деталью в их облике стали белые рубашки, перешедшие им по наследству от покойного мужа миссис Флинн.

К тому времени, как мы дошли до праздничной площади, там уже было не протолкнуться. Все вокруг шумело и смеялось, откуда-то неслась веселая музыка, разукрашенные клоуны развлекали детишек и их родителей, недалеко от входа примостился фотограф со старомодным аппаратом на треножнике, а с другой стороны стояла девушка с корзиной цветов, предлагая мужчинам купить их своим спутницам. Илья, как настоящий джентльмен, уже готов был воспользоваться ее предложением, но я увела его в другую сторону. Мне, конечно, был приятен его порыв, но я все же не могла не думать о том, что в нашем положении тратить деньги на подобные покупки было неосмотрительно. Даст Бог, еще получу от него цветы, и, надеюсь, не один раз.

Однако у лотков со сладостями вся моя практичность куда-то улетучилась, стоило мне увидеть горячие вафли, политые растопленным шоколадом.

– Ну хоть этим разрешишь тебя угостить? – спросил Илья немного обиженным тоном. Похоже, он до сих пор не мог мне простить, что не позволила ему купить тот цветок.

– Разрешу! – благоговейно глядя на сладость, вздохнула я. – К тому же ты мне и так должен пирожное. Помнишь, обещал еще в больнице?

– Помню, – усмехнулся Илья. – Только думал, что это произойдет при других обстоятельствах…

Вафлю я практически проглотила, такой она оказалась вкусной. Хотелось бы повторить, но тут, к счастью, вновь включился мой антитранжирный предохранитель, и я отошла от этого лотка подальше. В конце концов, еще и о фигуре стоит вспомнить.

– Куда идем дальше? – спросил Карл Генрихович, отщипывая по кусочку от огромного шара сладкой ваты на палочке и причмокивая от удовольствия, когда та оказывалась во рту.

– Предлагаю сходить…– начала говорить Магдалена, но ее прервал внезапно возникший шум недалеко от входа.

Там явно кто-то ругался и кричал. Почему-то у меня сразу всплыл в памяти тот случай у булочной, уж очень похожие слова доносились до нас:

– Прочь отсюда…

– Дьявольские отродья…

– Вас сюда никто не звал…

Именно поэтому я сразу устремилась туда, а за мной последовали уже все остальные.

На этот раз непонятному бичеванию подверглись двое подростков, парень и девушка. По-видимому, они хотели пройти на праздник, но их не пускали, отгоняя чуть ли не палками.

– Что происходит? – спросила я у миссис Флинн.

– Эти люди отмечены дьяволом! – жестко отозвалась та.

– Каким образом? – но ответ мне уже не понадобился: мой взгляд упал на руки юноши, сплошь усыпанные красными пятнами и гнойниками. Тело девушки тоже было покрыто подобными болячками.

– Что с ними? – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от этой неприглядной картины.

– По-моему, обыкновенная чесотка, только запущенная форма, – раздался рядом голос Ильи. – Надо посмотреть поближе, тогда я скажу точно…

Он уже собрался двинуться в сторону подростков, но Магдалена схватила его за рукав, останавливая:

– Нет, не подходите к ним! Эта зараза может перейти и на вас!

– Не волнуйтесь, миссис Флинн, я просто посмотрю… Возможно, я смогу им помочь, – Илья пытался вырваться из цепких пальчиков женщины, но тщетно: та держала слишком крепко и смотрела глазами, полными испуга и мольбы.

– Им уже ничем не поможешь, ничем, понимаете? – с жаром шептала она.

Пока Илья препирался с Магдаленой, парня с девушкой уже успели отогнать, и теперь они, поникшие и уничтоженные морально, смотрели на праздничную площадь с дальней стороны улицы.

– Почему они не идут к врачу? – возмущенно спросил Илья.

– Потому что болезни, насылаемые дьяволом, не лечатся! – отрезала миссис Флинн.

– Но чесотку можно легко вылечить, – не унимался Илья. – Например, той же серной мазью.

– Сера? – голос Магдалены сорвался, и она быстро перекрестилась. – Молодой человек, больше никогда не произносите этого слова! Иначе не ровен час, сюда заявятся демоны…

Илья снова захотел что-то возразить, но на этот раз его остановил Карл Генрихович:

– Успокойтесь, Илья… Помните пословицу: в чужой монастырь со своим уставом не ходят…

– Но это же абсурд!

– Я понимаю ваше негодование, Илюша, но всем, к сожалению, не поможешь… А особенно тем, кто этого не хочет. Пойдемте-ка лучше к сцене! Кажется, там началось какое-то представление… Магдалена, прошу, – Карл Генрихович улыбнулся, предлагая женщине взять его под руку, и та, конечно же, не стала отказываться, счастливо зардевшись.

– Идем? – спросила я Илью, который до сих смотрел на ребят-изгоев, ютившихся в узком проходе между домами и взирающие на торжество оттуда.

Он со вздохом кивнул и позволил мне себя увести с места неприятных событий.

На праздничной сцене действительно шел концерт, а ближе к вечеру рядом с ней начались танцы. Незадолго до этого вся наша компания умудрилась в нескольких местах «продегустировать» пунш в различных вариациях, и теперь наши головы окутывал легкий хмель, а душа была не прочь и потанцевать. Особенно залихватски отплясывал Карл Генрихович, чего я от него никак не могла ожидать. Магдалена тоже не отставала от него, уже без всякого смущения кокетливо стреляя в своего кавалера глазками. Вскоре мы с Ильей почувствовали себя лишними и потихоньку улизнули с танцплощадки.

Илья предложил прогуляться по скверу, который раскинулся прямо рядом с площадью. В этот час здесь было почти безлюдно, лишь изредка нам на пути попадались одинокие прохожие. Решив сойти с главной аллеи на менее приметную тропинку, мы нечаянно спугнули парочку юных влюбленных, которые прятались от посторонних глаз в высоких зарослях орешника.

– Неудобно вышло, – хихикнула я, провожая взглядом сбегающих прочь подростков.

– Маленькие еще для таких дел, – тоже ухмыльнулся Илья, а потом многозначительно посмотрел на меня: – Не то, что мы…

Он легонько подтолкнул меня, заставив сделать несколько шагов назад, пока я не уперлась спиной в ствол дерева.

– Предлагаю продолжить то, что не успели сделать утром, – Илья нежно провел костяшкой пальца по моей щеке, заставляя все внутри меня завибрировать в ожидании продолжения.

Наконец его губы коснулись моих, вначале легко, будто дразня и оттягивая желанный момент, но когда я нетерпеливо вздохнула, сама открываясь ему навстречу, он отозвался незамедлительно, жадно завладев моим ртом. Я обвила его шею руками и сильнее прильнула к нему, боясь потерять опору под ногами. Мы целовались исступленно, будто все наши внутренние барьеры вмиг рухнули, обнажая истинные чувства и желания. Время от времени Илья отрывался от моих губ и начинал покрывать поцелуями лицо, шею, ключицы, а потом вновь возвращался к губам, увлекая меня в новый круговорот удовольствия.

– Помогите!..– этот призыв несся откуда-то издалека, и мы сначала даже не среагировали на него, продолжая свое приятное занятие.

Но крик о помощи повторился, заставляя нас все-таки отвлечься друг от друга.

– Мне кажется это где-то на площади, – прислушался Илья.

– Возможно. Там даже музыка, кажется, стихла…– заметила я.

– Врача!..– вновь долетело до нас.

– А вдруг что-то случилось с Карлом Генриховичем? – взволнованно предположила я. – Или с Магдаленой?..

– Пошли, – Илья взял меня за руку. – Надеюсь, с ними все в порядке, но проверить стоит…