Глава 7

Уже на подходе к площади стало понятно, что крики о помощи раздавались именно оттуда. Почти весь народ, что был на празднике, столпился около одного из аттракционов – высокого гладкого столба, на который нужно было залезть как можно выше, чтобы получить приз. У меня отлегло от души, когда среди собравшихся я увидела живого и невредимого Карла Генриховича, а с ним и Магдалену со Спенсером.

– Что произошло? – спросил Илья, когда нам удалось пробраться поближе к нашим друзьям.

– Парень свалился с самой верхушки столба, – быстро ответил Карл Генрихович. – Вроде живой, но у него что-то с рукой…

– Это сын начальника полиции, – уточнила Магдалена, понизив голос.

– А врач? – спросил Илья.

– Позвали, но пока не пришел…

Тогда Илья без лишних слов принялся лавировать между зеваками, чтобы попасть в самый центр к пострадавшему. Я старалась от него не отставать, протискиваясь следом. Но картина, что предстала перед нами, когда мы достигли цели, заставила меня в испуге зажать рот ладонью. Нет, парень не лежал в луже крови, он даже был в сознании и лишь корчился от боли, сидя на земле. Но вот его плечо… Оно, как и рука, было будто сдвинуто со своего места и выгнуто в другую сторону. Зрелище, скажу вам, не из приятных.

– Доктор, доктор…– как раз зашумели в толпе с противоположной стороны, и вскоре к раненому молодому человеку вышел лысоватый мужчина, одетый в церковную сутану. В руках он держал небольшой саквояж.

– Помогите моему сыну, преподобный отец! – сразу же бросилась к нему худенькая пожилая женщина в элегантной шляпке.

– Присцилла, будь сдержанней, – взял ее под руку дородный мужчина в форме. По-видимому, это был тот самый начальник полиции и отец парня.

–Так у них, оказывается, врачи – священники? – шепнула я Илье.

– Получается, что да, – ответил он, внимательно наблюдая за действиями преподобного отца.

Тот между тем обошел пострадавшего вокруг, оглядывая его прищуренным взглядом. Затем наклонился ближе к плечу, довольно грубо пощупал, отчего парнишка болезненно вскрикнул, и изрек безапелляционным тоном:

– Здесь уже ничем не поможешь. Придется вам, юноша, смириться со своим положением и научиться жить с подобным изъяном…

– Но…мне… больно…– задыхаясь, попытался объяснить молодой человек.– Очень…

– Примите это как испытание, посланное вам свыше, – лицемерно развел руками священник. – Возможно, таким способом вы сумеете искупить грехи, которые совершили ранее…

– Что за бред! – процедил сквозь зубы Илья и решительно направился к больному. – Я тоже врач, – уже громче произнес он. – Позвольте мне его осмотреть!

– Да кто вы такой? – доктор в сутане стал краснеть и раздуваться от возмущения. – Да как вы…

Но Илья, полностью его игнорируя, обратился к самому парню:

– Можно я посмотрю?..

Тот лишь растерянно кивнул, с опаской поглядывая на священника. Толпа тоже замерла в напряженном ожидании. Похоже, для всех подобная ситуация была из ряда вон выходящая, и никто не знал, как на нее реагировать.

Илья тем временем осторожно прошелся пальцами по больному месту, после чего уверено сказал:

– Это просто вывих плечевого сустава. Выглядит пугающе, но на самом деле ничего страшного.

– Правда? – переспросил юноша, продолжая испуганно поглядывать на священника. Тот, поджав губы и зло сузив глаза, смотрел лишь на Илью.

– Правда, – серьезно ответил Илья. – Я сейчас вам его вправлю назад. Боль может быть сильной, но кратковременной. Зато потом сразу станет легче. Теперь ложитесь на землю…

Парень послушно лег, а Илья сел рядом. Я смотрела на него со спины, поэтому не видела в точности всех его действий. Могла лишь разглядеть, как он вначале быстро согнул больную руку парня под одним углом, потом изменил ее положение под другим, после чего резко дернул на себя. Юноша громко вскрикнул, но тут же стих и даже снова принял сидячее положение, с удивлением щупая свое плечо.

– Лучше? – спросил Илья.

– Намного, – сразу же просиял тот. – Спасибо.

– Но надо все равно наложить фиксирующую повязку, – Илья наконец повернулся в священнику-доктору. – У вас бинт есть?

– Есть, – нелюбезно ответил тот и щелкнул замком своего саквояжа.

– Мракобесие, – отдав бинт, раздраженно проговорил священник, и, смерив Илью уничижительным взглядом, устремился прочь.

Илья попросил парня снять рубашку, после чего выполнил все необходимые манипуляции по перевязке, под конец дав тому указания:

– Не снимать хотя бы неделю, а лучше две…

– Как нам вас отблагодарить? – стоило Илье подняться, как рядом с ним оказалась мать парня, а следом подошел и отец.

– Достаточно просто «спасибо», – улыбнулся Илья.

– И все-таки возьмите, – начальник полиции почти насильно вложил ему в руки несколько купюр. – Мы вам весьма признательны… Кстати, вы же неместный?

– Нет, мы с отцом и женой здесь проездом. Остановились у миссис Флинн…– пояснил Илья.

– Ясно…– кивнул куда-то в сторону мужчина, и вдруг добавил: – Но вы тут поосторожней… У нас не любят тех, кто перечит преподобным отцам… Да и докторов без сана тоже, – и не дожидаясь ответного слова, отошел.

– Ох, вы, конечно, молодец, но не стоило так рисковать, – встретила вернувшегося к нам Илью Магдалена. – Преподобный отец Джонс очень влиятельный человек… Он мог не потерпеть такого отношения к себе. Вы ведь выставили его несведущим почти перед всем городом.

– Выставил несведущим? – вспылил Илья. – Да он собрался оставить парня с вывихом на всю жизнь! Он даже не знает, как его вправлять!

– Илья, успокойтесь, – Карл Генрихович положил ему руку на плечо. – Вы забываете, о чем мы с вами договаривались… Вы, конечно, поступили благородно, но…

– Благородно? – прервал его Илья. – Я поступил не благородно, а просто помог парню! Я сделал то, что должен был, как врач и как человек. Ни больше, ни меньше!

– Ну все, все, – Карл Генрихович примирительно похлопал его по спине. – Забыли. Тем более что вам еще и заплатили. Видите: нет худа без добра…

– И добра без худа, – с усмешкой переиначил последнюю фразу Илья. – А денег отец парнишки дал немало. Нам даже может хватить еще на неделю…

– Оставьте их себе! – улыбнулся Карл Генрихович. – Вон, лучше Катю угостите чем-нибудь… Сходите куда-нибудь. Дело-то молодое. А мы вот с миссис Флинн, – он глянул на свою спутницу, – собрались заглянуть к ее друзьям, чтобы сыграть в картишки партию-другую…

– О, даже так? – только и смогла сказать я.

Зато Илья спросил с иронией:

– А разве церковь поощряет азартные игры?

– Так мы не на деньги, а на интерес, – хмыкнул Карл Генрихович.

– Да, и, возможно, мы засидимся в гостях и вернемся поздно, – кокетливо вставила уже совсем расхрабрившаяся Магдалена. – Так что не ждите нас… А Спенсера я уже отправила домой, он мальчик самостоятельный, спать ляжет сам.

После этого они оба раскланялись и чинно прошествовали в сторону выхода.

– Ну Карл Генрихович дает, – со смехом прокомментировал Илья. – Я уже волнуюсь, как бы он не захотел остаться здесь вместе со своей миссис Флинн.

– Надеюсь, что рассудок в нем все-таки переборет чувства, – тоже усмехнулась я. – Иначе мы без него пропадем…

– Еще погуляем или отправимся домой? – поинтересовался в следующую минуту Илья. И тут же поправился: – В смысле, к Магдалене…

– Я бы лучше пошла домой, – призналась я. – Натерла себе пятку, так что боюсь, на длительную прогулку меня не хватит…

– Полностью поддерживаю, – Илья обнял меня за талию. – Домой так домой… К Магдалене, так к Магдалене… Тем более, – он поднял голову к небу, – тучи вон собираются… Может пойти дождь.

Илья оказался прав: непогода настигла нас еще в середине пути. Ливень начался мгновенно, будто кто-то в небесной канцелярии открыл на Солсбери кран на полную мощность. Вода ниспадала потоками, сверкали вспышки молнии, а воздух сотрясался от раскатов грома. Последние метры до дома Магдалены мы преодолели уже бегом, влетели внутрь, хохоча как безумные.

– Кажется, я все-таки заработала себе приличную мозоль, – сквозь смех пожаловалась я.

Я взвизгнула от неожиданности, когда Илья подхватил меня на руки и понес наверх, к нам на чердак. Атмосфера беззаботного веселья мгновенно испарилась, уступив место волнующему предвкушению того, чего мы оба ждали и желали.

Осторожно поставив меня на пол около нашей кровати, Илья вернулся к двери и защелкнул ее на замок. Пока он шел обратно ко мне, мы безотрывно смотрели друг на друга. Я боялась шелохнуться, казалось, что любое движение может спугнуть этот момент. Даже мое сердце стало стучать глуше, замирая и пропуская удары.

Оказавшись рядом, Илья протянул руку к моим волосам и медленно развязал ленту, давая им возможность рассыпаться по спине. Затем его пальцы оказались на моих плечах и принялись осторожно спускать с них тонкие бретели, а следом и лиф сарафана. От дождя ткань намокла и липла к телу, поэтому Илье пришлось приложить некоторое усилие, чтобы платье наконец оказалось на полу. Я же по-прежнему не шевелилась, позволяя ему раздевать меня самому, лишь прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями к своей влажной коже. Вскоре на полу рядом с сарафаном оказалось и мое нижнее белье, а сама я стояла перед Ильей полностью обнаженная. Кожа покрылась мурашками, а изнутри стали накатывать жаркие волны, требуя продолжения. Теперь уже я потянулась к Илье, желая раздеть его. Но его терпения хватило лишь на рубашку, после чего он сам стянул с себя оставшуюся одежду, потом, запустив пальцы мне в волосы, порывисто притянул меня к себе и поцеловал. Вначале он старался делать это медленно, будто испытывая и себя, и меня на прочность, но страсть, которая рвалась наружу из нас обоих, вскоре превратила этот поцелуй в опьяняюще жгучий и еще более распаляющий желание. Не отрываясь друг от друга, мы упали на кровать. Нам не нужны были слова, чтобы выразить свои чувства. Наши тела это делали за нас, не оставляя больше никаких сомнений и недомолвок…

…– Даже не верится, что я могу наконец делать это, – с улыбкой в голосе говорил Илья, ласково поглаживая меня по бедру.

– Что именно? – я сейчас находилась в таком блаженном расслаблении, что даже говорить было лень.

– Все. Например, обнимать тебя, – при этих словах он не только заключил меня в крепкие объятия, но и переплел наши ноги. – Целовать, – его губы коснулись моей шеи. – Гладить где хочу, – рука по-хозяйски прошлась по моей спине, остановившись на ягодицах и чуть сжав их. – Или защекотать тебя до смерти!

Последняя угроза была тут же приведена в исполнение, и вскоре я уже захлебывалась смехом, пытаясь отбиться от щекотки.

– И давно ты это хотел сделать? – отсмеявшись, спросила я.

– Защекотать тебя? – уточнил Илья с озорной улыбкой.

– И это тоже, – меня вновь стал разбирать смех.

– Осознанное желание появилось после того, как мы выслеживали наших двойников, – уже серьезней ответил он. – Когда я увидел, как они целуются… А потом ты рассказала о моих двойниках, вернее, о нас из других миров, и это еще больше подхлестнуло меня. Знаешь, как тяжело было спать с тобой в одной постели и не иметь возможности обнять или поцеловать тебя так, как я этого хочу? А потом ты еще и обижаться на меня из-за чего-то стала, – в его взгляде появился укор.

– Я просто не понимала, как ты ко мне относишься, – призналась я. – Боялась, что все твои проявления симпатии в мой адрес – всего лишь порывы. Возможно, ты впечатлился моими рассказами и тебе показалось, что тоже чувствуешь влечение ко мне, как и твои двойники. Теперь понимаю, что была недалека от истины, – после этих слов, озвученных мною же, настроение качнулось в другую сторону, и улыбка сошла с моего лица.

– Да, но я ведь говорил только об осознанном желании, – Илья, наоборот, стал улыбаться шире. – А еще ведь было неосознанное… Которому я не мог сразу дать определения. Например, почему, когда тебя привезли ко мне в больницу после аварии, я оставил тебя у себя в отделении, хотя логичней и правильней было отправить в нейрохирургию? Почему уделял тебе намного больше времени, чем другим пациентам? Почему часами сидел в твоей палате, а порой и засыпал там? Я то и дело ловил себя на мысли, что мне интересно какой у тебя голос, какая улыбка, какой у тебя характер. Представляешь, я даже немного разозлился, когда узнал, что ты пришла в сознание не в мое дежурство.

– И как? Я не подвела твои ожидания? – осторожно поинтересовалась я, хотя в душе у меня вновь начало распускаться счастье.

– Нет, все оказалось даже лучше…

– Что-то по тебе этого не было видно…– я с сомнением усмехнулась.

– Ну… Я так устал от сплетен, которые ходили в больнице вокруг нас с тобой, что хотел подождать, пока ты выпишешься, и уж потом…– Илья многозначительно посмотрел на меня.

– А потом мы с тобой попали в другой мир и перестали быть доктором и его пациенткой, – продолжила я. – Но ты еще больше отдалился от меня.

– Я просто пребывал в шоковом состоянии оттого, что произошло, поэтому чувства к тебе на какое-то время отошли на второй план, – спокойно объяснил он. – Постоянно переживал за родных, которые остались дома, и о том, как нам выбираться из этой дикой ситуации…

– А я уже начала было думать, что в нашей реальности у нас ничего не получится…– вырвалось у меня следующее признание.

– То есть ты с самого начала знала, что мы будем вместе?

– Знаешь… – я с любовью провела ладонью по его щеке. – Я столько пережила с твоими двойниками, столько испытала, и хорошего, и плохого… Еще до нашей реальной встречи ты стал важной частью моей жизни. Но разве я могла что-то предвидеть?.. Наоборот, безумно боялась, что в моем настоящем мире судьба решит сыграть со мной злую шутку и лишит меня счастья быть с тобой…

– Они были лучше меня? – внезапно спросил Илья, чуть нахмурившись.

– Кто? – я сразу не поняла, кого он имеет в виду.

– Мои двойники, – быстро пояснил он. – С кем из них тебе было лучше? Кого из них ты любила больше?

– Ты что ли ревнуешь меня к своим двойникам? – тихо засмеялась я.

– Может быть, – Илья навис надо мной, заставляя смотреть себе прямо в глаза. – Мне просто интересно… Ты ведь сравнивала нас, наверное…

– Сравнивала, – согласилась я. – Но потом поняла, что это глупое занятие. Потому что я познакомилась с… Ильей. И полюбила Илью. И целовалась я впервые тоже с Ильей. И свадьба у меня была с Ильей. И первая брачная ночь у меня тоже была с Ильей. И оплакивала я… Илью. И счастлива была обрести его вновь. А после готова была умереть ради нашего с ним ребенка. Сейчас же… Я продолжаю любить все того же Илью. Возможно, даже больше, чем раньше. Потому что теперь он действительно мой…– я сама не чаяла от себя такого признания, поэтому замерла, ожидая его реакции.

– А я…– его голос неожиданно охрип, и он сделал паузу, прежде чем продолжить: – Я теперь понимаю, почему все они любили тебя… И мне очень повезло, что у меня есть моя Катя, – он наклонился ко мне совсем близко и поцеловал, так упоительно нежно, передавая с ним все те чувства, что трудно было выразить словами.

Внезапно за окном послышались громкие голоса, которые, несомненно, принадлежали миссис Флинн и Карлу Генриховичу, а вскоре по ступенькам гулко застучала трость последнего.

Вот и закончились минуты нашего сладостного уединения…

На следующий день мы все собрались в магазинчике Магдалены. После праздника клиентов прибавилось, а с ними – и работы для нас. Да и булочная открылась позже обычного: рано в это утро встать никому не удалось, зато печь хлеб нам с миссис Флинн помогали даже мужчины. Потом Илья вместе с братом Магдалены поехал за мукой и сахаром, запасы которых уже подходили к концу, а Карл Генрихович вызвался привести в порядок кладовые помещения магазина.

Илья вернулся после обеда, и мне сразу же стало веселей работать. Одной его улыбки или взгляда, брошенного в мою сторону, было достаточно, чтобы мой внутренний источник заново наполнялся энергией, и я могла продолжать работу с прежним рвением.

Ближе к закрытию на пороге магазина появился мужчина в строгом сером костюме и такой же серой шляпе. Он жестким внимательным взглядом пробежался по всем присутствующим, после чего остановил его на Илье.

– Добрый вечер, мистер, – мужчина направился к нему, – вы должны проследовать со мной. С вами хочет поговорить мэр города, мистер Райс.

– Простите, а по какому вопросу? – Илья заметно напрягся. Впрочем, как и все мы.

– По личному, – прозвучал короткий ответ. – Не беспокойтесь, вы не задержитесь там долго, а после вас доставят обратно к дому миссис Флинн.

Видя, как мы взволнованы, Илья попытался улыбнуться:

– Все в порядке… Я скоро буду…– после чего, не оборачиваясь, вышел следом за незнакомцем.

На улице их ждал черный блестящий автомобиль – большая редкость в этом мире и привилегия только власть имущих. Когда Илья исчез в его нутре, мне стало совсем нехорошо. Почему-то сразу вспомнилась параллель, где меня чуть не посадили в тюрьму, а его двойник спас меня ценой собственной жизни. Страх, что может все повториться, сковал разум и тело. Закружилась голова, и я едва не потеряла сознание, но Карл Генрихович успел подхватить меня и довести до стула.

– Ну что ж вы так, Катенька, – ласково проговорил он, поглаживая меня по плечу. – Ничего страшного не произошло… Магдалена сказала, что узнала помощника мэра… А если его прислали за Ильей, значит, что-то действительно серьезное.

– А если это из-за вчерашнего случая на площади? – Я зажала голову между ладонями. – Начальник полиции ведь предупредил Илью, чтобы он не высовывался… Вдруг они хотят обвинить его в чем-то? – я говорила по-русски, чтобы миссис Флинн не могла нас понять. – Вы же видели, как разозлился вчера тот священник… Карл Генрихович, а что, если он не вернется?

– Паниковать рано, давайте подождем несколько часов… – твердо произнес тот. – И я почти уверен, что все будет хорошо… Пойдемте лучше домой. Будем ждать Илью там.

– Хорошо, – я постаралась взять себя в руки.

Карл Генрихович прав: нужно ждать. А паника только усложнит ситуацию.

Я с трудом помнила, как мы дошли до дома Магдалены. Все мои мысли были только об Илье и том, что сейчас с ним делают. Страх никуда не ушел, а просто затаился, выжидая подходящий момент, чтобы вновь набрать силу и ощутить свою власть надо мной.

Ожидание сводило с ума. Я то и дело вскакивала с кресла и начинала кружить по гостиной. Или застывала у окна, вглядываясь в темноту улицы.

Наконец двор осветил луч фар, и у ворот остановилась машина. А еще через мгновение отворилась калитка, и показался знакомый силуэт. С души словно камень свалился, и я чуть не расплакалась от облегчения. Бросилась навстречу Илье, едва он переступил порог и, не стесняясь постороннего присутствия, крепко обняла его.

– Что хотел от вас мистер Райс? – миссис Флинн тоже поднялась со своего места и подошла ближе.

– Чтобы я вылечил его дочь, – ответил Илья.

– Дочь? – удивилась Магдалена. – Разве она в Солсбери? Ведь говорили, что она уехала жить к своей тетушке в Йорк.

– Это не так, – покачал головой Илья. – Если, конечно, у мэра нет еще одной дочери…

– Нет, это единственный ребенок Райса, – миссис Флинн явно была озадачена. – И чем же она больна?

– Все той же чесоткой, – Илья вздохнул, устало проведя рукой по лицу.

Магдалена вскрикнула, зажав рот рукой, а потом начала яростно креститься.

– Значит, он всех обманули, – протянула она с ужасом. – На самом деле его дочь настигла дьявольская болезнь…

– И вы туда же, миссис Флинн, – поморщился Илья. – Эту болезнь можно вылечить с помощью простейшей серной мази… Я так и сказал Райсу, но реакция его была такой же, как и у вас, миссис Флинн… Сразу начал креститься, а потом стал требовать, чтобы я вылечил дочь каким-нибудь другим способом. Оказывается, он видел, как я вправлял плечо тому парню на площади, и посчитал меня всесильным. Я пытался ему объяснить, что он заблуждается… Но Райс меня даже не слушал. В конце концов он разозлился и велел мне убираться. Вот так я съездил в гости к мэру, – Илья чуть усмехнулся. – Но девочку жаль, – добавил потом. – Высыпания у нее уже по всему телу, расчесы ужасные, как бы ни подключилась стафилококковая инфекция…

– Значит, это ее кара, – жестко заявила Магдалена и, всем видом демонстрируя, что не желает больше обсуждать эту тему, удалилась на кухню.

– Надеюсь, что вас эта кара не коснется, – со вздохом проговорил Илья, провожая ее глазами.

В том момент даже никто не мог подумать, что эти слова могут оказаться пророческими.

А уже следующими утром дом потрясли крики и причитания миссис Флинн. Сбежав вниз, мы застали ее в кухне рыдающей над Спенсером.

– Я же говорила не водиться с этим безбожником Мерфи! – завывала она. – Теперь и тебя постигла эта участь… Что нам делать? Что?..

Спенсер сидел на стуле с опущенной головой и размазывал слезы по щекам.

– Что случилось? – Илья подошел к мальчику.

Тот молча вытянул обе руки вперед, демонстрируя ему характерную сыпь.